Часть 22

От лица Мелиссы Я очнулась от того, что вокруг было тепло - печка в машине работала всю ночь, и стекла изнутри были чуть запотевшими. Он спал, скрестив руки на груди; его куртка пахла одеколоном и чем‑то более домашним, почти кофейным. Мне было хорошо и тепло так, что сначала не хотелось шевелиться: в этом тёплом коконе можно было забыть про холодные улицы и про тот вечер. Я прижалась ещё ближе, не осознанно, будто ища остатки спокойствия. Сердце медленно успокаивалось, дыхание стало ровнее. В нос шёл запах табака и его одеколона- привычный, чужой и одновременно вызывающий странную ностальгию. Руки лежали на его рубашке, прижатые, но не тянущиеся дальше. И тут пришла мысль, которую я не могла прогнать: мне плохо от того, как это выглядит и чем это может быть. Он старше, между нами большая разница в возрасте. Мне стало холодно от другой причины- от осознания, что то, что приносит сейчас утешение, может быть неправильно. Я молча отодвинулась, почувствовав, как уют сменяется неловкостью. Неладно было и то, что я зависима от его общей уверенности в этой ночи. Я понимала, что нужно вернуть себе контроль: аккуратно встала, пощёлкнула замком двери, чтобы не разбудить его громко, и взяла куртку с заднего сиденья. Я уже собиралась открыть дверь,как в эту же секунду она была закрыта. Я сидела, не решаясь двигаться, когда сзади раздался сонный голос: -Куда собралась? Не поворачиваясь, я ответила тихо: -Домой. -Отвезу.-сказал он и завёл машину полностью, так что салон наполнился низким урчанием мотора. Мне стало как‑то легче, и я включила радио - из колонок полилась старая мелодия. Петь сил не было; я утонула в своих мыслях и слушала, как музыка заполняет салон. Доехали быстро, но минуту‑две ещё сидели в машине в тишине, не решаясь выйти. Казалось, никто не может сделать первый шаг. -И что теперь будет?-наконец спросила я, потому что этот вопрос грыз меня всю дорогу. -А будет вот что, - ровно сказал он, повернувся ко мне. -Ты спокойно поёшь в кафе и не пропускаешь приём у Наташи. Я хотела возразить, но он перебил: -Этим я разберусь. Живи как раньше, только без таких приключений. Поняла? Его слова упали на меня как плед - вдруг стало теплее и безопаснее; в груди появилось редкое спокойствие, будто кто‑то поставил рядом флажок «не трогать». -Поняла.- сказала я, хотя знала, что не смогу совсем без приключений, и соврала. -Сегодня в обед заберу тебя, к Наташе пойдём.- поставил он перед фактом. Я прошептала, почти не слышно: -Кащей запретил мне с тобой видеться... Он на мгновение умолк, глянул на моё лицо, затем спросил: -Это он оставил царапину на щеке? Ответа не последовало. Наконец он коротко сказал: -Ничего не будет. Будь готова к обеду. Когда я выходила, меня как будто что‑то подхватило: не сдержав благодарности, я подошла и поцеловала его в щёку. Это был лёгкий жест -знак признательности за то странное чувство защищённости, которое он подарил этой ночью. Дома меня уже ждал Зверь. Он оторвался от миски и бросился ко мне. Было почти десять утра; я с удовольствием сбросила с себя вчерашнюю грязь в ванной, приготовила себе завтрак и устроила маленький концерт для Зверя: он носился по кухне, подпрыгивая за крошками с тарелки. Звон в дверь прервал наш уют. Заглянув в глазок, я увидела Шута. -Привет.- сказала первая, но в ответ он только коротко: -Собирайся и выходи. Буду ждать внизу. Его обычная улыбка сменилась серьёзным выражением; я не стала расспрашивать- внутренний голос подсказывал: идти надо. Быстро оставила еду Зверю, накинула куртку и вышла. -Пошли.- сказал он, и мы отправились прочь, в сторону, которую я не знала. Я шла чуть позади, наблюдая за ним: походка ровная, уверенная. В руках у него был пакет, где отбивался звон бутылок.