Спэшл 2 Блудный сын, который не вернётся

По разбитым зеркалам, по кудрявым волосам

Ты гадаешь, как бы сделать мне хуже

Электрофорез «По разбитым зеркалам»

— Не нравится мне это место. Слишком уж похоже на дом, где кокнули того мужика. До сих мурашки, как вспомню! – Джордж послушно шёл по лестнице за другом, поднимаясь мимо десятков квартир на самый верхний этаж и не замолкая ни на секунду, – Как ты здесь живёшь?!       Зак проигнорировал этот вопрос. Он и без того знал, что комнатушка в душной квартире с ещё тремя соседями ему совсем не подходит, но в то же время, искать новое место долго сложно, а ему сейчас совершенно не до этого. — Ну, правда, найди себе другое! Можешь, скажем, со мной делить квартиру, ты ведь теперь, – Лестрейд осëкся, поняв, что чуть не сболтнул лишнего. — Как только закончим с этим делом, я найду другую квартиру. День был в самом разгаре, а значит никого из соседей они встретить не должны были. В такое время все мужчины на работе, и часть квартир пустуют. — Н-да, тесновато у вас здесь... — Мы только за моей записной книжкой, не переживай, не задержимся, – напомнил Зак, входя в свою комнатушку и встал, как вкопанный, на пороге, – Пришла беда откуда не ждали... — Я уж думала, и правда, целый день здесь проторчать придётся, – девушка, облачëнная в дорожное платье, очень похожая на Зака, но в отличие от него имевшая очень гордый вид, отвернулась от окна, – Кухарка говорит, что ты обычно приходишь поздним вечером, братец. — Аннет, что ты здесь забыла? – обречённо вздохнул Зак, – И что не менее важно, как ты, черт возьми, нашла меня?! — Как раз-таки это не имеет значения, – Аннет переменилась в лице, – Ты должен поехать в Бирмингем вместе со мной, Зак. Это очень важно! — И в чëм же причина? — Отец намерен вычеркнуть тебя из завещания. — Пускай вычëркивает, мне-то что? – Зак прошёл к столу и взял в руки толстый блокнот, – Неужели ты проделал весь этот путь, только чтобы сказать мне о завещании? — Ты хочешь остаться ни с чем через несколько лет? — Почему это ни с чем? – он демонстративно изогнул бровь и принял такой же гордый вид. Теперь Зак стал похож на хищную птицу, – У меня есть работа, и я могу обеспечить себя сам. — Да, я вижу. Живёшь в этой каморке и батрачишь за каждый шиллинг. — Аннет, поезжай домой, мне совсем не до тебя сейчас, – Зак отвернулся от сестры. — Только вместе с тобой! – она обошла брата, взяла его за плечи и пристально посмотрела в лицо со странно сияющей улыбкой, – Они готовы будут принять тебя, если ты вернёшься вместе со мной и попросишь прощения у отца и матушки. Получишь свою долю наследства, сможешь жить в родном доме, и всё будет, как раньше! — Как раньше... – повторил Зак, – Чего я хотел меньше всего, так это того, чтобы становилось как раньше. Чем все они, скажи мне на милость, думали, когда я вынужден был сбежать, лишь бы исполнить свою мечту? — Ты совсем не изменился. Всё такой же самонадеянный и глупый. Прошу, вернись. Как блудный сын, приди домой, упади в ноги отцу и раскайся во всём! — Да что ты заладила?! Сказал же не поеду, и уж тем более не намерен извиняться ни перед кем из них. — Ты жесток! – Аннет не не шутку рассердилась и оттолкнула брата от себя, – Отца в тот день хватил удар, в матушка весь день гневалась и плакала, а я места себе не находила, мечась между ними! Только Альфред и был рад, что больше не придётся с тобой комнату делить. — Жесток... Ах, так это я жесток, ты хочешь сказать? – Зак чувствовал, как в его груди поднялась волна гнева и жгучей обиды на каждого из родных когда-то людей. Как жаль, что из них из всех здесь только сестра... – А вы не были жестоки со мной? Каждый чёртов день в этом доме, вы заставляли чувствовать себя чужим, не таким, как вы! Я был словно прокажённый, хотя ничем от вас не отличался. Но нет! Претензии у вас были только ко мне. Зак, у вас был недостаточно сильный, недостаточно умным... Зак постоянно витает в облаках, Зак слишком часто болеет... Я, словно, с самого рождения был безнадёжным в глазах родителей, а вы с Альфредом переняли это, даже не пытаясь думать иначе! Ты даже представить себе не можешь, как я был счастлив, когда, наконец, оказался здесь, вдали от дома! А теперь, хоть на минуту, забудь о мнении родителей и включи, наконец, голову и подумай, почему же так получилось?! — Ты... никогда не говорил об этом, – Аннет, кажется была в шаге от того, чтобы упасть прямо на месте и обеими руками вцепилась в угол стола, – Я... Я даже представить себе не могла...       Жалкий вид сестры должен был остудить пыл Зака, но возымел обратный эффект. — Ещё бы я говорил об этом, – саркастично хмыкнул он, – А хочешь, я объясню тебе, почему всё произошло именно так?       Аннет испуганно кивнула. Это, наверное, был первый раз в жизни, когда она боялась брата. Казалось, если сейчас возразить ему, он просто разорвёт в клочья, словно голодный волк. — Все вы, каждый из вас, причинили мне огромное количество боли, когда я был уязвим, и не мог сопротивляться. И после всего этого, они «готовы принять меня, если я извинюсь»?! Да никогда в жизни! Вы думаете, услышав о каком-то денежном чеке, я с радостью приползу назад, как послушный пëс?! — Зак, успокойся, прошу тебя — Успокойся?! Я столько лет терпел всё это, столько лет молча сносил каждое слово в свою сторону, и сдерживал всю свою злобу, и теперь ты говоришь мне успокоиться?! Даже сейчас вы спихнуть с себя вину, словно это я такой ужасный сын, взял и сбежал, чтобы всем навредить. — Зак... — ДА НИКТО ИЗ ВАС МНЕ НЕ СЕМЬЯ! И уже точно никогда ею не станет! Не нужны мне ваши подачки! Можешь передать это всё им, по приезде.       С минуту в комнате висела звенящая тишина. Зак мелко дрожал от злости, накопленной годами. — Скажи, что ты это не всерьёз, прошу тебя, – прошептала Аннет, – Нельзя так открещиваться от семьи. — Убирайся, Аннет. Я не шучу, – негромко проговорил Зак охрипшим голосом. — Ты... Ты просто гадкий эгоист, – выкрикнула Аннет, залепила брату пощëчину и выбежала на лестницу.       Зак, как громом поражëнный, упал на край кровати и закрыл лицо руками. Глядя, меж пальцев в одну точку на полу он пробормотал: «Нравится тебе смотреть на это?»