Регалии

      Уткнувшись лицом в толстый красный шарф, Чайльд стиснул зубы, стараясь не вздрогнуть от колючего ветра. Снежная крупа цеплялась за его чёлку, а ботинки с нарочито громким хрустом проваливались в снег, а сам он шагал быстрее большинства прохожих, сновавших по деловой части Заполярного города.       Тёплый свет фонарей заливал влажную мостовую золотистым сиянием, мерцавшим в ранних зимних сумерках. Снегоочистители ещё не справились с последствиями разгулявшейся стихии, но для того, кто вырос в Снежной, это не составляло никакой проблемы.       Метель, бушевавшая несколько дней, утихла к утру, и солнце, пробиваясь сквозь рваные серые облака, залило город ярким, слепящим светом. А к тому моменту, когда он покинул квартиру Люмин, чтобы откопать свой джип из снежного плена, между ними возникла хрупкая, ни словом не озвученная договорённость.       Они были командой во всём, и эта связь была им необходима, чтобы выдержать тяготы предстоящих месяцев. Ни один из них ни на секунду не сомневался, что эта ссора не станет последней; даже в лучшие времена между ними случались стычки, подначки и споры о том, как лучше поступить. Как бы ему ни претила мысль объяснять сложности своих чувств, теперь он, по крайней мере, знал — Люмин не будет бояться говорить с ним обо всём. Наконец-то он увидел их общую позицию в борьбе за золото, в этом последнем командном броске.       И теперь он понимал, что в день, когда её не станет рядом, его сердце будет вырвано из груди. Одна лишь мысль о такой потере вселяла в него необъяснимый, леденящий душу страх.       Он тряхнул головой, ещё глубже зарываясь лицом в шарф от нового ледяного порыва. Он не мог позволить себе думать об этом, не с учётом его напряжённого графика, с которым ему придётся столкнуться сегодня. С облегчением заметив наконец нужное здание, он толкнул тяжёлую стеклянную дверь. Тепло ударило в лицо, мгновенно прогоняя пронизывающий холод. — Простите, опоздал, — срывающимся голосом выдохнул он, стаскивая шарф и набрасывая его на шею.       Люмин оглянулась через плечо, и её янтарные глаза вспыхнули в мягком свете оранжевых ламп. На ней было голубое пальто и тёмные бархатные брюки. Свой светлый шарф она не сняла, и он по-прежнему плотно обвивал её шею, даже здесь, в тепле. — О, привет… вау.       Он в замешательстве поднял бровь, непонимающе глядя на Люмин, пока Венти тоже не обернулся, широко раскрыв глаза. — Ты только посмотри на себя! — просиял их тренер, подходя и поправляя лацканы его пиджака. — Как преобразился! — Спасибо! — сияя улыбкой, ответил Чайльд, слегка повернувшись, чтобы продемонстрировать свой элегантный сине-чёрный костюм и явно наслаждаясь всеобщим вниманием.       Его любимая партнёрша склонила голову, облокотившись на стойку. На её губах появилась лёгкая ухмылка, и он не мог отрицать, как у него засосало под ложечкой. — Не знала, что мы воспринимаем это как некое мероприятие. Иначе я бы тоже принарядилась. — О, помолчи. Ты отлично выглядишь, — он поддел её локтем и небрежно обнял за плечи. — Я просто перед играми так одеваюсь, по протоколу. — Круто. — Врешь. — Нет-нет, я честна с тобой, — Люмин снова улыбнулась, приблизившись, чтобы прошептать: — Мы же договорились: никакой лжи и секретов.       «Кроме секрета моих чувств к тебе», — промелькнуло у него в голове. В ответ он лишь самоуверенно ухмыльнулся, стараясь не смотреть на неё как олень в свете фар. Нельзя было допустить, чтобы его и без того беспокоящаяся партнёрша усомнилась в его обещании, когда он и сам не понимал, отчего так терзается его измученное сердце.       Из-за занавески, отделяющей торговый зал от мастерской, появилась женщина и что-то тихо сказала Венти. С её пояса свисали десятки образцов тканей, мелко позванивая креплениями при каждом движении. Чайльд притянул Люмин ещё ближе, довольно усмехнувшись, когда она вскрикнула. — Я сильно опоздал? — прошептал он, пока мысли тонули в аромате её цветочных духов.       Его напарница уже собиралась ответить, но Венти опередил её: — Ты не опоздал. Мы только собирались начать примерку.       