Преткновениe

      Танцы на льду — это что-то прекрасное. Магическое. Интимное.       Это о доверии к кому-то, о погружение в идеальный ритм с каждым его скольжением, каждым движением, каждым жестом. Это когда знаешь, какое именно движение сделает твой партнёр за десять шагов до того, как он его выполнит. Это уверенность в том, что он не подведёт тебя во время поддержки. Это доверие, что каждый шаг будет исполнен в идеальной синхронизации.       Это два тела и один разум.       Однако Люмин больше не была в этом уверена. — Ты закончила разбирать свои вещи? — Э-э-э… Нет, — призналась девушка, свесив ноги со спинки дивана в гостиной, пока прижимала небесно-голубой телефон к уху. Она лениво оглянулась в сторону кухни и поморщилась при виде всё ещё не распакованных контейнеров. — Половина коробок всё ещё у входа. Оказывается, у меня слишком много вещей. — Я уже много лет твержу это, — пробормотал Итэр на другом конце провода. В её воображении, он нахмурился и развалился почти на таком же диване как у неё. — Сделай мне одолжение, распакуй всё к декабрю. Не хочу спотыкаться о них, когда приеду в гости.       Она не удержалась и закатила глаза. — Зануда. — Моя милая кошечка хорошо поживает?       Теперь же Люмин усмехнулась, окидывая взглядом штуку, которую установила на столе, как только пришла сюда. На вершине кремового кошачьего дерева, лежала на спине белоснежная кошечка — Паймон, — и кончик её розового язычка едва высовывался наружу. — Полагаю ты больше беспокоишься о ней, чем обо мне. — Ты, в отличии от неё, можешь о себе позаботиться, — поддразнил её Итэр, и на заднем плане послышались голоса, доносящиеся из его квартиры. Ей стало интересно, о чём на этот раз спорили Лини и другие. Отчасти ей хотелось оказаться там, чтобы навести порядок, ведь Итэр этого не сделал. — А Паймон умрёт от голода, если её не кормить каждые два часа. — Ммм. — Люми. — Что? — Я слышу это по твоему голосу, — просто ответил он, и она поняла, что попалась. Её лицо скривилось, когда брат спросил: — Что случилось?       Очень и очень многое. Она не знала, чего хочет. Не знала, почему вернулась. Не знала, стоит ли продолжать. — Я просто думаю о будущем, — солгала Люмин, покусывая нижнюю губу. Словно почувствовав её дискомфорт, котёнок высунул голову из своей кошачьей башне, расположенной в другом конце комнаты, и потянулся. Подарок Итэра, который сопровождал её в одинокие Снежные ночи оказался очень полезным. — Хотела бы я, чтобы уже наступил декабрь. Я просто хочу, чтобы ты был здесь. — Ты хочешь этого, каждый раз, когда возвращаешься, — произнёс её близнец с тяжелым вздохом. — И всё же, ты единственная… — Я знаю, Итэр. Спасибо за ежедневное напоминание. — Кроме того, — продолжил он, не обращая внимание на её попытки перебить его. — Скоро ты будешь так занята, что у тебя не останется времени даже позвонить, не то что по мне соскучиться. Между тренировками, мероприятиями и учёбой… — Ты должен успокаивать меня, а не нервировать ещё больше, — проворчала она, взглянув на Паймон, которая устроилась у неё на груди и тихо мурлыкала. Люмин не могла отрицать, что каким-то чудесным образом её новый питомец успокаивал расшатанные нервы. — О, да брось, — проговорил Итэр, и она знала, что он закатил глаза несмотря на то, хотя находился за три страны отсюда. — Тебе нравится быть занятой. Особенно в этом году, потому что работа отвлечёт тебя от Двенадцатого Тейвата. — Ты не помогаешь. — Вот почему люди называют меня оптимистом, Люми.       Она фальшиво ужаснулась. — Я оптимист! — Едва ли, — пропел Итэр, негромко посмеиваясь. — Почему бы тебе не написать Аяксу? Он великолепно успокаивает тебя.       Ей потребовалась всё самообладание, чтобы не отдернуться от этого предположения, даже если её брата-близнеца здесь не было, чтобы увидеть это. — Нет. Это не так. — Это так, — усмехнулся брат. Она снова поморщилась, — у неё не получилось бы солгать, даже если бы на кону стояла её жизнь. — Он успокаивает тебя лучше, чем я.       Люмин лишь вздохнула, прикусив щёку изнутри. Ей не понравилось, насколько точно это было сказано. — Ты хотя бы написала ему, что вернулась в город? — продолжил Итэр, игнорируя её приступ молчания и разрушая все оставшиеся у неё стены.       Её желудок настолько сильно сжался, что Паймон подняла голову, прищурив тёмно-синие глаза. Это было молчаливое предупреждение взять себя в руки, пока она не решила, что утешать её не стоит. — Я увижу его завтра на катке, на собрание команды… — Люмин! — Ну что?! — Он твой партнёр по танцам на льду! — крикнул Итэр так громко, что шум в его квартире мгновенно затих.       На этот раз она даже не попыталась скрыть недовольство на своём лице — в конце концов он не мог это увидеть. — И? — И вы раньше были не разлей вода!       