Акт 1. Глава 4.

Праздничный зал в особняке Малфоев отличался своим масштабом и невероятной красотой. Всюду горели свечи, проплывая в воздухе, множество лент и цветов гармонично сочетались с белыми стенами и окнами, оформленными резными листьями.  По середине потолка располагалась огромная люстра, мерцающая красным цветом. Сбоку стояли столики для гостей, с накрытым фуршетом, полным самых разнообразных закусок. Чуть поодаль поблескивали бокалы с шампанским, вином и соком, так к себе и маня. Ровно в центре зала стояла высоченная ель, наряженная белыми шариками и такой же светлой мишурой. При свете, как яркое пятно в ночи, она так и манила к себе, вызывая четкое чувство праздника и спокойствия.  Звучала приятная музыка, заполняя собой все пространство и создавая приятную и запоминающуюся атмосферу. Постепенно начали появляться люди, все как на подбор, разодетые и невероятно статные, с какой-то стороны высокомерные и благородные.  Вот, возле окна расположилась Катрин Забини, вместе с отцом Блейзом. Он был темноволосым и высоким мужчиной, с холодной сталью в глазах, но добродушной улыбкой на лице, что дарил своей дочери еже секундно. Родной и единственный ребенок, девочка, так похожая на его покойную жену, постепенно росла и становилась все краше, сегодня подчеркну свою утонченность легким белым платьем в пол с рукавами фонариками. В туго зашнурованном корсете, ее фигура казалась еще красивее, а украшения с бабочками подчеркивали индивидуальность этой девушки.  Если посмотреть чуть в сторону, можно заметить гордого Люциуса Малфоя, чьи черты, старость похоже, и не затронула. Он все так же любит вычурность, внимателен к деталям и невероятно дорожит своей семьей, особенно после недолгого заключения в Азкабан. Сегодня, он, будто помня старые традиции, выбрал для себя черный костюм, имеющий красивые синие вставки на рукавах и воротнике.  Рядом расположилась его жена, Нарцисса, чья талия была затянута нежным голубым корсетом, а по ногам струился шелк, переливаясь, будто море при луне. Она распустила свои длинные прямые волосы, заколов одну сторону шпилькой с драгоценным сапфиром, что красовались и на ее серьгах и кольцах.  То, с какой теплотой, эта сильная женщина наблюдала за всеми движениями своего мужа, не отрывая голубых теплых глаз, невероятно поразило. Ее лицо совершенно ничего не выражало, когда же меткие и мимолетные движения, просто пылали любовью и заботой, аккуратной нежностью и легкостью.   Люциус был таким же, влюбленным мужчиной, трепетно уважающим свою женщину. Малфой смотрел на нее и таял, понимая, что одной ей, он может простить все ошибки, а если Нарцисса однажды попросит, то положить мир, к ее ногам. Такая дикая любовь, некогда страстная и опасная, сейчас они были, самыми искренними и счастливыми.  В ту секунду, когда Алисента вошла в зал, под руку со своим отцом, казалось будто все взгляды обратились к ним, хотя и половина гостей еще не прибыла. Комок встал поперек горла, не давая нормально сглотнуть и задышать полной грудью. Дикая потребность в капле спокойствия заставила опустить взгляд, смиренно двигаясь вглубь, но внутренний стержень помог вновь встать ровно, не скрывая решимость и желание проявить себя.  Это ее первый прием, и если сегодня она облажается, то и последний. День, когда все ее труды должны оправдаться, начало того пути, для которого она и была рождена.  —Не беспокойся, ты прекрасно выглядишь—сказал Гарри, легонько поправив черный галстук.—Ты и так всегда хорошо выглядишь, но сегодня прям великолепно—он неловко улыбнулся.  