Глава первая

Дождливый вечер вторника. По улице в лёгком кофейном плаще и такой же шляпе бежал запыхавшийся молодой человек. Телосложением не статный трудяга и уж точно не солдат, а скорее стандартный работник любой голодной канцелярии – худой, немного сутулый и, конечно же, держащийся с неким достоинством. У него была важная ноша – документы. Без них его не пустят на желанную работу. Капли так и норовили добраться до драгоценных бумаг, что было весьма и весьма неприлично с их стороны. Ничто не смеет преграждать путь человеку, идущему к своей цели! Не то чтобы ему вовсе некуда было податься, просто другого он не желал. Это именно то, к чему он так долго шёл, то, о чём ему пели родители и учителя, то, о чём грезили сверстники и то, чего он сам, личною волей, хотел. Ему Бог столько не обещал, сколько обещали собственные ожидания от работы. — Стойте! Последний на сегодня трамвай ушел без него. Колокольчик кондуктора ещё долго звенел в его злосчастной памяти, всё сильнее и сильнее напоминая: "Сам дурак, что опоздал!". Остановка опустела, и парнишка в полном отчаянии уселся там, где стоял до этого. — Провал, полный провал... Ливневая вода, текущая по дороге, унесла шляпу, видимо посчитав её достойным кораблём, что ходят только в суровое открытое море. Ах да, точно, всё происходило так, как должно было быть, ничего лишнего. Даже если бы хоть одна деталь посмела вдруг измениться, например, шляпа бы не уплыла, ливень не пошёл, или, не дай Бог, он успел бы на трамвай, парень оставался уверен: что-нибудь смогло бы указать ему нужную дверь. О да, он запомнил её. Юноша поднялся, ища место, куда можно спрятаться. Вода в туфлях неприятно хлюпала. На шляпу он уже закрыл глаза, подумывая о то лишь чтобы от дождя укрыться и спасти документы. Все прилавки и кафе закрылись, только в одном из зданий теплился яркий, на контрасте с белëсым полумраком вокруг, жёлтый свет. Над входом висела табличка: "Чай и лёд, хворь и мёд". Оригинальная шутка. Войдя внутрь, парень расправил длинные волосы и поздоровался с хозяйкой. Хотел было уважительно снять шляпу, да только вот шляпы то уже и в помине не было. — Добрый вечер, могу ли я укрыться у вас от дождя? Владелицей была женщина преклонного возраста с лёгкой сединой, одетая в темно-синее платье. Волосы дамы были собраны в пучок, а на носу красовалось бронзовое пенсне. Таких людей, знаете, ещё называют людьми старого образца. Их часто ставят в пример молодёжи. Наш герой тоже перед ними раболепствовал, отчасти от воспитания, отчасти от действительного уважения, основанного на здравой мысли. По всей видимости, когда зашёл гость, пожилая дама перебирала таблички с заказами. Строки на них разнились поразительно. Всё от того, что писали их разные люди, кто чем придётся, даже углем, поэтому разбираться в них считалось целой наукой. Услышав обращение, она вскинула голову. Свеча, освещавшая её безмолвный труд, затрещала. Несмотря на лампы, старушка предпочла её настольному светильнику. И в этом тоже была какая-то своя, особая закалка. — Конечно, мы всё равно не скоро закрываемся. Скрипучий голос придал вежливому разрешению чего-то ещё более домашнего и толкового. Присев на ближайший стул, на который предусмотрительно был положен плед, укрывшийся от дождя юноша облегчённо вздохнул. — Благодарю. Хозяйка встала из-за стола, хлопотливо отряхивая платье. — Может, желаете чаю? Гость поднял голову, прислушиваясь к звукам дождя. С каждой секундой бесноватая стихия становилась всё сильнее. Природа явно негодовала как, впрочем, и всегда. — Не помешало бы. Серые дождливые дни, что тянулись вереницами уже не один месяц, сильно сплотили народ города. Как не помочь человеку, промокнувшему до нитки на улице? Это поселение, если его можно так ничтожно назвать, во многом превосходило более крупные города. Например, в уюте. Кто бы что ни говорил, а уют и тёплый очаг ценнее любого шумного кабака. Пусть