20. Муза

Пока печенье готовится, Мара решает созвониться с отцом, что оттягивала с того самого дня, как позвонила ему на утро после своей собственной свадьбы, о которой так ничего и не сказала. Но Балинский, очевидно, и сам обо всем узнал, учитывая, что с тех пор как вышло то злосчастное интервью, он позвонил ей не менее пятидесяти раз и оставил с десяток голосовых сообщений. — Где ты? — строго спрашивает Лев Аркадьевич, который отвечает на вызов уже после первого гудка, хоть обычно ему даже с десятой попытки тяжело дозвониться. Но в этот раз он словно бы сидел и ждал ее звонка, и это заставляет сердце дрогнуть. — Я был у тебя дома, оборвал телефон, но ты… — Я в порядке, — коротко отвечает Мара, и ее голос звучит чуть сдавленно и хрипло от нахлынувших чувств. Все-таки каким бы он не был, он остается ее отцом и было очень эгоистично держать его в неведении. Нужно было рассказать сразу, но ей так хотелось отложить этот разговор до тех пор, пока во всем не разберется и не убедится, что он не причастен к тому старому делу. Но расследование затянулось, зашло в тупик, толком не начавшись, и все, что у нее есть — подсказка о матери, бережно записанная в заметках телефона. — Почему ты не сказала мне о свадьбе? — продолжает допытываться отец, и Мара тяжело вздыхает. Потому и не сказала, что знала его реакцию, и следующие слова Балинского только служат тому подтверждением: — Тебя заставили это сделать? Они угрожали тебе? Имей в виду, я найму лучших адвокатов… — Нет, не заставили, — обрывает Мара, решив утаить некоторые подробности этого брака. Не хватало еще отцу лезть в это, пока она сама во всем не разобралась. — Это было мое взвешенное и осознанное решение, ведь только так я могла быть уверена, что ты не выдашь меня за Петровского или за кого-либо еще! — Я ведь говорил тебе, что поведение Ромы — просто недоразумение, о котором я ничего не знал и ни за что бы не одобрил, — фыркает Балинский, и Маре невыносимо хочется ему верить. Но время показало, что нельзя доверять никому, и даже Паша не знает всех ее секретов, а их отношения так и остались в статусе «временного перемирья», хоть иногда она так беспечно забывает об этом. — Этот Ермолов совсем задурил тебе голову! Я говорил, что тебе нельзя верить никому из их паршивой семьи, и даже если кажется, твои чувства взаимны и чисты — это иллюзия, ведь твой дорогой муж просто пешка в руках Семеновых, и ты обязательно ею станешь, если будешь и дальше идти у них на поводу. — А тебе я верить могу? — срывается Мара, чувствуя, как в груди закипают тревога и злость. Она так много раз прокручивала в голове мысли о том, что Паша действует только по указке Ильи, что извела себя, измучила и просто устала. — Ты ведь всю жизнь держал меня далеко от политики, от бизнеса, от дел семьи, ведь женщинам там не место, тем самым отдаляя и от себя тоже. Ты вызвал меня домой только ради того, чтобы выдать замуж за своего соратника и увеличить шансы на возвращение в большую политику. Разве в твоих руках я не пешка, папа? Может, поэтому мы и сошлись, поэтому и поженились, что слишком устали биться на чужом поле и решили отныне бороться только друг за друга… Она заканчивает фразу и устало упирается руками о кухонную тумбу, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Несколько секунд на том конце линии царит тишина, но затем Балинский все же решает ответить на выпад единственной дочери. — Все, чего я хотел — защитить тебя, Тамара, — шипит Лев Аркадьевич, и девушка морщится, когда слышит свое полное имя, которое только из уст Паши кажется хоть немного терпимым. Но отец всегда произносил его только в те моменты, когда пытался ее воспитывать, и это наложило свой отпечаток. — Найти тебе достойного мужа, дать тебе обеспеченное будущее, в котором не будет ни тревог, ни забот, и вот чем ты мне за это отплатила… Мне очень хочется верить, что все это на самом деле наивность, блажь и глупость, а не ты вдруг решила пойти против своей семьи. — Глупость… — Мара усмехается, чувствуя привкус горечи во рту. Такой следует быть женщине в мире мужчин. Наивной, незрелой и глупой, вызывающей снисхождение, а в чем-то и умиление. Тогда ей всё простят, тогда ей всё позволят, упиваясь своим превосходством над милой глупышкой, которая просто не понимает, что делает, живя где-то там в своем глупом женском мирке, где все законы чудны и непонятны. Но она никогда не хотела такой быть… — Нет, папа, я ведь говорила, что никогда не стану идти против семьи, ведь это единственное, за что стоит бороться… Но ты упустил тот факт, что отныне моя семья — это я и мой муж. — Вот как… — Балинский фыркает. Его голос звучит так, словно бы она отвесила ему пощечину. — Значит, отныне пусть твой муж тебя и обеспечивает, а я заблокирую все твои счета и даже наследство ты уже не получишь… Она не успевает ничего ответить, как отец