Эпизод шестой. Встреча

11.       Дазай лениво наблюдает за тем, как девушка, чьё имя он не не запомнил, одевается. Она ловко застёгивает платье, перекидывает волосы на спину и, обернувшись, смотрит на него.       — Спасибо за ночь. Было… Хорошо.       — Ты так и не запомнил моё имя? — догадывается она.       — Прости.       — Сакура. И спасибо, что заплатил за коктейли.       — Не за что.       — Она разбила тебе сердце, да? — спрашивает Сакура.       — Скорее, это я ей его разбил, — отзывается Дазай и добавляет, решив, что откровений достаточно: — Тебе пора.       Сакура оказывается на удивление понимающей девушкой и не выносит ему на следующий день мозг, за что Дазай ей благодарен. Они оба сразу решили, что их знакомство в клубе не перерастёт во что-то большее, поэтому Осаму даже не утруждался держать в голове её имя — какая разница, если не увидятся?       Он выпивает аспирин от похмелья и, приняв душ, застёгивает пуговицы на манжетах, когда раздаётся яростная трель дверного звонка. И ещё одна. И ещё.       — Да иду я.       Когда Дазай открывает дверь, то видит злого как чёрта Куникиду. Тот пристально смотрит на него и, наверное, вцепился бы в него, если бы не одно «но», удерживающее Доппо от расправы — общее дело.       — Ты вообще время видел?! Тебе телефон зачем?! Красивые картинки скачивать и любоваться ими? Я молчу про то, что тебя сегодня на работе не было, а мы ещё раз обсуждали наш план! Если тебе плевать на то, чем мы занимаемся, то не подставляй меня и Наоми!       — И я рад тебя видеть, Куникида-кун.       — Говорил же директору, что многомесячные усилия по поимке Такамото может пойти коту под хвост из-за тебя! — не унимается Доппо.       — Что мне сделать, чтобы ты перестал кричать?       — Живо переодевайся в смокинг!       Дазай с ним не спорит. Выслушивать его крики, когда болит голова — ещё тот вид пытки, которую Осаму сегодня не хочет. В любой другой день — пожалуйста, но сегодня хочется, чтобы коллега сбавил децибелы.       Когда они прибывают в Агентство, Наоми уже сидит в длинном чёрном платье, переливающимся на свету. Из-за макияжа и причёски она выглядит старше своих лет, но Дазай, смотря на её лицо, всё равно видит перед собой девушку-подростка. И она ещё должна притворяться его сестрой? Да там с самого начала разрабатываемый план выглядел сомнительно.       Они вновь и вновь прогоняют заученную легенду, звучат слаженно, но Дазая не покидает чувство, что сегодня вечером что-то случится.       — Почему? — спрашивает Ацуши, ставя перед ним стаканчик с кофе. — Вы же всё проговорили, приглашения на вас получили. Такамото может и опасен, но я уверена, что втроём вы с ним справитесь.       — О, мне бы твою веру, — Дазай усмехается. — Не знаю, в чём дело. Я понимаю, что мы справимся, но что-то не даёт мне покоя. Какое-то гадкое чувство, что что-то может пойти не так. Я попытаюсь отогнать его до вечера.       — Всё будет хорошо, — повторяет Ацуши, ободряюще улыбаясь.       Дазай кивает, щёлкая ручкой. 12.              Юдзо Такамото — не зло во плоти. За годы работы в Портовой мафии Дазай насмотрелся, работал и пытал не такие кадры. Но всё мужчина равно неприятный тип — хочет развить в Йокогаме сеть наркоторговли, а это не одобряют Фукудзава и Мори. Осаму хмыкает, поправляя галстук и смотрясь в зеркало перед тем, как войти в богато украшенный зал — если и есть, что объединяет Юкичи и Огая, так это ненависть к наркотикам.       — Что ж, вроде бы всё пока неплохо, — докладывает ему Наоми, осмотрев зал. — Куникида-сан направился наверх, в кабинет Такамото. Мы же пока…       Продолжение фразы тонет в звуке разбитого стекле и женском вскрике. Наоми и Дазай синхронно смотрят в одну сторону и видят, как Такамото возвышается над девушкой, схватив её за запястье. У девушки рыжие волосы, подстриженные под каре.       — Как ты посмела сюда пробраться?! Я же сказал — никого из семьи Исикава я видеть не желаю! — он отталкивает её от себя, и она падает на пол.       — Это ещё кто? — спрашивает испуганно Наоми.       — Я даже и не…       От толпы отделяется ещё одна девушка, но её лица Дазай разглядеть не может — она стоит к нему спиной.       — Давайте мы все сейчас успокоимся, — она примирительно поднимает руки.       Голос у незнакомки спокойный.       — Ты…       — Ты ведь гостеприимный хозяин, Такамото. Зачем устраивать подобные сцены? Ну разве она похожа на члена семьи Исикавы? Там ведь все страшные…       — С чего ты взяла, что я буду слушать очередную шавку мафии? — недобро скалится Такамото. — Открывай рот перед Мори, передо мной можешь не стараться — не соблазнишь, Сара.       — А так хотелось, — девушка становится позади и поднимает пострадавшую на ноги. — И я Сэра — попей таблетки для памяти, если имена не запоминаешь.       Обернись.       Обернись.       Обернись.       Я хочу видеть твоё лицо.       У Такамото разговор короткий — он выхватывает пистолет и наставляет его в лицо Сэры, целясь в лоб. Стоящая позади неё девушка тоже вооружается, но и охранники Такамото приходят не с пустыми руками.       На лестнице, ведущей на второй этаж, появляется Куникида и указывает Дазаю на люстру кивком головы. Какие бы сложности у них не были в отношениях, но понимали они друг друга превосходно — часто без слов. Достаточно было одного взгляда.       