Да, отец ее врал, за этим платьем Ал гонялась примерно с октября. Достаточно короткое спереди, но имеющее сзади длинный шлейф из атласа, легонько развивающийся при ходьбе. Фишка вечера—корсет, повторяющий форму груди, идеально сочетался с длинными объемными рукавами, придавая легкости и нежности образу.  То, его бронировали, то снова выставляли на продажу. К началу ноября, мадам Малкин вообще решила написать в своих журналах, что больше не шьет наряды на заказ, отправляя всех чистокровных к Спини Серпент, принимающей только привилегированных аристократов.  В конечном итоге, это шикарное платье, темно зеленого цвета с бледно белым подкладом и вставками на лифе, удалось урвать, заручившись поддержкой отца, который и сам, заказал в бутике костюм. Как вышло, что у них были практически парные по цвету наряды, Ал не знала, постепенно подбирая украшения к приему. Очень хотелось отыскать в своих шкатулках, дорогое и красивое украшение, как раз для праздника, и в этом ей помог папа, передавший подарок еще на перроне, первого сентября, как бы предполагая, что именно этот набор она наденет на прием.  Круглое жемчужное ожерелье, украшенное зелеными камушками, идеально село на ее длинную шею, красиво подчеркивая глаза. В этом же наборе оказались небольшие сережки, позвякивающие сегодня в ушах.  —Ал! Громкий голос Кэт вывел из транса, заставив нежно ей улыбнуться. Она, приподняв длинные юбки подскочила к подруге, постукивая каблучками. Вслед за ней отправился и отец, прокручивая в руке бокал.  Блейз Забини славился своим производством вин, сумев выйти даже на международный рынок. Он поставлял их во все чистокровные семьи, не обделяя даже Хогвартс и Три метлы, в Хогсмиде. Но каждый слизеринец знал—хочешь выпить, иди к Катрин, не стесняйся, все друг другу родные.  —Ал, ты просто королева!—девушка ухватила Поттер за плечи, легонько встряхнув и осмотрев ее наряд довольным взглядом.—Здравствуйте, мистер Поттер. Как ваши дела?  —Добрый вечер, все прекрасно. Как дела в школе, Катрин?—он протянул руку отцу девочки, мягко пожав—Блейз. Рад тебя вновь видеть.  —Взаимно, Поттер. Эти двое, сражаясь на разных сторонах в войне, познакомились лишь на выпускном. Оба сидели с краю, слушая речь Макгонагалл, и как-то быстро нашли общий язык. Оказалось, что Забини не принимал участия в битвах, сбежав с матерью в Германию, а после, уже вернулся один, убитый горем. С ним никто не разговаривал, даже с факультета, а первогодки шугались, лишь завидев кого-то со Слизерина. Тогда они разговорились, поклялись писать друг другу и расстались, окрыленные новым знакомством.  К концу года, Гарри уже плясал на скромной свадьбе, не отрывая взгляда от невесты Блейза, вейлы из Франции, с которой он познакомился еще на четвертном курсе. Она была страшно красива, беловолосая и голубоглазая, будто вышедшая из сказки, а Забини смотрел на нее так, будто был готов прямо сейчас умереть.  —Алисента, я столько о тебе слышал. Спасибо, что приглядываешь за Кэт.—мужчина потрепал дочку по голове, под ее недовольные восклицания, немного подпортив прическу.  —Что вы, для меня это тоже, очень важно.—заметив новых, подошедших к ним, гостей, Ал махнула головой в знак уважения и направилась в сторону Малфоев. К отцу подошли знакомые из Министерства, заведя длинный и скучный диалог о новых законах, в который сумел войти и мистер Забини, проводивший взглядом дочь и Аделин Эйвери, что отошли к столу с напитками.  —Мистер Малфой, миссис Малфой—девушка присела в легком реверансе, стараясь держать ровной спину, а взгляд твердым.—Меня зовут Алисента Поттер. Позвольте выразить вам свое почтение. Для меня великая честь посетить этот прием, в такой важный день.  —Мисс Поттер, мой внук рассказывал о вас. Лучшая на своем курсе, да что уж там, во всем Хогвартсе.