Часть 23

От лица Мелиссы. С тех пор как я очнулась в каморке, прошло два дня. Фингал у Марата всё ещё был, а я в качестве "наказания" пела не только в кафе, но ещё и на улице - с десяти утра, пока не было школы. Из‑за этого я так и не дошла до врача, приход не совпадал с моими "концертами". Вадима я за эти дни не видела, но постоянно ощущала, что за мной кто‑то следит. Дома тоже не могла расслабиться: казалось, кто‑то стоит в тени за углом. Никита пока отстал, но всё чаще начал затрагивать тему выступлений в ДК; я боялась за Вадима -он защищал меня, и я не хотела предавать его. Он для меня был не просто авторитетом, он занимал главное место в сердце. Утро началось с похода в магазин: купила всё по списку - мандарины, хлеб, молоко, несколько пачек чая. Едва шагнула от прилавка, как столкнулась с человеком и все мандарины осыпались по тротуару. Пока я собирала их, взгляд зацепился за знакомый браслет на руке - и подняв глаза, я увидела Свету. Едва я успела произнести что‑то, как она рванула. Не раздумывая, бросилась за ней, оставив покупки на земле. - Света, стой! - кричала я вслед.- Нам нужно поговорить! Она только прибавила шаг, я догнала её практически во дворах уже не нашего района. Догнать не успела, но в тот момент появился Вадим. Он молча встал передо мной. В этом время я оглядел место, где мы остановились, чтобы прикинуть, где могла скрыться Света. -Что с тобой? - спросила я, заметив у него свежую царапину над бровью, широкую и красную. Потянулась к ней рукой, но он выше, мне пришлось опустить руку. -Не важно.- холодно сказал -Поехали к Наташе. Он взял меня за руку и повёл к машине. Прикосновение заставило по коже пробежать мурашки; я сжала его ладонь крепче, но через секунду пришлось отцепиться, ведь машина была рядом. Устроившись на заднем сиденье машины, я снова приложила ладони к его брови. -Откуда это у тебя?- спросила просто. В ответ я заметила его руки: костяшки разодраны, кожа подсохшая от порезов и следы ударов на тыльной стороне. Неразумно было думать, что Вадим - человек, который лезет в драки. Он обычно сдержан, серьёзен, рассудителен. Как получилось, что он подрался? -Проучил одного.-сказал он тихо и ровно, стараясь, чтобы в голосе не было лишних эмоций. -Не бери в голову. Он положил свою руку на мою. Я почувствовала тепло, но и напряжение. -А ты расскажи лучше, -начал он и тут же сменил тон на строгий, будто отчитал меня.-почему ты пела в клубе и кто дал тебе алкоголь? Я приготовилась объяснять, но услышала в ответ почти те же слова: -А ты лучше скажи, почему у тебя такие руки. Мы пытались вытянуть правду друг у друга, но только по кругу повторяли те же вопросы. То ли упрямство, то ли страх мешал. В итоге никто не получил ответа: он говорил одно и то же, я молчала, и между нами повисла густая, неловкая пауза. Доехали быстро, и через десять минут мы уже сидели в кабинете у Наташи. Осмотр был короткий-Наташа помахала бумажкой, попросила меня посидеть в приёмной, пока она поговорит с Вадимом. Я кивнула и пока на меня никто не смотрел, побежала по палатам искать парня Светы. Я подняласьна этаж выше. Первая палата - пустая, во второй -кто‑то дремал на койке, на третьей дверь была приоткрыта. Внутри сидела одна девушка, прижимая подушку к пациенту, тихо всхлипывая. Я пробовала подойти спокойно, но пол скрипнул,и та вскинула голову. Её лицо было изранено слезами, она выронила подушку и резко бросилась к двери. Я успела схватить её за запястье,но она так сильно оттолкнула меня, что я рухнула затылком на койку. В ушах зазвенело, голова кружилась, но я поднялась и снова побежала. Она мчалась по лестнице вверх, дёргала за люк, словно хотела залезть на чердак или на крышу, я не успела словами остановить её и просунула руку в щель, прищемив пальцы. Боль пронзила, но я не отступила и, с трудом вскарабкавшись, оказалась на одном уровне с ней. -Не подходи ко мне!