Эпилог

      Атсу едва шевелил ногами от изнеможения. Беспокойный сон, полный кошмаров и образов близких, что мужчина потерял, едва ли восстановил силы. Выйдя на полуразрушенное крыльцо дворца, он остановился, заметив на ступеньках Реммао. Голова мальчика покоилась на коленях Лейлы. Вор замешкался, усердно пытаясь подобрать подходящие слова. Он больше не желал лгать мальчишке, но ещё больше ранить и так растоптанное детское сердце не хотел.       Атсу тихо поравнялся с ними и ненавязчиво сел на некотором расстоянии, обменявшись понимающим взглядом с Лейлой. Заметив друга, Реммао резко выпрямился и тут же бросился ему на шею, крепко сжимая в объятиях. Мальчик не плакал — возможно, уже просто устал от слёз.       — Как я рад, что хоть ты живой, — всхлипнул он на ухо Атсу.       «Он знает, что Далия мертва. Кто рассказал?»       Вор испытующе поглядел на Лейлу — та молча отвела взгляд. По щеке её скатилась одинокая слеза.       — Всё будет хорошо, Ремм.       «Теперь уже наверняка».       — Мы всё переживём. Мы ведь сильные, правда, воин?       Мальчик уверенно закивал, продолжая крепко держаться за шею Атсу.       — Ты злишься на меня?       Реммао замотал головой и, отстранившись, поглядел в глаза вора.       — Я злился на маму, когда она зарезала папу… А на тебя не злюсь.       — Не держи зла на маму, — тихо произнёс Атсу, сжав плечо мальчика и убедительно посмотрев в его доверчивые чёрные глаза. — Она пыталась уберечь тебя. Как и я пытался помочь ей. Но не смог…       Глаза Реммао покраснели. Сам мужчина почувствовал, как в горле стал предательский ком.       — Мы с ней ещё встретимся, слышишь? На Полях Иалу.       — Она попадёт на… Поля Ялу? — немного оживился мальчик.       Атсу наметил слабую улыбку.       — Великий Инпу обещал помочь провести её. Уверен, сердце твоей мамы окажется легче пера.       — Как и у твоей сестры?       Неожиданное упоминание Шани стёрло улыбку с лица вора. Он кивнул как можно сдержаннее.       — Да. Я и не думал, что ты запомнил её.       — Всё тут. — Реммао указал пальцем на свою темноволосую головку.       Вор одобрительно похлопал его по плечу. Призрачная надежда затеплилась в его груди. Может, хоть содействие в спасении мира искупит его грехи и даст возможность встретиться с сестрой в загробном мире…       — Ремм, ты готов пойти со мной в Город Столбов? Там живут ещё одни мои друзья. Уверен, тебе понравятся эти ребята.       — А где он — Город Столов?       — Столбов, — поправил мужчина. — Не так далеко.       Реммао растерянно забегал глазами и разочарованно вздохнул.       — Я хотел, чтоб ты тут остался, Атсу.       Настала очередь вора растеряться.       — Эм… Даже не думал об этом, — почесал он макушку. — Просто… если я останусь, те друзья — ребята, о которых я тебе говорил, — не будут знать, что со мной. И будут очень скучать.       — Мне страшно… Я больше нигде не был, кроме нашего Инпута.       — Реммао, ты мне веришь?       «Беспроигрышный вопрос».       Тот выразительно кивнул.       — Тогда подумай над этим хорошенько, ладно? Позже обсудим снова. Ты поел уже?       Мальчик неуверенно кивнул.       — Врунишка, как не стыдно, — драматично покачала головой Лейла.       Реммао вжал голову в плечи, пристыдившись.       — Нану! — окликнула воительница одну из ближайших сестёр-прислужниц. Та поспешно подошла. — Прошу, накорми нашего гостя. У него и крошки во рту не было, с тех пор как Атум скрылся за горизонтом.       Нану, волосы которой были длиннее её набедренной повязки, заботливо взяла мальчика за руку. Тот напоследок поглядел на друга — Атсу заговорщически подмигнул, вызвав у Реммао сдержанную улыбку.       «Взгляд всё равно серьёзный. Покинет ли когда-нибудь печаль эти детские глаза, которые увидели столько ужасов? Может, с возрастом просто научится острить и отшучиваться, чтобы проще стало скрывать свою боль и в душу никто посторонний не лез. Как же знакомо… А ведь я с первой встречи ощутил с парнем некое душевное родство. Что ж, у меня есть шанс позаботиться о нём, как и об Амене с ребятами.       