А, точно. Этот маленький магазинчик, спрятанный в одном из самых оживлённых модных районов Заполярного города, пусть и выглядел слегка хаотичным, на самом деле был любимым ателье тысячи фигуристов по всему Тейвату. Главный дизайнер создавала все их костюмы с самого детства, вкладывая в каждый шов сложнейшие детали и крупицу удачи. Важность этих нарядов невозможно было переоценить: они рассказывали историю не менее красноречиво, чем движения на льду. — Кстати, у меня есть несколько идей на этот год, — Люмин выскользнула из-под его руки. Она достала из-под мышки папку, украшенную наклейками с кроликами и нарисованными от руки звёздочками. — Я думала о чём-то струящемся и блестящем. Может быть, белый цвет для меня и приятный бледно-голубой для Ая… — Это, конечно мило! — резко перебил её Венти. — Но нет.       Она даже от неожиданности вздрогнула. — Что? — Почему? — наклонил голову Чайльд. Люмин всегда участвовала в создании костюмов в отличие от него. Обычно ему было всё равно, что носить, лишь бы сидело хорошо. — Потому что! — их хореограф направился за шторку в мастерскую вслед за одной из швей. Оба фигуриста поспешили за ним и внезапно оказались в эпицентре взрыва красок, фактур, узоров и ниток. Венти вновь оглянулся, и в его бирюзовых глазах блеснула озорная искра. — Мы так продвинулись в этой программе! И поэтому, если мы собираемся рассказать историю любви, то должны пройти весь путь до конца.       Чайльд и Люмин неуверенно переглянулись. — Нам стоит беспокоиться? — спросил он, чуть не столкнувшись с тренером, когда они остановились у одной из рабочих станций. — Нет-нет… — Венти замолчал, а затем нервно рассмеялся. — Ну, может быть. Посмотрим. — Звучит не слишком убедительно. — Всё в порядке. Поверь мне! — тренер перевёл взгляд на его напарницу, всё ещё молча вцепившуюся в свою папку. На её лице читалась смесь эмоций, и он хорошо знал этот взгляд: лёгкая досада от того, что не удалось настоять на своём, смешанная с беспокойством и нерешительностью перед чем-то неизвестным. В любой другой ситуации Чайльд посмеялся бы над тем, как у неё получается одновременно выражать столько чувств. — Давайте начнём с Люмин.       На такое предлодение она быстро заморгала и выпятила нижнюю губу. — Я всегда иду первой.       Венти, не поддавшись её капризу, лишь подтолкнул её к примерочной: — С тобой дольше возится.       Она бросила на него сердитый взгляд, но отдала свою сумочку и папку, поднявшись на небольшую платформу. Швея тут же начала снимать мерки, двигаясь так же быстро и сосредоточенно, как и он на льду. — Итак, в этом году вместо чего-то лёгкого и струящегося я хочу нечто более смелое, что позволит вам обоим по-настоящему засиять, — продолжил Венти, приложив палец к губам. — Что-то красное. — Красное? — непонимающе спросила Люмина.       Чайльд мгновенно насторожился. — Эй, это мой любимый цвет! — От тебя вообще никакой помощи. — Да, красный, — промурлыкал Венти, покачиваясь в такт музыке, которую не слышал никто, кроме него. — Цвет гнева, разочарования! Смелый, яркий, неистовый... Цвет яблок, рубинов и крови.       Люмин бросила на Аякса насмешливый взгляд. — Он будет нести эту чушь, пока мы его не остановим. — Неужели у него ещё есть что добавить? — спросил он, скрестив руки. — Я имею в виду, красный — это здорово и всё такое, но… — Красный! — снова перебил их Венти, словно оскорблённый самой мыслью, что они могут прервать его монолог. — Цвет опасности, страсти, любви! — Венти! — простонал Чайльд, потирая переносицу. — Мы поняли. Красный — значит хорошо. — И твоя теория цвета определённо работает для произвольного танца, — согласилась Люмин, снимая пальто для более точных замеров. Её кремовый топ сидел безупречно, ткань мягко переливалась в свете ламп. — Но ты уверен, что это хорошая идея? — Конечно! — Венти хлопнул в ладоши, передавая свой телефон дизайнеру. — Я набросал эскизы для мисс Люмин, но они, в лучшем случае, примитивны. Вы же, моя дорогая, — настоящий художник. — Женщина лишь улыбнулась и склонила голову, и Чайльд впервые задумался, знает ли она общий язык или ему стоит выступить в роли переводчика. Тем не менее, Венти отпустил их обоих взмахом руки, и его сияющая улыбка была заразительной. — Ступай, Люмин.       