По дороге он закурил и ни разу не обернулся; в его тишине было столько решимости, что я почти не смела задавать вопросов. От лица автора. Холодный ветер проносится сквозь деревья на кладбище, где Шут стоит перед могилой своего старшего брата Айрата. Воспоминания о том ужасном дне, когда он потерял его, все еще свежи в его памяти. Четыре года назад, когда ему было всего 13, а Айрату -16, их жизнь перевернулась с ног на голову. Айрат всегда был для Шута и Бодяша не только братом, но и другом. Он был тем, кто защищал их от насмешек в школе, тем, кто учил их кататься на велосипеде и делился своими мечтами о будущем. Но в один роковой день все изменилось. Айрат стал зависимым от наркотиков, и это привело его к трагической передозировке. Шут помнил, как в тот день они с братом поссорились из-за того, что тот не пришел домой вовремя. Он так и не успел сказать ему, как сильно любит его и как важен он для него. Теперь Шут стоит у могилы Айрата, держа в руках бутылку алкоголя. Он смотрит на надгробие, где выбито имя брата, и чувствует, как слезы наворачиваются на глаза. -Я тоже когда-то был самоубийцей.- стянул рукав, показал предплечье, по которому тянулись белые линии старых шрамов. -После того как наша старшего брата не стало, я начал резать себя. Я думал, что таким образом смогу почувствовать хоть что-то. Я не мог понять, почему Айрат ушел. Почему он не остался со мной? Я каждый день задавал себе этот вопрос.-он сделал глоток из бутылки, словно это могло залатать зияющую пустоту, и продолжил: - Когда Бодяш узнал, он посмотрел на меня так, будто видит какого‑то чужого. Я не справлялся, меня нашли в кровавой ванной. Вместо сочувствия и поддержки я получал лишь упрёки. -Но, Бодяш ведь хорошо к тебе относится.-тихо сказала Мелисса, не уходя от правды, но и не обвиняя. Шут рассмеялся без звука, и в этом смехе было что‑то ломанное: -Да. Он вытаскивал меня из того состояния. Когда увидел меня с петлёй, он… вытащил. Потом привёл сюда и заставил копать могилу. Это звучит неправильно, но только тогда я понял, что значит жить. Он вновь сделал глоток и передал бутылку Мелиссе. -Пей.-сказал он просто. Она взяла бутылку, но не выпила сразу; её глаза искали Шуту в темноте, видели не только кожу и шрамы, но и того мальчика, который потерял опору. Он опустился в снег и, спрятав лицо в ладони, начал беззвучно плакать - слёзы шли не по щекам, а по самой душе. -Я вижу его лицо в снах.- прошептал он, вскидывая взгляд к холодному небу.-Просыпаюсь в поту. Он всегда хотел быть музыкантом, а мы смеялись. Если бы он видел, что с нами стало… он бы не одобрил. Шут замолчал, и в этом молчании вспыхнул образ, от которого ему не было спасения: когда Айрата нашли в подвале заброшенного дома, у него не было пальцев- их отрезали. Этому привкусу жестокости он не мог найти оправдания. - Я тогда думал: «Почему никто не спас?»- добавил он, и сделал ещё один глоток. Мелисса сделала так же, как в ответном жесте. Два часа они сидели у камня, пока вдали не показался знакомый силуэт. Вадим стоял у машины, молча курил; дым поднимался над светом фар. Шут усмехнулся хрипло и, будто отгоняя воспоминания, сказал Мелиссе: -Я никому не скажу. Иди. -Спасибо.-тихо ответила она, но не ушла сразу. Она наклонилась, положила руку на его плечо - лёгкий, но крепкий жест, и сказала слова, которые были честными: -Твой брат не хотел бы видеть тебя таким. Ты не должен проходить через это один. Я рядом, если захочешь, я помогу, выслушаю. Тебе не надо скрывать боль. Шут долго смотрел на её ладонь, потом медленно кивнул, как будто впервые за долгое время ему разрешили дышать. Шут сжёг взглядом её руку и прошептал, глотая холод: -Но ты ведь тоже причиняешь себе боль. Твоё тело и шрамы говорят другое. Мелисса на пару мгновений застыла, затем ровно ответила, не отводя взгляда: - Я нашла своего человека. С этими словами она отступила и медленно направилась к Вадиму. Шаги её были тихи, но в них слышалась решимость- жест, который обещал не оставлять Шута одного с его призраками. От лица Мелиссы. -От тебя пахнет алкоголем.- услышала я от Наташи, стоя на весах. Голос был ровный, но в нём слышалась забота и тревога. -Я попила недавно.-ответила открыто. Врать не имело смысла: я шла к выздоровлению и хотела быть честной прежде всего с собой. Наташа подошла с ручкой и листом, спокойно фиксируя показатели. Её руки были уверенными, как всегда, но глаза не отпускали меня. -Присаживайся.