А ведь у нас с Далией могли бы родиться общие дети. Никогда бы не подумал, что захочу этого… Настоящую семью. Но желание просыпается с тройной силой, когда исполнить его более невозможно…»       Мужчина невольно словил на себе внимательный взгляд Неру, что стояла неподалёку. Девушка не смутилась, встретившись глазами с Атсу. Прекрасная воительница казалась истинной богиней, высеченной из бело-красного камня. Атсу был настолько измождён и опустошён, что лгать себе больше не мог. Замечал ведь с самого начала, как она смотрит на него, как старательно и терпеливо обучает новым видам оружия; как сам он невольно вспыхивал, словно факел от искры, поймав острый, будто наточенный хопеш, взгляд карих глаз. Как ненароком очерчивал глазами каждый изгиб фигуры, стоило Неру отвернуться…       «Мне жаль, что это не взаимно», — ложь близким всегда давалась вору тяжело, но она была необходима.       Он недостоин её. Не важно, что история Кейфла и Лейлы как бы шептала о шансе… Но такие истории не повторяются бок о бок. Атсу не хотел ломать Неру жизнь. Она же всей душой хотела служить Великому Инпу. А он — Атсу — своим присутствием отвлекал, мешал, соблазнял… Нет, мужчинам в обители Анубиса не место.       «С Далией я отдыхал и духом, и телом. Это здорово уводило распутный ум от того, что недоступно и под запретом. Они с Реммом стали для меня настоящим прибежищем, новым смыслом.       Далия… Привязался, мерзавец. И конечно, потерял».       Из невесёлых размышлений мужчину выудил мягкий, как утренний свет Хепри, голос Лейлы.       — Ты продолжишь своё прежнее дело? Будешь воровать у богатых и делиться с детьми?       Моргнув, Атсу заметил, что Неру отвернулась, заговорив с Табитой.       — Мне кажется, уже ничего не может быть, как прежде. Но детей я не оставлю.       — Твои цели благородны, но ты правда хочешь, чтобы Реммао воровал?       — Ты предлагаешь мне привести всех их в Инпут?       Лейла с улыбкой поджала губы.       — Мать-наместница позволила нам с Кейфлом расположиться в черте сепата. Мы останемся здесь, но жить будем вне дворца, в городе.       Атсу одобрительно кивнул.       — Искренне рад за вас. Но даже если мои маленькие друзья согласятся перебраться сюда — что вряд ли, — я сам не готов жить вблизи дворца.       Мужчина вновь перевёл взгляд на стоявшую к нему спиной Неру. Изящный изгиб её полуобнажённой спины с толстой косой между лопаток пустил по коже Атсу благоговейную дрожь. Вор шумно выдохнул и приложил усилие, чтобы отвести взгляд.       — Я должен уйти.       — Что бы ты ни решил, уверена, мы ещё не раз встретимся, — со светлой полуулыбкой кивнула Лейла, поднимаясь на ноги.       Не успела она выпрямиться, как нога её соскользнула со ступеньки, и лишь ловкая рука вора удержала её от жёсткого падения вниз головой.       — Великий Инпу!..       — Что с тобой такое? — недоумённо нахмурился Атсу, помогая бывшей воительнице твёрдо встать на ноги.       — Благодарю, я просто… Ох, ха-ха! — нервно хохотнула она.       Мужчина с подозрением нахмурился.       — Просто я забыла, что мне теперь нужно смотреть под ноги.       — Где твоё кошачье равновесие?       — Где-то… — немного замялась девушка, поправляя платье, — в одном из артефактов Повелителя.       — Ты хочешь сказать…       — Я теперь смертная, друг мой, — с невинной улыбкой промолвила Лейла. — Это моё наказание и моя награда.       Атсу провёл рукой по лицу, усердно стараясь переварить новость.       — Судя по всему, вы с Кейфлом родились под благословляющим перстом Исиды…       На крыльце появилась стройная фигура Кейфла. Он молча подошёл к девушке и оценил состояние шва на её ладони.       — Атсу, будь уверен, однажды этот перст коснётся и тебя, — уверенно заявила Лейла.       — Нет, от богов такого счастья мне не надо, благодарю. Когда покину Инпут, хотел бы вообще забыть о их существовании.       Внезапно совершенно ясное небо рассекла многопалая молния, за чем прилежно последовал оглушительный раскат грома.       «Похоже, не сегодня, — тяжело вздохнул Атсу. — И как Ифе может спать в это время? Я бы свалился к Амт с кровати».       — Не может быть… — раскрыла рот в удивлении Лейла.       Тут же перед ними возникли две статные фигуры молодого мужчины и прекрасной женщины. Из-за спин друзей раздалось восторженное восклицание Эдрис:       — Великий Гор!       