- кричала она, пятясь к краю лестничного пролёта. Я застыла: боялась, что адреналин заставит её сделать безумный шаг вниз. -Света, я никому не скажу.-выдохнула я. -Я могу помочь. Она села на колени и зарыдала, так что плечи дрожали. Я медленно присела рядом и обняла её, крепко, чтобы хоть как‑то удержать. Мы сидели так, пока её дыхание не стало ровнее. Я вынула пачку сигарет и зажигалку, протянула- она взяла и закурила, дрожа от рук, но с благодарностью в глазах. -Мне нужно извиниться.-прошептала я, выпуская дым. -Спасибо тебе.-перебила она. -Ты тогда меня спасла. Я... я даже не поняла, что могла оказаться на субботнике, стать вафлершей. Я знала, что он так поступит. Я хотела его убить. Парни с разъезда круглосуточно караулят у окон, бьют стекла, а их девчонки пишут на стенах, что я шлюха. -А твои подруги?- спросила я. -Что они могут?-выдохнула Света. — Они боятся. Или им всё равно. Я пыталась соврать обнадёживающе: -Я поговорю с нашими, они помогут. Но в груди было пусто: я сама знала, что чужим они не помогут,разве что если вмешается Вадим. - Нет.-она выдохнула и встала, бросая окурок вниз. -Я уезжаю. - Куда? -подняла глаза я. - Далеко далеко. -сказала тихо и начала отходить. Её слова пронзили меня. Я выкурила ещё одну сигарету до конца, спустилась вниз. На улице у машины уже стоял Вадим. -Лиса, что ты там за беготню устроила?-спросил он, одновременно застёгивая мне куртку. -Ошиблась, думала, знакомую встретила.- солгала я, не желая ввергать его в чужие разборки. -Опять врёшь.-усмехнулся он и щёлкнул кончиком носа.-Ладно, садись. Он обогнул машину, сел за руль и пристегнул меня. На секунду помолчал, потом дотронулся до пряди моих волос и понюхал их, словно ища запах табака; брови у него нахмурились. - Ты опять куришь?- спросил серьёзно и отпустил прядь. - Я не бросала.-ответила я смущённо. - Для голоса это плохо.-сказал он тихо и аккуратно подтянул меня за подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза.- Бросаешь курить. И точка. Это не обсуждается. Поняла? Я молча кивнула. Он убрал руку, закрыв дверь, и мы поехали. Вся дорога промчалась в тишине: каждый думал о своём. Из‑за больницы я опоздала в кафе, но Кащея там ещё не было. Я выдохнула и пошла к сцене. В зале висело напряжение. Турбо разговаривал с Зимой у стойки, Никита спорил с Андреем, парни за барной стойкой стояли настороженно. Я старалась не замечать их, но когда подошёл Никита, терпение лопнуло. -Пошли,отойдём.-поставил перед фактом,но заметив,что я и не собираюсь вставать, он еще раз повторил,но уже более громко и схватив меня за предплечье. Я сразу отдернулась. -Отпусти.-процедила сквозь зубы,но его хватка становилась еще сильнее. Я не собиралась вставать, он повторил громче и схватил меня за предплечье. Я отдернула руку. -Отпусти.-процедила я, но хватка стала сильнее. Я резко вырвала руку и шлёпнула ему по щеке, выкрикнув: -Отвали! В зале воцарилась тишина, все переводили на нас взгляды. Никита, красный и с гневом в голосе, фыркнул: -Да пошла ты, вафлёрша! Все сразу замолкли и перевели на нас взгляд. Слово прозвучало, как пинок под дых, и во мне включилась некая защита. Я ударила его кулаком в лицо; он согнулся, я добила ударом в живот. Зима выкрикнул "Эй!", но я уже не слышала оправданий и не думала о последствиях -только о том, что не позволю так разговаривать со мной. Как раз в этот момент Никита ударил меня по лицу; я споткнулась о свой высокий стул и рухнула на пол вместе с ним. -Харэ! Вы чё творите?- вмешался Турбо, пока Андрей помогал мне встать. -Че за разборки?