Ещё один спазм в желудке. Паймон издала пронзительное мяуканье. — Ну, всё меняется.       Как и то раздражение её партнёра, когда они заняли четвёртое место в финале в прошлом году. Как в перерывах между тренировками он скучал. Ну и то, как сильно Аякс изменился с тех пор, как ему исполнилось четырнадцать. Прошло уже восемь лет, и всё продолжало… становиться только хуже.       «Хуже» — неподходящее слово, чтобы описать, что происходило с Аяксом. Но это был единственный способ, который она могла придумать, чтобы понять произошедшие с ним перемены. Из застенчивого, но решительного мальчика он превратился в нечто хаотичное, драматичное и агрессивное.       Люмин знала, что она одна из немногих, кто действительно это замечает. Его родители, братья и сёстры тоже заметили. Наверное. Она пыталась объяснить эти изменения Итэру, но он совсем не понимал. Всё, что он сказал — это то, что Аякс наконец-то почувствовал себя комфортно в собственной шкуре.       А потом пришла его проклятая первая настоящая любовь в спорте, в котором она ничего не понимала. — То, что в конце прошлого сезона он подписал контракт с профессиональной хоккейной командой хорошо ведь! — попытался объяснить Итэр, пока она вытирала лицо рукой и вздыхала в микрофон телефона. — Вы оба знали, что у фигурного катания есть срок годности, он просто смотрит вперёд…       Но это не то, что делал Аякс.       Она прикусила нижнюю губу. — Что, если это отвлечёт его от этого года? Мы должны быть идеальными. — Возможно, так и будет, но… — Выбирай следующие слова очень осторожно. — Но ты также занята учёбой, — сказал её близнец, игнорируя её пустую угрозу. — Если кто-то и может совмещать учёбу, хоккей и тренировки к участию в самом главном соревновании в танцах на льду, то это вы двое. Вы выиграете золото этом году.       Первый намёк на улыбку заиграл на её губах. — Ты так говоришь, потому что ты мой брат.       Она услышала в его голосе такую же улыбку. — Получилось? — Нет, — обманула она. — Что ж, — продолжил Итэр, не беспокоясь её ответом. — После этого сезона тебе не придётся беспокоиться о том, что он будет отвлекаться. Как он воспринял эту новость?       Тишина. — Архонты, Люмин. — Я думаю, он всё равно будет рад, так что нет смысла торопиться, — отчаянно воскликнула она, пытаясь защитить себя. Действие рассердило Паймон, и пушистый белый котёнок, замяукав на неё, спрыгнул с груди. — Аякс ненавидит сюрпризы. — Это зависит от сюрприза, — мягко разъяснила Люмин, наблюдая за котёнком, пока тот направлялся к своим мискам. В действительности она не была уверена, что сможет выдержать взгляд своего партнера, когда скажет ему, что приняла решение. Слово «раздавлен» не смогло бы даже в малой степени передать его состояние, несмотря на то, что у него была блестящая новая хоккейная карьера, на которой следовало бы сосредоточиться. — Ты знаешь его лучше, чем я, — вздохнул Итэр, а затем он ругнулся, когда она услышала тихий звонок в телефоне. — Чёрт возьми, это Альбедо звонит.       На её губах вновь заиграла небольшая улыбка. — Иди поговори со своим не-парнем.       Она уже видела ярко-красные щеки своего близнеца, когда он, запинаясь в привычных объяснениях, пытался оправдаться в том, что Альбедо не его парень. И потом, ворча, он добавил: — Пойди ты, напиши Аяксу. Хотя бы дай знать, что ты благополучно вернулась.       Люмин закатила глаза. — Спокойной ночи, Итэр. — Люблю тебя! — ответил он на другой стороне, перед тем, как она завершила разговор, оставив вновь наедине с тишиной своей квартиры.       Несмотря на поздние летние ночи в Снежной, солнце уже скрылось за кольцом гор, окружающих Заполярный город. Небо озарилось полярным сиянием, создавая атмосферу уюта и умиротворения, которое укутывало её, словно утешительное одеяло. Как бы далеко ни был её брат-близнец, она знала, что всегда может поднять глаза к небу и представить его спящим под теми же небесными узорами.       Люмин, поднявшись с дивана, снова посмотрела на свой телефон, неуверенно коснувшись пальцем имени Аякса. В последний раз она написала ему на его двадцатый день рождения, сказав, что гордится им и не может дождаться встречи. Она не солгала. Он охотно ответил ей, и они проболтали несколько часов, как и всегда. Но как только он предложил позвонить, она струсила и соврала, что скоро собирается ложиться спать.       Аякс был не единственным, кто изменился за последние несколько лет, просто он был самым заметным.       Она прерывисто выдохнула через припухшие губы, продолжая кусать их, пока вглядывалась в свой телефон. Итэр был прав: раньше всё было по-другому, и они были неразлучны. Люмин тосковала по тем дням, когда могла позвонить ему, и он тут же оказывался рядом, не беспокоясь, что станет помехой в его новой жизни, где для неё уже не было места. Люмин ожидала, что подписав контракт с Предвестниками в прошлом сезоне, он сообщит ей о своём намерение завершить карьеру в фигурное катание и полностью сосредоточиться на своей работе. И, как бы ни было больно, она приняла бы его решение. Это дало бы ей возможность посвятить себя своей учебе и наконец-то получить диплом после долгих лет, проведённых за книгами.       Её палец соскользнул с его имени, и она выключила телефон, гася свет в квартире. В конце концов, впереди было ещё много дел, прежде чем она проснется рано утром.

