Часть 5. Часы посещения.

Прошло пять дней, если Томми правильно считает. Здесь нет окон, и даже если бы здесь были часы, они, вероятно, все равно были бы в тупых инопланетных цифрах, так что Томми считает дни по тому времени, когда инопланетяне приносят ему еду. Они кормят его три раза в день, что, по крайней мере, лучше, чем в предыдущие разы. Он до сих пор не пытался взаимодействовать со своими похитителями. Он не видит в этом смысла, хотя они продолжают показывать ему жесты и издавать звуки, как будто он внезапно поймет, что они пытаются сказать. Они либо убьют его, сдадут космическим копам, которые определенно убьют его, либо будут проводить над ним ебанные эксперименты, пока у него не будет такой пиздец в голове, что он не сможет и пальцем пошевелить, чтобы сопротивляться. Они могли бы даже попытаться оставить его в качестве какого-нибудь извращенного домашнего животного, на данный момент он делает на этом ставку, судя по тому, как птица продолжает пытаться заговорить с ним. По крайней мере, его не кормят из мисок, он скорее умрет с голоду, чем опустится так низко. Для его достоинства унизительно принимать условия, которые инопланетяне уже приготовили для него, но если он хочет сохранить свои силы, ему нужно есть. Он почти уверен, что ни одна еда не отравлена, поскольку в ней отсутствует горечь большинства пероральных ядов, но эй, может быть, им удалось найти какое-нибудь сладкое смертоносное химическое вещество, чтобы подсыпать его в пищу. Он старается не думать об этом во время еды. В основном он просто спал и пялился в стену, что, как он знает, выводит из себя хамелеона, который, как он заметил, делает заметки о его поведении. Ну и пошел он нахуй, если кто-то придет сюда, чтобы ударить его за то, что он неинтересный, он потеряет руку. По комнате разбросаны мелкие предметы, предположительно для того, чтобы он не рвал на себе волосы от скуки. На полке в углу есть что-то похожее на пазлы, но когда Томми открывает коробки, картинки на пазлах оказываются инопланетными пейзажами. Сердце Томми сжимается от тоски по дому, и он захлопывает крышку и задвигает коробку в угол, где ему больше не придется на нее смотреть. Есть еще игрушки, но Томми они не интересуют. Он не их домашний питомец, он не собирается возиться ни с какими странными вещами, которые они ему оставили. Неважно, насколько ему скучно. Ладно, может быть, он возится с парой сейфов, которые они ему оставили, когда никто из инопланетян не смотрит. В конце концов, внутри может быть что-то классное, и ему нужны все преимущества, которые он может получить. Очевидно, один из них видел, как он возился с сейфом, потому что в тот же день, что ему удалось ее открыть, другая была оставлена с его едой внутри, а птица выглядит особенно жизнерадостной, когда приходит почитать Томми на своем странном щебечущем языке. Томми слушает, как говорит птица, лежа на животе под койкой и пытаясь подобрать комбинацию к сейфу. Он может не понимать, о чем они говорят, но это приятно услышать другой голос после столь долгого одиночества. Однако он старается не слишком полагаться на него, это только вопрос времени, когда компания закончится, и он снова останется один в этой тупой темной камере. Он говорит себе, что ему не терпится побыть одному, и крутит циферблат на коробке еще несколько раз. Ничего не происходит, и он разочарованно ворчит, наклоняя коробку, чтобы посмотреть под другим углом. Он поднимает глаза, когда понимает, что птица перестал говорить, и хмурится, когда видит, что дверь снова стала непрозрачной. Странно, но птица обычно оставался там дольше. Томми пожимает плечами, пытаясь не обращать внимания на ледяной укол одиночества, который начинает закрадываться в его сердце. Как бы то ни было. Ему все