"Прошлое останется на мне клеймом"

Резкий переезд в другой город. Смена обстановки. Одиночество. Ненависть. По-другому и не описать то, на что он всё-таки решился. Бросить друзей, сестру и партнёра в другом городе, ничего и никому не сказав, даже сестре. На такое может решится только безрассудный или ума лишённый. В прочем, Итэр подходит под оба этих критерия. Свою роль также сыграла болезнь: хроническая шизофрения. Многие годы он не обращал внимания и забивал на неё, от чего болезнь прогрессировала и состояние становилось лишь хуже, а галлюцинации более стойкими. Сейчас мала вероятность что получится обойтись одними препаратами и каким-то поставленным психиатром лечением… К тому же ещё нужно попробовать найти достойного врача, который не какой-нибудь шарлатан, а реальный профессионал своего дела. Поддержки нет. Общения тоже. Теперь есть только он, его мысли и галлюцинации. Ах да, ещё хорёк Мики, который уже битый час наворачивает круги около хозяина, который только разобрал вещи в новой квартире и разлёгся на полу от бессилия. Сам блондин лишь провожал его взглядом, когда тот куда-то убегал или прибегал обратно с какими-то вещами в зубах. Это были то фотографии, то какие-то украшения… Может даже лёгкая еда, которую он с лёгкостью может утащить в зубах, но всё это летело в стенку напротив и отзывалось лишь глухим стуком об пол. С особенной яростью в стену летели вещи, связанные с некогда любимым человеком. Это вызывало неподдельную горечь и даже траур, от чего состояние лишь усугублялось, но он больше не может вернуться обратно в город и вести себя так, будто ничего не было. Уже ничего не будет так как прежде.

***

— Вот и прошли первые полгода с того момента, когда я, как полная мразь, просто сбежал ото всех! И что же? Домашнее обучение, конец одиннадцатого, а я так ничего и не смог! Я не смог найти нормального врача, будто их вообще не существует! Даже состояние собственное нормализовать не смог и тело уже отказывается нормально функционировать! Крик полный отчаяния и злости вновь пробил стены ванной комнаты. Никакого ответа, конечно же, не последовало, и он только мог смотреть на своё бледное и исхудавшее лицо, отражаемое в зеркале. Никаких врачей в городе не нашлось, которые могли бы помочь ему, а ведь без рецептов врачей не получится купить никаких нормальных и эффективно действующих препаратов, поэтому на протяжении всего времени он по-тихому сходил с ума. Тело потеряло массу, а сознание — рассудок. Всё было будто не настоящим. Не существующим на самом деле! Это лишь огромная иллюзия, в которую все так стойко верят, но они слепы! Все люди слепы и не понимают… За это время он стал чуть ли не грудой костей, которая от любого прикосновения могла рухнуть, из-за этого приходилось носить мешковатую одежду. Даже если было жарко он носил лишь толстовки, потому что по-другому он бы всех пугал. Хотя не сказать, что он часто выходил на улицу. Вовсе нет. Всё время сидел дома и никуда не выходил, целыми днями лёжа на полу и смотря в одну точку. Он бросил курить и пить, и то лишь из-за того, что не было сил на это всё. А любой приём пищи становился Адом наяву. Лишь хорька он не хотел бросать на произвол судьбы, от чего заботился о нём также, как и всегда. В частности, на улицу он выходил лишь для того, чтобы хорьку угодить, которому никогда не сиделось на месте, но с состоянием хозяина питомец также поник. Стал пассивней, перестал есть и вечно спал. Это добром точно не кончится. — Неужели так и сдохну?! Сначала сбежать как трус, а потом сдохнуть в одиночестве в двухкомнатной квартирке от того, что я не могу себе помочь?! Неужели я настолько никчёмен? Я настолько ничего не стою…? — С каждым словом злоба проходила и вместо неё вставала лишь ненависть и отвращение к самому себе. Взгляд тут же поник и стал фарфоровым, словно у куклы. Глаза опустились на раковину и зацепились за металлический отблеск. Лезвие. С уст тут же сорвался нервный смешок, постепенно перешедший в сильную судорогу в теле. Психоз. Снова. Снова это состояние, которое ничем не сбить… или же… — Я ведь в любом случае сдохну, не от психоза так от того, что не могу получить должного лечения! Но ведь лучше в таком случае убиться собственными руками, нежели временем! Короткое мгновение и безумную улыбку на лице сменил огромный кровавый порез от кончика губ до уха, который тут же начал сильно кровоточить и багровыми каплями падать на белоснежную плитку комнаты. — Лишь физическая боль может помочь в столь непростом деле, не так ли? Тогда чего медлить, сдохну от потери крови и морального истощения! Безумный смех сопровождал дальнейшие самоповреждения. Так и начался этот неоправданно жестокий путь, по отношению к себе и своему телу, к совершенству.