Янтарные глаза его партнёрши снова нашли его; её брови сдвинулись, когда женщина увела её вглубь мастерской. — Спаси меня, — прошипела она, проходя мимо.       Чайльд самодовольно ухмыльнулся. — Что-что? Я тебя не совсем расслышал. — О, тебе так достанется позже. — А для вас, мастер Чайльд, у меня припасено кое-что особенное. — Их хореограф повернулся к нему. — Скажите, как вы относитесь к велюру?       О, Боги. Было веселее, когда они мучили Люмин.       На другом конце комнаты его партнёрша рассмеялась, увидев его лицо. Он лишь успел бросить на неё сердитый взгляд, прежде чем швея задернула штору, снова разделив их.       Тарталья снял костюм и аккуратно повесил его, стараясь не помять перед игрой. Царица не оценила бы неряшливости, особенно, после того, как Чжун Ли потратил уйму времени, уговаривая её, позволить Чайльду явиться сюда за два часа до матча.       Из-за угла появился закройщик с сантиметровой лентой на шее, и они с Венти погрузились в обсуждение оттенков плюшевой ткани. Обычно Чайльд легко отвлекался, когда речь заходила о костюмах, позволяя родителям или тренерам решать, что надеть. Он понимал важность формы, но после того, как его многочисленные яркие идеи раз за разом отвергали за излишнюю экстравагантность, предпочёл оставить модные решения профессионалам. Это была единственная работа, в которой он не рвался участвовать.       К счастью, ему не приходилось беспокоиться о бесчисленных часах, которые уходили на пришивание каждой блёстки, — в отличие от Люмин. Ей предстояло приезжать сюда еженедельно вплоть до Двенадцатого Тейвата, чтобы швеи проверяли ткань на износ и вносили коррективы. Он не мог не посочувствовать, зная, что ей придётся втискивать эти визиты между учёбой и тренировками. Он надеялся, что это не помешает их редкому совместному времени вне катка. — Аякс.       Её мягкий голос вывел его из задумчивости. Он оглянулся через плечо, пока Венти и портной спорили о деталях его топа. — М-м? — Недавно, — выдохнула она, прикусывая губу, её пальцы вцепились в штору, будто она могла видеть сквозь неё. Хотя она и так всегда видела его насквозь. — Я перебирала старые фотографии в поисках вдохновения, которое, как выяснилось, вообще не понадобилось. — М? — Оказывается, костюмы были не такими, какими я их запомнила, — усмехнулась Люмин, протягивая несколько снимков. — И куда откровеннее для нашего тогдашнего возраста.       Он рассмеялся, медленно перебирая фотографии. Боги, какими же юными они были. Некоторые возможно сделали, когда они совсем маленькими были. Их ярко-синие костюмы действительно выделяли их на льду. Его мама завила волосы Люмин в мелкие колечки, а он сам отчаянно взъерошивал чёлку, подражая старшим ребятам. Следующий кадр он помнил яснее: два года спустя. Он уже зачёсывал волосы назад и расстёгивал рубашку до середины груди, будто было чем хвастаться, а её бело-золотое платье струилось по бедрам.       Удивление вспыхнуло в нём, когда он добрался до последней фотографии. Она была сделана на последнем турнире Двенадцатого Тейвата. Они и впрямь сияли на льду. Несмотря на юный возраст, они покорили весь каток. На фото Люмин собрали волосы в тугой пучок и одели в красно-чёрное платье с одним плечом, которое вздымалось пламенем при каждом вращением. А его собственный костюм... Он обожал тот замысловатый узор на рукавах, добавлявший деталей иначе строгой чёрной форме. И, наконец-то, кто-то отобрал у него гель, позволив волосам быть столь же буйными, как и их программа.       Он задержался на этом снимке дольше, чем ожидал. Аякс не мог отрицать, как же он тосковал по возвращению в те дни. Что-то в безмятежной простоте их дружбы оставило в сердце пустоту, которую теперь заполняла лёгкая обида: до её отъезда оставалось всего четыре месяца.       Чайльд быстро заморгал и откашлялся. — Архонты, о чём только думали наши родители? — проговорил он, возвращая снимки и испытывая жгучую потребность засунуть руки в карманы, которых не было.       