равно, он даже не хочет, чтобы эта птичья штука вообще с ним разговаривал. Неважно. Замок щелкает, но не открывается. Томми рычит и борется с желанием швырнуть его об стену и силой вскрыть. Он слышит голоса за дверью и несколько раз моргает в замешательстве, когда понимает, что на этот раз есть четвертый голос, который он не узнает, какой-то мягкий и жужжащий. Томми садится, молча отставляя коробку в сторону. Новое существо не сулит ему ничего, кроме опасности. Он забирается под кровать и ждет, что будет дальше. Что еще он может сделать? После еще нескольких минут приглушенного разговора с этим новым пришельцем дверь щелкает и становится прозрачной. Томми напрягается, ожидая, что какой-нибудь крутой космический коп, вооруженный до зубов, здесь, чтобы убить его. Это не так. Томми пристально смотрит на вошедшего. Они крошечные, за неимением лучшего слова. Может быть, четыре фута ростом. Они помечены желтыми и черными полосками, сразу напомнившими Томми о пчелах на родине, и украшены кольцом из чрезвычайно мягкого на вид пуха вокруг шеи и запястий. Как только шок от встречи с еще одним инопланетным существом проходит, ярость снова закипает в груди Томми. О, черт возьми, нет, они что, теперь продают билеты на "человека" или еще какое-то подобное дерьмо? Это что, какой-то зоопарк? Он посылает нахуй инопланетянина, показывая ему средний палец, рыча, и рот инопланетянина растягивается в улыбке, и они посылают его точно так же в ответ. Томми смеется, хотя в основном от шока. Антенны инопланетянина машут взад-вперед в том, что, как мог догадаться Томми, является возбуждением. — Привет! — говорят они, заставляя Томми подпрыгивать. — Что за хрень, — бормочет он, прижимая руку ко рту. — Ты говоришь по-английски? — Э-э... Я учусь говорить по-человечески. — Инопланетянин говорит хриплым голосом с неидентифицируемым акцентом, как будто его рот не был создан для того, чтобы говорить им. Что, по мнению Томми, скорее всего так и было. Первая реакция Томми — спрятаться обратно под свою раскладушку, продолжать быть сдержанным и злым. Сохранить свою независимость и достоинство любой ценой. Но... он так устал. И хотя ему неприятно это признавать. Он мучительно одинок. Он уже несколько месяцев ни с кем по-настоящему не разговаривал. — ...Меня зовут Томми, — говорит он, и инопланетянин сияет. —О, — говорят они, а потом бормочут что-то себе под нос, чего Томми не может понять. — Ух ты. Я не думал, что ты действительно заговоришь со мной. Они говорят, что ты прячешься. Напуган. — Я не боюсь, — говорит Томми, ощетиниваясь. — Я... — Томми обрывает себя, поджимая губы, пытаясь понять, что это за чувство преследует его большую часть трех месяцев. — Я обозлен, — наконец решается он, скрещивая руки на груди. — Я не знаю, что это значит. — Признается пчела-инопланетянка. Томми фыркает через нос, напоминая себе, что нужно говорить проще. — Я зол, — пытается он, и инопланетянин загорается. — Оу! Вот почему ты пытался укусить, да? — спрашивает инопланетянин. Томми снова смеется, против своей воли. Этому инопланетянину лучше не слишком гордиться собой за то, что он заставил его смеяться. В тюрьме НЛО не так уж много комедии. — Да, вот почему я кусаюсь, — криво усмехается Томми. — Эй, скажи мне, как тебя зовут. Ты знаешь мое имя, все должно быть честно. Инопланетянин-пчела мгновение тупо смотрит на него, заставляя Томми ощетиниться, прежде чем он понимает, что они, вероятно, просто переводят то, что он сказал. — Таббо, — говорят они, улыбаясь. — И, э-э, я самец. Я знаю, что это может быть трудно сказать о других видах...