Погружение

Вы не имеете права!

Что чёрт возьми тут твориться?!

Это всё ложные обвинения, убирайтесь прочь!

Я не виновен!

ВОН!

***

      Никакого сострадания. Никому нет до вас дела. Для всех вы мертвы, и никто из внешнего мира не узнает, как трагична ваша ситуация. Вы всего лишь материал для эксперимента, который можно испортить, не задумываясь о последствиях. Ужасно, но это правда...       Подводная лодка начала погружение, и через несколько мгновений её пассажиры почувствовали тряску. Судно стремительно уходило под воду, всё глубже и глубже. За иллюминаторами с другой стороны сгущалась темнота. Как долго они уже находятся в пути?       В подлодке находилось всего двенадцать человек. Двенадцать человек, приговорённых к пожизненному заключению либо же к смертной казни. Среди них были убийцы, насильники, контрабандисты и другой сброд. Вряд ли кто-то будет скучать по ним, вряд ли кто-то заинтересуется их судьбой. Вспомнит ли кто-нибудь о них вообще? Конечно, нет.       Пока остальные тихо беседовали, один из заключённых сидел в стороне. Его чёрные как смоль волосы скрывали половину лица, которое было изуродовано шрамом. Мужчина прислонился к холодной стали подлодки и смотрел в окно, устремив взгляд в пустоту.       Он не должен был оказаться здесь. Он не должен был быть в тюрьме. Не должен был столкнуться со смертным приговором. Не должен!.. Но кому какое дело? Ведь гораздо проще обвинить в этом невиновного человека, чем искать настоящего убийцу. Он знал, что не совершал преступления, но всё складывалось не в его пользу. Кулаки сжались сами собой. Ему хотелось послать всех, кто обвинял его в бесчестных поступках, туда, откуда никто не возвращался. Но по иронии судьбы, именно он сам отправился в это место. Его особо не спрашивали, заставили силой. Хотя даже электрический стул выглядел бы привлекательнее, чем это погружение в неизвестность. Едва заметно, голубоглазый усмехнулся.       Опустив взгляд, внимание мужчины привлекла нашивка на его робе. Z-13. Незаметно подглядев, он заметил, как у его братьев по несчастью, если их можно так назвать, похожие номера. Как это банально. Забрать личность человека путём лишения его имени. Ну уж нет, с ним так не пройдёт. Пусть хоть сотню номеров ему дадут, настоящее имя всегда будет при нём. Себастьян Солас. Только так и никак иначе.        Чуть задумавшись, мужчина помрачнел. Интересно, как там мама? Они не так часто общались последние пару лет, но всё же... Она, вероятно, очень разочарована в своём сыне. Поверила ли она, что её сын способен на убийство? Или до последнего верила в него? Вспоминает ли она о нём? Именно в такие моменты приходит понимание, как мало времени ты уделял любимым людям. Наверное, это единственное, о чём он жалеет. Впрочем, это уже не имеет значения. Вряд ли он сможет её снова увидеть.       Отбросив мрачные мысли, Себастьян закрыл голубые глаза и попытался вздремнуть. Чувствуется, впереди ждёт нелёгкий путь.

***

      Со скрипом шлюз подлодки открылся, пропуская внутрь тусклый свет. Покинув судно, Себастьян заметил, как остальные его попутчики недалеко разошлись друг от друга. Что ж, видимо, пока их никто не трогал, и можно было спокойно осмотреться. Конечно, уходить далеко возможности не было, так как повсюду охрана, но даже этого было достаточно. Огромное мрачное помещение было заполнено ящиками с неизвестным грузом, дайверским снаряжением и другим хламом. Высоко на одной из стен висела надпись: «Урбаншейд. Хадал Блэксайд». В воздухе стоял мерзкий запах плесени. Повсюду носились рабочие, вперемешку с вооруженными сотрудниками, следившими за новопришедшими осуждёнными.        Никто не дал заключённым времени на то, чтобы задать какие-либо вопросы. Последовала команда встать в строй, и все поспешили выполнить её. Себастьян раздражённо вздохнул и занял место в конце шеренги.       Ждать пришлось недолго. Из одной из дверей вышел мужчина крупного телосложения, одетый в форму, на которой было множество ремней, к ним были прикреплены мешки с припасами. Вероятно, это был лейтенант или кто-то в этом роде. Окинув заключённых безразличным взглядом, он громко объявил... — Внимание! Вы, отбросы ранга LR-P, оказались здесь не случайно. Каждый из вас либо должен отсидеть пожизненное, либо приговорён к казни. Однако удача на вашей стороне, вас отобрали для выполнения важной миссии, которая принесёт пользу всему человечеству. Обратно на поверхность никто из вас уже не вернётся. — Голос, холодный как сталь, казалось, вызвал мурашки по всему телу. Было слышно через его речь всё отвращение, которое он испытывал к каждому осуждённому. — То, что вас доставили сюда, не значит, что вы отгуливаете свой срок. За вами ведётся постоянное наблюдение. Никакой свободы действий или мыслей.       Внезапный бунт заставил лейтенанта замолчать. Один из заключённых, резко отпихнув одного из надзирателей, бросился в сторону ближайшей открытой двери. «На что надеется этот глупец?» — подумал Себастьян, провожая его заинтересованным взглядом. Никто не собирается останавливать беглеца, никто даже не сдвинулся с места. Вдруг раздался резкий звук выстрела. Мёртвое тело повалилось на пол, заливая всё вокруг алой кровью, льющейся из пробитой шеи. Что произошло?       Лейтенант подошёл ближе к телу погибшего и указал на него. — Так будет с каждым, кто решит бросить нам вызов. Это понятно?       Себастьян непроизвольно поёжился. Никто не шутил, когда говорил, что попытки побега, неподчинения или чего-то подобного приведут к устранению нарушителя. Очевидно, здесь не будут разбираться и медлить. Что ж, пожалуй, так даже интереснее. Мысленно Солас пообещал себе, что выберется отсюда. Но когда? Лишь время покажет...