Если Люмин и заметила подспудную боль от того, что его держали в неведении относительно её секрета, то ничего не сказала. — Мои и не думали, — промурлыкала она, снова скрываясь за ширмой, в то время как портниха на непонятном языке велела ей не двигаться. — Твои, полагаю, были просто в восторге от всего этого. — Хм, — он позволил тревоге, гнездившейся в подсознании, утечь, словно весенним паводком, и сжал кулаки. Не позволит разочарованию разрушить хрупкое взаимопонимание, едва установившееся между ними. — Верно.       Наконец их хореограф вернулся с портным и вручил ему на примерку вельветовые брюки. Чайльд легко натянул их, а затем и черную рубашку с прозрачными вставками на рукавах и боках, сквозь которые просвечивала веснушчатая кожа. Похоже, и в этом году Люмин снова досталась основная часть цвета, хотя он отметил крошечные красные пайетки, уже вшитые в ткань на его груди. — Что думаешь, Чайльд? — поинтересовался Венти, поправляя пояс брюк. — Неплохо, да? — Ладно, ты прав. Вполне сносно. — Хитрюга, — проворчала Люмин из-за своей ширмы.       Он одарил её нарочито широкой улыбкой, даже когда она отвернулась, хотя в груди заныла знакомая тяжесть. — Надеюсь, если ему достаточно польстить, получу золотую звезду. — Я же слышу вас обоих, знаете ли! — А? — синхронно отозвались они, по-прежнему не в силах избавиться от привычки реагировать одинаково. — Что ж, — вздохнул Венти, отступая на шаг, чтобы оценить свой шедевр. — Думаю, ты выглядишь отлично. Возможно, в итоге добавим больше цвета, но пока всё идёт хорошо! — Дайте и мне посмотреть! — взвыла Люмин, и швея снова что-то пробурчала на языке, который свободно понимал лишь Чайльд. Их тренер собрался было велеть ей закончить с примеркой, но его напарница уже выглянула из-за занавески. Мгновенно он почувствовал себя под микроскопом: её янтарные глаза расширились, а по лицу расплылась довольная улыбка.       Как ни парадоксально, при всей его любви к вниманию, именно в этот миг он почувствовал себя более заметным, чем когда-либо на льду. Краска залила его щеки, когда Люмин протяжно и низко присвистнула, как это делают мужчины при виде красивой женщины. — В этих брюках ты выглядишь лучше, чем в костюме! — Ну, спасибо. — Это комплимент, идиот, — промурлыкала она, медленно оглядывая его с ног до головы и прикусывая губу. — Привлекательно.       Чайльд закатил глаза, отчаянно пытаясь совладать с румянцем. Он уставился в пространство над головой Венти, ведя войну с тем мальчишкой внутри, что ликовал от того, что девушка, в которую он был безумно влюблён, находила его привлекательным. Единственная проблема заключалась в том, что он любил Люмин, а она никогда не испытывала к нему таких чувств.        Спустя несколько минут портной одобрительно кивнул Венти, и тот впервые за час почувствовал, что может расслабиться. Одним быстрым движением он стянул с себя костюм для выступления, передал его тренеру и поспешно натянул свой костюм, отчаянно игнорируя продолжающуюся битву в его голове.       Когда он почти закончил застёгивать рубашку, Люмин нервно всхлипнула. — Венти, ты точно знаешь, что делаешь? — О? — тренер лукаво усмехнулся. — А в чём, собственно, проблема?       Шторы с визгом рванулись по перекладине, когда его партнёрша распахнула свой занавес. — Потому что это далеко за пределами моей зоны комфорта!       Венти и Чайльд ахнули в унисон, а бабочки в его животе грозились вырнаружи вихрем красок. Швеи лишь наметили тканью её фигуру, но ткань уже сидела на ней как влитая: глубокий красный с холодным подтоном, насыщенный и яркий, но совсем не такой, каким он его представлял. Это был не давящий цвет крови или рубинов, а скорее оттенок свежесобранной свёклы с грядки его матери. Вырез, хоть и прикрытый сеткой, опускался низко на груди, почти доходя до пупка, а асимметричный крой зрительно удваивал длину её ног.       Боги, как он будет кататься, когда всё, чего он хочет — это целиком поглотить её в этом наряде?       