- продолжил орать он,а Никита, которого удерживал Сутулый, лишь посмеивался и плевал в ответ: "Вафлёрша!" Я попыталась подойти к нему снова, но Турбо встал грудью между нами. Зима толкнул Никиту, тот всё ещё орал, обвиняя меня: -Вы же в курсах,что она с автором из Дома быта гоняет! Мутки у них! Из‑за неё Кащей по морде получил! В эту минуту дверь распахнулась, и Кащей вошёл в кафе. Он шагал спокойно, в длинном пальто, без лишних движений, забрался в карман за сигаретой, взглянул по сторонам, как бы оценивая сцену, и его голос был ровнее, чем у остальных: -Ну‑ка, что у нас тут?- продолжительность и тон были такими, что никто не решился перешутить. Он не кричал, он говорил так, чтобы слова вошли в кости. Я успела заметить у него царапину на скуле и порезанные костяшки,как у Вадима. Увидев это, мысль о том, что ребята уже всё знают, пронзила меня холоднее мороза: слухи распространялись по району, как соль по слякоти. Через минуту Никита оказался лицом в луже собственной крови, с разбитым лицом. Никто не пытался остановить Кащея,все только молча стояли. Сено и другие аккуратно подняли его и унесли, как груз, и Кащей молча наблюдал, куря, не спеша. Он подозвал Сено тихим, почти ласковым жестом: -Отнесите его, пусть остынет.- в его голосе не было злобы, был расчёт и усталость. Когда разобрались, он повернулся ко мне и сказал спокойно, без показного пафоса: -За мной, разговор есть. Турбо отступил, и мы вышли на мороз. Воздух бил по щекам, снег хрустел под сапогами, от ворот отряхивающие дворники оставляли следы черной соли. Кащей подошёл к своей Волге, достал сигарету, усмехнулся тихо и закурил. Он не кричал, не угрожал словесно. -Ты меня не послушала.-сказал он, затягиваясь. -Я предупреждал: будешь ходить с Жёлтым-окажешься в больничной койке. Мои смотрят за тобой,но тебе все так-же все равно. Я ответила прямо и так, как мне легче было: -Я люблю его. Он кивнул, и в его взгляде не было растраты; скорее понимание. -Я знаю. Он тебя тоже. Мы стояли молча. Вдалеке- чьи‑то шаги, где‑то за углом задрожал мотор Жигулей. Кащей указал рукою на свою щеку, где красовалась рана: - Смотри, что он оставил.- сказал он тихо. -Что теперь? - спросила я, и в голосе моём не было просьбы, а была готовность принять любой ответ. Он пожал плечами, бросил окурок в сугроб и добавил ровно: -Не стой здесь долго. И спрячь синяк. За пацанов не переживай, разберусь с ними сам. Он ушёл так же спокойно, как и пришёл. Я закурила, давая себе минуту оправиться. В голове билась мысль: что скажет Жёлтый, парни с универсама и станет ли Кащей действительно действовать или все это слова. От лица автора. В каморке пахло табаком, спиртом и ветром с улицы - февраль, стекла запотели, на пороге сулил мороз. Кащей встал, увидев Вадима, и улыбнулся спокойно, без театра: -Кого я вижу, и без охраны.-сказал он, протягивая руку,но Вадим даже не взглянул на него. Кащей пригласил Вадима присесть за диван, подтянул бутылку и раскурил сигару. На нём чёрная рубашка, тёмные брюки, на шее золотая цепь, которая говорила об ином статусе, чем у уличной шпаны. Рядом сидели двое старших - Демид и ещё один, имя которого Вадим не знал. Кащей оглядел место и спокойно спросил: - Зачем пришёл? Вадим выпустил кольцо дыма, положил руку на пепельницу и ответил ровно, без лишних слов: -Поговорить. Вижу, руки у тебя распускаются на девушек. В зале повисла пауза, слово было не обвинением для крика, а заявлением, которое требовало ответа. Кащей усмехнулся, но в улыбке не было легкомыслия. Его смех был тихим: -Кто сказал? Певичка шепнула? -Птички нашептали.-коротко произнёс Вадим. Кащей не стал отрицать, но и не стал оправдываться. Он закурил. -Возможно, толкнул. Профилактическая мера. Девушки порой сами не понимают, куда лезут.