***

— Сора, Вы вообще когда-нибудь снимаете эту назойливую чёрную маску? — Профессор, боюсь этот вопрос никак не относится к той причине, почему Вы меня вызвали в аудиторию в выходной день. — Да, ладно, пожалуй, ты прав, просто решил поинтересоваться. Тишину пустой аудитории тут же пронзил кашель уже немолодого профессора, который начал шуршать бумагами на своём столе. — Тебя определили на практику в город ***. Дополнительную информацию я пришлю тебе ближе к вечеру. — Неужели мне ещё и практику придётся проходить для допуска к сессии, хотя я её проходил летом с вашего разрешения? — Без упрёка или скандала спросил блондин. Ему было лишь интересно узнать, и не более, но видимо профессор всё принял в штыки, от чего одарил молодого человека раздражительным взглядом. — Посмотрите-ка на него, вечно ходит в маске, хоть и запрещено, так ещё и перечит мне! Да, придётся! Иначе будешь не допущен и можешь даже не мечтать о пересдаче или аттестации! — Извините, но уставом не запрещено ходить в маске или головном уборе, и к тому же я лишь поинтересовался. Мне не нужны лишние проблемы. Профессор ничего не ответил и лишь махнул рукой в сторону выхода. Парень, недолго думая, вышел из аудитории и направился на первый этаж к выходу из университета, пока в его сумке беспрерывно мотался в стороны его верный и бессовестный спутник. Когда они оказались на улице, хорёк тут же выполз на плечо хозяина и обтёрся об щёку, после чего повис на его плечах словно шарфик. — Хах, представляю, как тебе не нравится это профессор, поганка, но что уж поделаешь… Он принимающий экзамен и придётся выполнять любые его прихоти… Будь то даже практика, которую я благополучно и так заранее отбыл летом. — Тихий короткий смешок разбавил эту некогда угрюмую атмосферу. Только недавно начался учебный год, а его уже успели запрячь на практику. Наверное, если бы это произошло в ноябре, он бы не так сильно интересовался этим, но в сентябре… В самом начале, это странно. Не страннее того, что на улице сейчас было удивительно тепло для осени, что не могло не спровоцировать хорошего настроения и желания прогуляться, пока его бешенный хорёк, будет прыгать по «сугробам» опавшей листвы, пока сам хозяин спокойно сидит на скамейке неподалёку и вновь что-то записывает в свой блокнот, перед этим, вновь купив очередное кофе, в кафешке неподалёку от парка. Уже на протяжении двух лет он ведёт дневник, куда записывает всё, что с ним происходило. Это больше связано с его потерей памяти, нежели от личного любопытства и увлечения. Ему пришлось пережить ещё один инсульт и клиническую смерть, после которой пришлось делать операцию на сердце и заменять его, ведь прошлое не справлялось со своей задачей так, как нужно. — В любом случае это когда-нибудь должно было произойти, я просто как обычно оттягивал момент… — Говорил он себе под нос шёпотом, в очередной раз переключая трек в наушниках. Постоянная тишина и одиночество сменились постоянным прослушиванием музыки в наушниках и разговорами с Мики. Да, хорёк это плохой выбор собеседника, ведь он тебе не ответит, но зато он всегда рядом и в нужный момент поделиться листочком мяты, чтобы не так грустно было. Ох, сколько раз ему приходилось вылавливать из своего кофе мяту, просто на пальцах не пересчитать. Но вот, утро сменяется днём, на улицах всё больше людей, а это означает лишь то, что ему пора возвращаться домой вместе со своим питомцем. За всё время он, пожалуй, так и не смог ни с кем познакомится и завести друзей. Они ему были будто и не нужны, он и без них чувствовал себя должным образом, но это было не так. У него есть личные проблемы и переживания на этот счёт, поэтому ему легче избегать людей и прятаться в толпе… Особенно после того как он инициировал свою смерть. Будто погиб в автокатастрофе. Иронично. Но вот прошло полчаса ходьбы от парка, и он уже дома. За три года он сумел преобразить эту двухкомнатную квартиру до неузнаваемости. Всё преобразил в своём стиле. Теперь его квартирка была чуть ли не из самой Японии, ведь он старался сделать всё в стиле страны восходящего солнца, настолько он её любит. Но всё же все потолки он изрисовал разными созвездиями, которые только существуют. Всех вместить в любом случае не получится, но большинство — можно. И вот уже истощённое тело доходит до гостиной и распахивает окно, свисая с него лишь руками и головой, пока хорёк сидит рядом и смотрит туда же, куда и блондин: на улицу, а точнее на снующихся туда-сюда людей. — Один лишь вид людей уже заставляет чувствовать себя уставшим и истощённым… Связанно ли это с побочками от препаратов или депрессией? Не знаю. Ещё и эта практика… в родном городе. Не хочу туда ехать не при каких предлогах, но ведь профессору и слова поперёк сказать нельзя, не поймёт. Никогда не понимал. — Томный вздох сорвался с его губ и веки тут же потяжелели. Видимо двухнедельная бессонница даёт о себе знать. Но вид с пятого этажа такой завораживающий… — В любом случае это продлится всего месяц. Думаю, это время пройдёт без происшествий, не так ли, Мики? — Не дожидаясь как-либо ответных действий питомца, парень тут же поднялся с подоконника и отошёл от окна, не закрывая его. Стоило пройти несколько шагов как тело тут же свалилось на пол и через время приняло позу эмбриона, будто пытаясь от всех скрыться. Раны под маской тут же заныли, а на запястьях и бедре — зазудели. И вот он вновь свалился на пол без сил в уличной одежде, хотя день только начался, а сделать он ничего ещё не успел. Одежду он, наверное, не снимает уже месяц, от чего рубашка уже мятая. Всё что он меняет в своём образе изо дня в день, так это макияж. Макияж, который скрывает его синяки под глазами, который скрывает гематомы и некоторые несерьёзные повреждения на лице. Также косметикой приходится придавать лицу некоторой живости, при этом, пытаясь не переборщить с ней, и чтобы всё выглядело естественно, а то… Не хочется смотреть на живого мертвеца. С тех пор как он сбежал, он успел потерять всю свою массу тела и вес, и лишь спустя пару лет восстановился хоть и не до конца. Любое лишнее слово о весе или фигуре может сбить этот процесс, и он вновь превратится в ходячую груду костей. — …Когда я последний раз спал на кровати, а не вырубался на полу? Наверное, месяца три назад… — пробурчал блондин себе под нос, перестав слышать какие-либо звуки с улицы, и, провалившись в глубокий сон.