—Нарцисса подняла на нее свои холодные глаза, точно оценивая и изучая ее манеры, наряд и слова. —Скорпиус преувеличил, до всего замка мне еще далеко. Есть множество вещей, что мне стоит изучить и принять. —Я рада, что вы понимаете свои слабы места, и готовы их устранять. В вашем деле, желаю только дальнейших успехов.—женщина легонько опустила голову, придавая правдоподобности своим слова.—Как вам праздник, мисс Поттер? Как по мне, Скорпиус постарался, все же это его первый прием.  —Все чудесно, миссис Малфой. Видно, насколько ответственно он подошел к этому вопросу.  —Я правда очень старался. Появившийся друг выражал собой ледяное спокойствие. Скорпиус, сопровождаемый своей матерью появился рядом с ними, тепло улыбнувшись бабушке и дедушке. Люциус одарил внука пытливым взглядом, тихонько фыркнув под нос.  Астория Малфой была кроткой, но достаточно запоминающейся женщиной. Красивые темные локоны спускались по ее спине, обрамляя лицо, а серые глаза смотрели с нежностью и простатой. У нее были длинные пальцы, что аккуратно касались руки сына, и невероятно красивая фигура, утонченная и статная. —Мама, познакомься, это Алисента, мы учимся на одном курсе.—парень наклонился к подруге, легонько поцеловав ее руку, и повернулся к матери, считывая ее эмоции от знакомства.  —Миссис Малфой, рада с вами познакомиться.—легонько присев, Ал скромно улыбнулась. В этот же момент, ее схватили цепкие руки, утянув в крепкие объятия. Астория сжала ее, так по семейному, будто она была ей дочерью или невесткой.  —Спасибо, что всегда рядом с ним. Он, у нас, такой одинокий. От этого, мое сердце болит.—прошептала женщина, прямо на ухо, не желая, что бы другие люди ее услышали.—Приезжай к нам на летние каникулы, мы будем очень рады.  —Благодарю за приглашение.—она отступила, удивленная такой резкой близости.  На фоне послышались шаги, направляющиеся в их сторону и Ал поспешно попрощалась, желая им прекрасного вечера. Подошедшим человеком оказался Теодор Нотт, высокий и хмурый мужчина, которого удалось узнать, по очевидной схожести с Даниэлем. Те же темно коричневые волосы и синие глаза, похожие на глубокое море, даже высокомерие и некая брезгливость, проскальзывали в них. Конечно, Алисента знала, насколько сильное ее друг хотел походить на отца, но встретив в живую, не смогла в должной мере его поприветствовать и оценить, сраженная на повал и полная противоречивых чувств.  Он одарил ее заинтересованным взглядом, не забыв назвать свое имя и статус в Министерстве Магии, а после отошел, осведомившись о здоровье ее отца и семьи. Обыкновенные бытовые фразы, которые аристократы могут произнести раз десять на дню, были настолько не привычны для ее понимания, не укладываясь в голове. Все эти наряды, роскошь и статность, все это не олицетворяло ее. Миром чистокровных правила хитрость и смекалка, практически текущая по их венам, то, что было заложено в генах и принято еще в утробе матерей. Они недоговаривали, скрывали и грешили, пытаясь пробиться на вершину, стояли горой за семью и ненавидели предателей.  Ал всего этого не понимала. Выросшая в искренности и любви, мир аристократии казался далеким и неизведанным. Да, все ее предки тоже были из знатных семей, но имея другие ценности, совсем не походили на этот мир чистокровных волшебников. Более открытые и добродушные, такие родные и знакомые. Но всегда казалось, что это была не ее жизнь, Алисента совершенно не такая. Из всех детей Гарри Поттера, именно она всегда была скромной и тихой, с какой-то стороны одинокой и злой, не подпуская к себе слишком близко даже ближайших кузенов, ограничившись Розой, маленькой сестрой, отцом и Мари-Виктуар. Остальные родственники считали ее наглой и грубой, особенно, когда она не хотела делиться книгами или отказывала сестрам в очередной шалости. Бывало, ее даже наказывали за неповиновение, ставили в угол или били по рукам, не желая считаться с мнением.  