Его челюсть отвисла, когда Люмин неловко переминулась с ноги на ногу, и на её пухлых губах дрогнула улыбка. — Ну что? — Это… — невероятно. Фантастично. Идеально. — Мы на верном пути, — промурлыкал Венти, подходя к закройщице и сосредотачиваясь на крое. — А можно здесь сделать чуть повыше?       Глаза Чайльда расширились ещё больше, когда тренер приподнял подол платья Люмин, обнажив мускулистое бедро. Лицо его партнёрши мгновенно приобрело цвет её наряда. — Венти! — Да брось, Люми! — погрузись в сексуальную атмосферу своего произвольного танца! — хореограф отпустил край платья, остановившись в нескольких сантиметрах от тазовой кости. — Давай остановимся вот здесь. — Венти! — снова взвизгнула она, закрывая лицо ладонями. — Да, успокойся. На тебе будут шорты, и как только ты выедешь на лёд, все подумают лишь, что это идеально подходит к сюжету. — Архонты небесные, — выдавил Чайльд, у которого во рту пересохло, словно в Пустыне Колоннад. Он готов был поклясться, что чем дольше смотрел на неё, тем отчётливее видел звёзды. А внутри разгорался неистовый голод, словно вышедший из-под контроля пожар.       Что это была за эмоция? Он никогда не испытывал ничего подобного. Тем более по отношению к своей партнерше. Да, он, вероятно, любил её с детства, но никогда прежде не... не желал её так отчаянно. Его руки физически ныли от жажды прикоснуться к ней, ощутить, как она движется и трепещет под его пальцами. Словно его разум наконец перестал видеть в ней ту девочку, с которой он делил кровать в детстве, шепча секреты, чтобы не попасться родителям. Вместо этого, казалось, он наконец принял, что она превратилась в роскошную женщину…       Боги, ему нужно взять себя в руки. — Что думаешь, Аякс? — спросила Люмин, и он ухватился за её голос, как утопающий за спасательный круг. — Это, э-э-э… — придумай слово, любое слово. — Сойдёт? — Тебе с этим возиться. — Что?! — вырвалось у него, и голос прозвучал так, словно ему снова исполнилось тринадцать. Люмин на его вскрик нахмурилась. — В наших поддержках. Ты же не уронишь меня из-за этого?       Порой он задавался вопросом, не умеет ли Люмин читать его мысли. Сегодня он был безмерно благодарен, что это не так, ибо знай она, что творится в его смятенном разуме, она бы наверняка дала пощёчину и умчалась в Ли Юэ на полгода раньше срока. — Н-нет, — выдавил он, хотя и не был уверен, что это правда. Как, чёрт возьми, он должен будет концентрироваться на льду, если она будет в этом проклятом платье? — Тогда решено! — Венти захлопал в ладоши, сияя от победы. — Будьте добры внести эти изменения.       Портниха кивнула и снова задернула занавеску. Облегчение, ледяное и стремительное, пробежало по его жилам, наконец позволив собраться с мыслями и одеться. Чайльд покачал головой, пытаясь стряхнуть ее образ, выжженный в подкорку его головы; нужно было морально настроиться на игру. — Я вам ещё нужен? — поспешно спросил он, надевая туфли. — Мне нужно на каток. — Нет, на этом всё. Если понадобятся ещё примерки, назначим на другой день. — Ты уходишь? — высунулась из-за занавески Люмин, пока он наматывал шарф. — Я должен, — ответил Чайльд, засовывая руки в карманы. — Мне нельзя опаздывать. — А. Ладно. — Ты ведь придешь сегодня?       Его партнёрша помедлила, но затем подняла подбородок. — А ты хочешь? — Конечно, — всегда хочет. Даже если её присутствие будет отвлекать, особенно с новым конфликтом, бушующим в его теле. — Тогда приду. Если, конечно, примерка не затянется. — Верно. Ладно, — выдохнул он, качая головой и кивая в сторону двери. — Я… Мне пора…       Люмин рассмеялась, и он, казалось, растаял на месте: прежняя неловкость сменилась тем самым обожанием, которое он с удивлением обнаружил в себе несколько недель назад в Фонтейне. — Увидимся вечером, — пообещала она, помахав ему на прощание, прежде чем скрыться за занавеской. — Будь осторожен!       Колокольчик на двери прозвенел, провожая её партнёра, и его отсутствие тут же оставило после себя звенящую пустоту. Даже после ссоры, после всего, что принесла метель, всё в ней по-прежнему рвалось быть рядом с ним. Возможно, эта потребность стала даже острее с тех пор, как она наконец ощутила себя свободной от тайны, что все эти недели висела над ней подобно грозовой туче.       