22:47

Вечернюю тишину и неприкосновенность уже битое время разрезает телефонный звонок, на который Итэр не обращал никакого внимания всё это время. Снова вырубился. Немного погодя, он нащупал телефон рядом с собой на полу и ответил на звонок в своей обычной ленивой манере: — …Алло? — Сора, Боже! Я уже так распереживалась! Ты чего на звонки не отвечаешь? Я тебе с четырёх дня звоню! — Раздался обеспокоенный женский голос по ту сторону телефона. — Я… не слышал звонка… Весь день был занят и. телефон находился на безвучке, прости. — Ой, да ладно тебе! Я вообще по какому поводу звоню… Тебя же определили на практику? — …Да — В ***? — …Да — В *** школу? В этот момент блондин открыл глаза, которые были красные от линз, которые он не снял, и просмотрел чат с профессором, где увидел дополнительную информацию, которую тот ему скинул всего пару часов назад. — …Да. К чему все эти вопросы, Фурина? Тебе заняться больше нечем? — Да как бы не так! Меня тоже определили на практику в этой школе! Но из-за того, что я лингвист, я буду там преподавать учителем французского, представляешь? Мы сможем с тобой видеться каждый день! –…Счастье то какое… — Почему у тебя такой сонный и неразборчивый голос? Нет, он у тебя всегда такой, но сейчас будто особенно. — Я просто очень устал и. хочу спать — Ой, ладно-ладно! Я поняла, тогда сладких тебе снов! Звонок тут же был сброшен. После него осталась лишь тишина и пустота где-то внутри.

«Что ж, пора собираться, неудачник»

Эти мысли пронеслись в тот же момент, когда он набрал чей-то уже знакомый ему вечностью номер телефона, впервые за эти три года, и слушал долгие гудки, после которых последовала тишина и его робкий, будто с детской наивностью вопрос: — Люмин…? Не против если я приеду в гости… на месяц…?

***