-сказала она, и я села рядом. Она опустила взгляд и заговорила тихо, но слова шли тяжёлым грузом: -Я хотела поговорить о твоих встречах с Вадимом. Я знаю своего брата - он серьёзен. Пожалуйста, не играй с огнём. Ты ещё молода, а ему уже двадцать шесть. Я знаю, какое у него окружение... Я почувствовала, как внутри меня снова вспыхнул страх и одновременно какая‑то защита. Я подняла глаза и перебила её, не желая слушать обвинения: -Понимаю, о чём ты.-Моё "понимаю" было мягким, но в нём -правда. Она лишь натянула слабую улыбку и, приблизившись, обняла меня. Это объятие было простым, как материнское "всё будет хорошо". На улице меня уже ждал Вадим. Открыв дверцу, я села в машину и почувствовала, как на неё ложится тёплый воздух. Он закрыл дверь, и мир вокруг будто сузился до этого салона, до его плеча в сильной куртке, до аромата табака и чего‑то ещё- лёгкой древесной горчинки, которая странно успокаивала. Когда он посмотрел на меня, в зрачках отразился мягкий интерес. -Как ты?-спросил он, и голос был тихим, чуть хрипловатым, как голос человека, который не любит многословность, но каждое слово взвешивает. -Нормально. Показатели ещё малы, но лучше, чем было раньше.- ответила я, и он внимательно слушал. -Больше так не гуляй и не бери с чужих рук алкоголь. Только если я дам, то берёшь у меня.-сказал он без упрёка, скорее как отец и как друг одновременно. Я ощутила тёплую волну ревности, но молчала. -Наташа говорила про наши частые встречи.- пробормотала я, глядя в окно, чтобы скрыть вспышку внутри. За стеклом кружили фонари, детей толкои не было, и город казался далеким, почти неважным. Вадим повернул голову и вдруг сказал так прямо, что сердце щемануло: -Ты мне нравишься. Слова прозвучали резко, но без нажима, словно признание, которое он долго берег. Я чуть поперхнулась от неожиданности. В груди запорхали бабочки, и лицо горячо налилось краской. Он посмотрел на меня ещё раз, будто изучая реакцию, и добавил тихо: -Я подожду, пока тебе исполнится восемнадцать. Эти слова нарушили привычный ритм времени: в них прозвучала пауза и обещание не торопить. Я почувствовала одновременно облегчение и смущение -как будто мне дали право не принимать решения сейчас. И где‑то глубоко затаилась другая, страшная мысль: я не уверена, сколько мне вообще отпущено в этом мире, буду ли я еще здесь до тех самых восемнадцати. Его обещание отложило этот вопрос, подарив временную защиту, но и обнажив хрупкость всего, что вокруг меня. Я открыла рот, но сказала только: -Останови здесь. Когда машина замедлилась, я выскочила и побежала к подъезду, сердце громко билось, в ушах- ритм шагов. Его голос раздался позади, спокойный и привычно требующий: -Застегнись. Я вздрогнула от неожиданности, но послушно защёлкнула замок куртки, признавая, что рядом есть тот, кто может позаботиться и оберегать. Дома я снова думала о Вадиме, пока звонок в дверь не выдернул меня из размышлений. На пороге стояла Айгуль, улыбающаяся и немного настороженная -как всегда, когда видит меня в приподнятом настроении. -Привет, заходи.- пропустила я её внутрь. Она оглядела меня оценивающе. -Ты чего такая красная и настроение я смотрю весёлое. Что-то хорошее случилось?-сама с улыбкой на лице проговорила она. -Ничего,просто хорошее настроение. Выспалась. -солгала я. -Ну ладно,не хочешь,не говори. Я все равно узнаю. -солгала я и тут же почувствовала, как ложь звучит лживо даже для меня самой. Айгуль подошла к столу, села на стул и принялась играть с Зверем. -Когда обратно в школу?-спросила она. -У меня еще есть время,больше недели. В школе какие новости?- отложила я разговор, потому что мне нужна была информация о Свете. -Да ничего особенного. Домашнее задание вот принесла тебя. Учителя ругаются на тебя, думают как будешь сдавать у них предмет. Думают,не занимаешься,а только гуляешь. -ответила я холодно. Мне на самом деле всё равно было до оценок и уроков. -А Света? Ее подружки? Проблем с ними нет?-выдавила я. -Света пропала,подружки ее тише травы сидят. -Айгуль придвинулась ближе, голос понизился до шёпота.-Говорят,что ее парень в больнице находится, кто-то его сильно ударил,что в себя не приходит. А Света на самом деле не пропала,а дома находится. То ли стыдно,то ли боится.-тут я сама впала в размышления,что не с первого раза услышала как меня зовет Айгуль. -А?