Старшая сестра обогнула стоявшую с отвисшей челюстью троицу. За ней следовал ровный строй воительниц. Но к досаде Эдрис, первой подоспела со своим отрядом Табита. С почтением поклонившись, она торжественно поприветствовала гостей:       — Великий Гор, прекрасная Хатхор! Добро пожаловать в Инпут! Позвольте проводить вас.       — Нет нужды, дорогая Эдрис, — небрежно, но добродушно прогремел светловолосый, отнюдь не похожий на царственных родителей, бог неба.       — Табита, — с почтительной улыбкой поправила старшая сестра.       — Табита, конечно…       — Великий Гор, прекрасная Хатхор, приветствую…       — Верно, это ты Эдрис, — указал на подоспевшую сестру бог.       — Не обращайте внимания, девушки, — снисходительно махнула рукой неописуемой красоты супруга Гора, богиня любви. — Во время нападения на Город Столбов моего мужа изрядно растрясло — пару раз ударялся головой, довольно сильно.       — Благодарю за подробности, любовь моя, — натянуто улыбнулся сын Царя богов. — Между прочим, мне в самом деле досталось.       Бог приподнял прядь волос — шею размашисто рассекала чудовищная, однако уже закрытая рана.       — Счастье мерзавке Селкет, что она уже мертва, иначе ей было бы несдобровать. И где это видано, чтобы Великий Гор сражался со сбродом, вместо того, чтобы сойтись в праведной битве с самой Шезму!       Пока сёстры-воительницы подбирали слова, дело в руки взяла Хатхор:       — Ты мой герой, — погладила бога по плечу супруга, — однако это была не наша битва, согласись.       — Соглашусь, — примирительно усмехнулся Гор, и взгляд его упал на смертных, что неподвижно стояли на ступеньках.       — А вот и знаменитый воин Анхура. И воскресший хекау — беглый принц моего славного сепата.       — Нас-то он угадал, — почти беззвучно процедил сквозь зубы Атсу.       Кейфл плотно сжал губы, подавив непрошенную улыбку; Лейла же не сдержалась и хрюкнула, сохранив при этом каменное лицо.       — Неудивительно, Атсу. — невозмутимо улыбнулся бог. — Мне также известны ваши имена. Как и божественному совету — Великой Эннеаде.       Стоявшая за спиной Табиты Неру в ужасе прикрыла руками рот. Вор прочистил горло. Острый слух Гора его не смутил.       — Моё имя — такое же, как было позавчера, и более тридцати лет назад, когда меня им нарекли. Я сражался не за божественный совет, а за мир, в котором живу я и те, кто мне дорог.       Кейфл снисходительно покосился на друга, но говорить ничего не стал. Вопреки их ожиданию, бог широко улыбнулся.       — Настоящий выходец из Города Столбов и обладатель копья. Не зря оно избрало тебя — старик знал, что создавал.       Воительницы, в том числе и Лейла, молча наблюдали за раскрывшейся перед ними сценой, недоумевая, чем же в это время занимается мать-наместница, раз до сих пор не появилась.       Гор с супругой неторопливо приближались к центральному входу в сопровождении Табиты и Эдрис.       — Что же до тебя, принц-хекау, я вынужден сообщить неоднозначные вести: твой единокровный брат, наследник престола Города Столбов, погиб от лап одного из адептов моей нечестивой родственницы. Для фараона Хафура это страшный удар, но я обладаю властью повлиять на него, дабы отец твой принял заблудшего сына обратно в семью. Ты этого достоин, Кейфл.       Юноша едва сдерживал злость, выслушивая предложение своего божественного покровителя. Когда на крыльце повисло выжидающее молчание, принц набрал в грудь воздуха и с должным почтением произнёс:       — Великий Гор… Мои предки поклонялись и служили тебе многие поколения, воздавая хвалу твоему могуществу и праведности. Однако моя история такова, что я гоним и ненавидим своим собственным домом и родным отцом. Боюсь, никакая слава, власть или богатства больше не привлекают меня в отчем доме. — Кейфл демонстративно сплёл пальцы с Лейлой и поднёс её руку к губам. — Я нашёл дом в одном человеке. Отныне мой дом там, где она.       Богиня любви расплылась в торжествующей улыбке.       — Это твоё право, принц, — с иной улыбкой — насмешливой — отозвался Гор. — Пока жив твой родитель, мой сепат в стороне от смуты. У тебя ещё есть время подумать, куда перенести свой… дом.       