не все согласятся, жителям города другой точки зрения не нужно было. — Что же вы это без зонта, да в такую погоду? Женщина говорила с пришедшим, пока наливала чай. Невежливо молчать в такой суровый час, думали люди. И молодой человек так думал. — Мой давно сломался, а новый взять негде. — Ох, советую сходить к одному мастеру неподалёку. Всё чинит за скромную плату. Правда, золотые руки у этого мужика! Раздался один стук в дверь. Хозяйка закончила с чаем и поспешила к ней. Вошедшему ранее юноше стало немного стыдно, ведь он ввалился даже без стука. Пусть его и пустили, а все-таки поступил он некультурно. — Секунду. В дверь вошёл достаточно взрослый на вид мужчина, с ног до головы одетый в чёрное. Собрать настолько тёмные вещи на одном человеке, пожалуй, можно записать в достижения. В руках мужчины чалился сломанный зонт. Можно было отметить отличительную черту гостя – наполовину закрытое маской из шарфа лицо и широкополая шляпа, бросающая тень на лицо. Такое нечасто увидишь в мире современном, а уж тогда то. Вошедший ранее юноша имел привычку присматриваться к людям, что сделал и в этот раз. Совершенной невинности и простого любопытства жест. Минута, другая и в руках человека в маске уже тоже находится чашка с насыщенным, почти чёрным напитком. По всей видимости, мужчина тоже куда-то спешил. Спешил, да не успел. От этого сидел угрюмо. Хозяйка начала что-то рассказывать, расхаживая в развалочку и скрипя отслужившими своё половицами. Говорила она, как заведено у пожилых, о старости. Конкретнее о старости дома, что пора бы менять полы, да и потолок, и в общем бизнес в упадке. Как оказалось, её дело – продажа чая, сервизов ручной работы и мёда с травами, которые она сама сушила. Вошедший вторым вежливо поинтересовался происхождением названия заведения. Голос этого человека правда оказался довольно неприятным, но завораживающим. Напоминал своеобразный сломанный колокол: он выделял отдельные слова, а в отдельных словах выделял ударения, довольно проворно играл с интонацией, которая, видимо, по природной особенности, уходила у него всё вниз, как будто его постоянно немного клонило в сон, а главное – он неимоверно сильно хрипел и скрипел. На вопрос владелица лишь засмеялась, мол: "Как в рифму сошлось, так и оставили". Тем временем юноша поймал себя на том, что весьма некультурно пялится на пришедшего. Даже, можно сказать, сверлит взглядом. И смотрит прямо в глаза, по-птичьи жёлтые, хищные, блестящие чем-то неуютно, по-больному знакомым. К стыду юноши, его взгляд заметили, но не сочли неприличным. — Вы тоже попали под дождь? Такой очевидный вопрос. Даже немного глупый, учитывая его отрицательную сухость. Юноше пришлось прекратить витать в облаках, но он испытал облегчение от того, что его не пристыдили за неуместные взгляды. — М? Да. Вот погода разыгралась! Кто бы мог подумать, что в этом году дождей будет больше. При внимательном рассмотрении, можно было заметить, что голос юноши будто ему не принадлежал - был не таким молодым, как владелец. В нём звучали если не нотки высокомерия, то точно нечто подобное. Редкость среди молодых людей, так обычно говорят уважаемые знатоки своего дела – профессора. Незнакомец решил поддержать шаткую беседу. — Читали последние новости? Говорят, по городу нынче ходит всякое. Может, даже вурдалаки. Хозяйка цокнула языком. — Боже упаси! Какие ещё вурдалаки?! Небось вырядились мальчишки и бегают! Ребячество, не больше. — Позвольте, при всём уважении, но я сам их видел. Юноша наблюдал за спором молча. Вступать в него не хотелось, так как он не имел ни аргументов, ни опровержений. Иметь в знакомых столь ярого спорщика, как это господин в шарфе, показалось ему невероятных масштабов хорошей идеей. Почему? Кто бы задал ему этот вопрос тогда. А заводить знакомство покороче лучше с имён. — Простите, давайте хотя бы представимся. Начинать спор без имён сложновато... Остальные с ним