Венти заглянул в маленькую рабочую зону и тихонько рассмеялся, наблюдая, как швея укорачивает и без того короткую ткань на бёдрах Люмин. — Чему ты хихикаешь? — спросила она.       Его проказливая ухмылка лишь растянулась шире. — Красный цвет, — промурлыкал он, покачиваясь на носочках. Люмин уставилась на него, не понимая намёка, но затем мысленно махнула рукой: её тренер был почти столь же загадочен, сколь Чжун Ли прямолинеен. Вряд ли она добьётся внятного ответа. — Итак, как у вас дела?       «Пока не понятно», — подумала она. В какие-то моменты ей казалось, что ничего не изменилось, кроме неумолимо приближающегося конца их партнёрства. А порой в его прекрасных синих глазах появлялась тень — тяжёлая и задумчивая. — ...Вроде нормально, — тихо вздохнула она, теребя и без того короткий подол. — Мы разговариваем. Нахида говорит, это хорошее начало.       В конце концов, прошло всего несколько дней. У них в запасе ещё четыре месяца. Она лишь надеялась, что этого хватит. — Так и есть, — проворчал Венти, похлопав её по плечу. — Я рад, что вы оба прилагаете усилия. Не хотелось бы остаться без работы на полпути к концу моего первого сезона! — Ага, — прошептала она, разглядывая своё отражение. — Мне тоже.

***

      К тому времени, как Люмин добралась до хоккейного стадиона, очередь у входа уже рассосалась. Она выругалась про себя, пулей перелетая парковку, и махнула рукой билетёру, который даже не утрудился проверить её билет. В вестибюлях было пустынно, лишь несколько человек толпилось у лотков, покупая попкорн, напитки или футболки Предвестников. К её облегчению, мониторы показывали, что команды ещё не вышли на лёд. Как бы ей ни нравилось подшучивать над партнёром из-за его спорта, отрицать, что смотреть за его игрой — сплошное удовольствие, она не могла.       Стены завибрировали от голоса диктора, представлявшего команды, но время ещё оставалось. Она встала в очередь, желая перехватить что-нибудь перекусить и купить наконец футболку команды, чтобы Екатерина и остальные перестали говорить, что она выделяется в толпе фанатов. Осмотрев стену, она не нашла ни одной футболки с номером Аякса. Впрочем, неудивительно, учитывая, какую популярность он стремительно набирал.       Укол печали заставил её горло сжаться. Возможно, ей следовало радоваться, что у него будет опора, когда она уедет.       В кармане завибрировал телефон, вырывая её из раздумий. Легкая тревога шевельнулась на задворках сознания, когда она увидела имя на экране. — Привет, всё в порядке? — А что, я не могу просто так позвонить лучшей подруге? — возмутилась Эмбер.       Люмин вздохнула с облегчением. — Прости, просто… ты обычно звонишь, только когда что-то случилось. — Неправда! — Отчасти правда, — хотя, подумала она, в последние дни из-за отсутствия занятий она и сама не звонила подругам в Мондштадт. — В чем дело? — Да так, ничего, — проворчала Эмбер. Спустя паузу она спросила: — Как ты?       Люмин нахмурилась от столь странного вопроса. — Эмбер. — Да? — Это Итер тебя подослал? — …Блин, а телепатия у близнецов и впрямь существует. — Нет, это он просто зануда, — закатила глаза Люмин, снова взглянув на мониторы. Разминка уже началась, и если очередь не сдвинется, она пропустит начало игры. — Что он тебе наговорил? — Он сказал, что вы с Аяксом поссорились.       Люмин нахмурилась ещё сильнее и прикусила губу. — Ну да… — Ну и? — выпалила Эмбер, и Люмин живо представила её, развалившуюся на диване у своей девушки. Если бы Эола была дома, то, скорее всего, готовила бы что-нибудь на кухне, желая побаловать Эмбер. — Вы помирились или ты переезжаешь в Ли Юэ на полгода раньше?       Очередь наконец сдвинулась, и Люмин шагнула вперёд, пробегаясь глазами по меню. — Помирились — слишком громко сказано, но мы снова общаемся и даже шутим. И всё же… напряжение сохраняется. — Знакомое чувство, — пожаловалась подруга. — Когда мы с Эолой только начали встречаться, это напряжение просто витало в воздухе.       Что ж… это было совсем другое напряжение, которого у неё с Аяксом не было и в помине. …Наверное?       