***

      Остатки нервозности, которые ещё теплились в Люмин после долгого ночного сна, развеялись в то же мгновение, как она ступила на лед.       Прохладный воздух, гул флуоресцентных ламп, запах свежезалитого льда — всё это сразу же рассеяло её опасения. Ледовый каток был её домом почти тринадцать лет, и она обожала каждую секунду, проведенную здесь. Порой это был самый простой способ распутать свои мысли: достаточно было надеть наушники, зашнуровать коньки и с головой погрузиться в песню без программы и зрителей.       Мышцы ожили, когда она потянулась, под звуки какой-то эфемерной песни, игравшей в случайном порядке. Она заметила его через некоторое время, после того, как он заметил её. Его длинные каштановые волосы были собраны в низкий хвост, а куртка была задрана, чтобы прикрыть шею; её тренер не переносил холод, из-за чего маленькие Аякс и Люмин дразнили Чжун Ли за то что он выбрал не ту карьеру. — А, Люмин! — он махнул рукой и поспешил к ней, с легкостью преодолевая расстояние на своих длинных ногах. — Рад видеть, что ты благополучно вернулась из Мондштадта. — Привет, Чжун Ли, — она помахала в ответ, приостановив музыку, но не растяжку. — Как тут на катке без меня? — Очень оживленно, — признался он, подходя к ней, когда она взялась за один свой конёк и потянулась, разминая поясницу. Мышцы ныли от скованности; за три месяца межсезонья она несколько раз выходила на каток, но даже этого было недостаточно, чтобы сохранить гибкость. Ей нужно было скоро вернуться в спортзал. — Много подающих надежд танцоров, и все стремятся к успеху. — Не сомневаюсь.       Его улыбка была нежной и ободряющей, что особенно радовало сегодня. — Как прошло твоё лето? — Тоже было много дел! — с энтузиазмом ответила она, зашнуровывая коньки. — Я взяла два дополнительных курса, а ещё прошла стажировку в Ли Юэ. Пытаюсь закончить университет до того, как мне исполнится сорок.       Он усмехнулся себе под нос, одобрительно похлопав её по плечу. — У тебя ещё полно времени. Когда начинаются занятия? — Во вторник. — Сколько кредитов? — Десять, — заметив, как он наклонил голову, она прочистила горло. — Я не хотела снова перегружать себя, — в прошлом году она была на грани срыва, ведь старалась посещать как можно больше занятий, одновременно с очень плотным графиком тренировок. Лучше не вспоминать сколько раз у неё случались истерики на льду… — Курсы? — вмешался в её мысли Чжун Ли, будто видел, что она снова вспоминает прошлый сезон. — История Тейвата и геополитика Тейвата.       Янтарные глаза старого тренера весело заискрились. — Похоже, семестр обещает быть изумительным! — похвалил он, и она просияла в ответ на одобрение. Затем он медленно огляделся, нахмурив брови. — Ты уже видела Аякса?       Уф. Вот и закончилось её хорошее настроение. — Нет. — Наверняка он опаздывает, — задумчиво произнёс Чжун Ли, постукивая пальцем по тонким губам. — Как обычно, — проворчала она, сморщив нос. Она посмотрела на свои шнурки и нахмурилась, заметив, что они зашнурованы не очень аккуратно. Вздохнув, она быстро распустила их, чтобы зашнуровать заново.       Её тренер несколько мгновений молча наблюдал за ней, затем встал и откашлялся. — Ну что ж, — сказал он, всё ещё хмурясь. — Почему бы тебе не начать разминку, а я пойду поищу нашего нового члена команды?       Люмин подняла голову, чтобы глянуть на него. — Нового члена в команде?.. — Секретное оружие, как я полагаю. — А, так у тебя остались козыри в рукаве, старик, — поддразнила она, закончив шнуровать один ботинок и переходя к другому. — Безусловно, — Чжун Ли тихонько рассмеялся, хотя она сомневалась, что это было из-за её «старике». — Если ты хочешь золотую медаль в этом году, тебе нужно перейти на новый уровень. Я вернусь через минуту.       Люмин, провожая взглядом его широкие плечи, вновь надела наушники и вернулась к своей обычной разминке. Пополнение в команду никогда не было плохой идеей, особенно после того, как Чжун Ли уволил их старого хореографа в конце прошлого сезона. Не то чтобы в её методах было что-то неправильное, просто она… не такой, какой они все ожидали её видеть. Тем не менее, на её памяти было лишь несколько хореографов, которые не были заняты другими группами, и почти все они не жили в Снежной.       