6. Последние врата

      Вкус прохладных губ Анубиса показался Ифе глотком свежего воздуха в этой мёртвой пустыне, воспоминанием о жизни во всей её красе, невзирая на жестокие испытания. Вот только жизнь у аментет отняли… Не отнимет ли и Каратель у неё этот мостик к жизни — настоящей, чувствующей…       Он не отпрянул. Застыв в одном положении, Анубис глядел из-под полуприкрытых век на это нежное существо, вот так просто поцеловавшее Гончего Царя богов… Или же он дал ей повод? Почему Ифе хотела сделать это ещё тогда, на празднике в Бате? Воздействие ритуального напитка? Безусловно, однако кругом неё крутилось множество мужчин, но она позвала именно его, своего несбывшегося Карателя. Взмолилась, как и прежде до этого… Понимает ли она вообще, что делает, — что делает с ним — и что происходит с ней самой? Но нет, это не просто бездумный порыв. А ведь девушка не помнит жизни и даже не знает, что видела в чёрном шатре… Как в ней вообще может присутствовать злой расчёт, сладострастие или глупое легкомыслие?       Анубис застыл, отвечая на поцелуй и не переставая про себя удивляться — как всё к этому пришло? Но ему ли не знать, как совместные испытания сближают и за короткий срок могут сделать союзников даже из заклятых врагов. Дайте лишь общую цель, общего врага. Так ведь и было с Аминой… Так ли?       Нет. В отличие от полубогини, Ифе предпочла его, Карателя. Своим дерзновением, невинным простодушием и искренней улыбкой аментет подломила фундамент его мировоззрения, который, будто карточный домик, упал, оставляя бога перед нею с обнажённой душой.       «Я верю тебе, Ифе, — вертелось на языке, но Анубис ужасался одной мысли сказать это вслух. — Едва не потерял снова и окончательно понял, что ты много стала значить для меня, странная не-грешница… Теперь и ты познала горечь предательства. По злой иронии судьбы — от того же гнусного осла. Но готова довериться мне, и я приложу все усилия, чтобы ты убедилась — это взаимно».       Каратель не позволил себе углубить поцелуй, как бы ни хотел. Прах Дуата под ногами взывал к их миссии, а желание… Оно всегда подчинялось Карателю — не наоборот. Но не был на его памяти так сладок запретный плод, как теперь.       Едва отстранившись, Ифе не торопилась открыть глаза под властью ощущений. Но вдруг моргнув, встревоженно отпрянула, будто только осознала, что сделала. Неуклюже опершись о перевязанную руку, аментет ахнула от боли.       — Простите… Я не…       «Не хотела? Я это собиралась сказать? Не правда ведь, я этого хотела… А он учил меня стойкости. Эннеада, что же теперь делать, как вести себя? Не хочу, чтобы Анубис закрылся от меня ещё больше. Это было… Я видела, как касаются губами ещё на Полях Иалу и знаю, что это делают только те, кто как-то по-особенному относятся друг к другу. И подумать не могла, что такое простое действо может быть настолько волнительным… Я словно выпала на несколько мгновений, почти забыла о боли и где мы находимся».       — Ты можешь подняться? — не дав ей договорить, осведомился Каратель и с сомнением оглядел кровавые мозоли на ногах и трясущиеся, как от озноба, ладони.       Анубис встал на ноги и ненавязчиво потрепал по макушке одного из гончих, у которого на зубах осталась кровь аментет…       Ифе попыталась подняться. Едва ступив на ноги, тут же рухнула, как подкошенная, но её подхватили более сильные руки.       «Не понимаю, как я шла всё это время…»       — Мне нужно немного времени, чтоб зажили раны, — неловко пробормотала девушка, краснея от теперь уже вынужденной близости.       Закрепив посох за доспех на спине, Каратель приподнял Ифе под колени освободившейся рукой. Аментет интуитивно ухватилась за его шею, насколько позволяла боль в уже заживающем запястье.       — Ты не можешь здесь оставаться, — приглушённо отозвался Анубис, широким шагом всё больше отдаляясь от гибельной пропасти. Гончие, опередив его, с протяжным воем скрылись во тьме, пока она не поглотила их жуткие завывания.       — Вы вдруг исчезли, — попыталась оправдаться Ифе, тщетно стараясь догадаться, что у молчаливого бога на уме. — Я не знала, что и думать.       — Это Долина Забвения, — отвечал он, глядя вперёд, будто в этой тьме что-то можно было разглядеть. Однако Анубис явно знал, куда шёл. — Последнее испытание — силы духа.       Ифе скорбно поджала губы и позволила себе устало уткнуться в подбитый мехом доспех на плече Карателя. Тот, скосив на аментет глаза, решил её подбодрить:       — Мало кто проходит его. Даже читавшие Книгу Мёртвых и… помнящие её.       