-перевела взгляд на неё. -Я говорю, что Марат на дискотеку пригласил. Пошли тоже с нами. Я уже хотела согласиться, но в памяти всплыл Кащеев взгляд и царапина на щеке. Холод прошёл по спине. -Меня не отпустят, наверно. Да и заканчиваю поздно.-ответила я, стараясь, чтобы в голосе не было ни надежды, ни страха. -Даже договориться не получится?-спросила Айгуль, спотыкаясь надеждой. Мы еще долго сидели,пока не пришел Марат,чтобы проводить в кафе. В кафе мы ввалились почти одновременно. Перед стойкой сидел он -Кащей; большой, спокойный, со взглядом, которому не привыкли лгать. Он заметил нас, и воздух как будто стал плотнее. -Че то вы рано. Ну раз пришли,то репетируйте,а ты Маратка вытери пыль с инструментов.- сразу раздал указания, не поднимая головы от счёта. В ответ тишина и только наш умоляющий взгляд. Взглянув на нас, он добавил: -Че это вы? Че то надо?- спросил Кащей. Марат шагнул вперёд, голос торопливый: -Тут такое дело. -почесал затылок и продолжил. -Можно Певичку завтра с нами на дискач пойдет? Кащей не торопился отвечать. Его глаза медленно поднялись ко мне, разглядели мою щёку, и в уголках губ промелькнула тень улыбки - не доброй. -Царапина у тебя ещё не зажила, да?- и он даже не потребовал ответа. Мне стало жарко; я почувствовала, как в горле пересохло. Внутри всё сжалось - не от боли, а от того, что любой шаг в этом месте стоит дороже, чем кажется. -Пусть принесёт бумаги.- бросил Кащей мимоходом и снова вернулся к счёту. Мы не сдавались; Марат подошёл ближе и заговорил почти на коленях: -Я слово пацана даю- буду отвечать за неё. Ни шавка не залезет, ни проблем не будет. Кащей нанес паузу, потом поднял голову и посмотрел прямо в адидасовские глаза так, будто пытался вгрызться в его душу: -Ответственность у нас тут не детская игрушка. Расплата будет с того, кто привёл. Понял? Марат кивнул, голос стал тверже: -Понял. Я отвечаю. -И запомни: что-то натворите-будешь отдуваться ты. Поняли меня? Марат дрогнул, но в голосе слышалась готовность: -Да. -И ещё,- добавил он, чуть прищурившись.- если она будет пьяна или начнёт выяснять отношения, то это будет последняя её вечеринка. Поняли? -Поняли.- прошептал Марат. Я молча кивнула, потому что спорить было глупо. Внутри меня колотилось всё: стыд, раздражение, но и какая‑то странная облегчённость. Андрей с Никитой пришли раньше нас, поэтому сразу принялись за репетицию: прогоняли новые партии, подстраивали ритм и перебирали аккорды, пока в горле не саднило от постоянного пения. На перерыве я села на стул,прося стакан воды. Хотелось просто перевести дух и не думать ни о чьих обещаниях. Никита подошёл тихо, пригнулся ко мне и шепотом: -Мелисса, нам предложили бабки - выйдешь завтра на дискач с нами? Пятьдесят за сет. Я поставила стакан, ответив резко, будто отрезая: - Нет. Это было не про деньги, а про слово, которое я дала себе и Кащею-никаких приключений. Он попытался смягчить тон и дальше уговаривать, обещал,что все тихо пройдёт,никто не тронет. Мне было противно слушать не из‑за суммы, а потому что любое "тихо пройдёт" для меня звучало как приглашение в новую яму. Чтобы не тянуть разговор, я встала и, чтоб он не подползал ещё, рванула к Бодяшу- его спокойный силуэт давал ощущение, что хотя бы кто‑то контролирует ситуацию. -О,Певичка.-сразу обратил на меня внимание Бодяш и убедившись,что Никита больше меня не тревожит,начала разговаривать. От лица автора. Пока Мелисса под желтым светом лампочки отдавала свои песни в дымном кафе, где запах табака и дешёвой синтетики смешивался с алкоголем, Вадим решал проблему. Он был тем мужчиной, чья власть не нуждалась в постоянных демонстрациях: его уважали и боялись потому, что он умел дозировать наказание и оставлять после себя ясный знак -порядок, краплёный кровью. Обычно такие дела, да ещё на чужом районе, он бы не стал трогать лично: если товар продавали не в его зоне, то делал замечание автору, давал понять, что правила есть, и давал кому‑то из своих людей "разжевать" проблему. Но тут в игру вмешался другой закон- у Жёлтого были свои границы, и продажа дурмана его Мелиссе переступила их. Она не просто очередной клиент, это порча на его дворе, осквернение территориального кодекса. Кто‑то взял слишком много - и эта жадность вылезла наружу. Он