Однажды, она настолько сильно разозлила бабушку Молли, что та закрыла ее в комнате на весь оставшийся день, в кромешной тьме, надеясь, что внучка подумает о своем поведении и измениться. С этого дня, Алисента панически боялась темноты. Ей казалось, что именно тогда все монстры окружали ее, проникая в самые глубокие части души.  Они рвали ее изнутри. Грызли так безжалостно, что слезы лились из глаз. Пробивались через хорошие воспоминания и заменяли все собой. Жесткие демоны, безжалостные монстры, дьяволы из головы, отправляющие сердце и душу. Они ломали ее, разрушали все вокруг и заставляли ненавидеть весь чертов мир. Такие родные и пугающие твари. Они говорили с ней каждый день, нашептывали свои мысли, кричали и призывали к действиям. Они поглощали ее с самого детства, превращая жизнь в ад. Мучали фантомными болями, унижали ее, и избивали во снах каждую ночь.  Спустя одиннадцать лет, ей казалось, что она сломалась, окончательно и бесповоротно. Будто, нету больше спасения, или хоть капли света. Не приносило былое счастье чтение или учеба, подарки перестали радовать, а глаза все стекленели. Ее даже водили по врачам, пытаясь выяснить причину изменений, приглашали легилиментов, влезали в ее голову и натыкались на прочную защиту. К моменту появления на подоконнике письма из Хогвартса, она стала былой тенью самой себя, веселой и необычной девочки.  —Ал? Алиса!   Встревоженное лицо появилось прямо перед ней, вытянув из транса. Дэн проморгался, заметил ее отклик и громко выдохнул, уловив взгляд Гарри Поттера, внезапно к ним подбежавшего.  —Ты зависла. Все нормально?—осведомился Нотт, разгладив невидимые складки на своем пиджаке, и стараясь не опускать глаза вниз, на декольте подруги, которое, к слову, было совсем не большим.   —Да, просто переволновалась.—она слегка улыбнулась, показывая другу, что с ней все и в правду хорошо. Повернувшись к отцу, она приняла его руку, двигаясь в сторону Министра Магии и его сына.  Кингсли Бруствер был частым гостем на Гриммо двенадцать, иногда заявляясь и без приглашения. Достаточно спокойный и умный мужчина, любивший рассказывать истории, еще времен, его работы мракоборцем.  Но, Ал его не любила. Он забирал у нее, и так занятого отца, принося все больше документов и новых заданий. К счастью, папе предложили тихую и легкую работу, отчего он стал проводить дома больше времени, не обделяя Джеймса и Лили. Хотя они давно не общались, желание помогать своей семье хоть в чем-то осталось осталось.  Так, на праздники им приходили анонимные подарки, а на контрольных в Хогвартсе, вдруг прилетали незнакомые записки с ответами, которые удавалось передавать через слизеринцев-пятикурсников и первокурсников. Слава богу, Ал они уважали и всегда были готовы помочь.  —Мисс Поттер, прошу вас, познакомьтесь с моим сыном Артуром—Кингсли указал рукой на стоящего рядом мальчика, чья темная кожа переливалась в огнях свечей. Он протянул руку для рукопожатия, выделяя ее как себе равную, а не преклоняясь перед ее красотой и женским изяществом. —Алисента, много о тебе слышал, все же мы учимся в одной школе.—неформальное обращение на секунду ввело ее в ступор, заставив распахнуть глаза. На приеме у знатной семьи, где все общались вежливо и отстраненно, появился этот человек, не похожий на остальных.  —Должно быть, вы ученик Гриффиндора, мистер Бруствер. Я рада, что в замке есть такие умные и добрые ученики. Как вам праздник?