Ифе одним взглядом поблагодарила Анубиса.       «Кейфл прошёл все врата сам, и это не может не вызывать уважения. Если только ему так же не помог кто-то… Кто-то, кто привёл его на Поля Иалу прямо ко мне. Исида, Сет?.. Или же Шезму?»       Спустя некоторое время раны на ногах почти срослись, но упоминать об этом как-то не хотелось. Кажется, Карателю не в труд было нести бедовую душу на руках. Тогда Ифе не заметила, как перед ними выросли последние, двенадцатые врата Дуата. То и дело проплывавшие мимо души брели как бы бездумно, не разбирая дороги, и глядели вперёд полубезумными глазами, явно не видя ни врат, ни Карателя с аментет на руках.       — Что это с ними?       Анубис даже не взглянул на безмолвные силуэты, то и дело мелькавшие рядом с ними.       — Каждый из них ведёт свою собственную борьбу на основании того, что приобрёл и совершил в земной жизни.       — Они не видят врата?       — Нет. Пока не пройдут испытание — каждый своё.       Ифе поёжилась, чуть сильнее стиснув плечи Карателя окрепшими пальцами.       «И если не пройдут, отправятся на съедение Амт…»       — Их разум плутает и пытается найти путь сюда.       — Со мной происходило то же?..       Анубис отозвался не сразу.       — Надеялся, что, будучи аментет, ты минуешь эти искушения, — глухо отозвался он.       Ифе потупила взгляд.       Лицо Карателя выражало крайнюю задумчивость, и какое-то время Ифе не желала её прерывать, приглядываясь к окружавшим их душам.       В отличие от тех, что видела Ифе у первых врат, в этих без труда угадывался человеческий образ. Сама не зная как, но аментет разглядела среди прочих старушку, которую встретила в начале своего опасного путешествия по Дуату. Теперь её силуэт и цвет кожи не отличались от живого человека. В сердце Ифе поселилось некоторое облегчение от того, что её знакомая достигла последних врат.       — Мне кажется это несправедливым испытанием, — решилась произнести вслух девушка. — Я потерялась не по своей воле. Насколько могу теперь судить, мой разум был странно затуманен, и я не владела собой. Не чувствовала ни усталости, ни боли… Пока не очнулась на краю пропасти.       Ифе почувствовала, как мышцы в теле Карателя напряглись, а ладони на её теле сжались. Он остановился.       — Не по своей воле — ты в этом так уверена? И голоса, что ты слышала, ничего не значили для тебя?       — Я… Если скажу «нет», это будет неискренне. Вы правы, я доверилась голосу.       «Это не могла быть Шезму, нет. Погибну я — тьме не вернуться в мир живых».       — Сейчас сможешь идти?       Ифе коротко кивнула. Каратель аккуратно опустил её на ноги и, убедившись, что та стоит более-менее твёрдо, достал из-за спины посох.       Врата отворились перед путниками тяжело и медленно, будто не желая отпускать. За ними виднелось лишь пурпурное ничто. Ни капли не сомневаясь в своём сопровождающем, Ифе без страха последовала за ним. Но, едва минув врата, она оглянулась на бредущие позади них души и не заметила никакого изменения в их пустых глазах.       — Анубис!       Он неторопливо обернулся.       — Прошу, помогите им. Как помогли мне.       Анубис озабоченно нахмурился, повернувшись всем телом.       — У них свой путь, Ифе. Если они не достойны пройти врата, моя помощь их не спасёт — впереди Зал Судилища и суд их сердец.       Начав, аментет уже не могла отступить. Приблизившись к Карателю, она выразительно посмотрела ему в глаза.       — Вы правы. Но они прошли уже так много. Их в любом случае ожидает суд, так что Вы ничего не теряете. А им поможете. — Последние слова Ифе прошептала едва слышно: — Анубис, молю Вас…       Она не знала, что таилось за зеленью этих глаз, но заранее разглядела в них принятое решение.       — Встань за мной, — приказал Каратель.       Ифе послушалась. Тут же малахитовый свет, отразившись в зрачках Анубиса, полыхнул из посоха мощной ударной волной — прямо во врата, разрушив их до основания.       Неизъяснимое облегчение испытала Ифе, когда увидела осознанность на лицах путешественников Дуата, испытания которых подходили к концу. Улыбка сама собой нарисовалась на её лице, когда души без препятствий стали проплывать мимо неё и невидимого им бога.       Ифе только теперь заметила, что Каратель внимательно наблюдал за её лицом.       — Ты будешь жить. Даю слово.       «Да, если добудем Копьё…» Его слова едва ли убедили аментет, но то, как он это произнёс, наполнило её сердце теплом. Губы девушки больше не улыбались, но в глазах блеснула надежда.