и, э-э, если вы не возражаете, я спрошу? — Я пацан… или самец. Так же. — Говорит Томми, стараясь не использовать сленг, чтобы не сбить Таббо с толку. Таббо кивает и улыбается, и Томми чувствует, как улыбка невольно расползается по его лицу в ответ. Он делает все возможное, чтобы подавить это, но, судя по довольному хлопанью крыльев Таббо, ему это не удалось. _______________________ — Ты, блядь, издеваешься надо мной? — Уилбур говорит с того места, где они наблюдают по камерам. — Пять дней, и мы не добиваемся никакого прогресса, а Таббо заставляет их смеяться за две секунды и получает их имя за пять? — Он дружелюбный парень, приятель. — Рассуждает Фил из кухни. — Можно и так сказать, — говорит Уилбур, падая на свой стул. — Честно говоря, — говорит Техноблейд, не отрывая глаз от экрана. — Таббо, вероятно, наименее устрашающий внешне из всех нас. Филза возвращается к экрану, ставит чашку чая перед Уилбуром. Он берет ее с благодарным звуком и делает большой глоток. — О, это здорово! — говорит Фил, улыбаясь. — Они даже не шипят на него! Двое подростков оживленно разговаривают друг с другом на языке, которого никто из других членов экипажа не понимает, сплошь округленные гласные и выразительные жесты руками. Таббо чем-то взволнован, и его крылья дико трепещут. Человек-Томми запрокидывает голову назад и смеется, показывая все свои зубы. Почему-то это не похоже на угрозу. ______________________ Они разговаривают около получаса, просто поддерживая светскую беседу, но Томми все равно оказывается втянутым в разговор. Может быть, это потому, что он так долго был изолирован, но в Таббо есть что-то такое притягательное. Его шутки всегда получались удачными, даже на неестественном английском, и он может выложить столько, сколько захочет. В конце концов, после короткого затишья в разговоре, Томми набирается смелости задать вопрос, на который ему нужно знать ответ. — Почему меня здесь держат? — спрашивает Томми, нервно облизывая губы. Таббо мгновение пристально смотрит на него, прежде чем ответить, — причуда, к которой Томми уже привык. — Ты... проник на корабль? — медленно произносит Таббо, наклоняя голову набок, как будто не уверен, о чем спрашивает Томми. — Нет, нет, — говорит Томми, размахивая руками. — Я имею в виду, почему... почему в этой камере? Почему они просто не могли высадить меня где-нибудь, если не хотели иметь со мной дела? Я что, их ебанный питомец или что-то в этом роде? Как только Таббо осмысливает вопрос, его лицо искажается отвращением, что, по крайней мере, говорит Томми о том, что содержать разумных домашних животных социально неприемлемо. Повсюду хорошие новости. — Фу, нет! — пищит он, морща лицо. — Тогда почему я здесь? На этот раз пауза Таббо длиннее, и он, кажется, обдумывает вопрос так же, как и переводит его. — Они напуганы. — Говорит он. Томми хмурит брови. — Они напуганы? — недоверчиво повторяет Томми. Таббо кивает головой, немного натянуто, как будто этот жест для него неестественен. — О людях известно не так уж много, — говорит Таббо почти извиняющимся тоном. — Те несколько раз, когда они покидали свою родную планету, они нанесли безумное количество ущерба, поэтому лучшим вариантом для них было оставить тебя здесь. Томми вспоминает дымящиеся обломки инопланетного корабля, который он сбил, и морщится. — Да, называй меня Джокер, сучка. — Говорит Томми, вздыхая при виде отсутствующего выражения на лице Таббо. — Э-э, Джокер означает непредсказуемого человека. — О-о-о, — говорит Таббо, постукивая ладонями по коленям. — Это круто! — Они отвезут меня обратно на Землю? — спрашивает Томми, и его желудок сжимается от ужаса при виде сочувственно нахмуренного лица Таббо. — Томми... никто не может приблизиться к Земле, Совет охраняет ее от новых контрабандистов. Томми открывает рот, чтобы возразить, но так же быстро закрывает его. Не похоже, что это вина Таббо, и он не сказал, что Томми никогда не вернется домой. Он не