22. Желания

      Инпут изрядно пострадал — чудовища сумели прорваться за стены крепости, несмотря на усиленную оборону воительниц сепата. Божественная сила в их руках и в руках матери-наместницы без устали истребляла оборотней сотнями. Но число чудовищ не убывало. Пока в один момент, спустя много часов обороны, их нашествие резко не оборвалось, а на месте выживших оказались простые смертные, которые не преминули тут же сдаться, потеряв преимущество в силе и численности. Это была победа. Горстку нападавших сразу скрутили и взяли в плен, приступив к восстановлению сепата и помощи пострадавшим жителям.

***

      Анубис прекрасно слышал издали, о чём перешёптывался хекау с одной из старших воительниц — Лейлой. Они беззастенчиво стояли в коридоре у окна бок о бок, держа друг друга за руки. Всегда прямая, как стрела, старшая сестра теперь размякла, в неге положив голову на плечо принца. Не виделись всего день, а впечатление, будто целую вечность…       Каратель был в курсе, что Амина предала Лейлу изгнанию, дав фору до того, как угроза минует; и прекрасно знал за что. Более того — знал, что намеревается делать дальше, заблаговременно обсудив с наместницей.       — Я предполагал, что оставлять вас с вором в моём сепате — не лучшее из моих решений.       Не услышав охотничьей поступи Карателя из-за спины, любовники вздрогнули, обернувшись. Лейла в тот же момент упала на одно колено, опёршись на хопеш. Кейфл же… прямо смотрел в глаза бога, словно отчаянный, которому больше нечего страшиться в этой жизни.       — Повелитель…       — Вина на мне, — оборвал исповедь девушки принц. — Если «вина» — это подходящее для Вас слово.       — Мне не важны слова, хекау, — отрезал Анубис, отвечая на его бесстрашный взгляд. — Наместница приняла решение изгнать непокорную дочь, что нарушила клятву, данную мне.       Лейла молчала, склонив голову над оружием, за которое держалась, словно за жизнь.       — Я в свою очередь готов поступить так же с тобой, так как изгнать из Инпута сына фараона Города Столбов и своего личного гостя может лишь Великий Инпу.       Кейфл не выдержал и, стиснув кулаки, потупил глаза. Он видел, как дрожали руки воительницы, сжимавшие рукоять хопеша до побелевших костяшек.       «Всё равно, — твердил про себя хекау, — мне всё равно. Отвержен родным сепатом, теперь и Инпутом. Мы найдём прибежище, достойное Лейлы. Лишь бы она была рядом, лишь бы была счастлива со мной…»       — Однако ввиду твоих заслуг перед миром богов и миром смертных ты всегда желанный гость в моём сепате… Кейфл.       Подняв глаза, юноша встретился с потеплевшим взглядом Карателя, который глядел словно бы даже с хитрецой, — при том, что и тень улыбки не тронула его уст.       — Благодарю… Анубис. Но как же Лейла?       Кейфлу безумно хотелось поднять её с колен, но он знал, что не должен. Каратель — всё ещё её Повелитель, и она чувствует на себе бремя долга, пусть и нарушила клятву.       Бог опустил глаза, будто только вспомнив о присутствии смиренной грешницы.       — Дай мне руку.       Воительница подняла широко распахнутые глаза и без раздумий подала ладонь. В тот же момент её объяло ослепляющее малахитовое сияние. Оно походило на ураган под невидимым куполом, трепля волосы и платье девушки, но совершенно не касаясь стоявшего вблизи Кейфла. Тот намеревался кинуться к ней, однако упёрся в невидимую стену. Юноша с недоумением и тревогой воззрелся на Карателя, что продолжал держать Лейлу за руку, через которую к нему уходила бесплотная энергия. Девушка спрятала лицо в сгибе локтя, неспособная терпеть яркого света и порывистого ветра, что терзали лишь её одну.       Когда Анубис отпустил ладонь воительницы, та повалилась навзничь, прежде чем Кейфл успел её подхватить, и ненароком зацепила рукой упавший на каменный пол хопеш.       — А-арх! — вскрикнула от боли Лейла.       