Как сейчас.       За несколько мгновений до того, как хрустальная люстра падает на пол, отрезая Сэру с незнакомкой от Такамото с его подчинёнными, Дазай и Наоми бросаются к девушкам на помощь.       Сэра сдавленно стонет, когда затылок и обнажённая из-за глубокого выреза платья спина касаются пола. Она распахивает глаза, застывая безмолвно и смотря на Дазая, нависающего над ней.       Он улыбается ей.       — Привет.       Как будто ничего и не было. Одна фраза, и Сэра вновь чувствует себя подростком, которого Осаму выводит из себя дурацким прозвищем.       — Привет, — на автомате отвечает она, продолжая смотреть ему в глаза. Прошло четыре года с их последней встречи, все они уже успели его похоронить и забыть, только изредка стращали особо ленивых новеньких историями о жестоком члене Исполнительного комитета, а тут он сам, во плоти и крови. — Ты…       Начало фразы Сэры тонет в криках гостей и выстрелах. Вечер (да и, стало быть, миссия) испорчен.       — Вы чего разлеглись?! — кричит Куникида. — Встаём! Належитесь ещё!       Дазай вскакивает и протягивает руку Сэре, за которую она не хватается, а предпочитает подняться на ноги сама, подхватывает брошенный пистолет.       — Уходим, — бросает она, хватая за плечо рыжеволосую девушку.       — Но…       — Давай, это не равный бой, — настаивает она. — Иногда лучше отпустить, проиграть сражение, но выиграть битву. Оставь это профессионалу, — кивает на Дазая. Девушка колеблется, но кивает и опускает пистолет. 13.       Сэра Кондо всегда знала и чувствовала, что спасение полицейского ей выйдет боком. Лично пока Мори в лицо ей этого не говорил, но она и сама знала. Время Портовой мафии — ночь, время полиции — утро, время Агентства — день. Но когда Ниа притащил Айрин Нисиду, на которую напал карманник в переулке и ранил, она не смогла отказать. И спасла бы ей жизнь ещё раз, потому что… Потому что была врачом. Потому что это девушка ничего ей не успела сделать плохого.       Когда Фукудзава приглашает её на следующий день побеседовать о случившемся на вечере у Такамото, Сэра удивлённой не выглядит. Детективы собирают информацию о его делах, конечно, ему интересно, что знает Портовая мафия. Когда Кондо буднично пересказывает то, что ей известно от Айрин, Юкичи кивает. Кивает и пристально смотрит, от чего становится неуютно.       — Что такое, Фукудзава-сан?       — Вы мне кое-кого напоминаете. Взглядом и манерой поведения.       — Мне об этом ничего неизвестно, — Сэра откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. — Это всё? Если да, то я пойду. За меня мою работу никто не сделает.       — Но Вы не можете отрицать, госпожа Кондо, что этот слух ходит уже довольно давно, — Фукудзава смотрит на кофе в чашке.       — Какой именно слух? Будьте конкретнее.       — О том, кто является Вашим отцом, — мужчина поднимает голову и бросает взгляд на Сэру. Сэра приподнимает брови и улыбается устало — подобное уже успело чертовски надоесть.       — Кажется, я знаю, кто мог подкинуть Вам подобный слух. Передайте Дазаю, что он может подавиться своими наблюдениями, аргументами и всем тем, что у него есть. Мой отец — уважаемый доктор Юкио Сано.       С чувством выполненного долга Сэра покидает Агентство под неодобрительное цоканье языком от Доппо — он слышал, как она разговаривала с его боссом.       — Сэра!       Далеко уйти не успевает. На углу её нагоняет Дазай, вставая перед ней. Сэра шагает в сторону — и он туда же.       — Что?       — Мы не виделись четыре года, и это всё, что ты можешь сказать?       — Прости, забыла хлопушки и фейерверк дома. Подожди здесь, сейчас за ними съезжу, — отзывается Сэра.       — Значит, ты и Нисида-сан, — меняет тему Дазай. — Как тебя угораздило спутаться с полицейским?       — Также, как и тебя, когда ты покинул мафию на своих ногах, а не вперёд. Жизнь — удивительная штука, не правда ли?       — Как Мори позволил тебе её спасти?       — Тебе же позволили стать детективом.       Дазай усмехается.       — Всё также остра на язык.       — Ты что-то хотел? Я спешу.       Он склоняет голову и пробегается по ней взглядом: совсем не та угловатая девчонка в джинсах и кедах или в большом по размеру кимоно, сползающим с плеч. Нет, само воплощение элегантности: чёрное узкое платье, подчёркивающее фигуру; чёрные лодочки. Ставшие чёрными волосы распущены и перехвачены на затылке чёрной заколкой.       — Тащусь с того, как ты пришла к Такамото с голыми руками. Хоть бы нож захватила для приличия.       Сэра растягивает губы в улыбке.       — Я просто не сомневалась в Айрин-сан, вот и всё. А, и на будущее, — она шагает ближе и, подняв руки, принимается поправлять галстук-боло на шее Дазая. И он совершенно не против, даже чуть склоняется, чтобы Кондо было удобнее. — Если я ещё раз услышу, как ты распускаешь слух, что Мори-сан — мой отец, — Сэра затягивает галстук туже, чем нужно, на несколько секунд, и расслабляет его, — то я тебе обещаю — ты пожалеешь, что ещё живёшь.       Он с лёгкостью обхватывает тонкие женские запястья.       — Я не против умереть от твоей руки. Только, точнее, если это будешь ты.       Сэра закатывает глаза и вырывает руки.       Годы идут, но Осаму Дазай не меняется.       Изменилась ли она сама, раз ведётся на подобное?       Об этом Сэра старается не думать.