шел к квартире не потому, что хотел отомстить за беспорядок- он шел за собой, за Мелиссой. Она стала линией, которую нельзя было пересечь. Как они вышли на адрес - история была проста и груба: сплетни с площадки, чья‑то мелкая делёжка долгов, крысята, сдавшие информацию за передышку. Но сам Жёлтый больше полагался на нюх и на то, что город шепчет: он помнил район, помнил лица, и когда увидел, куда уходит след -пошёл. Вломились без сомнений: подъезд, затёртые ступени, скрипящая дверь - и комната, где всё это варилось. В комнате стоял запах химии - растворителя и пота. На столе, среди пачек сигарет и пустых пачек конфет, лежали тюбики; двое молодых разливали порошок и точили таблетки, аккуратно фасуя в пластиковые капсулы. Карманные весы дрожал в такт их нервным рукам. Они распределяли: по тюбикам,по рукам, по карманам. Вид был почти механический и мерзкий, как сцена в дешёвом ночном фильме. Жёлтый смотрел на них с видом человека, который считал себя судом и приговором одновременно. Он подробно рассчитал каждое движение: сначала вопросы, потом удары-чтобы дрожь страха вошла в тело преступления. Когда он навис над тем, кто продал Мелиссе таблетки, его мысли не были сумбурны. Он вспоминал её взгляд у забора, как будто это был знак принадлежности: «она - часть меня» и продажа ей - личное унижение самого себя. В ударе, которым он заставлял говорить дилера, лежало не только наказание за торговлю, но и месть за то, что кто‑то позволил себе пошатнуть порядок его правил. Он хотел, чтобы тот почувствовал каждую каплю сомнения, которую сеял у других. Жёлтый встал в полуприседе перед тем, кто посылал Мелиссе ту «дрянь». Его лицо было спокойным, но это спокойствие весило тонну. -То есть ты толкаешь эту дрянь по району и похрен тебе, кто просит?- проговорил он, как ставил диагноз. Ответа не последовало, только дрожь губ от страха. Цыган оттянул волосы у парня и приставил нож к горлу; лезвие впилось под кожу, оставляя тонкую дорожку крови, которая блестела на свету. Паук включил радио,что заглушило первые крики, чтобы соседям не слышно было, но не заглушила запах железа и паники. Сено, безделавший в углу, вдруг подошёл и острым ножом перерезал мочку у того, чьё лицо уже было заляпано слюной и тоской; кровь брызнула на стол, на весы, на старую газету -тёмные пятна, которые застыли как печать. Парень с носком во рту хрипел, глаза вытаращились; тот, кто был рядом, залился слезами и умолял, но никто не слушал. -Ещё раз услышу, что вы продолжаете, будете валяться мёртвыми в центре города.- сказал он, и слова эти были не угрозой, а обещанием. Он плюнул на них, как на сор, и вышел, оставив за собой лужицы и пятна, которые будут сушиться и въедаться в ковёр, как память о ночи. От лица Мелиссы. Я мчалась по лестнице, будто догоняя время: уже больше часа, а я всё проспала. Разбудил меня только Зверь, который, как обычно, упорно терся о лицо и требовал внимания. Взглянула на часы- "бессмысленно идти к Наташе", подумала я, но у подъездного окна стояла тёмная Волга. Сердце само собой ускорилось: поеду. - Я проспала.-задыхаясь объяснялась я, пока он застёгивал куртку. -Ничего страшного.- спокойно сказал он. — Наташу предупредил. Его голос был ровный, как всегда, но в нём сквозило то редкое спокойствие. Закончив с молнией и пуговицами, он проводил меня к пассажирскому сиденью. -Какие планы? -спросил он, не отрывая взгляда от дороги. -Подруга зовёт на дискотеку.- ответила я и, не удержавшись, разглядывала его профиль: лицо строгое, линии суровые. Он повернулся чуть и сказал тоном, который не терпел возражений, но был в нём и мягкий оттенок заботы: -Меня там не будет, но будут мои ребята. Если пойдёшь-держись только тех, кого знаешь. Поняла? Я кивнула. -И с алкоголем потише, ладно. -Ладно.