-Кащей усмехнулся, но вместо ответов тихо положил сигарету в пепельницу и вдруг, как будто решив проверить пределы, предложил ровно:-Может,лёгкий спарринг? Как в старые добрые времена. Посмотрим, что там за ветер в тебе. Оба стояли на ринге с обнажённым торсом. Отбив кулачки они разбежались по разным уголкам и начали бойню. Первый реальный контакт - джеб от Кащея, быстрый, точный, попал в подбородок. Вадим принял удар, но не растерялся: ответил резким свип‑хуком по корпусу, ребра- удар в бок, чтобы забрать дыхание. Кащей скривился, но тут же завёл правый кросс по челюсти; Вадим повернул корпус и блокировал локтём, но кросс всё же пробил щеку и бровь, оставив тёплую влажность на губе. Они не махали руками без смысла: каждый удар шёл в цель. Кащей выполнил лукавый фейк влево и нанес апперкот в живот - краткий, отрезвляющий; Вадим согнулся и тут же дал колено в корпус в ответ. Удар звучал глухо, как ладонью по мячу. Кащей сделал шаг назад, оценивая и выпустил серией: джеб‑кросс‑хук, хук по виску - хрипкий звук, маленькая трещина в воздухе. Вадим ловко вошёл в клинч, обхватил плечи и провёл бросок через бедро, Кащей крутанулся, но на пол не полетел: пластичный контроль, мягкое приземление на колено. Сразу же - локоть в корпус, оттаток назад, контрудар - левый хук в висок. Голова Кащея треснула набекрень, глаза сузились от боли, но через секунду он уже отвечал. В какой‑то момент Вадим попал правым по носу - маленькая вспышка боли, капля крови на верхней губе, но он не замедлил темп. Кащей в ответ - левый в печень; Вадим согнулся, дыхание порвалось, но встряхнулся. Пол каморки скрипел под сапогами, глухо глухо лопался морозный воздух у открытой двери, дыхание стало рваным, густым. Оба отдали всё, и в этот момент мир сжалился: удар получил и тот, и другой. Вадим взял на себя удар в грудь, слегка подкосился, но выпрямился. Кащей прикрылся рукой, дыхание его стало громче, и на лице блеснула усталость, от которой не спрятаться. Они разошлись на шаг, глянули друг на друга и, не произнося ни слова, одновременно снизили темп. Плечи дрожали, рубашки прилипли к спинам от пота, губы- в небольших трещинах крови. Этот спарринг был проверкой границ: оба знали, когда давать, а когда останавливаться. Кащей первым опустил руку, выдохнул глубоко и серьёзно, понимая, что перед ним не тот мальчишка,что и раньше: -Ладно.-выдул он, стряхивая пепел.-Вижу у тебя серьёзные планы на Певичку,но только вот она наша и бизнес у нас общий с ней. Они садились снова, кровь на губе у Вадима слегка блеснула, у Кащея синяк на скуле наливался. -Я не требую,чтобы она к нам перешла,пока что. Пусть спокойно продолжает, но твои пацаны не должны будут лезть в наши с ней отношения и ты ее пальцем больше не трогаешь,иначе можете выбирать место на кладбище. Пока я закрою глаза на то, что твои пацаны прихватили видик. Кащей кивнул и глубоко выдохнул. От лица Мелиссы. Прошло три дня после истории с Никитой. Он больше в кафе не появлялся, поэтому с Андреем вдвоём вытягивали все выступления, репетиции, сбор сцен, выходы. Кащей, как и обещал, разобрался с парнями: после его визита у всех поубавилось желания задавать вопросы. Уличные выступления прикрыли, и режим жизни снова вернулся к прежнему:дневные приёмы у Наташи, вечерами-работа. К Наташе на приём меня отвозил и подвозил Вадим. С ним всё было по‑старому: он всегда находил время, после смены мы гуляли по его району. В тот день он узнал про Никиту, сначала покраснел от злости, потом глубоко вздохнул и сдержался,ведь ему было важнее, чтобы мне было спокойно. Это успокаивало. Я сидела у зеркала в своей комнате, закрашивала синяк тональным кремом. Парни пригласили меня посмотреть новый фильм и я с радостью согласилась. Кащей сократил мне работу в выходные, и лишний вечер в компании не помешал. К шести я уже была готова, ещё раз проверила миски с едой для Зверя, закрыла дверь на ключ и вышла. По пути закурила, хоть и запретил Вадим, но мне такие правила не нравились. Мороз щипал щеки, дым изо рта растягивался в белые струи.