Принц с беспокойством осмотрел тело девушки, пытаясь выловить изменения, и осуждающе взглянул на Карателя.       — Что это значит?!       Бог невозмутимо перевёл глаза на Лейлу.       — Кейфл… — изумлённо прошептала она, держась за своё запястье.       Юноша лихорадочно за него схватился и с удивлением уставился на кровоточащую рану поперёк ладони.       «Во имя хека…»       Когда он снова поднял взгляд на Карателя, сомнений не осталось.       — Не заживает… — ошеломлённо промолвила Лейла и поспешно поднялась на ноги. — Повелитель… Благодарю! Благодарю!!!       Не помня себя, она припала к груди Анубиса и тут же отпрянула, ужаснувшись своей дерзости.       — Простите, я…       — Беги к Нефретири, пусть обработает рану. — Несмотря на бесстрастное лицо бога, его голос был мягок. — Впредь тебе стоит больше беречь себя и не рассчитывать на силу богов.       Девушка кивнула и, переглянувшись с Кейфлом, поспешно скрылась за поворотом, держа кровоточащую ладонь перед собой, будто сокровище.       Оставшись с Анубисом наедине, словно обомлевший, юноша поднёс ладонь к груди и искренне склонил голову.       — Ифе…       — Скоро очнётся, не тревожься о ней.       Кейфл облегчённо вздохнул и коротко кивнул, прежде чем скрыться вслед за возлюбленной.       — Дети… — улыбнулся Каратель уголком губ и сжал в ладони свой артефакт.       Догнав Лейлу, юноша прижался губами к её виску и крепко обнял, не сбавляя шага.       — Я начинаю обретать истинную веру в богов.       — Теперь нас будет объединять и это, — рассмеялась девушка, не переставая сиять. При этом по щекам её не прекращали струиться слёзы.       — Милая, ты уверена, что хотела этого?       — Какой же ты глупый! — Осознав, что сказала, Лейла заливисто рассмеялась. Её звонкий смех тут же подхватил и Кейфл. — Ты знаешь, я почувствовала что-то в его руке — какой-то угловатый предмет. У меня перехватило дыхание от силы Повелителя, так что даже не смогла понять, что это.       — Думаю, что неуязвимости он тебя лишил не просто для наказания. Но мне всё равно. Просто всё равно.       Лейла в очередной раз стёрла с щёк потёкшую подводку, не переставая светиться от счастья.

***

      Бодрящий утренний свет с озорством прошёлся по векам Амины. С глубоким вздохом она приоткрыла глаза и тут же встретилась с обращённой к ней плутовской улыбкой грешного бога, что лежал рядом, подперев рукой голову.       — Ох, нет… — простонала наместница, прикрывая рукой глаза. — Исчезни, прошу.       Опрокинувшись на спину, Сет закинул руки за голову.       — Вас, женщин, не поймёшь — не важно, богини или смертные. Исчез — подлец, остался — исчезни. Радость моя, я не поспеваю за тобой. Ночью ты говорила обратное.       — Сетх, пожалуйста…       — Да, именно так ты и просила.       — Прекращай, не надо.       — Нет, я помню другое: «не останавливайся, я так скучала!»       — Между прочим, первым поцеловал меня ты.       — А ты не очень-то сопротивлялась, голубушка.       — Не смей даже думать, это ничего не значило.       — Ты Инпу в своё время то же говорила?       В комнате раздался сочный звук пощёчины, но она не стёрла насмешливой улыбки грешного бога.       — Ты омерзителен! — рыкнула Амина.       — В прошлый раз ты меня соблазнила, в этот раз наоборот. Думаю, мы квиты.       Поднявшись в постели, Сет расслабленно подошёл к столу и взял в руки глиняный кувшин. Поняв, что тот пуст, грешный бог встряхнул сосуд, и в нём тут же заплескалась прохладная вода.       — Довольно вспоминать мою молодость! На это вы оба горазды — даром что родственнички. Мне стоит чаще вспоминать вашу.       — Твоя интереснее, — невозмутимо сказал Сет и залпом опрокинул в себя полсосуда.       — Да что ты? И отчего же?       — Ты бурно реагируешь — это восхитительно, — с наслаждением протянул грешный бог и опрокинул себе на голову всё оставшееся содержимое кувшина.       — О Великий Царь, какой пример я подаю девочкам? — устало вздохнула наместница.       Короткий порыв созданного им ветра мгновенно высушил длинные волосы Сета и облачил бога в привычный золотой доспех.       — Мы ведь позаботились, моя радость, чтобы нас никто не слышал.       — Не зови меня так! И тем не менее…       — Надеюсь, ты не пролежишь здесь всё утро? — бросил Сет, направляясь к двери.       Однако неожиданно тихий голос Амины заставил его остановиться.       — Ожог не прошёл без следа. У тебя на лице останется шрам.       Грешный бог кривовато улыбнулся, но взгляд его потемнел. Сет был рад, что наместница не видела его лица из-за спины.       — Что ж, одним больше — одним меньше, — небрежно бросил он с пол-оборота.       — Может, хватит уже этой напускной ехидности?       Грешный бог неотрывно наблюдал за Аминой, что бесслышно поднялась с постели и босиком подошла к нему. Сет наметил лукавую полуулыбку.       — Попроси меня ещё раз.       Наместница запустила пальцы в его чёрные, отливавшие алым локоны.       — Прошу, — выдохнула она в лицо грешного бога.       — Так лучше, — шепнул он в ответ.       С вожделением обвив руками обнажённое тело Амины, Сет поднял её над землёй. Изящные ноги ловко сомкнулись у него на поясе.       — Ты ведь не думал, что я отпущу тебя так просто?

***

      Когда сознание начало возвращаться к Ифе, первым, что она почувствовала, была тяжесть в голове. Девушка понимала, что лежит на кровати, но пошевелиться казалось непосильной задачей. Сквозь сон ей слышался громовой раскат, но Ифе не была уверена… Она не могла бы сказать, провалилась ли снова в забытьё или оставалась в полусознании, прежде чем приоткрыла глаза.       Комната, отведённая для неё во дворце Инпута, встретила аментет мирной тишиной и молодым утренним светом божественной ладьи Ра. Однако память о произошедшем не давала покоя.       Сидевший у ног девушки Каратель не тревожил её, хоть и заметил, что та проснулась. Лишь когда Ифе перевела на него отсутствующий взгляд, бог мягко сжал её плечо.       «Слава Эннеаде, он здесь».       — Что случилось? Где остальные? — хрипловатым голосом спросила аментет, приподнявшись на локте. Однако головокружение вынудило отказаться от этой идеи, и девушка тяжело опустилась обратно. — О-ох…       На лоб легла прохладная рука Анубиса, источая бодрящую целительную силу. От слабости в теле и спутанности мыслей не осталось и следа.       — Так лучше? — вполголоса осведомился Каратель, убрав спасительную руку.       Ифе коротко кивнула, признательно улыбнувшись.       — Твои… наши друзья отдыхают, как и ты. Они в порядке. Царица вовремя перенесла нас в Инпут. Иначе последствия могли стать для вас более трагичными.       — Исида? — удивлённо захлопала глазами Ифе. — И вас с Сетом тоже?       Анубис утвердительно молчал.       — А что… что с Селкет? И Шезму…       Анубис потупил взгляд. Ответил он не сразу.       — С Шезму покончено. Селкет… сделала свой выбор отправиться в небытие вместе с Тьмой.       Как ни странно, Ифе не чувствовала ни капли торжества. Лишь тихое облегчение и горькое сочувствие дорогому Карателю и его тяжёлой утрате.       — Мне очень жаль, Инпу. Знаю, вы были близки…       — Я потерял её задолго до вчерашнего дня. Но я благодарен тебе… моя Ифе.       Несмотря на его слова, понурая фигура и безжизненные глаза говорили об обратном. Девушка молча села в кровати и прильнула к плечу Анубиса, приобняв его за шею.       — Тебе стоит поговорить с отцом.       — Сделал это в первую очередь.       Ифе выпрямилась, взглядом требуя пояснений.       — Вернее мы с дядей.       «Он назвал его… дядей. Без презрения — это немыслимо».       — Что он сказал, не томи!       — Это не так важно, душа моя. Но точно могу сказать, что нашу с тобой непокорность отец простил. Не без влияния Царицы.       