собирается затевать ссору с единственным существом, с которым ему удалось по-настоящему поговорить за последние пять месяцев. Он кивает, немного натянуто, и Таббо одаривает его напряженной улыбкой. __________________________ Они разговаривают до самого ужина, когда появляется Фил (Томми уже выучил их имена) с двумя тарелками вместо одной на этот раз. Томми настороженно смотрит на него снизу вверх, но он просто улыбается и просовывает еду Томми в щель в двери. Таббо встает, и Томми едва удерживается, чтобы не потянуться к нему. Он не настолько отчаялся. Таббо, похоже, не заметил, как он дернулся вперед, хотя и переминался с ноги на ногу, не желая уходить, но Фил заметил это движение и поставил тарелку Таббо перед дверью камеры Томми. Фил говорит на странном инопланетном языке, которого Томми не понимает, и он чуть не подпрыгивает от внезапной перемены. Если бы он не смотрел на жукоподобное лицо Таббо, то мог бы почти представить, что вернулся на Землю и разговаривает с каким-нибудь иностранным студентом по обмену с сильным акцентом. Однако теперь он возвращается к суровой реальности, когда Таббо отвечает на том же языке. — Он хочет знать, будет ли мне позволено поужинать с тобой. — Передает Таббо, глядя на Томми. Он поднимает глаза, удивленный тем, что ему предоставили выбор. — Думаю, ты... ты можешь остаться, если хочешь. — Говорит Томми, не отрываясь от своей еды. Краем глаза он видит, как Таббо сияет, и старается не улыбнуться тому, как радостно вздымается пушок у него на шее. Таббо плюхается обратно перед дверью, скрестив перед собой свои странные, тонкие ноги и поставив тарелку себе на колени. Томми наклоняет голову, глядя на тарелку Таббо, пока тот ест. В основном это цветы и листовые овощи, хотя Томми, очевидно, ничего из них не узнает. — Что ты ешь? — спрашивает Томми с набитым ртом. — Э-э... в основном полевые цветы. — Говорит Таббо, поднимая светло-фиолетовый цветок и обгладывая лепестки. — А что насчет тебя? — Понятия не имею, — категорично отвечает Томми, заставляя Таббо поморщиться. — Верно... Я могу позаботиться о приготовлении тебе еды получше. Что тебе нравится? — ...Всякая сладкая хрень, — говорит Томми. Может, ему и не нравится, что какой-то инопланетянин сует нос в его дела, но, черт возьми, он не упустит возможности раздобыть настоящей еды в этой дыре. — Я тоже! — взволнованно говорит Таббо. — Мне приходится есть то, в чем есть нектар. — Ты что, какая-то гребаная пчела? — спрашивает Томми, приподнимая бровь. — Ты вроде как похож, со всеми этими полосами. — Что такое пчела? — спрашивает Таббо. К уголку его рта прилип лепесток, и Томми хочет, чтобы дверь исчезла, чтобы он мог убрать его. Это беспокоит его. — Маленькие жадные ублюдки, которые ходят вокруг и едят пыльцу, а потом их рвет медом, — говорит Томми, откусывая еще кусочек. — Ну, я думаю, это вроде как на меня похоже. — Задумчиво произносит Таббо. — Я летаю, жалю и ем пыльцу, так что, наверное, я был бы похож на пчелу. — Ты жалишь? — спрашивает Томми. — Ага, — довольно гордо отвечает Таббо. Он протягивает руку так, чтобы Томми мог видеть жала, торчащие из костяшек его пальцев. Томми почти протягивает руку, чтобы дотронуться до них, но потом вспоминает о невидимой двери и отдергивает ее. — Они ядовитые тоже. — Круто. — Томми выдыхает. — Жаль, что у меня их нет. — Да, — говорит Таббо, снова прижимая руку к боку. — Они довольно крутые. ______________________ Они разговаривают еще часами, в основном о своих родных планетах. Томми ведет львиную долю разговоров, но Таббо не возражает. Не похоже, чтобы он очень хорошо говорил по-человечески — или, скорее, по-английски, как называл это Томми. Очевидно, на Земле существуют сотни языков, и это безумие. От одной мысли об этом Таббо чуть не