Кейфл с Лейлой молча переглянулись.       — И почему это без предупреждения? — оборвал нить разговора резкий голос Амины.       Наместница широким шагом приблизилась к гостям и обменялась с ними приветственными поцелуями.       — Ну извини, мать, — война, — развёл руками Гор. — Решили убедиться, что Инпут отделался малой кровью, — с твоими-то девочками. Заодно отдать честь нашим маленьким героям.       Атсу насмешливо фыркнул.       — Если можно так выразиться. Надеюсь, вы сообщите мне столь же утешительные вести о первом сепате, — беспокойно нахмурилась Амина.       Хатхор всхлипнула. По щекам богини потекли слёзы.       — О, дорогая, я много веков не видела столько пролитой человеческой крови! Несмотря на нашу помощь, потери немыслимые… Мне сложно вспоминать об этом — сердце обливается кровью! Я чувствовала боль каждого…       — Ну, ну, любимая… — успокаивающе приобнял супругу Гор и поцеловал в лоб. Амина заключила бедную богиню любви в объятия.       — Вот, что бывает, когда угрозу видишь не там, где следует.       Лица присутствующих обратились к центральному входу во дворец. Сет вальяжно стоял, скрестив руки на мускулистой груди.       — Не время для злорадства, дядюшка, — не смутившись, протрубил своим низким голосом бог неба. — После Инпу я буду вторым, кто пригласит тебя в свой сепат на пир в честь победы.       — Я здесь обосновался ещё до неё. — Рот Сета растянулся в усмешке. — Но над предложением подумаю.       — Ты сам создал себе образ грешного бога, дорогой, не нужно винить нас, — спокойно вклинилась Хатхор. — Мы безмерно горевали по Осирису, несмотря на то, что произошло после.       — Делать мне больше нечего — винить вас, — развёл руками Сет с хитрой полуулыбкой. — Просто хотел увидеть это выражение на ваших лицах.       — Всё рано или поздно станет на свои места, Сетх, — поддержал его усмешку Гор. — Не через век, так через вечность.       — Мне всё равно, лишь бы сепаты делились своим пивом и жрицами любви.       Амина закатила глаза.       — Да уж, в Инпуте особенно не разгуляешься, — посмеялась богиня.       — В Инпуте своё веселье, — отрезал Анубис, с зелёной вспышкой появившись между Сетом и Гором.       Последний наметил улыбку и заключил Карателя в объятия.       — Рад видеть тебя, брат! — прогудел бог неба.       — Рад видеть тебя здесь, брат. Редко же ты удостаиваешь меня своим посещением.       — Посещай собственный сепат чаще — может, и гости подтянутся, — любвеобильно улыбнулась Хатхор, принимая братский поцелуй Анубиса.       — Служба Царю — сама знаешь.       — Если немного сбавишь своё усердие, Инпу, грешников больше не станет.       — Даже стало на одного меньше, — кривовато улыбнулся Каратель, бросив многозначительный взгляд на Сета.       — Кстати, я говорил, что всё рано или поздно станет на свои места, — заметил Гор. — Забудь, прозвище «грешный бог» останется с тобой навечно, дядя.       — Я рассчитываю на это, — усмехнулся тот.       — Не стану спрашивать, почему мой царственный брат всё ещё на крыльце.       — Всё уже накрывают, — объявила Амина, — не ворчи, Инпу. Дорогие гости, пожалуйте за праздничный стол. Вас ждут самые изысканные блюда и напитки Инпута.       Боги чинно проследовали во дворец, сопровождаемые Атсу с Кейфлом и сёстрами-воительницами.       — Где же твоя непокорная аментет? — негромко осведомился у Карателя Гор. — Всё ещё нежится в твоих покоях?       Кейфл набрал в грудь побольше воздуха. Атсу в свою очередь поджал губы, боясь бросить лишнее.       — Она больше не аментет, Гор, и нежится в своих собственных покоях. Если не забыл, дорогой брат, смертным тяжелее переносить телесные увечья, — особенно женщинам. Ей пришлось многое пережить.       — Не принимай его слова близко к сердцу, Инпу, — мягко улыбнулась богиня любви. — Он просто завидует свежести твоих чувств.       — Мои чувства, если они есть, то неизменны, — будь то чувство долга или расположение к кому-то.       — Дорогой, не стесняйся, тут все свои, — продолжала сиять Хатхор. — Мне ли не ощущать, как от тебя веет нежностью и любовью к храброй смертной.       — Её зовут Ифе.       — Ифе… — расплылась в улыбке богиня. — Превосходно. Так ещё лучше.