согласились. — Да, пожалуй, вы правы... — сказал мужчина. Он решил начать. — Брауг Вольфрай. Вольфрай протянул руку в плотной замшевой перчатке. Она в несколько раз превышала размеры руки юноши, отчего последний даже почувствовал ничтожность своего телосложения и испытал набег мурашек. — Александр Норд-Ост. Они пожали руки. Мужчина не на шутку удивился такой фамилии. Ну, насколько можно было это понять по его глазам. — Как ветер с моря? Вы, стало быть, из семьи морских волков! Или фамилия имеет другое значение? Александр вздохнул. Честно, он и сам был бы не прочь знать происхождение своей фамилии. — Да кто б знал... Но Брауг уже переключил своё внимание на Хозяйку. Верно, она же не назвалась. — А вас?... — Элизабет. Элизабет Паут. — Очень приятно. Все пожали друг другу руки. Они говорили ещё час, может, меньше, но так и не вернулись к изначальному спору. Александра не отпускало ощущение загадочной неизвестности, царившей вокруг Брауга. Он и представился, и обсудил с ними пару бытовых тем, даже задал тот же самый вопрос про зонт, что и пожилая дама. Но ничего повседневного в разговоре не было. Ничего, что говорило бы о его близости к собеседникам. — Ох, уже так поздно! Нам пора закрываться, к сожалению, не могу держать вас дольше... Элизабет Паут ещё долго по-старчески бегала и просила прощения, прибирая чашки за гостями. Они, кажется, даже договорились как-нибудь вечером снова поболтать всем вместе. Тут уже нельзя было судить, из вежливости ли был этот договор, или все правда желали поговорить ещё раз. Дверь закрылась. Огни недавно приветливого места охладели к прохожим. Александр и незнакомец – несмотря на то, что представился, – остались одни на тёмной улице под дождём. Брауг заговорил. — А вы знаете, эти вурдалаки всё-таки есть. — Правда? Не думаю, что сейчас время... — Нет-нет, самое время. Издалека, кажется, из-за соседнего дома, раздались звуки, больше похожие на вопли бешеной собаки. Дождь приглушал их своим размеренным шуршанием и стуком, но рёв всё равно было слышно. Александр вздрогнул и оглянулся. Сделал парень это очень заметно, сразу начав себя корить за недостаточную смелость в присутствии незнакомца. Юношей попутно начала овладевать злость, причиной чему послужили некоторая отстранённость собеседника и давно забытый, как казалось, спор. И почему Брауг всё ещё в этой чëртовой маске!? Он готов поспорить, доказать, что вурдалаки – это ни что иное, как очередная сказка из прессы. Нет аргументов, нет опровержений!? Так вот они – это просто чушь! Но Брауг обезоружил его первым. — А может и нет. — Что, простите? — А может и нет вурдалаков, кто знает. Вот, возьмите. Можно позвонить с любого телефона. Брауг вложил в дрожащую то ли от негодования, то ли от страха руку собеседника визитку. Она была, в полумраке вечера, вроде бы серого цвета, в темноте не было видно ничего конкретного. Дождь всё ещё лез в глаза и тоже здорово мешал разглядеть содержимое. Замешательство чуть не заставило Александра невероятно невежливо ухватить собеседника за подол пальто, он даже подался вперёд. — Что это?! Брауг молча пошёл прочь от юноши, насвистывая жутковатую мелодию в свою одежду. Шагах в десяти он повернулся и что-то сказал. Но шарф, а вдобавок к нему непрекращающийся дождь, оказали явное сопротивление его голосу. — Простите? Вас не слышно! Мужчина развернулся и совсем исчез в тёмной, туманной дымке ночного дождя. Александр не шагнул в его сторону и не стал догонять. Такое неожиданное происшествие казалось настолько правильным, что и говорить нечего. Будто всё вело к этому. Удивляясь новому знакомому незнакомцу, а ещё больше себе, юноша кинул папку промокших документов в ближайшую урну и поглубже спрятал визитку в одежду. Теперь торопиться некуда, да и незачем. Развернувшись от остановки, Александр побрёл вдоль рельс. Этот вечер он вряд ли когда-нибудь забудет. Да куда уж там – это вечер его никогда не оставит.