заканчивает разговор, и Мара устало укладывается грудью на кухонную тумбу, закрыв лицо руками. Все к этому и шло, но без денег Балинского придется сложно, ведь она даже не успела получить образование. Можно, конечно, «податься в бизнес», и делать ноготочки на дому, ведь ей неоднократно говорили, что у нее неплохо получается, либо и вовсе заняться предсказаниями как мама, но… Девушка тяжело вздыхает. Но предсказывать она ничего и не умеет, а создавать отвары на заказ не позволит совесть… В этот момент слышится негромкий щелчок выключившейся духовки, и Мара решает отложить все эти мысли на потом, а пока накормить гостей чаем с печеньем и заодно поговорить с Диной по поводу этой наглой девицы — их с Пашей новообретенной сестры. — У меня все готово, — сообщает девушка, заглядывая в гостиную. Бенни первым пробегает мимо нее в кухню, хоть ему она как раз ничего и не приготовила. Разве что корм в миску насыпала, но это вряд ли то, что он ожидал увидеть. Нужно бы поискать ему что-нибудь вкусное в холодильнике. Следом за псом, для которого на полке все же находится пара кусочков колбасы и немного вчерашнего мяса, в кухню подтягиваются и все остальные, включая Женю, которую Мара как раз видеть и не особо хотела. Она опасливо принюхивается, когда хозяйка пододвигает к ней чашку с чаем, но та только закатывает глаза, ведь глупо ломать комедию, когда ее и так уже раскусили… Впрочем, никакой мяты в этом смузи не было, ведь замаскировать ее вкус на самом деле не так уж и просто, да и Мара не стала бы так рисковать, а просто хотела посмотреть на реакцию девчонки, которой и так было более, чем достаточно. — Все-таки мой брат урвал счастливый билет, — улыбается Дина, откусывая кусочек печенья. Мика в это время уминает уже вторую штуку, тайком подкармливая Бенни под столом. — А мы уже думали, что с этим невыносимым характером его уже никто не возьмет. — У него отличный характер, — отзывается Мара, и Дина закатывает глаза, но затем решает, что ничего другого и не следовало ожидать от по уши влюбленной девчонки. Достаточно только разок увидеть, как она на него смотрит, и все сразу становится понятно. — Я ведь тоже не подарок. — Да, помню, с нашей семейной придурью, — улыбается Дина, потянувшись еще за печеньем. Краем глаза она замечает, как Женя рядом с ней вертит в руках все одну и ту же несчастную печенюшку. — Не любишь сладкое? — Нет, просто не голодна, — отзывается девушка, откладывая несчастное печенье обратно в тарелку. После этого она вдруг поворачивается к Мике. — Может быть, вернемся к просмотру того шоу? Оно такое интересное! Мика охотно кивает, хватая с тарелки горстку печенья, чтобы унести его в гостиную. Мара едва удерживается от желания закатить глаза, ведь легко разгадывает план противной девицы, решившей действовать через девочку-подростка. Умно, ничего не скажешь, но племянница Паши все же не так наивна и доверчива, как ей кажется. По крайней мере, в это хочется верить. — Что думаешь об этой истории? — спрашивает вдруг Дина, опережая Мару с этим вопросом. Девушка деликатно пожимает плечами. — Знаешь, я будто бы и верю ей, но что-то с ней не так. — Тебе тоже так кажется? — хмыкает Мара, решив не скрывать своего отношения к незваной гостье. В конце концов, Дина сразу показалась ей человеком с холодным рассудком. — Видела бы ты, какое шоу она здесь устроила перед вашим приходом. Актриса, не иначе… — Думаешь, она обманывает? Не хотела бы я, чтобы какая-то непонятная молоденькая девица расхаживала перед мои братом… Впрочем, уверена, что если она какая-нибудь брачная аферистка, то ей ничего не светит, ведь рядом с тобой у нее нет шансов, — улыбается Дина, одарив невестку теплым взглядом. Та отвечает ей такой же мягкой улыбкой. — Но я все равно ею займусь. У меня муж военный, и у него есть связи в соответствующих структурах. Так что можешь не сомневаться, если с ней что-то не так, мы это очень скоро выясним… После окончания рабочего дня Паша снова заезжает в магазин за цветами и сладостями, но на этот раз решает остановить выбор на большой коробке клубники в шоколаде, ведь хоть момент с черничными пирожными и был безумно горячим, но есть их все-таки неудобно. Он уже садится в машину, как вдруг раздается звонок от Ильи. — Слушай, Ермолов, я тут подумал, может, вам подписать брачный договор? — предлагает друг, и Паша хмурится. И чего вдруг ему снова ударило в голову? — Мои юристы здесь набросали хороший вариант, нужно будет только завтра приехать в офис и поставить подписи. — Нет, — отрезает Паша, и Илья закатывает глаза. Он всегда поражался тому, каким Ермолов может быть недальновидным. — Зря, — фыркает Илья, который подписал соглашение еще до заключения брака. Это ведь было и в интересах его супруги тоже. — Я понимаю, что ты решил жениться один раз и на всю жизнь… Все-таки, сколько там тебе еще осталось… Но твоя