выпрыгивает из кожи вон от возбуждения. К тому времени, когда Таббо встает, чтобы уйти, циркадное освещение почти гаснут, так что, должно быть, уже далеко за полночь. Томми практически спит сидя, но все равно недовольно ворчит, когда Таббо встает. — Шшш, ты, по сути, спишь. Я вернусь завтра. — Говорит Таббо, стараясь, чтобы его голос звучал тихо в неподвижном воздухе коридора. — Нет, давай. — Томми что-то бормочет, и Таббо думает, что он, возможно, действительно разговаривает во сне. Он слышал, что люди могут это делать. — Перестань быть прилипчивым, я устал. — Шепчет Таббо. На самом деле, человек ничего не может сделать, чтобы помешать ему уйти с включенным силовым полем, но Таббо все равно чувствует себя виноватым, оставляя его одного. — Ты прилипчивый, — говорит Томми, мотая головой вверх-вниз, изо всех сил стараясь держаться прямо. — Разговариваешь со мной весь день. Таббо немного сложнее понять, что он говорит, из-за того, что его слова звучат невнятно, но суть он все равно улавливает. Таббо закатывает глаза и поправляет пальто. — Спокойной ночи, Томми. — Говорит он. Томми выглядит неуютно, прислонившись вот так к стене, но непохоже, что он может войти в камеру, чтобы исправить это. — … ночи. — Бормочет Томми, уже закрыв глаза. Таббо уходит, надеясь, что утром у Томми не будет слишком сильно болеть шея. _____________________ Таббо пытается добраться до отведенной ему комнаты на корабле, не столкнувшись ни с кем из Sleepy Bois, но у него такое чувство, что они наблюдали за ним по камере слежения, потому что они перехватывают его возле кухни с широко раскрытыми глазами и приглушенными вопросами. Таббо поднимает руку, чтобы заставить их замолчать, и, к счастью, это срабатывает, потому что ему не хочется кричать так поздно ночью. — Я расскажу вам все, что знаю, утром, — говорит Таббо, зевая. — Но сейчас я очень устал. Я иду спать. Таббо поворачивается, чтобы продолжить путь по длинному коридору, но его крепко удерживает большая рука, обхватывающая его запястье. Таббо резко останавливается, поворачиваясь назад, чтобы с уколом посмотреть на Техноблейда. К счастью, Пиглин все помнил, и его захват не был таким грубым в этот раз. Фил разозлился, когда Техно схватил его достаточно сильно, чтобы оставить синяки. На самом деле, это была не совсем его вина. Таббо намного меньше его, и Техно не привык к необходимости быть нежным, но он все равно был гораздо осторожнее после лекции Фила, что Таббо ценит. — Подожди, еще кое-что, прежде чем ты ляжешь спать. — Хрипло говорит Техно. Таббо чувствует, что это не подлежит обсуждению, поэтому он кивает и высвобождает руку из хватки пиглина. — Он опасен? Таббо хмурит брови. — Нет, — медленно произносит он. — Я так не думаю. Я думаю, он напуган и сбит с толку, и именно поэтому он набросился. Я думаю... Я думаю, как только он поймет, что мы не собираемся причинять ему вреда, тогда он станет хорошим человеком, с которым можно будет общаться. Таббо делает вид, что не замечает, как лучезарно улыбается Фил, в то время как Техно задумчиво мычит. — Хорошо. Иди спать, кретин. — Говорит Техно, взъерошивая волосы Таббо в редком проявлении нежности. Таббо без колебаний выполняет эту команду, его крылья слегка приподнимают его над землей, чтобы набрать большую скорость. Теперь, когда команда не пристает к нему, он в мгновение ока добирается до своей комнаты и снимает пальто, прежде чем забраться в постель. Как бы весело ему ни было разговаривать с Томми, он устал от поездки сюда и от всего того общения, через которое ему пришлось сегодня пройти. Его последняя мысль перед тем, как заснуть, заключается в том, что ему нужно будет начать новый раздел в учебнике английского языка, полностью посвященный ругательствам, которым научил его Томми.