***

      Когда Атум покинул небосвод, и вечер накрыл величественный Инпут, Ифе вышла на террасу, желая отдохнуть от шумного пира. Её сердце до сих пор ликовало от того, как при её появлении в сопровождении сестёр-прислужниц Каратель в парадном одеянии поднялся из-за стола и проводил девушку к свободному месту по правую руку от себя.       В течение всего дня не обмолвился ни словом об ожерелье, которое способно даровать Ифе вечную жизнь — жизнь с ним. Жизнь, которой она так жаждала. Улыбки друзей и особое внимание богини любви наполнили сердце девушки радостью и чувством отдохновения. Однако слова Лейлы заставили задуматься:       «Он уже предложил тебе?»       «О чём ты?»       «Сама ведь знаешь, дорогая. Я о силе, которой Повелитель меня лишил, за что я ему безмерно благодарна».       «Хочешь сказать… он предложил мне твою божественную силу?»       «Бессмертие, ловкость, силу, обострённые чувства, — в общем да. Значит, предложил».       «Другими словами, это сила Амины».       «Грубо говоря — да. О, дорогая, тебя это смущает?»       «Как тебе сказать…»       «Послушай, Ифе… Я понимаю, что ты чувствуешь. Но отказываться от возможности провести вечность с любимым из-за того, что не в его силах созидать бессмертие… Я уверена, Великий Инпу мог бы просить о содействии Царя с Царицей. Но боюсь, он слишком горд для этого, — особенно после того, как совет неодобрительно отнёсся к вашей… связи».       «Лейла, я очень признательна тебе. Мне даже неловко, но…»       «Попробуй взглянуть с другой стороны. Сила богов — не украшение, которое зазорно передаривать. Она самобытна».       «Надеюсь, само ожерелье принадлежит не Амине».       «Ха-ха-ха, так он заключил силу в драгоценность? Настоящий мужчина. Не беспокойся, сокровищница дворца в распоряжении одного лишь Повелителя».       Ифе подставила лицо ласковому порыву ветра. Несколько прядей выбились из старательно уложенной причёски и защекотали лицо и шею. Пара факелов бросали уютные тени на террасу. Сомнения странным образом сосуществовали в мыслях девушки вместе с блаженством.       — Я не помешаю?       Ифе вздрогнула и обернулась на голос. Знакомый силуэт освещало пламя факела.       — Царица… Что Вы?.. Почему Вы не явились вместе с Великим Гором?       Исида сделала пару шагов навстречу, чинно положив ладонь на ограду.       — Не пристало мне развлекаться без моего мужа. А он Зал Судилищ не покинет.       — Это… печально.       — Вовсе нет. Поживёшь с моё — изменишь взгляд на многое.       — Чем я удостоилась Вашего посещения?       — Всего лишь хочу вернуть то, что принадлежит тебе по праву — твою память.       Сердце Ифе тревожно забилось. Ветер вновь растрепал волосы и забрался под не отягощённое тканью платье. Только не понять — от него ли мурашки по коже, или от слов Исиды?       Заметив бегающий взгляд бывшей аментет, Царица улыбнулась уголками губ.       — Если ты этого, конечно, всё ещё хочешь.       Ифе заставила себя остановить взгляд на лице богини.       — Если я вспомню своё прошлое, своё прежнее имя… Всё ведь… может измениться.       Исида улыбнулась шире, понимающе опустив глаза.       — Безусловно, твоя новая жизнь не так длинна. Однако пережила ты больше, чем иной смертный за всю свою жизнь. Я рассказала тебе главное о твоём роде, кое-что ты начала вспоминать сама.       — Не это ли наилучшее решение, Царица? Вспоминать постепенно.       — А ты изменилась с тех пор, как я вернула тебе чувства… милая моя.       — Я догадывалась, что Вы и есть Мересанх.       — Неужели?       — Я обдумывала всё, что случилось на Полях Иалу после того, как чувства вернулись ко мне. Сесен… Это ведь символ возрождения?       Исида чинно кивнула.       — Просто знай, Ифе: всего ты сама не вспомнишь.       — Как Вы заметили, я многое пережила. И возвращаться к прошлому — тяжёлое решение, которое я не готова принять. Как и вспоминать своё прошлое имя. Я — Ифе. И я свободна от оков Тьмы. Единственное, чего бы я хотела, это увидеть своих отца и мать, если они сумели избежать небытия.       — Это возможно, если ты примешь дар Инпу.       «Она знает… Вот сейчас есть возможность попросить Великую мать, жену и дочь о даре бессмертия. Но я знаю, что не стану этого делать. И она, скорее всего, тоже это знает. Я не откажусь от ожерелья — ради Инпу. Не важно, кто породил эту силу».       — Я приму его, — кивнув, сдержанно улыбнулась Ифе.       — Хорошо, — едва слышно промолвила Исида и на мгновение перевела глаза на входную дверь. — Что бы ни говорил мой великий супруг и другие члены Эннеады, никто не посмеет помешать Инпу в его выборе. Он слишком уважаем. А если и посмеют, будут иметь дело со мной.       Ифе отразила сдержанную улыбку Царицы.       — До встречи, милая моя. Если всё-таки захочешь вернуть свои воспоминания, я на расстоянии молитвы.       Бывшая аментет приложила руку к груди и поклонилась в пояс.       — Благодарю, Царица.       Стоило богине раствориться в воздухе, двери на террасу распахнулись, впуская внутрь Карателя.       — Всё в порядке? — настороженно осведомился он.       Девушка спокойно кивнула.       — Я отказалась вспоминать прошлую жизнь. По крайней мере, сразу.       Прохладная рука мягко легла на спину Ифе, запуская по её коже россыпь приятных мурашек. Девушка по наитию прижалась к широкой груди Карателя. Оказавшись в кольце дорогих рук, Ифе прикрыла глаза, впадая в блаженное полузабытьё.       — Я рассчитывал, что ты примешь такое решение, — произнёс Анубис вполголоса над ухом девушки.       — Всё изменилось. Не хочу потерять себя нынешнюю.       — Понимаю, — ещё тише промолвил бог, касаясь губами её макушки.       — Дай мне то ожерелье.       Выдержав несколько секунд, Каратель немного отстранился и испытующе поглядел в искрящиеся жизнью глаза Ифе.       — Дам. Но ты должна понимать, душа моя: после того, как ты его коснёшься, пройдут века, тысячелетия, — мир, каким ты знаешь его сейчас, изменится до неузнаваемости. Все друзья рано или поздно умрут, как и их дети, и дети их детей. Иногда жизнь, понятая до самой сути, будет в тягость, и ты станешь желать смерти — очень сильно. Станешь иначе относиться к жизни и тем, у кого она преступно коротка. Порой будешь тосковать по мне, когда служба Царю обяжет на время исчезнуть из твоей жизни.       — Я благодарна тебе, Инпу. Ты хочешь, чтобы я делала выбор осознанно, но вряд ли это возможно. Я не пережила того же, что и ты. Кроме того, я думаю в первую очередь о тебе. О том, какое счастье — быть твоей Ифе, даже если ты не всегда будешь рядом. И прости за самоуверенность, но я точно знаю, что постичь жизнь до конца невозможно никому. Кроме Трижды Великого, пожалуй. И то, как я заметила во время нашей с ним непродолжительной встречи, Тот находит в жизни особый смысл, даже постигнув её. Если я вдруг потеряю вкус к жизни, просто запри меня в его библиотеке.       Губы Анубиса растянулись в широкой улыбке. Не сдержав чувств, он взял лицо Ифе в ладони и жадно прильнул к её губам.       — Ты — тайна, которую я хочу постигать целую вечность, Инпу. Недоумеваю, как в такой жёсткой оболочке, которая предстала предо мной в Городе Столбов, может пылать такой огонь, — способный не только обжигать, но и согревать своей нерастраченной нежностью. Когда-нибудь, возможно, я постигну всю твою глубину, Великий Инпу.       Зарывшись носом в растрепавшуюся причёску девушки, Каратель покрывал поцелуями изящную шею, добившись того, что язык Ифе стал заплетаться от наслаждения, что она не испытывала до этих пор.       — А я благодарен тебе за смысл, что ты мне подарила, моя безумная грешница…