—она легонько махнула рукой, приглашая парня отойти от взрослых.  —Все просто чудесно. Здесь так много новых людей, с которыми я могу завести разговор и все совершенно разные. А как тебе? Слышал, сегодня обещают Рождественское обращение от Скорпиуса Малфоя.  —Именно мистер Малфой хозяин этого праздника, так что, все возможно. Думаю, такой вариант развития событий, будет как нельзя лучше. Вот все гриффиндорцы такие. Яркие, невоспитанные, безумно нетерпеливые и скучные. О чем говорить с этим парнем? О новой метле, может о шутках Джеймса? Или о том, как все таки сдать зачет профессору Уизли?  Слизеринцы такими не были. Ал такой тоже не была. Ее друзья себе такое не позволяли, всегда оставаясь примером сдержанности и уверенности в себе.  И вот она, та самая разница, из за чего, спустя столько веков, два факультета все никак не могли жить в согласии и мире. Все хотели быть выше других, и сражаясь за это, они сами и создавали своих злодеев, породив ГринДеВальда и Тома Реддла.  —Дорогие друзья, минутку внимания, прошу! Громкая просьба Скорпиуса уберегла Алисенту от потребности в продолжении максимально скучного диалога. Он постучал ложечкой по бокалу с соком, приковывая к себе все взгляды. Он старался держаться стойко и высокомерно, но во всех его мимолетных движениях проскальзывала нервозность и потаенный страх.  —Я рад, что каждый из вас, смог посетить наш дом, сегодня. Великая честь для нас, собрать великих волшебников в одном месте, и встретить Новый год.—он сглотнул слюни, обводя гостей глазами.—Издавна, мы держались вместе, защищая свой мир, наше будущее. И я верю, что так и будет продолжаться, долгие годы в спокойствии и размеренности. Я хочу пожелать вам, друзья, в предстоящем году, только счастья, радости и благополучия, пусть все ваши желания исполняются, а дети растут сильными и здоровыми. Прошу, давайте поднимем эти бокалы, за все те дни, что мы провели в этой стране и с любимыми людьми.—Малфой поднял свой бокал, чокаясь с матерью и отцом.  Звуки, от стучащих друг об друга бокалов, разнеслись по залу, проникая в уши, так что собственный стук сердца, вдруг заглушился.  Яркие и нежные улыбки гостей освещали все пространство получше свеч, даря невиданное умиротворение и счастье. Алисента протянула бокал отцу, и получив заслуженный удар, подступила ближе, утонув в его легких объятиях.  —А теперь, следуя старой традиции, прошу начать танцы.—Скорпиус, подойдя к Катрин,  галантно направил руку, приглашая ее на первый танец, отчего девушка засмущалась, став похожей на помидорку, что смотрелось на ее лице слишком смешно.  Забини позволила подвести ее к середине комнаты и закружить в медленном танце, под нежную мелодию фортепиано и скрипки. Ее платье волнами развивалось при умелых шагах, придавая такой необычный, самый настоящий волшебный вид, будто здесь она, королева всего бала, выбранная королем. Вот, то место, которое так искала Кэт, то, где ей суждено оказаться в самом конце.  Лицо Скорпиуса сияло. И это точно была любовь, такая мягкая, зарождающаяся годы, плавная и родная, привычная для него. Так, любили его мать и бабушку, те должен любить и он сам, преданно и тепло.  Это не было горящим огнем страсти, или некой потребностью. Это, та самая, любовь на века, когда помимо любимого человека нет больше ничего на свете. Нет других женщин, нет печали и слез, нет смерти или расставаний. Есть только она, его невеста.  Ал вдруг поняла, что все на своих местах.  Это ли дом?  Вот ее отец, выглядевший довольным и отдохнувшим, вот лучший друг и подруга, медленно утопающие в своем мире, вон стоит довольный Даниэль, потихоньку уплетающий закуски, и вот она. Не знающая, куда себя деть.  