Она закончила зашнуровывать второй конёк и с облегчением выдохнула, готовая снова почувствовать свежий лёд под ногами. Но как только она собралась сделать шаг на каток, её словно стеной ударило сзади, поднимая её с шатких ног и закружив.       Крик, вырвавшийся из неё, был совершенно неестественным. — Хей, девчуля! — Аякс! — воскликнула она, ткнув его локтем в ребра. Его сильные руки только крепче сомкнулись вокруг неё, и воздух покинул легкие. — Поставь меня на землю! — А если не поставлю? — промурлыкал он ей на ухо, его дыхание обожгло шею. Она практически видела его озорную ухмылку.       Люмин нахмурилась, теперь ткнув его в грудь. — Я на коньках и могу порезать тебе ногу. — Ха! — он разразился лающим смехом, но всё же опустил её на землю. — Это довольно рано закончило бы наш сезон.       Как только она снова обрела равновесие, Люмин развернулась, чтобы сердито посмотреть на него. Она нахмурилась в то время как в животе всё перевернулось. Его улыбка была ослепительной, словно электрический разряд, а тёплые пальцы касались её бедер, распространяя заразительное тепло по всему телу. Капельки воды прилипли к его растрепанным рыжим волосам, а тёмные веснушки рассыпанные по прямому носу, были узором, который она изучала годами. Запах сосны, морского бриза и пота окутывал его, и, вопреки себе, она позволила этому аромату успокоить её, как успокаивали полярное сияние.       Что-то в её груди кричало от тоски и радости.       Люмин нахмурилась и быстро отвела взгляд. — От тебя пахнет грязной раздевалкой, — солгала она, используя это как предлог, чтобы увеличить расстояние между ними.       Весёлая улыбка на его лице мгновенно исчезла. — А? Я принял душ! — Значит, либо ты ужасно помылся, либо от тебя просто воняет от природы. — Контраргумент, — подразнил он, обнимая её мускулистой рукой за плечо и притягивая ближе.       Она пискнула, стараясь не упасть на коньках. Не то чтобы Аякс позволил бы ей свалиться. — Какой? — Ты скучала по мне, — прошептал он, понизив голос на октаву прямо ей в ухо. — И ты из всех сил пытаешься скрыть это за этой милой маской раздражения.       Жар прилил к её лицу. «Что?!» — хотелось крикнуть ей, но вместо этого оттолкнула его и, воспользовавшись моментом неожиданности, создавая между ними достаточно пространства, чтобы расслабиться. — Я раздражена, потому что ты опоздал, — сказала она, когда наконец почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы встретиться с ним взглядом. — Хоккей, — пожал он плечами, его тусклые голубые глаза блеснули в свете ламп дневного света, когда он сел, чтобы торопливо зашнуровать коньки. Аякс всегда с нетерпением ждал возможности присоединиться к ней на льду, и от этого что-то в её груди снова кричало.       Люмин откашлялась, стараясь сдержать эмоции в своём взбудораженном мозгу. — Дай угадаю, тренировка в шесть тридцать? — Значит просыпаться нужно в пять утра, — за долю секунды он оказался на льду рядом с ней, и до её слуха донеслась песня его коньков. Мелодия, которая была ей так хорошо знакома. — Ты вообще когда-нибудь спишь? — спросила она, наблюдая за его вялой разминкой.       Мгновение — и та же опасная улыбка мелькнула на его лице. — Не-а, — пропел он, засовывая руки в карманы, пока кружился вокруг неё. — Когда ты вернулась?       Люмин не смогла скрыть своего вздрога и, глядя на их путь с напускным интересом, ответила: — Э-э… в среду. — Что?! — воскликнул Аякс. Его голос эхом разнёсся по пустому катку, и он резко остановился. — И ты не позвонила? — Было поздно, а потом я увлеклась распаковкой и… — Ты сама перетащила все коробки наверх?       Её бровь дрогнула. — Ты удивлен? — Ну да, — он сверкнул опасной улыбкой, и у неё побежали мурашки, когда он медленно скользнул ближе, и их ленивые движения идеально совпали. — У тебя не такие уж и сильные руки. — Это не правда! Ещё какие сильные! — она хлопнула его по груди, а он, запрокинув голову, рассмеялся. Растрепанные рыжие волосы разметались во все стороны.       Тем не менее, он продолжил: — И ты всегда жаловалась, что не можешь поднять их по лестнице…       Её гнев, казалось, мог воспламенить всё вокруг. — Я ненавижу тебя. — Нет, не ненавидишь. — Заткнись. — В следующий раз просто напиши мне, — он шутливо щёлкнул её по носу и отправился на разминочный круг по катку, как будто не был на льду с раннего утра. — Я буду в сию секунду.       Люмин сглотнула комок в горле, перебирая пальцами края своего изношенного шарфа. — Хорошо, — сказала она едва слышно. — В следующий раз. — Смотрите-ка, кто наконец-то объявился, — глубокий, звучный голос Чжун Ли эхом отразился от стен катка, привлекая внимание к нему. — Опоздания по-прежнему не приветствуются.       