Около входа меня встретил Зима. -О, здорово! -прокортавил он, выкидывая окурок и ведя меня внутрь. -Как настроение у нашей звезды? - воскликнул Вова и приобнял, как по‑братски. В комнатке было лучше,чем в качалке: вместо потертых кресел стояли почти новые стулья, вместо магнитофона по середине стены стоял украденный видик. Айгуль с Маратом не было. Валера уселся с Лилей, и она демонстративно прижалась к нему, показывая, что он только её. Я фыркнула и повернулась к Ералашу, мы давно не виделись, и разговор начался сразу. -Раз все в сборе, врубаю.-прикрикнул Вова и выключил свет. Фильм начал разворачиваться, но вскоре кто‑то пошёл на перекур. Я тоже вышла подышать, Ералаш сразу последовал. -Мальцы, и вы с нами? -посмеялся Зима, но мы отнекивались, притворяясь стеснительными. В это время подошел Марат без Айгуль. Он был как‑то сбит, лицо отрешённое. -Маратка, ты че, поздно, и где подружка твоя?-спросил Зима, выдыхая дым кольцом. -У неё… что‑то случилось.- ответил Марат тихо, невнятно, будто подбирал слова. Он выглядел будто отстранённым, не таким, как обычно. Меня это сразу насторожило. Я посмотрела на него - глаза впали, голос пустой. На мои вопросы он отвечал отрывисто, словно не хотел влезать в разговор на людях. На улице повисло молчание, шутки прервались. Мы уже шли обратно в комнату, как меня остановил знакомый голос сзади. - Мелисса, ты идёшь? -спросил Ералаш у дверей. Я обернулась и, увидев подруг Светы, решилась подойти. -Я сейчас.-коротко ответила и поспешила к девочкам. Две фигуры шли немного сгорбившись; когда я окликнула их, они замерли у входа. Спустившись, я подошла ближе, но они молча пытались пройти мимо. - Девчонки, вы что?- попыталась я остановить их. И тогда Даша вдруг расплакалась,в голосе было что‑то необъяснимое, рвущаяся боль. Я не понимала, что происходит, почему они так реагируют. -Отстань, Мелисса. И без тебя тошно.- выдавила сквозь зубы Регина, схватив Дашу за локоть и пытаясь обойти меня. Я не дала пройти. -У вас что‑то случилось? Может, помочь?- спросила я, потому что, как ни крути, даже после всех драк мы оставались людьми. Даша рыдала всё сильнее, её слёзы текли ручьём. Регина вдруг устало усмехнулась, и в её голосе застряла хриплая усталость. - А ты вообще в курсе?- прошипела она почти шёпотом. -Светки больше нет. Умерла. Сегодня хоронили её. Внутри всё замерло. Тело стало мягким, ноги подкосились, руки дрожали. В голове только повторялись слова Регины, как эхо. Регина плюнула в сторону и вытерла слёзы тыльной стороной кисти.Даша навсегда скрылась в её объятиях, и они ушли, оставив меня одну. Слёзы остро щипали глаза. Я слышала, как в голове забился звон, будто кто‑то приложил ладонь к моим вискам. Через белые снежинки и солёные капли на ресницах я увидела силуэты - сначала родителей: отец и мать, в фирменной одежде, лица пустые, как будто вырезанные. Они стояли в нескольких метрах, что‑то говорили, но их слова не доходили до меня. Я хотела подойти и они отшагнули. Страх и желание одновременно броситься к ним и убежать нахлынули так, что внутри всё запуталось. Из тени вдруг вышла Света - тихо, в школьной форме. Её руки были в крови, и с каждым шагом за ней тянулись кровавые следы. Родители повернулись и последовали за ней, из их одежд потянулась тёмная влага. Я пыталась закричать, но звук застрял в горле. Тело не слушалось. Я смотрела, как они удаляются и растворяются в тени. Голос Миши выдернул меня из транса: - ...с тобой? - он стоял рядом, беспокойный. -Миш, я домой пойду.-еле выговорила я. Слова путались, язык предательски заплетался. -Мне что-то не хорошо. -Давай я провожу.-крикнул он вслед. -Нет... не надо. Я сама.