Это не дом.  Нет, совсем не он.  Ал не была дома.  И почему-то, ей было больно.  Скорпиус, такой близкий. Всегда с ней, всегда рядом. Всегда поможет и спасет. Сколько раз она плакала ему в плечо, измученная кошмарами, сколько говорила с ним, обрадованная новой книгой, сколько раз попадала с ним в неприятности.  Любила ли она его?  Да, Роза не врала. Алисента Поттер, всей душой его любила. Как могла только она, тихо и скрытно, под покровом ночи выпуская все мысли. Долго и трепетно, храня все воспоминания, как самое сокровенное, как дорогое украшение или письма, написанные близким человеком. Так, как никто не мог.  —Пап, я отойду.—в ее сторону шагал тот самый Артур, точно желая пригласить ее на танец.  Понимая, что ее сейчас стошнит, она почти вылетела в сад, аккуратно постукивая каблучками. Иногда меж камней проступали расщелины, отчего каблук застревал, вызвав гневный отклик на лице.  Петляя коридорами из зелени, она удалялась от замка, больше не желая видеть таких счастливых людей, чьи эмоции проступали, создавая вокруг атмосферу праздника. Не хотелось портить кому-то настроение, если прямо сейчас она взорвется, измученная своими необузданными эмоциями. Голова болела, а горло саднило, до боли в легких, до хрипов. Накатывал приступ паники. Хотелось разрыдаться, горько, так, чтобы все слышали насколько ей плохо.  Неприметная лавочка стала неожиданным спасением, защитив девушку от падения на колени. Холодный мрамор на секунду отрезвил ее, но накатившее вновь отчаяние захлестнуло с новой силой, заставив сжать ожерелье, будто стягивающее ее шею, не давая вдохнуть кислород. Перед глазами поплыли пятна, а невысокие кустики резко раздвоились, показывая насколько паническая атака захватила ее в свои сети. Зазвучали незнакомые голоса, будто разъедая мозги, выливая на них расплавленный металл, такой горячий и обжигающий. Запустив руку в волосы, она попыталась разодрать кожу, выпуская наружу всю боль и разочарование, в котором неудачно, сама же и утонула.  Такая дура.  —Принцеса, кто тебя обидел?—ласковый голос, мягкий и нежный проник в нее, как маяк, постепенно вытаскивая из этого круговорота боли.—Ну, что же ты, все хорошо, я рядом.—этот мужчина легонько коснулся ее рук, аккуратно обхватив и отводя от головы—Ты так прекрасно сегодня выглядишь, я взгляд не мог отвести. Кто так сильно обидел тебя, что понапрасну льешь свои драгоценные слезы? Хочешь, он умрет первым, когда я завоюю Британию? Или, забери его себе, издевайся сколько хочешь. Ты, только не плачь, прошу, Ал. Я ненавижу женские слезы, они делают мне больно. Мама тоже плакала, когда уходила, я ее больше не видел.—он смахнул часть капелек с ее лица, всматриваясь в мутные глаза.—Пожалуйста, перестань, ну. Я тут, все хорошо. Дыши, глубоко, насколько можешь.—заметив ее нелепые попытки он начал вдыхать вместе с ней, призывая повторять за ним.—Этот Скорпиус, чтоб его со скалы столкнули. Ну, ну, все, хватит. Прошу, успокойся.  —Я…. Я в норме. Она опустилась на землю, присев возле него и подогнув под себя ноги. Ее платье зашуршало, а шлейф лег на траву. Заплаканные и красные омуты впились в куст напротив, будто в ее голове, что-то безвозвратно ломалось, ранее такое хрупкое и желанное. Мечты? А может крупицы надежды, отмирали навсегда?  Эридан нехотя себе признался, что именно такой, он ее никогда бы не хотел видеть. Эта сильная девушка должна рушить мосты, уничтожать мир и носить корону. Гордо стоять на своем, и вскоре поработить весь мир. Может, даже находиться подле него, как матерь, как глава, как богиня, которой поклоняются и боятся.  