Люмин поспешно тряхнула головой и, подойдя к стойке, заказала попкорн, напиток и футболку с номером шесть, так как это был единственный оставшийся размер, который ей подходил. — Ты бы слышала, как мы кричали, когда нас вместе замело снегом… — Стоп, что?!       О, чёрт. Она действительно не хотела, чтобы Эмбер или Мона узнали об этом. — В Снежной была метель. — И вас вместе занесло снегом?! — Не в том смысле… — Где?!       Продавец протянул ей футболку, и она перекинула её через плечо, забрав заказ. — …У меня дома. — У тебя в квартире?! — взвизгнула Эмбер. Люмин вздрогнула, её крик отозвался в ушах, пока она пробиралась к своему сектору. — Что, вы и в кровать делили, чтобы согреться?!       То был диван, но она не стала говорить об этом Эмбер. — Ничего страшного. — Рассказывай все! — Что тут рассказывать? Как я уже говорила тебе, Аякс не испытывает ко мне чувств. — Нет, ты сказала, что это у тебя к нему нет чувств.       Твою мать. Не стоило ей болтать с Эмбер по телефону, пока она пыталась найти своё место. — Верно. Я это и имела в виду. — Врешь. — Что? — У тебя есть к нему чувства. — Нету, — поспешно ответила она и, будто в подтверждение своим мыслям, отрицательно мотнула головой. Люмин вышла на трибуны, и флуоресцентный свет вместе с холодным воздухом немного успокоили её бешено колотящееся сердце. Слава богам, она не опоздала к началу и сразу же заметила партнёра на льду — тот о чём-то оживлённо беседовал со Скарамуччей. — Я не могу. — Нету и я не могу — это два совершенно разных предложения, — мягко проговорила Эмбер, и её голос, в отличие от прежней игривой интонации, стал тише. Грустнее.       От этого звука у неё внутри всё перевернулось, но Люмин яростно тряхнула головой. — Эмбер, я не могу сейчас. Я… — Что? — …На игре Аякса. — Ты пошла на хоккейный матч, чтобы увидеть его?! — и вот голос подруги снова преобразился, наполнившись бушующим восторгом. — Люмин, ты влюбилась!       Люмин отдернула телефон от уха и выключила его, не в силах игнорировать жар, охвативший лицо при одной лишь мысли о любви к Аяксу. Конечно, она любила его, но не так. Так почему же птица в её груди, казалось, кричала об обратном, отчаянно жаждая обнажить чувства, что она так старательно пыталась задавить?       У неё не было времени на любовь, решила — наконец решила она. Тем более на Аякса, который был так же занят, как и она.       И всё же…       Она снова тряхнула головой, засунула телефон в карман и принялась раскладывать закуски, чтобы освободить руки. Затем натянула футболку поверх кремового свитера, оценив, как она сидит. И уже потом поспешно спустилась по ступенькам, заметив в толпе подруг; их глаза загорелись, когда она приблизилась. — Успела! — воскликнула Екатерина, хлопая в ладоши.       Люмин ответила ей улыбкой, надеясь, что не краснеет, как дурочка. — Чуть не опоздала. — И наконец в полной амуниции! — Как же быстро она взрослеет, — всхлипнула Надя, смахивая несуществующую слезу. — Да перестаньте вы, — отставила попкорн и напиток в подстаканники и с мягким вздохом опустилась на сиденье. — Просто повезло, что нашли почти мой размер.       Екатерина склонила голову. — Если нужен размер поменьше, всегда можешь попросить Тарталью достать… — Не, и так сойдёт, — как-то не хотелось лишний раз его беспокоить, учитывая, что такие хорошие билеты, скорее всего, были недешёвыми. — Мне уютно.       Сменив тему, подруги тут же вовлекли её в разговор о том, как пережидали метель, болтая без умолку, пока команды заканчивали разминку. Люмин не возражала, с удовольствием слушая, как местные жители справляются с такой суровой погодой. Часть её жаждала подобных девчачьих посиделок уже месяцы, а может, и годы. В конце концов, заводить подруг в школе было трудно, когда она почти никогда не появлялась и большинство предпочитало говорить на родном, незнакомом ей языке. Да и Екатерина с Надей, казалось, искренне рады были принять её в свой круг, расспрашивая, как жительница Мондштадта пережила разгул снежной бури.       