Аментет глядела на Карателя, словно не вполне понимая смысл его слов. Лишь спустя несколько долгих мгновений она приподнялась на коленях и обвила руками шею Анубиса. Ифе тут же почувствовала на своём теле сильные руки, что без труда приподняли её над кроватью и усадили на колено Карателя.       Вновь оказавшись столь близко — по-особенному близко — к своему богу, девушка затаила дыхание, боясь выдать своё волнение.       — Ты теперь свободна от связи с Шезму, — прошептал он над её ухом.       Та же просто не могла признаться, что в первую очередь думает не об этом, хоть с души аментет в самом деле спало огромное бремя.       — Свободна, — кротко улыбнулась она, потупив глаза.       Однако Каратель всё равно нашёл взгляд Ифе, приподняв её подбородок. Он смотрел на неё так… что щёки девушки вспыхнули, а губы обсохли. Может, Анубис нашёл в её глазах согласие, но спрашивать вслух не собирался.       От настойчивости поцелуя Ифе бросило в жар. Как сладко чувствовать его губы, когда над ними двумя не висит дамоклов меч! Какой восторг — знать, что он — её и только её! Это что-то сродни хека, потому что кажется выше чего-то простого и естественного. Руки бога, тесно прижимающие аментет к своему телу, её пальцы, путешествующие в его тёмных, как уголь, волосах. Судорожно вздымающаяся грудь — то ли от волнения, то ли от недостатка воздуха.       «Ближе… Хочу быть ещё ближе. Насколько это вообще возможно? Возможно ли раствориться в нём? Надеюсь, что да…»       Не отдавая себе отчёт в том, что она делает, Ифе поднялась на ноги, немного возвышаясь над необъятной фигурой Карателя. Вновь найдя ожидавшие её губы, девушка прижалась к нему настолько тесно, насколько это казалось возможным.       Ладони Анубиса мягко огладили округлые бёдра аментет, отчего тянущее чувство в её животе стало невыносимым.       «Эннеада, я не понимаю себя!.. Знаю только одно: он мне нужен. Очень сильно».       С нарастающим желанием обвиться змеёй вокруг Карателя Ифе бесхитростно скользнула коленом по внутренней стороне его бедра и затрепетала от неуёмного стремления закинуть на Анубиса ногу. Тем не менее, это ненавязчивое касание будто выбило из его груди весь воздух вместе с самообладанием. В этот момент Ифе показалось, что Каратель сорвёт с неё льняное платье, — так многообещающе треснули швы под пальцами бога.       Стоило ему немного отстраниться, способность мыслить здраво начала потихоньку возвращаться. Девушке захотелось провалиться на месте от стыда.       — Инпу, я не знаю, что со мной… Когда ты меня касаешься… я как будто теряю себя. Не хотела быть навязчивой.       — Ты не навязываешься, моя хорошая. — Анубис мягко провёл ладонью по её спине, вызывая в аментет новую волну мурашек. — Я чувствую то же, можешь не сомневаться в этом. Даже больше… Но нам стоит быть последовательными — для твоего же блага.       — А с Аминой… ты был последователен? — Ифе поздно спохватилась и потупила взгляд. — Я знаю, что вы были близки.       Она не ведала, для чего говорит это, но чувствовала потребность высказать Анубису то, что лежало на душе. Это казалось правильным.       «Знаю, что не осудит. И хочу, чтобы между нами было доверие, — это как потребность».       Губы Карателя тронула сдержанная улыбка.       — Мы были друзьями задолго до того как я основал Инпут. По поводу последовательности… Можешь не верить, но да. Просто знай, моя Ифе, что ты — не она. К тому же… — усмешка Анубиса стала более выразительной, — я учил тебя стойкости.       Девушка подавила непрошенную улыбку.       Голос его звучал так ласково и проникновенно — ей казалось, словно каждое слово она чувствует на своей коже. Прохладная рука Карателя убрала волосы аментет за ухо, нежно проведя пальцами по бархатной щеке и возвращая взгляд Ифе.       — Тебя это беспокоит?       — Мой здравый смысл — нет. Но когда вижу её, отчего-то думаю об этом.       — Я живу слишком долго, душа моя. Ты должна знать: я был честен, когда хотел бросить тебя Амт и останусь верен себе, лаская твоё тело.       Анубис нежно провёл пальцем по скуле девушки. Ифе прикрыла глаза, снова почувствовав приятное тепло, разлившееся по коже. Даже не могла понять, от прикосновения ли это или от слов её дорогого Карателя.       — Я тоже… готова быть только твоей, — шепнула аментет робко, горячо сжав широкую ладонь бога своими ладошками. — Пока мои дни не закончатся.       — Может и не закончатся.       Девушка выразительно посмотрела в непривычно лукавые глаза Анубиса.       — Но я теперь смертная…       Бог поднялся на ноги, снова возвышаясь над аментет на целую голову.       — А я — нет. Ифе, ответь, ты хочешь этого? Вечной жизни — со мной.       Девушка обомлела, но тут же постаралась взять себя в руки.       — Я… я думала об этом. Хоть для этого было слишком мало времени.       — И что же ты думала? — сузил глаза Каратель. Уголки губ его снова дрогнули.       — Я не знаю предела твоей силы. Но мне трудно представить, чтобы Великий Гончий Царя богов и покровитель умерших мог даровать кому-либо вечную жизнь, если это не жизнь посмертная. Я… пришла к мысли, что вместе мы сможем быть лишь на Полях Иалу, и то с позволения Царя…       — И давно ты размышляешь об этом? — Анубис уже не скрывал улыбку.       — Вовсе нет! — вспыхнула Ифе. — То есть…       — Я не прошу дать ответ прямо сейчас. Подумай. Я приму любое твоё решение.       Грудь девушки учащённо вздымалась. Она глядела на своего Карателя, будто видела его в первый раз.       — Совет знает, что я полюбил бывшую аментет.       У Ифе стали подкашиваться ноги.       — Я стоял перед ними, как раскрытый папирус. — Анубис в несвойственной ему манере презрительно ухмыльнулся. — Великие, кои знают, что грязную работу всегда сделают за них, и привыкли лишь судить, а не сражаться. Впрочем, у каждого своё призвание. Так странно, но мне было проще от того, что Сетх был рядом…       Каратель глубоко вздохнул, ласково погладив девушку по голове.       — Его… оправдали?       — Если кратко, то да. Хотя отношения с ним пока натянуты. Можешь представить, сколько веков Сетх был в изгнании. А Царь горд.       Ифе облегчённо вздохнула.       «У меня на глазах творится история, и я — её часть».       — Мне жаль, что отец с советом осуждают тебя, — опустила глаза аментет. — Я этого не хотела.       — Даже великим не всё дано понять. Так или иначе, тебя ничто не обязывает, Ифе.       Та немного отстранилась, как бы желая оглядеть Анубиса в полный рост.       — И я… стану твоей? — тихо промолвила она, едва осознавая услышанное.       Ответил бог не сразу. Но томный взгляд его был достаточно красноречив, так что Ифе получила свой ответ.       Когда Каратель протянул к ней руку, аментет намеревалась было протянуть в ответ свою. Однако с зелёной искрой на его ладони возникло прекрасное ожерелье с тяжёлым малахитовым анхом на золотой цепи.       Девушка недоумённо поглядела на Анубиса.       — Если примешь решение провести со мной вечность, она будет твоей — тебе нужно лишь надеть ожерелье.       — А если я согласна? Сейчас.       «Ох уж этот огонь в её глазах — так и искрит жизнью! Моя восхитительная аментет».       Каратель наметил улыбку.              — А сейчас нас ожидают гости.       Ифе вопросительно нахмурилась, но Анубис сделал вид, что не заметил этого.       — Кроме того, вернув свою память, ты можешь изменить своё решение.       — Вернуть… память? Это возможно?       — Всё возможно, но не для всех, моя хорошая. Сейчас тебе помогут одеться и принесут еды — я распорядился. Буду ждать тебя в тронном зале.       — Как скажешь, Великий Инпу, — улыбнулась девушка, и Каратель не мог не заметить лёгкую насмешливость в её сияющих счастьем глазах.       Оставив горячий поцелуй на лбу аментет, Анубис нехотя оставил её сёстрам-прислужницам.