На другом конце катка Аякс возмутился: — Ты же знаешь, я всегда нарушаю правила! — крикнул он, возвращаясь на свой разминочный круг. Она следила за ним, пока он медленно разворачивался, чтобы прокатится задом наперёд, лениво выписывая восьмёрки, пока не вернулся к ней. Он резко остановился прямо рядом с ней. — Кроме того, я думал, ты говорил с моим тренером.       Янтарные глаза Чжун Ли сузились. — Да, я говорил с Царицей. Мы немного обсудим детали ваших расписаний чуть позже, поскольку в этом году они невероятно сложные, — он вытащил планшет из-под руки и провёл длинным пальцем по пунктам. — Что касается более важного вопроса… — О боже мой! — перебила его Люмин, бросив взгляд на мужчину, задержавшегося у туннеля катка. — Венти?       В этот момент тёмная фигура вышла на свет, как всегда для большего драматизма. Его тёмно-синие волосы с бирюзовыми прядям сверкали в свете флуоресцентных ламп, когда он помахал рукой. — Привет, Люмин! — Что ты здесь делаешь?!       Её друг просиял, указывая на себя. — Я — секретное оружие!       Она собиралась подъехать к нему на коньках, чтобы заключить его в крепкие объятия, переполненная радостью при виде ещё одного знакомого лица из Мондштадта так далеко в Снежной. Но прежде чем она успела это сделать, Чжун Ли приложил палец к её лицу и покачал головой. — Кхм, — выдал он сквозь стиснутые зубы. — Давайте я начну с самого начала, чтобы Чайльд перестал пялиться на вас обоих, как на рыбу, выброшенную на берег.       Люмин оглянулась через плечо, и веселье разлилось по её венам, когда она увидела, что её партнер с широко раскрытыми глазами переводил взгляд с одного на другого. — Прости, — прошептала она, хотя это не скрыло смеха в её голосе.       Его голубые глаза встретились с её, и он подарил ей одну из своих редких, нежных улыбок, которые, она думала, исчезли много лет назад. — Как вам известно, — начал Чжун Ли, возвращая внимание к себе, пока она возвращалась к Аяксу. — В этом сезоне на катке проходит грандиозный финал в Тейват Двенадцать, шестилетнее празднование зимних видов спорта по всему миру. В этом году соревнования проходят в Фонтейне, и ваша цель — забрать домой золото. — Да, — синхронно сказали фигуристы. Одного взгляда на ее партнера было достаточно, чтобы заметить его протянутую руку, молчаливое предложение. Это не отличалось от любого его движения раньше, и всё же что-то в этом жесте тронуло её до глубины души. Не было ли это знаком того, что он был полон решимости с головой окунуться в сезон, как он это обычно и делал?       Она сильно прикусила нижнюю губу, а затем медленно переплела их пальцы. — Там соберутся самые талантливые фигуристы, и все они продемонстрируют своё мастерство во всей красе, — продолжил Чжун Ли, взглянув на свой аккуратный блокнот. — Вы двое и так находитесь в невыгодном положении из-за того, что Чайлд разрывается между двумя катками, а Люмин посвящает много сил учебе. Поэтому я решил воспользоваться старой услугой, — со вздохом ветеран-глыба пригласил её друга занять его место рядом с собой.       Венти легко подался вперёд, такой же плавный, как ветер, по сравнению с жесткостью её тренера, и широко улыбнулся, показывая свои ровные белые зубы. — Венти, как, очевидно, Люмин уже знает, является нашим секретным оружием. — Потрясающе, — сказал Аякс, сжимая ее пальцы. — Итак… что ты умеешь?       Ей стоило больших усилий не шлёпнуть его, когда Венти захихикал, покачиваясь взад-вперёд на носках. — Я буду вашим новым хореографом, — объяснил он. Все сомнения, которые у неё были на этот сезон, быстро развеялись, как дым на ветру, сменившись абсолютным восторгом. — Я также хорошо разбираюсь в технических аспектах катания на коньках. — Он поставил несколько лучших номеров в Тейвате Двенадцать, — объяснила Люмин, наклонившись к своему партнеру прошептала так, как будто два тренера их не слушали. — К тому же он известен как один из лучших танцоров бальных танцев во всем Мондштадте, а может быть, и во всем Тейвате. Он тренировал нас с Итэром, когда мы были маленькими.       Аякс в благоговении моргнул, а Венти продолжил: — Конечно, тренировал! Но здесь я оставлю всю техническую работу мастеру Чжун Ли. — Верно, — их тренер постучал шариковой ручкой по бумаге. — Но сначала мы оба согласились, прежде чем начать планировать программы на этот год, лучше всего начать с самого начала. Начнем с основ и будем двигаться дальше.       Волнение, охватившее ее тело, мгновенно рассеялось, и у неё засосало под ложечкой. — Оу.       Стоявший рядом с ней Аякс наклонил голову: — Могу я спросить, почему? — Я видел твое выступление на Гран-при в прошлом году, — объяснил Венти, скрестив руки на груди. — Это было… мило.       