И всё же её взгляд, словно на привязи, постоянно возвращался на лёд, выискивая Аякса. Одно дело — знать, что он где-то рядом; другое — видеть его воочию. Увы, неизбежная плата за тринадцать лет, проведённых, уставясь в его дурацкую физиономию. Но, к её удивлению, она заметила, как он уставился через каток, и его лицо исказилось недовольной гримасой, пока Скарамучча хихикал рядом. Даже увлёкшись игрой, он всякий раз вновь находил её в толпе, и тот яростный взгляд возвращался. — Почему он всё время хмурится, глядя на меня? — спросила Люмин, прерывая какой-то рассказ Нади о том, как её машина застряла во льду.       Екатерина ухмыльнулась, перебирая кончик своей косы. — У меня есть теория. — Какая? — только успела спросить она, как громкий голос Аякса пронесся над катком: — Виатрикс! — его ярость была почти осязаемой. Она резко обернулась, отвлекшись от подруг, и увидела, как он подкатывает к борту, грозя пальцем, словно одной из собак, которых дрессирует. Когда она не двинулась с места, он сделал раздражённый жест, подзывая её ближе.       Подруги захихикали, пока она, фыркнув, поднялась и поспешила к самому краю трибуны. — Что? — буркнула она, скрестив руки. — В чём провинилась на сей раз? — Что на тебе надето? — прорычал он, сжимая в перчатке кулак и налегая на защитное стекло. — Хоккейная футболка? — растерянно спросила она, окидывая взглядом свой наряд. На ней же не цвета соперников, в конце концов? — Я подумала, тебе понравится, раз уж я пытаюсь поддерж... — Сними. — Чего? — Сними. Немедленно.       Люмин нахмурилась, не отрывая от него взгляда. К её изумлению, она никогда не видела его настолько раздражённым, а ведь у них недавно отгремела одна тяжелая ссора из-за скрытых секретов, когда рана ещё была свежа. Но эта злость была иной: более глубокой, измождённой и личной. — И с какой стати, собственно, я должна это делать?       Тут он удивил её ещё больше. Сорвав перчатки, он швырнул их на лёд, а следом полетел и шлем. Она не понимала, что он задумал, пока Аякс одним резким движением не стянул игровую майку. Она едва успела заметить восхитительный упругий торс, прежде чем он остался в одной обтягивающей компрессионной футболке. Её челюсть медленно отвисла.       Когда, чёрт возьми, он успел так накачаться? Он всегда был крепким, но такого рельефного пресса у него определённо не было!       Пока она приходила в себя от внезапно нахлынувших грешных мыслей, он скомкал свою майку и перебросил её через стекло. Запах его одеколона с нотами сосны и морского бриза окутал её, словно одеяло, когда она поймала ткань. Она заморгала, беспомощно глядя то на него, то на футболку в руках.       Аякс пригнулся ниже, снова ударив кулаком по стеклу. — Ты должна носить только мои номера, — прошипел он, и от его голоса по её телу пробежала дрожь. Даже колени подкосились от животной ревности в его тоне. — Ясно? — Д-да, — пискнула она, не в силах скрыть смущение, и прижала его футболку к груди. — Отлично, — проворчал он, оттолкнувшись от ограждения и наконец расслабившись. На его лице расплылась хищняя, кошачья ухмылка. — Увидимся после игры.       Она не могла прийти в себя, пока не прозвучал гудок, возвещающий конец разминки. Аякс ещё мгновение смотрел ей в глаза, затем подобрал экипировку и вернулся на скамейку запасных. Ноги не слушались её до самого первого вбрасывания, и лишь тогда шок начал отпускать. Она не могла игнорировать хохот Екатерины и Нади, когда опускалась на место, но и приструнить их тоже не могла.       Вместо этого Люмин стянула с себя чужую майку и натянула поверх свитера футболку Аякса, сразу обрадовавшись идеальной посадке. Она обволакивала её, как одеяло, а знакомый запах заставлял сердце сжиматься от тоски. Носить её было так же уютно, как засыпать в его объятиях во время метели, или скользить рядом на льду, или находиться в единственном по-настоящему родном доме — в том самом крошечном домике с А-образным каркасом, спрятанном в лесу.       И тут её осенило: а ведь Эмбер, возможно, была права.       Девушка, у которой не было времени на любовь, положила глаз на своего партнёра, которого знала, что оставит всего через несколько месяцев.       Ну блять.