В мире, что он собирается создать, для нее точно есть место, кем бы ни были ее родственники. Пусть хоть все Уизли вымрут, он хочет, чтоб она осталась, как приз, самый драгоценный, напоминание о победе, трофей, самый красивый и другими желанный.  —Ты не рождена для этого, Сента.—он протянул руку к ее лицу, легонько коснувшись  скул, а после, поднявшись выше и губ, которые оказались теплыми, но невероятно сухими и плотными.—Мой родственник слишком недальновиден и глуп, раз упустил такую женщину.  —Я не женщина, Рид. Так… Всего лишь подобие.—Поттер прокручивая на пальце кольцо, громко выдохнула. —Но, ты станешь женщиной, и уже совсем скоро. Могущественной, или нет, уже тебе решать.  —Ты, хоть раз, можешь перестать переманивать меня на темную сторону? Это не то, что я сейчас хочу услышать. —Я знаю, просто с девушками разговаривать, не умею.—он неловко почесал голову.—Видишь ли, все свое детство я провел в окружении мужчин и домовиков. Дядя Рабастан и отец постоянно обучали меня, а времени на выяснение отношений с дамами, у меня никогда не было. Если так посмотреть, то ты первая из всех, кому я сказал больше всего слов, в своей жизни. —Это честь для меня, Темный принц—Алисента стянула туфли, небрежно отбросив их по разные стороны. Затекшие ступни покрылись красными пятнами, а кое-где уже созревали мозоли.—Они очень красивая пара, чем-то похожи на госпожу Нарциссу и господина Люциуса.  —Если у них родится такой же самовлюбленный олух, то я вообще самовыпилюсь. В моем царстве, такие люди не нужны. —Надеюсь, у них будет дочь.  —Желаешь чистокровной семье остаться без наследника? Сильное заявление.—он посмотрел на луну, уже представляя, как будет выглядеть ребенок этой новоиспеченной пары. Почему-то сомнений, что этих двоих обручят, не возникало—они были слишком похожи, а Катрин Забини идеально подходила семье Малфой. Может, у них будет невероятно красивая дочь, или умнейший сын. А может, и то, и то? —Как ты думаешь, какими будут мои дети?  —А что, есть уже на примете избранница?—ее голос прозвучал тихо и спокойно, из за голосовых связок вмиг заболевших, но глаза сияли любопытным огоньком, будто освещая все окружение.  —Ну…. Это не важно. Так что, они будут похожи на меня?  Лишь представив маленьких кучерявых мальчиков, Ал почувствовала некий интерес, вышедший из глубин сердца. Большеглазые, темноволосые и такие крохотные детки, как никогда похожие на этого парня, такие же приветливые и добрые, еще не поломанные этим гадким миром. Может, у них была бы и сестра, которую нужно оберегать и защищать от опасностей. Вот она была бы похожа на их мать, чью внешность представать, почему-то не удавалось.  —Возможно, смотря на то, кто родится первым.—она замолчала, проглатывая скопившуюся слюну.—А вообще, сейчас нужно думать не об этом. Ты как собрался Англию завоевывать?  —Ну как же, начнем с Хогвартса, а дальше отправимся в Министерство. Алисента поднялась на ноги, медленно собрав каблуки и вложив их в одну руку, легонько покачивая. Если немного пройти по лабиринту, можно будет выйти к воротам, что стеной возвышались над всеми деревьями и кустами. Оттуда, можно дойти до домика смотрящего, где уже и вернуться домой, через камин.  —К твоему сведению, в следующем году состоится Турнир Трех Волшебников. Как ты думаешь, насколько удивится Макгонагалл, если ей придет письмо от новой школы, с просьбой присоединиться к турниру? Новая школа—новые учителя. Никогда не хотел попробовать себя в этой должности?—лукаво улыбнувшись, она направилась к повороту, не замечая удивление лицо Эридана.  —Не…. Ты хочешь сказать…. —Я ничего такого не имею ввиду. Просто подумай, сколько возможностей, у тебя появится.

***