Ещё один удар в живот. — Мило, — прошептала она сквозь стиснутые зубы, за что получила легкое сжатие руки. — Я увидел многое, над чем нужно было поработать, — наконец закончил её друг, после чего очень заметно поморщился.       Люмин было плохо. Она отдернула свою руку из руки Аякса и обняла себя, глядя куда угодно, только не на реальность перед собой. Четвертое место, казалось, преследует их и по сей день. — Не поймите меня неправильно, вы отлично справились с техническим аспектом, — продолжил Венти, и его певучий голос отразился от стен катка. — Но это не парное катание, это танцы на льду. Многое уходит на то, чтобы сделать выступление убедительным, а курсы повторения — это не такая уж редкость. Иногда полезно возвращаться к основам. — Это не повредит, — ровным голосом объяснил Аякс. Значит его не расстроило то, что его прямо обвинили в слабом выступлении. — Особенно выражении лица. Люмин нужно перестать выглядеть так, будто она проглотила целую дольку лимона.       Она резко повернула голову, чтобы пристально посмотреть на него, игнорируя дикий блеск в его глазах. — Ну если бы ты больше практиковался в своих нюансах… — Откровенно говоря, вы двое, — вздохнул Чжун Ли, потирая переносицу. — Всего десять минут вместе, а уже ругаетесь.       Да, но в этом не было чего-то нового. — Я думаю, это больше похоже на препирательства, старина, — объяснил Аякс. — Кроме того, Чжун Ли, — продолжила Люмин, положив руку на бедро. — Ты работаешь с нами уже тринадцать лет. Ты должен был к этому привыкнуть. — Мне это нравится! — захлопал в ладоши Венти, к большому разочарованию тренера. — Я хочу видеть эту энергию на льду! У меня уже есть хорошая идея для вашей хореографии! — Не поощряй их, — попытался остановить его Чжун Ли.       Но Венти проигнорировал его, выхватив планшет из его рук. — Для ритм-танца в этом году я думаю о чём-нибудь свободном и современном. Смесь хип-хопа и джаза. Весело смотреть, весело исполнять!       Люмин и Аякс обменялись взглядами, и на их лицах появились улыбки. Какой-то проблеск волнения, постепенно вернулся, когда её партнер сказал: — Ты мне уже нравишься больше, чем наш старый хореограф.       Когда одна из бровей Венти удивленно приподнялась, Люмин потерла затылок. — За свою карьеру мы сделали… несколько довольно скучных и нежных работ. Ничего из того, что мы оба сочли бы веселым. — Мадам Пин много работала с ними, — досадно произнёс Чжун Ли, уперев руки в бока, пока Венти делал какие-то пометки на планшете. — И они были красивыми, но… — Но когда мы с Люмин были нежными? — закончил Аякс, и в его глубоких голубых глазах вспыхнул опасный огонек. — В этом есть смысл, — вздохнул на это Чжун Ли. — Для произвольного танца, — продолжил Венти, закончив свои записи. — Я думаю о смеси танго и любовной баллады. Что-то по-настоящему мощное, грубое и сексуальное.       Тишина.       Люмин и Аякс заметно отошли друг от друга на шаг. — Это не тот ответ, который я ожидал, — признался её друг, переводя взгляд своих бирюзовых глаз с одного на другого, пока они демонстративно избегали смотреть друг другу в глаза.       Как обычно, Аякс начал первым: — Просто… — Мы не можем быть сексуальными, — объяснила Люмин, прочистив горло. — Мы возвращаемся в семь и девять лет, когда пытаемся. — Глупости, — закатил глаза Венти и сделал несколько размашистых росчерков ручкой на блокноте. Чтобы он там ни написал, это, должно быть, важно. — Вы практически источаете эту химию в своих небольших спорах. Особенно в маленьких спорах. — Что? — голос Люмин дрогнул. — Что? — повторил её партнер, его голос подскочил на несколько октав. — Как бы то ни было, я согласен с Венти, — сказал Чжун Ли, не обращая внимания на их дискомфорт, и выхватил планшет у хореографа, который был гораздо ниже ростом. — Эти два танца будут на таком высоком уровне, что вы сможете конкурировать с лучшими из лучших. — И мы можем научить вас нюансам сексуальности и раскрыть ту сторону вашего танца, которую, по вашим словам, вы не можете раскрыть, — объяснил Венти. — Вот почему важно вернуться к основам. Итак вы в деле?       Два танца, каждый с уникальной историей, и им предстоит их рассказать. Один более современный, другой более старомодный, оба нацелены на те аспекты их самих, на которые они раньше не фокусировались. Сможет ли она вообще это сделать? Она не была на сто процентов уверена, что готова к интенсивности их режимов, не с теми целями, которые поставил Венти.       И все же она знала, что сможет это сделать, сможет показать лучшее шоу и завоевать золото на Двенадцатом Тейвате. С девяти лет она мечтала только об одном: разделить верхнюю ступень пьедестала со своим партнёром, и они оба сияли бы от гордости, за своё лучшее выступление.       