молодая жена может и не питать подобных иллюзий, и она вряд ли довольствуется только своей добрачной квартирой. Девчонка из семьи Балинских — вариант не из дешевых, а ты скоро станешь заместителем мэра. Зарплата вырастет, а вместе с ней и ее хотелки, на которые наверняка и так уходит немало… Паша пропускает половину слов мимо ушей, вдруг ощутив смущение от того, что он, в общем-то, вообще особо не задумывался о ее «хотелках», а только о подарках, о которых она его и не просила. Но они в отношениях уже неделю, а он даже не интересовался тем, где Мара берет средства на все эти шикарные ужины и что еще ей может быть нужно. Досадное упущение. — Я перезвоню, — бросает он в трубку, заметив неподалеку вывеску банка. Все равно Илья снова несет какую-то чушь… Когда Паша заходит в домой, там уже привычно царят темнота и тишина, что вновь настораживает, ведь на этот раз вместе с его женой вроде как должна быть Женя, которой он хоть и нашел квартиру, но собирался отвезти ее туда уже утром. — Ужин готов! — сообщает Мара, которая привычно выходит к нему навстречу с бокалом вина в руках. Паша мысленно отмечает, что она сменила халатик. Теперь он темно-бордовый и на несколько сантиметров короче, но вырез на груди по-прежнему привлекает повышенное внимание. — Как мило, что ты привез десерт. Не могу дождаться момента, когда смогу тебя им накормить… Ее глаза блестят так соблазнительно, что он почти забывает, о чем хотел спросить. Девушка забирает из его рук букет и коробку с клубникой, отдавая взамен бокал с вином, и направляется в кухню. Паша решает пойти за ней, искренне надеясь, что не найдет там тело новоиспеченной сестры, ведь ему совершенно не хочется ехать в лес и пачкать костюм, пытаясь откопать достаточно глубокую яму, чтобы отвести подозрения от затейницы-жены. — А где все, кстати? — спрашивает он, решив не выделять отдельно Женю. Паша делает глоток из бокала, мысленно отметив, насколько прекрасный вкус у его благоверной. Он даже начинает любить подобные напитки, хоть раньше предпочитал им что покрепче. — Уехали, — коротко отвечает Мара, доставая из шкафа тарелки. Но Пашу такой ответ не устраивает. — Если ты беспокоишься по поводу новообретенной сестры, то с ней все в порядке. Дина согласилась приютить ее до тех пор, пока ты не найдешь подходящую квартиру. Ее муж все равно в командировке, а в доме пустуют две гостевых комнаты. — Представляю, какой счет выставит мне за это Дина, — фыркает Ермолов, отпивая еще вина из бокала. Сперва Бенни к ним перебрался, теперь еще Женя… Впрочем, последнее не такая большая проблема, ведь это их общая родственница. — Кстати, о счетах… Он усаживается на стул и указывает жене на соседнее место, на которое она все же опускается, так и не успев разложить по тарелкам запечённую рыбу. Паша достает из кармана банковскую карту и протягивает девушке. Мара вопросительно приподнимает брови. — Она привязана к счету, который полностью в твоем распоряжении, — произносит Паша, вкладывая карту жене в руку. В ответ она только хмурится. — Можешь тратить всё на свое усмотрение, а если деньги закончатся, то я перечислю еще. — Хочешь сделать из меня содержанку? — хмыкает Мара, скрестив руки на груди. Она, конечно, думала, где взять денег, но не собиралась превращаться в одну из этих якобы домохозяек, которые притворяются, что следят за домом, а на самом деле сутками тупеют, глядя в телефон. Нет, конечно, есть женщины, которые действительно посвящают себя заботе о домашнем уюте, и это вызывает только восхищение, ведь она никогда бы так не смогла, но Мара боится стать именно такой — ленивой и сидящей на шее у мужа. — Ни за что, — усмехается Паша, пододвигаясь ближе, чтобы взять ее за руку. Он обхватывает девушку за подбородок и заглядывает ей в глаза. — Разве что в музу, которой я буду подносить свои дары, чтобы она и дальше дарила мне вдохновение… — В таком случае придется постараться, — фыркает Мара, лукаво блеснув темными глазами. Это привычно завораживает его. — Ведь одними только материальными дарами ты точно не отделаешься… Она встает со своего стула и подходит ближе, чтобы зарыться пальцами в его волосы и заглянуть в глаза. Но мужчина тут же опускает голову, утыкаясь носом в вырез ее халата, о чем мечтал с того самого момента, как зашел в квартиру и увидел ее в таком виде. — Боже, какая же ты красивая, — шепчет он, вдыхая запах ее кожи, которую невыносимо хочется покрыть поцелуями. Паша уже не представляет, как можно прожить хоть минуту, видя свою потрясающе притягательную жену, но не касаясь ее. — Особенно глаза? — с усмешкой спрашивает Мара, ведь вовсе не на глаза направлен его вожделеющий взгляд. Впрочем, и она не просто так оставила таким глубоким вырез халата, прекрасно зная, что это привлечет его внимание. — Давай сперва поужинаем, а потом… я покажу тебе, как я на самом деле умею вдохновлять…