-ответила я, хотя это было больше для себя: приятно было слышать эти слова. Мы быстро доехали и Наташа приняла без проблем. На выходе Вадим лёгкой рукой погладил меня по голове - жест, от которого внутри всё растаяло. Не раздумывая, я потянулась и поцеловала его в щёку. Его реакция была моментальной: лицо застыло в удивлении, губы чуть подёрнулись, а взгляд на мгновение потух и стал беспомощно тёплым. Я хихикнула и в порыве чмокнула ему в нос- лёгко, по‑детски. Он замер, будто от неожиданности, потом будто проснулся, и я уже выбегала из машины, смеясь, когда услышала его тихий, почти невнятный голос. От лица автора. Он остался сидеть в машине, пальцы ещё долго держали руль, а по губам пробежала тихая улыбка. Снял шапку, растрепал волосы, будто хотел как‑то привести в порядок тот внутренний беспорядок, который оставила её шутка. - Что же ты со мной делаешь. -произнёс вслух, в пустоту, и тихо рассмеялся. В этом смехе было и смущение, и удивление: человек, привыкший решать чужие жизни с железным спокойствием, вдруг оказался раним от простого поцелуя. От лица Мелиссы. К восьми ко мне пришёл Марат. Он облокотился о дверной косяк и, глядя на меня, подождал ответа. Я стояла перед зеркалом, примеряя образ: бордовая юбка и белая обтягивающая рубашка, галстук слегка расслаблен и висел у груди. Я знала, что Марату такой прикид может не понравиться, поэтому, заглянув в щёлку и убедившись, что он занят,Зверь в этот момент носился у его ног, я мельком проскользнула мимо и схватила дублёнку. -Я готова.-крикнула я, и он улыбнулся, вышел вслед за мной. -Погнали.-сказал он, погладил Зверя напоследок, и мы вышли. Внизу уже ждал такси. Поездка до ДК заняла минуты. Расплатившись, мы вышли на ступеньки. -А где Айгуль?- спросила я, когда мы выходили из машины. -Её ещё надо украсть,а то предки её не захотели отпустить.-пожал плечами Марат.- Тебя передам пацанам, а сам за ней сгоняю. Так и получилось: он проводил меня до пацанов и тут же умчался за Айгуль. Я повесила верхнюю одежду в гардеробной и вдруг услышала свист позади. Обернулась-передо мной стоял Никита. -Да ты чума.-сделал он комплимент и подошёл ближе. -Спасибо.-ответила я и ради вежливости спросила у него:- Ты с кем пришёл? -Со своими.-махнул он в сторону Виталика и Нади, что стояли рядом.- Выступать будем. Надеюсь, присоединишься. Его слова застали меня врасплох,ведь внутри ещё оставался неприятный осадок от его действий в тот раз. Поэтому я решила пойти к своим ребятам. -Я пойду, меня ждут.-сказала и помчалась по лестнице вверх. -Это Певичка?- услышала в след, но не обратила внимания. Парни уже танцевали,но как только меня увидел Шут,то сразу подошел. -Певичка, у тебя 9 жизней?-усмехнулся он, пока мы вдвоём пританцовывали под Шатунова. -О чем ты?-включила дурочку,хотя поняла, к чему он клонит. -Прикид твой. Смотри, как Вова на тебя смотрит.-кивнул он в сторону. Вова ответил не самым дружелюбным взглядом. Я тихо отвела глаза, делая вид, что не замечаю. - Да нормально всё.-пожала плечами я. - А ты как? -Нормально. Выпил дома,аж все облевал.-и посмеялся с этого,но я не разделила его смех.-Смотри,как девчонка Турбо тебя пилит.-и действительно она смотрела с явной неприязнью, ревнуя парня. Но меня это не волновало,ведь есть уже у меня в сердце один человек. -Пусть смотрит. Сдалась она мне.-спокойно сказала я. В этот момент диджей объявил выступление знакомых ребят. Они включили медляк, и парни стали приглашать девушек. Меня уже хотел пригласить какой‑то незнакомец, как вдруг к нему подошёл другой и положил руку ему на плечо. -Парень,она занята. -сказал он,но тот не хотел отступать. -А девушка сама то знает об этом.-уверенно сказал он,поворачиваясь к нему. В воздухе запахло конфликтом. Я почувствовала, что пора убирать ноги, и к счастью увидела Марата с Айгуль. Пока они разруливали там ситуацию, я слилась с толпой и побежала в их сторону. Поздоровавшись мельком, направилась к колонкам, не желая отвлекать. Но и тут меня не оставили в покое,и пока группа пела на сцене,то ко мне подошел Никита. Но и там меня не оставили в покое. Пока на сцене играла группа, ко мне подошёл Никита. -Если ты опять из‑за песни, то нет.