Люмин позволила себе взглянуть на Аякса и обнаружила, что он уже смотрит на неё. Что-то в его лазурном взгляде проникало внутрь неё так, как мог только он, — не то чтобы она когда-либо говорила ему об этом. Казалось, он говорил, что поддержит любое её решение, ведя безмолвный разговор в их многолетнем партнёрстве. — Я не против, — наконец сказала она, и улыбка Аякса стала ещё шире. — Я тоже, — он смотрел только на неё, хотя отвечал Венти. — Я могу держать руки при себе. — Да, это мы ещё посмотрим.       Фигуристы резко повернули головы и уставились на своего нового хореографа. — Что? — Мы начнем работу над основами в понедельник, — Чжун Ли не дал им возможности задать новые вопросы, оборвав их на полуслове, хотя после загадочного намека Венти у нее оставалось еще много неозвученных мыслей. — А пока я хотел бы, чтобы вы вышли на лёд и снова почувствовали себя на коньках. В конце концов, прошло пару месяцев с тех пор, как у вас была возможность кататься вместе, и я бы очень хотел начать работу как можно скорее.       Она сморгнула затянувшуюся паутину шока, и посмотрела на своих тренеров. — Без программы? — А тебе она нужна? — спросил Венти, наклонив голову. — Ей нравится порядок, — объяснил Аякс, скрестив руки на груди. Она бы закатила глаза, но он был прав. — Тогда точно нет. Сегодня просто почувствуйте музыку. Создайте свою собственную программу, — с этими словами Венти и Чжун Ли отъехали, оставив их одних на льду.       Нервозность передалась каждому пальчику, когда их новый хореограф начал изменять музыку, подобрав удивительно мягкую мелодию. Люмин проглотила комок в горле, когда её взору предстала протянутая рука. Аякс, всегда был ведущим, независимо от того, как бы сильно они ни боролись за контроль. Он тепло улыбнулся, как будто не чувствовал сохранявшегося напряжения между ними. Что-то в этой улыбке облегчило натянутые струны, которыми были её нервы.       Она взяла его за руку и позволила ему увлечь себя в песню, разрешая чувственной музыке обволакивать её. Это не сразу далось, но так всегда было, когда они воссоединялись. Незнакомые и неуверенные в своём партнерстве. Их движения немного рваные и неуверенными. Это колеблющееся доверие между ними — тонкая грань.       Но по мере того, как музыка усиливалась, а их коньки звенели по льду, Люмин почувствовала, как её тревога отступает, как и напряжение в ее движениях. Руки Аякса не блуждали, пока он подпевал мелодии, ужасно фальшивя. Его пальцы медленно скользили по её спине, когда он развернул её к себе, прижимая к своему телу. — Как прошло твоё лето? — спросил он в перерыве между песнями, держа её за талию, но не осмеливаясь пробовать поддержку на этом раннем этапе их воссоединения. — Насыщенно, — выдохнула она, когда они расстались и покатились друг за другом. — проходила стажировку в Ли Юэ Цисин! — В самом деле? Это потрясающе, Люмин! — он легко перехватил её притянул к своей груди, его длинные пальцы нежно сжимали её, несмотря на волнение в его глубоких голубых глазах. — Ты пыталась сделать это годами!       Жар опалил её щеки. — На самом деле это было очень поучительно. Они были так приветливы, но при этом так сосредоточены на деле, — его улыбка стала только шире. — Звучит знакомо. — А что насчет тебя? — Хоккей, каждый день, целый день, — уф. — Звучит утомительно, — вырвалось у неё прежде, чем она успела прикусить язык, и закружилась вокруг него в быстром твизле.       Она ахнула, когда когда он перехватил её, его руки легли на основание её спины, прижимая к своему крепкому торсу. Подняв глаза, она увидела, как он наблюдает за ней, взгляд неприкрытой нежности скользнул по его чертам. Боги… Она едва узнавала этот взгляд, хотя столько лет изучала его лицо, особенно в последнее время.       Затем он снова оскалился в улыбке, показав краешек клыков. — Это было фантастически, — пояснил он, не отпуская её, пока они медленно кружились по льду. — Я так развился, что в этом году буду центральным нападающим.       Несмотря на то, что у неё екнуло сердце, она была рада за него. — Я знаю, как сильно ты стремился к этому. — Это невероятная честь. — Как тебе твои товарищи по команде? — музыка ускорилась, а вместе с ней и их движения, они расходились и снова возвращались. На льду не было другой истории, кроме их тихого разговора о воссоединении. — Я слышала, что большинство из них… безжалостные.       На его лице промелькнул дикий взгляд, когда она отъехала от него. — О-о-о, ты следила за мной? — Люмин нахмурилась. — Трудно этого не делать, — на рекламный объявлениях расклеенными на рекламных щитах в Снежной, во время каждой рекламной паузы её любимых детективных историй, даже на обратной стороне банок с газировкой в местных магазинах. Он был везде ради спорта, который даже не был их общим увлечением.       