Глава вторая

— Твою ж!.. Александр ударился головой о перегородку ниши, под которой находилась кровать, на которой он спал. Разбудила его громкая трещащая музыка, доносившаяся из граммофона в соседней комнате. Поскольку судьба не всегда благосклонна к бездельникам, по состоянию своего кошелька он жил не один, а в подобии общежития. В таких местах, по воле случая, кого только не встретишь, в каких только положениях не узнаешь. Сам он спал под лестницей, идущей вдоль стены между ванной и коридором на втором этаже, ведущей на чердак. Его пустили по доброте душевной и брали символические две с половиной монеты в месяца удачные, в прочее время просили помогать по дому: сделать дверцы какого-нибудь шкафчика, подлатать крышу, окно и прочее. С музыки и шума дождя начиналось почти каждое его утро. Надоедливую мелодию включал старый и глуховатый отставной офицер. Человек уважаемый, разве что малость чересчур общительный. Договориться с ним являлось той ещё задачкой. В какой-то момент Александр сдался. Но только он. — Морской дьявол! Завёл шарманку, зараза! Да я тебя на корм донным рыбам пущу! Это кричала жена заурядного моряка. Почти все её высказывания сводились к воде и подводным обитателям. Пожалуй, найти столь же вспыльчивую женщину в этом небольшом городе сложно. Александр мог её понять, как человек эмпатичный, слегка, лишь в некоторой, достойной его, степени. Выйти замуж за человека, которого видишь раз в пол года – сложное испытание. Ах, жить в таком месте тоже отнюдь не сахар. Однако для него оставалось тайной прошлое столь злобной особы и вопрос её здесь нахождения, ведь она прекрасно могла себе позволить работать, в конечном итоге и съехать. В отличие от офицера, о своих заслугах или провалах она не заикалась. Офицер, в свою очередь, только о них и говорил. Это приводило к тому, что многие его избегали, но Александр зачастую покорно слушал. Где ещё узнаешь, как избежать удара молнией, выстрелив себе в голову, или послушаешь историю о том, что кто-то умудрился съесть живую змею, дабы спасти сослуживца из рабства. Это были не все обитатели и так полного дома, но самые громкие, по крайней мере днём. К людям на втором этаже присуседилась молодая пара. Если предыдущие шумели днём, то эти ночью. Слава Богу они потом извинялись и помогали по всяческим домашним делам, поэтому их не трогали. Можно даже сказать больше оберегали, всё-таки отказываться от помощи, бедствуя, — глупо в крайней степени. На этом жильцы второго этажа заканчивались, остальные комнаты на нём оставались заняты вещами или носили характер залов для гостей и отдыха. Общая кухня располагалась на первом этаже. Лестница, ведущая на этаж, разделяла её и зал. Из зала можно было попасть в коридор, а оттуда в другие жилые комнаты. Под этой лестницей тоже был жилец. Некий, как он представился, Наталио. Из всех менее представительных имён, Наталио являлся самым бедным. С него, в отличие от Александра, даже в хорошие дни не брали плату. Почему-то в том, что они вместе под лестницами, он сыскал родство. И к месту или нет называл Александра братом, просил денег на то на сë, плакался на жизнь и говорил, что обязательно познакомит его с некой милой барышней из некого борделя. В общем, ничего полезного, но денег Александр давал. Не много и чисто из жалости, хотя уже и не мог отличить, точно ли из неё. Ещё на первом этаже жили семья с тремя детьми, трое моложавых матросов без работы и пожилая дама. Последнюю все звали миссис Паут. Знакомая Александру фамилия, но он никак не решался спросить, есть ли у неё родственники. Дама была, кажется, ровесница офицера, вдова, за которой тот активно ухаживал. Да только вот его плохой слух не позволял нормально общаться, и всё сводилось к благодарным взглядам с её стороны. Никто в их отношения не лез, поэтому ничего не двигалось. Замыкала весь этот калейдоскоп личностей служанка по имени Лорис, которую нанял хозяин дома, сам он там не жил, лишь сдавал жилплощадь. Делала она свою работу отвратительно. Всегда жаловалась на тяжёлый труд и просила других помочь. В целом – лентяйка та ещё. Работала лишь в присутствии хозяина дома. Ну очень уж любила говорить с матросами, просила называть её «морской котик», отбивалась от симпатии Наталио. Пару раз подходила к Александру, но он стойко молчал. В его положении не до распутных ленивых служанок, да и не в его она вкусе. Правда он так не любил говорить, невежливо всë-таки. И того пятнадцать жильцов, не считая Александра. Достаточно много, но этот дом позволял вмещать такое количество человек. Хозяин приходил раз в месяц собрать плату, осмотреть дом и поболтать с жильцами. Вернёмся к утру нашего героя. По обычаю почистив зубы и, приведя себя в какой-никакой порядок, он, ещё не полностью проснувшись, вернулся в коридор. — Доброе утро, Саш! Мимо него прошёл парень из