-сразу сказала я, не обращая внимания. Он подошёл ближе и тихо прошептал мне на ухо: -Послушай меня, если хочешь спасти своего Жёлтого. Он приходил в ту квартиру, где тебе продали таблетки. Их там избили так, что у одного теперь фарш вместо уха. Если не хочешь, чтобы я их сдал, ты сейчас выйдешь и споёшь. Я зажалась. Понимала, что выбора почти нет. Молчала и кивнула. Приняв ответ, он спокойно пошёл к сцене. Музыка притихла, и в микрофон прозвучал его голос: -Дамы и господа, а сейчас выступит та, которую вы ждали! На удивление, зал взорвался аплодисментами и выкриками моего прозвища. Не ожидала, что меня запомнили- это льстило, но и пугало: я знала, что Кащею это не понравится и нам с Маратом сильно попадёт. В толпе кто‑то недоумённо смотрел, кто‑то подбадривал. Вова быстро гасил разговоры своим спокойным видом. Выйдя на сцену, Никита предложил уже выученную песню,что оказывается он показал и своей группе. Меня это разозлило, ведь он без разрешения уже такое вытворял за моей спиной. Но сейчас я ничего не могла сказать. На весь клуб раздалась неизвестная мелодия,но при этом качающая. Все начали танцевать, особенно девочки. Единственные,кто не танцевал так это Вова и Турбо. Зиме,как я поняла понравилось и он показал мне пальцем вверх. Марат тоже сперва не танцевал,но видимо Айгуль заставила. -А ты совсем меня не слышишь-начала петь я и одновременно ходить по сцене,пританцовывая. -Это делаешь ты зря Подойди ко мне поближе Я хочу, хочу тебя-все девушки,что до этого стояли возле сцен начали танцевать,зазывая за собой подруг и парней. Что происходит со мной Ты не хочешь замечать Ты мой кумир, мой герой Я хочу тебя опять -заметив,что девушки танцевали в кругу,я решила к ним спуститься. Помогли мне с этим парни,что стояли рядом,подставляя руку. -А я кричу на танцполе Dj, ты меня не знаешь Ты увлекся игрою И меня не замечаешь Наблюдаешь сквозь слезы За ловкостью рук Опять меняются позы Это замкнутый круг -Эй, yo! Кто это рядом с ди-джеем ?-оказалась уже рядом с диджеем,что стоял возле своей аппаратуры и облокотилась на него. Руки прочь от ди-джея Перестаньте давать ему свои пластинки Эй, dj, все нормально Слышишь, все нормально Играй свою музыку, диджей-посмотрела на него и пошла в центр. Пока я пела, виделось больше людей, чем сцена: парни с универсама действительно танцевали, даже Вова слегка пританцовывал рядом с Наташей. Айгуль с Маратом держались рядом, девушка Турбо стояла спиной к сцене, ревниво заслоняя обзор своему парню. После песни я не стала смотреть на Никиту и его группу и спустилась к остальным. Меня окружили незнакомые девчонки, рассыпали комплименты, одна сунула мне в руку бутылку - я сначала подумала, что лимонад. Хотела вернуть, но у меня резко сжали руку, и содержимое хлыстом вылилось прямо на меня. Я закашлялась, руки дрожали. Из толпы показался Марат; он выхватил бутылку из рук тех девчонок, но не злился, только хихикнул в ухо: -Пизда нам.-сказал он, как будто это забавно. Он ещё не знал, что одна бутылка перевернёт мои планы. Я отряхивалась, Марат подтолкнул меня к Айгуль, и мы снова пустились в танец. В середине медляка, пока мы обменивались пустяками, подоспел мужской голос: -Девушка, позвольте пригласить вас на танец. Это тот самый парень, который сначала пытался. Я уже собиралась отказать, но тут вмешался Шут. -Девушка занята.-сказал он, подтянув меня ближе к себе и встав между мной и ним. Я была не против. Все уже начинали двигаться в такт музыке, когда парень не смирился и в порыве схватил меня за запястье, когда мы с Шутом отползали в сторону. И в этот момент мимо проскользнула девушка Турбо. Она взглянула прямо на меня и с ехидной насмешкой бросила: -Шлюха. Это прозвучало как щепотка серы. Я не выдержала: резко вырвала руку и хватанула её за хвост -тяну, чтобы показать, что она просто так не уйдет. Она в ответ не отступила, а швырнулась на меня, вперёд, как будто хотела ввалить по лицу. Это стало искрой. Её подруги сразу подскочили, пытались оттянуть, но рядом оказались те самые девчонки, что дали мне бутылку - и они встали за меня грудью. Все были с ног до головы пьяные, голоса хрипели, дыхание пахло спиртом. Началось: кто‑то толкал, кто‑то хватал за косы, руки цеплялись за одежду, волосы рвались. Девчонки кричали, материли,но все это выглядело нелепо. Шут отшатнулся в этот момент и прижал меня к себе, пытаясь прикрыть. Пьяный парень, что схватил меня за запястье, замахнулся по Шута,но промазал: Шут шагнул назад, оттянув и меня. Удар прошёл мимо, и тот, что замахнулся, полетел в толпу, врезался в другого парня,тот не выдержал и ответил ударом. Драка разверзлась