***

      Тяжесть ожерелья легла на шею и грудь Ифе, олицетворяя бремя бессмертия. Несмотря ни на что, оно обещало быть прекрасным, как и само драгоценное украшение.       Атсу вместе с Реммао вернулся в Город Столбов, вызвав неисчерпаемую радость у своих маленьких последователей, что не переставали верить в его возвращение. Реммао они приняли со все теплотой и дружелюбием.       Благодаря покровительству Великого Гора честная работа сама нашла Атсу. Став подмастерьем известного кузнеца, спустя годы он открыл свою кузницу. Амен отказался менять свой образ жизни, и бывший вор с пониманием отнёсся к выбору молодого человека. Однако Сефу и Уоти с готовностью взяли пример с Атсу и с его помощью остепенились. С Кейфлом и Лейлой бывший вор виделся не чаще, чем раз в год, порой навещая их в Инпуте, и наоборот. Хекау каждый раз видел на отдельной полке в его доме короткий меч, что подарила мужчине на прощание Неру. Со временем Лейла перестала спрашивать, встретил ли подругу сердца боевой товарищ её супруга… Атсу всегда в ответ усмехался, заявляя, что скорее Хапи пересохнет, нежели он остепенится. Тем не менее, мужчина выглядел вполне счастливым, найдя себе доброе применение и принося пользу людям.       Спустя восемь лет скончался фараон Хафур, больше не оставив наследников. Весь сепат стоял как на иголках и роптал, обвиняя бывшего правителя в многочисленных грехах, из-за которых Гор лишил его своей милости и допустил отсутствие преемника.       Бог неба лично явился к Кейфлу, что всё это время жил со своей супругой и двумя сыновьями на окраине Инпута. Несмотря на очередной свой отказ занять престол Города Столбов, принц-хекау всё же задумался. Лейла готова была принять любое его решение, хоть и склонялась больше к безвестной жизни. После повторного посещения Гора Кейфл согласился.       Сепат не забыл «погибшего» принца и принял своего отвергнутого сына с распростёртыми объятиями. После восхождения принца на престол Лейла подарила ему ещё двоих дочерей. Благодаря долгим уговорам молодого фараона Атсу поступил на военную службу при дворце, быстро поднявшись по служебной лестнице и возглавив меджаев Города Столбов. Несмотря на соответствующую амуницию, командир меджаев при себе неизменно носил короткий меч, подаренный когда-то прекрасной воительницей Инпута с длинной красно-рыжей косой. Могущественное копьё, которое осталось единственным уцелевшим артефактом после уничтожения Шезму, бесхозно стояло в дальнем тёмном углу, где Атсу его не видел и видеть не хотел.       Кейфл при случае шутил, что подарил ему гарем, который так и не распустили после «гибели» младшего сына фараона. Командир меджаев всегда смеялся и заявлял, что это молодой гарем, и он — Атсу — «испробовал всех, кому посчастливилось в него попасть». Кейфл на это лишь ухмылялся, зная не понаслышке, что его командир уже не одну луну коротал ночи с одной и той же наложницей.       Грешный бог проводил в Инпуте время чаще, чем того требовали родственные условности… Анубис же делал вид, что верит в то, что его дядя навещает сепат ради него, а Сет — что верит ему.       Репутация грешного бога оставалась при нём не один год. Однако, благодаря предстательству его племянников и их прекрасных жён, со временем из памяти смертных постепенно изглаживался образ бога-предателя, бога-убийцы. Однажды Сет положит фундамент собственного сепата с живыми храмами, где смертные будут воздавать хвалу богу-герою, что пожертвовал своей репутацией, защитив Великого Царя.       Сета всё чаще принимали как в земных сепатах, так и во дворцах Дуата. В одном из последних жила Ифе вместе со своим божественным супругом, не забывая и о мире смертных, — в первую очередь, своих друзьях. Можно долго рассказывать о её жизни и жизни их с Карателем старшей дочери Кебхут, но это уже другая история, которую каждый волен вообразить сам.

FIN