***

— Z-13, сюда.       Себастьян раздражённо уставился на надзирателя. — У меня вообще-то имя есть. Себастьян. Оу, или для тебя это слишком много букв? — Не напрашивайся, ублюдок...       Ответив про себя: «Как скажешь», Солас дошёл по коридору до одной из металлических дверей. Над каждой дверью висело табло с номером заключённого, проживающего в ней. Как удобно.        Войдя в камеру, мужчина окинул взглядом своё жилище. Серые, потрескавшиеся стены, холодный бетонный пол, унитаз, раковина и постоянно гудящая лампа. Из мебели — только старая раскладушка со столь же старым матрасом и небольшой стол. Вот и всё. Сложно назвать это место комфортным. Конечно, это не люкс, но на что ещё можно было рассчитывать?       Слегка покосившись на надзирателя, Себастьян не сдержался и хмыкнул: — А апартаментов получше не нашлось? Всё-таки я ваш гость.        Надзиратель, мрачно взглянув на осуждённого, что-то пробормотал, похожее на «заткнись», и, хлопнув дверью, скрылся из виду. Попытаться стоило.       Усевшись на кровать, Себастьяну ничего больше не оставалось как обдумывать всё произошедшее и ждать.

***

      Время тянулось медленно и неопределённо. Казалось, оно остановилось. Сколько же он уже здесь? Месяц? А может быть, год? Заключённых не информировали о датах, и им приходилось ориентироваться самостоятельно. Может быть, человечество на поверхности уже превратилось в пепел, а они здесь даже не узнают об этом?       Из еды был выбор: либо непонятный суп в жестяной банке, либо голодная смерть. Если отказаться от еды несколько раз, то вскоре это безвкусное месиво может показаться не таким уж и плохим.        Большую часть времени Себастьян проводил в своей камере, наедине со своими мыслями. Приносили ему еду нечасто, а выйти из камеры он мог только под присмотром. В основном ему разрешали выйти из камеры только для того, чтобы провести обязательные медицинские осмотры, тесты и эксперименты. Пока что ничего серьёзного не происходило.       Здесь оказалось намного больше заключённых, чем их было в день прибытия. Возможно, сотни. Не было возможности и смысла общаться с каждым из них. Никто ничего не знал об Урбаншейде, даже если его спрашивали. Персонал не предоставлял никакой информации, поскольку всё было конфиденциально. За лишние вопросы можно было попасть в изолятор. Поэтому Себастьян старался не задавать лишних вопросов и не раздражать агентов. В конце концов, жизнь и надежда на освобождение были единственным, что у него оставалось. Не хотелось потерять это всё вместе с рассудком и оказаться в тёмной камере.       Казалось, что из каждого угла на него смотрит красная точка прицела... Это паранойя?       Если рассуждать объективно, то за время, проведённое здесь, с Себастьяном не произошло ничего ужасного. Были лишь проверки его состояния, небольшие тесты, сбор образцов ДНК и другая рутинная работа. Большинство экспериментов не вызывали дискомфорта и боли, так что всё не так плохо.       Возможно, ему повезло больше, чем другим. Многих заключённых увели в неизвестном направлении, и долгое время они не возвращались в свои камеры. Никто их не видел, а таблички над их дверьми давно перестали гореть. Кажется, не все эксперименты в этой огромной лаборатории проходят гладко. Главное, что с ним пока всё в порядке. Пока что. Остаётся только ждать. Это мучительное ожидание чего-то неизвестного, которое словно убивает изнутри...

***

— Всё готово к эксперименту. Оборудование исправно, реагенты проверены, препараты прошли контроль качества. Можно приступать. — У нас до сих пор нет человека, который будет участвовать в эксперименте. Не многие из тех, кто имеет ранг LR-P, подойдут для такой сложной операции. — Что касается Z-13? В его иммунной системе не было обнаружено никаких нарушений. Если и были какие-то заболевания, то они уже успешно вылечены. Результаты диагностики показывают, что он может стать идеальным кандидатом. — И даже в таком случае шансы на успех невелики. Возможные побочные эффекты могут быть... — И всё же, выбора у нас больше нет. Мы должны провести этот эксперимент сейчас, мы и так отстаём от графика. Руководство требует результата, требует прогресса. Вы хотите, чтобы нам урезали зарплату? ... — Хорошо... "Корпус 24, Это лабораторный отсек. Подготовить испытуемого Z-13 к пересадке органов водного дыхания. Приём." Через несколько секунд тишины в рации раздался голос с небольшими помехами: «Приказ принят».