по полной: кулаки, подножки, кто‑то пытался вырвать колонку с проводами, бутылки летели, брызги и крики сливались с весёлой музыкой. Свет прожекторов резал лица, и каждый удар отражался эхом в бетонных стенах. Вся сцена напоминала скачущую стихию: толпа ломала пространство, люди падали, поднимались, снова влетали в круг. Девушки орали, кто‑то плакал, кто‑то хохотал. В самый разгар из толпы выскользнул тот незнакомец, чей голос я слышала на лестнице. Он схватил меня за руку, провёл в сторону и шепнул на ухо: -Я от Жёлтого. Его голос был тихим, но твёрдым. Он вывел меня через вал людей, толкнул в сторону дверного проёма-и, наконец, свежий воздух ударил по лицу. За спиной всё ещё рвалась драка, но шаг за шагом шум затихал, а на улице осталось только дрожание от случившегося. От лица автора. Пока народ бросался на улицу, спасаясь от милиции, Мелисса стоять спокойно не могла: закурив сигарету, она рванула прочь, куда глаза глядели. Парни же, отбросив минутную панику, сумели улизнуть и вскоре наткнулись на странную картину - на пустыре виднелся знакомый платок и клубок дыма. Уже готовы были кидать претензии по поводу сигареты, но вместо Мелиссы перед ними оказался снеговик, обвешанный её платком, а в лапе - не сигарета, а длинная, ярко горящая палка. -Ну ёперный театр.-выругался Вова, а Наташа захихикала.-И где искать пропажу?- продолжил он, глядя по сторонам: она могла быть где угодно. Забить на это они не могли:во‑первых, она для многих была как сестра, во‑вторых, Марат говорился о Кащее, что обещал "оторвать голову". Марат вместе с Айгуль бросились к её дому. Турбо проводил избитую подругу домой, а затем прочесывал вместе с Зимой их улицы. Вова с Наташей решили совместить поиски с прогулкой, швыряя в карманы сигареты и подталкивая друг друга в бессильной надежде найти след. Их маршрут растянулся по всем окрестностям: дворы, подъезды с побитыми замками, заброшенные лавочки у остановок, подъёмы к домам, где обычно собирались "свои", подсобки рынков и пустые подворотни. Они заглядывали в киоски, спрашивали знакомых, обходили постаравшиеся молчать работницы круглосуточных ,сквозь ночь ходила лишь редкая машинка. Где‑то в окнах мерцали телевизоры, где‑то гудел одинокий чей‑то холодильник,но Мелиссы нигде не было. Телефон не отвечал, в метро и на трамвайных платформах о ней никто не слышал. К ночи поиски растянулись по другим районам: они переходили мосты, шли по тем улицам, где обычно не задерживались, заглядывали в подъезды с чужими кличками и стучали в двери, но всё было напрасно. Когда уже стало слишком поздно, ребята проводили своих девушек домой и снова выходили в ночную охоту. Они искали до самого утра, когда ноги не слушались, глаза жгло недосыпание, и надежда таяла. Утро застало их в старой "качалке"- месте, где раньше решались свои дела. Там, в общем зале, спокойно сидел Кащей, как в старые добрые времена: курил, разглядывал какие‑то бумаги, видимо от кафе, и медленно потягивал алкоголь из бутылки. Он сразу заметил их, отложил бумаги и креслом бросил взгляд. -Ну что, Маратка, как погуляли? - усмехнулся Кащей. Марат опустил голову, стыд и усталость смешивались на лице. -А Певичка что, не с вами? Или домой ускакала?- Кащей отряхнул пепел, подошёл вплотную и поддразнил: -Чё молчите? Ладно, не ссыте. Тут она, отсыпается.- рассмеялся он, и в зале раздался негромкий женский звук,словно кто‑то шевелился во сне. Парни выдохнули с облегчением, но Кащей не дал им передохнуть. -Ну что, Маратка, не сдержал ты слово пацана.- и в ту же секунду Кащей прописал фанеру Марату так, что тот согнулся. Никто не вмешался, все знали: за это он сам в ответе, но правила улицы выполняются прямо здесь и сейчас. Из тёмной комнаты, держа стены по бокам, вышла Мелисса. Её голос был слаб, она протянула: -Воды... Но хотела сказать ещё что‑то- и на пол выплеснулись все содержимые у неё в груди. Рвота, звонкая и внезапная, обдавающая воздух, застыла на глазах у всех. В зале повисла тишина, кто‑то отшатнулся, кто‑то прикрыл глаза рукой от удивления. Кащей лишь хохотнул и, похлопав согнувшегося Марата по спине, сказал сухо: -Вот и наказание. Расплата приходит неожиданно, и чаще всего лицом в грязь.