- сказала я и, шатаясь, пошла прочь. Я не могла поверить, что Светы больше нет. Мы же недавно говорили, она говорила об отъезде, как будто это было предчувствие. Почему родители были рядом? Почему всё произошло вместе? Мысли клокотали, голова раскалывалась. Я закурила, хотя знала, что это бесполезно, дым лишь добавлял истоме горечи. Далее всё как через мутное стекло: я не помню, как добралась до квартиры. Когда вошла, насытившаяся тревога рвалась наружу: я крушила всё подряд. Ваза упала и разбилась, посуда, что хрупко хранила тишину - всё посыпалось. Зверь прятался в углу и испуганно шмыгал - я его не замечала, не слышала и чьих‑то стуков в дверь. Сбив со стола скатерть, я рухнула на колени от бессилия. Рядом на столе лежал нож. В тот момент это был не инструмент, а крик изнутри - и, схватив его, я сделала резкий порез. Боль резанула, и я вскрикнула от неожиданности и от первого ощущения. Кровь смешалась со слезами, и на миг разум прояснился, а потом всё снова наполнилось картинками: Света, её родители, Айгуль, та ночь, когда я спасала кого‑то другого, и вдруг поняла, что возможно всё это переплелось и кто‑то заплатил жизнью. Я лежала, ощущая и боль, и вину, и беспомощность. В голове не укладывалось: неужели моя помощь кому‑то стоила жизни? Каждое воспоминание прилетало как осколок - мы же вместе, мы же могли что‑то изменить. Но было слишком поздно, и это "слишком поздно" давило сильнее всего. От лица автора. -Ерaлаш, что у вас там? Где Певичка?- Вова спросил сразу, как только Миша ввалился в комнату, его растерянность была видна невооружённым глазом. - Она ушла домой, плохо стало.-пробубнил Миша и тут же получил подзатыльник от Вовы.  - Ты что, не мог проводить? - уже более грубо вмешался Адидас, ведь в такое время по улицам ходить опасно.  Миша запнулся: -Она отказалась. Только… - и Вова жестом остановил его: не тяни. Он перекинул руку Мише через плечо и потянул к выходу, не давая развести разговор по рукам. -Рассказывай.- сжато сказал он. Потом выяснилось: после встречи с двумя незнакомыми девочками Певичка изменилась, была рассеянной, смотрела в пустоту, еле шла. Вова хотел послать за ней Марата, но тот уже уехал - не попрощавшись. Вова собирался идти к ней сам, но в последний момент его окликнул женский голос. -Вова!- крикнула Наташа и побежала в его объятья. На минуту все дела отступили: Вова прижался к ней, забыв про Мелиссу. От лица Жёлтого. Закончил с делами в кафе и поехал за Мелиссой. Ждал долго: сигналил, бросал снежок в окно, но окно не открывалось. Решил подняться, на душе было неспокойно. Я постучал, потом сильнее - она не откликнулась. Соседка из квартиры рядом, бабушка, выглянула. -Не откроют,милок. Вчера мой сын стучался,никто не открыл. Такой шум ночью стоял. Милицию хотели вызвать,думали,бьют девочку. Но быстро все утихомирилось. Это ещё сильнее насторожило. Дождавшись, пока лестница опустеет, я стал выбивать дверь. Молился про себя, чтобы с моей лисицей всё было в порядке. Дверь поддалась, и перед глазами предстала сцена: вещи раскиданы, стекло, кровь на полу. В углу на полу сидела она - потрёпанная, бледная, с расплаканными глазами. Я подбежал, поднял её, обнял крепко. На её руках были порезы. - Всё хорошо, лиса.- шептал я, не зная, как ещё помочь. Она прошептала моё имя: "Вадим…", и я обнял её ещё сильнее, целуя в лицо. - Мне страшно.- всхлипнула она, и вскоре, от потрясения, зарыдала. Я посадил её на диван, встал на колени, целовал порезы, пытался унять дрожь. Она рассказала, что Света умерла; что видела её вместе с родителями и что эти образы снова появляются. Когда её дыхание стало ровнее, я уложил её и убедился, что она уснула. Тогда пошёл за аптечкой и аккуратно стал перевязывать порезы, обрабатывать раны, целовать, благодарить каждого, кому только можно - что она осталась жива, и проклинуть то, что довело её до такого состояния.