той молодой пары. Он вставал примерно в одно время с Александром, поэтому часто с ним говорил, точнее здоровался. — Доброе, Дуглас. Привычка обращаться полным именем ко всем, кого знал юноша, сначала приносила только негатив в виде растерянных взглядов и злобных слов, но со временем так всем приелось, что никто не поправлял. На самом деле жильцы мало что могли сказать об Александре, хотя частенько общались. Это не мешало им считать его очень приятным молодым человеком. Единственная, кто не считала его приятным, это Лорис, ведь он активно игнорировал её симпатии. — Сегодня музыка особенно приятна, небось граммофон почистили! — А то. Дуглас, пританцовывая, вернулся к себе в комнату. Его оптимизм поражал. Александр достал свои вещи из ящиков под перекладиной кровати и быстро переоделся. С тех пор как он тут жил, а это уже пол года, ничего существенно не менялось. В его мечтах в план не входило жить под лестницей в таком стабильно унылом месте. В тот злосчастный вечер что-то на него нашло, что-то заставило бросить документы. И это что-то он называл самой что ни на есть дуростью. Сложно было отказаться сначала от вкусной еды, потом от мечты о хорошей работе, а потом перебраться сюда и батрачить за скромную плату в порту. Боже! Да и длинные волосы, которые ему так нравились, пришлось обрезать в угоду работе! Все его развлечения сейчас составляли поход в церковь и на рынок. Ещё иногда удавалось забежать в кабак. И то, он там не пил и не развлекался, а только наблюдал за людьми, следя за их мелкими удовольствиями и радостями. Это делало и его немного радостнее. Для него не было счастья в пьяном угаре или сомнительной девице, но было для других. И это грело сердце. Вот всё, что он имел: свою старую одежду, которую не трогал, ведь продать рука не поднялась, новую поношенную и выданную в порту, место под лестницей, немного денег, сомнительное общение и чувство разочарования. Как из прекрасного столичного интеллигента он скатился до работяги в порту самого дождливого города? Этот вопрос он крутил в голове каждый вечер перед сном и каждое утро после пробуждения. За его не такую долгую жизнь эти пол года наполнились самыми сложными решениями. Александр и до этого считал себя безумно глубоко познавшим жизнь, не понять с чего, потому и говорил очень пафосно, с примесью гордости. А после такой жизни и вовсе предпочёл молчать. Молчать в честь своих заблуждений и просто потому, что так казалось легче; молчать, так как действительно много узнал и так как предполагал, что узнает больше. Его ничего не злило так сильно, как раньше, и ничего не разочаровывало. В нём не осталось ни капли предыдущего парнишки с папкой документов в кофейной шляпе со сломанным зонтом. Он так думал. В дождь он теперь ходил исключительно без зонта, как и все рабочие, во всякие кофейни не заходил, документов не носил. И это местами вызывало уважение окружающих. Мол: "Во, нормальный мужик! Работает — значит здоров, здоров — значит счастлив!". Александр пролетел по последнему пункту. Личного счастья не оказалось в этой простой цепочке. Закинув в рот свой последний кусок хлеба с рыбой, он отметил в голове, что нужно бы купить ещё еды. Какое счастье, что не встретился Наталио! Он бы и деньги на еду последние выпросил. — Хорошего дня, миссис Паут! Она сидела рядом с выходом в кресле качалке. Приветливо улыбнулась спешащему на работу юноше. Он каждое утро ей это говорил, чем и вызвал симпатию. Старушка периодически давала ему еды или говорила где подешевле купить чего. В общем, отношения у них сложились взаимно уважительные. — Хорошего дня, Саш! Почему все называют его просто Саша? Ему было стыдно называться полным именем в своём положении. Он счёл это слишком гордым. Нет, гордости в нём, во многом, не поубавилось, а вот желания её проявлять точно. Решил практиковать смирение. Кем он был до того вечера? В основном – просто примечательно спокойным баловнем судьбы. Александр точно знал, что после обучения получит работу, а после этого и должность. Знал, что у него хорошая семья и, случись беда, она поможет. Собственное решение выкинуть бумаги он не счёл бедой, поэтому не попросил помощи. Верно, ведь это просто дурость! Он обучился в столице и его преподаватели, весьма довольные учеником, указали на этот город, якобы в нём не так много административных должностей и выслужиться будет легче. Боже, они, наверное, были правы! Да только в том и проблема, что больше их ученик этого не узнает! Сейчас на его месте точно сидит такой же баловень судьбы и не знает, каково его несостоявшемуся коллеге. Даже помыслить не может, что у кого-то не вышло. Выходя в новый дождливый день, Александр покорно склонил голову, ожидая удара каплями. Капель не последовало, только лёгкий ветер. День будет легче, чем обычно. Ну, во всяком случае, стоит на это надеяться.