Тем не менее, Аякс просиял. — Я тронут! — Ты идиот. — Да, но я всё равно твой идиот, — он воспользовался своей скоростью, чтобы догнать её через весь каток. — В любом случае, они… напряжённые. В очень хорошем смысле, большую часть времени. Они хотят победить, и я тоже.       Его запах сосны и морской соли кружил вокруг неё, пока они покачивались в такт музыке. Она осторожно оглянулась на него через плечо. — Я… рада за тебя, Аякс. — Тарталья. — Что? — Моё прозвище — Тарталья. — Ха, я не буду тебя так называть, — рассмеялась она, отталкиваясь от него и катаясь задом наперёд. У неё внутри всё перевернулось, когда с его лица сошла вся эта щенячья восторженность, уступив место чему-то более холодному, чему-то, чего она не узнавала. — Что? — Это моё имя, — проворчал он, уперев руки в бока. Музыка стала неистовой, струны торопились и громко разносились эхом по всему катку. — Это не так, — поправила она, скрестив руки на груди. — Ты был для меня Аяксом много лет. — А теперь я Тарталья. Или ты предпочла бы называть меня Чайльд?       Вся та синергия, которая была у них раньше, быстро исчезла. — Почему ты настаиваешь на том, чтобы тебя называли прозвищем? — Почему ты отказываешься называть меня прозвищем? — Потому что! — огрызнулась она, вскинув руки. На мгновение в комнате не было ничего, кроме их разочарования, торопливого темпа музыки и скрежета свежих коньков о лёд. — Очень профессионально, Люмин, — Аякс провёл рукой по своим растрепанным рыжим волосам, его голубые глаза сузились. Его челюсть сжалась так же, как и всегда, когда он злился; она видела это бесчисленное количество раз за их карьеру, но очень редко он злился на неё. — Это твоё хоккейное прозвище, — её слова были едва слышны, но, судя по тому, как он приподнял бровь, он ее услышал.       Они стояли на противоположных сторонах катка так же, как в последний раз, когда выходили на лёд всего несколько месяцев назад, и спорили очень похоже. Тогда он не разрешился, и, скорее всего, не разрешится сейчас. Напряжение спало с её плеч, когда он встретился с ней взглядом, не отступая от этой борьбы.       Музыка закончилась очень резко, и не то чтобы кто-то из них обратил на это внимание. — Думаю, на сегодня хватит, — сказал Чжун Ли, отходя от центра льда.       После слов их тренера вся злость на лице Аякса исчезла, его брови сошлись. — Что? Но мы только… — Я согласна, — перебила Люмин, глядя куда угодно, только не на него. Вместо этого она остановилась на Венти, который снова принялся что-то строчить в блокноте. — За вами двоими так увлекательно наблюдать! — воскликнул он, поправляя кепку. — вы действительно захватили моё внимание.       Она нахмурилась. — В самом деле? Но мы даже не старались. — Именно, — бирюзовые глаза её друга заблестели, а на губах заиграла легкая ухмылка. За все время, что она его знала, она понимала, что это не может быть хорошим знаком. — Есть еще кое-что, что я хочу, чтобы вы двое сделали в этом сезоне, — сказал Чжун Ли, забирая планшет у Венти и просматривая последние несколько заметок, слегка кивнув. — Конечно, — сказал Аякс, подкатываясь обратно к центру льда. — Всё, что угодно, лишь бы выиграть. Верно, Люми?       Она отказывалась встречаться с ним взглядом, остававшаяся между ними натянутая струна напряжения все еще была натянута. — Верно, Аякс. — Девчуль…       Если кто-либо из тренеров и заметил их недовольство тем, как прошло катание, или явное несоответствие в их энергии, то ни один из них ничего не сказал. Вместо этого Венти просто сложил руки на груди и вздёрнул подбородок. — Мы оба считаем, что было бы полезно, если бы вы двое проводили время вместе вне катка.       Где, черт его возьми, это впишется в её расписание? В расписание Аякса? — Зачем? — Я считаю, что это действительно углубляет связь и близость между партнёрами, что, в свою очередь, может углубить движения на льду.       Рядом с ней Аякс издал жалкий стон. — Близость? Ты что, пытаешься играть в сваху?       Чжун Ли бросил на него взгляд, который быстро заткнул её партнера. — Вы хотите завоевать золотую медаль в этом году? — Да, — синхронно ответили они, золотые глаза на долю секунды встретились с голубыми, а затем они быстро отвели взгляд. — Тогда вам нужно прислушиваться к нам, вплоть до самых нелепых вещей, — продолжил Чжун Ли, раздавая сложные расписания, которые он, должно быть, составил, пока они катались. — Понятно?       Тишина.       Но в конце, именно Аякс уступил. — Понял. — Да, — пробормотала Люмин, хотя из-за боли в груди слова давались ей с трудом. — Хорошо, — со вздохом сказал старый рокер. — Отдохни немного. Увидимся в понедельник утром, в девять утра.       Люмин пришлось приложить все усилия, чтобы не вздохнуть вместе с ним, особенно когда она наблюдала, как Аякс в спешке покинул лёд и исчез в раздевалке, даже не сняв коньки.       Боги. Это будут очень долгие шесть месяцев.