Сомнения

      Под негромкий аккомпанемент классической музыки в роскошном лаунже уже собрались десятки фигуристов, оживлённо общаясь с друзьями, приобретёнными за годы карьеры. Официанты виртуозно лавировали между гостями, предлагая изящные бокалы шампанского и утончённые канапе.       А за высокими стеклянными окнами непрерывной пеленой валил снег. Крупные хлопья, освещённые тёплым светом уличных фонарей, медленно кружились в темноте. По крайней мере, ветер не дул так яростно, как несколько недель назад, когда метель погребла Снежную под метровыми сугробами.        Люмин чуть крепче вцепилась в руку Аякса, нервно покусывая нижнюю губу, пока они бесшумно входили в бальный зал. Один взгляд на её спутника вселил в неё ту уверенность, которую она научилась испытывать только рядом с ним. Как и все, он был одет с иголочки: строгий чёрный костюм лишь подчёркивал его угловатые черты лица. Но, в отличие от остальных, ему не удалось укротить свою медную шевелюру, да и алый шарф он пренебрёг завязать, позволив ему небрежно болтаться.       По крайней мере, шарф сочетался с её платьем — облегающее рубиновое платье-чехол повторяло каждый изгиб. Часть её терзалась мыслью: а не слишком ли оно откровенно для такого вечера?       «Хватит», — одёрнула она себя. Сегодняшний вечер — долгожданная передышка перед предстоящим хаосом, даже если мышцы всё ещё ныли от их блестящей программы после полудня.       Поэтому вместо тревог она обернулась к партнёру с лёгкой улыбкой. — Давненько мы не бывали на таких мероприятиях. — М-м, и правда, — он широко улыбнулся, обнажив ровный ряд зубов. — Ты ведь не забыла с собой какое-нибудь срочное домашнее задание? — Ха, как остроумно. — Да я вообще забавный, — самодовольно проворковал Аякс, похлопывая по её руке, вцепившейся в его рукав. Пожалуй, она не могла его винить: на последних трёх Гран-При она придумывала любой повод, чтобы сбежать с вечеринки к учебникам. Толку от этого было ноль. — И всё же хорошо, что выпал шанс расслабиться. Мы это честно заслужили.       Мимо изящно проплыл официант с двумя фужерами, молча предлагая их. В идеальной синхронности они отказались. — Думаешь? — Абсолютно. Мы сегодня были великолепны, — сердце ёкнуло, когда он придвинулся ближе. Аромат его одеколона окутал её, словно прохладный водоворот у ледяного побережья Снежной. — Ты была великолепна.       Эта влюблённость её точно прикончит. — Ты тоже неплох, — Люмин машинально подтолкнула его локтем, внутренне молясь, чтобы лицо не пылало так же, как её платье. Колибри, поселившаяся у неё в груди, буквально готова была вырваться наружу, словно извергающийся вулкан. Уж сдержать этот поток чувств она бы точно не смогла. — Но завтра ещё соревнования, так что надолго не засиживаемся. — Слушаюсь, мамуля. — Я всё-таки серьёзно! — в этот момент мимо прошёл другой официант с тарелкой, полной грибов, фаршированных морепродуктами. Тускло-голубые глаза Аякса вспыхнули чистым восторгом, когда он стащил два, отправляя один себе в рот. — Разве не я предложила нам строгий график тренировок? — Это была наша командная работа, — игриво промурлыкала она, выхватывая у Аякса второй гриб, который он взял явно для себя, и быстро откусила от него кусок. Взглянув на него, она чуть не лопнула от смеха: он смотрел на неё так, будто она совершила тяжкое преступление. — Прости, этот что, разве был не для меня?       Его глаза прищурились ещё сильнее. — Ты — настоящий воришка еды. — Их тут ещё целая тарелка, большой ребёнок. — с этими словами она отправила остаток гриба себе в рот и сияюще улыбнулась ему.       Аякс фыркнул, как обиженный щенок, и покачал головой. — В любом случае, я поставил будильник на половину десятого. Хватит тебе пообщаться с друзьями? — Люмин неодобрительно нахмурилась на эти слова. — Они и твои друзья тоже. — Да брось, — проворчал он, закатив глаза. — Они перестали быть моими друзьями, когда…       В её памяти всплыло то проклятое воспоминание. — Ладно, ладно. Забудь, что я спросила, — поспешно сказала она, сжав его руку. В этом и был плюс отказа от таких вечеринок в последние несколько лет: ей не приходилось сталкиваться с отголосками той ночи у Джин, с застывшей болью на лице её партнёра, с гневом и чувством предательства, которые до сих пор терзали её. Нехарактерная для Аякса глубокая морщина на лбу ясно говорила, что он тоже не забыл. — Прошу, просто будь вежлив, хорошо? Я не видела их целую вечность. — Не обо мне тебе стоит беспокоиться, — проворчал он, но по тому, как крепко он стискивал её руку, она не была уверена в его словах и потому переплела свои пальцы с его, стараясь успокоить. — Я сама поставлю Дилюка и Кэйю на место, если они будут плохо себя вести.       Напряжение в его плечах слегка спало, а сосредоточенный взгляд, который он обычно приберегал для хоккейной площадки, растворился. Она не была уверена, что именно в её словах заставило его отступить, но когда на его лице вновь расползлась кошачья ухмылка, она вздохнула с облегчением. — Я всё ещё в шоке от того, что ты считаешь, будто я собираюсь здесь устраивать неприятности. — Ты бы устроил, даже не пытайся отрицать. — Я — само воплощение доброты!       На её губах заиграла скептическая усмешка. — Ты такой смешной, — невозмутимо сказала она без единой эмоции. — Честное слово, меня просто убивает, насколько ты забавный.       Чайльд ухмыльнулся, ещё раз сжав её пальцы, и позволил вести себя сквозь толпу. Он понимал, что лучше бы не светиться так открыто перед братьями Рагнвиндр, но, как и во всём, счастье Люмин было важнее. Стажировка в Ли Юэ надолго отрезала её от друзей из Мондштадта, и её обычная «доза» общения с ними так и не была восполнена, к его глубочайшему раздражению. Хотя бы сегодняшний высокий балл даст ей передышку от их скрытого осуждения, как и его место в стартовом составе «Предвестников». В любом случае, он доказал, что стоит большего, чем тот мальчишка, над которым они любили потешаться.       Тем не менее, как только команда Мондштадта заметила их приближение, приёмные братья принялись испепелять его ненавидящими взглядами.       По крайней мере, Джин вела себя безупречно. Она была в комбинезоне цвета морской волны с золотыми украшениями, поблёскивавшими в свете камина. Свои медово-золотистые волосы она собрала в высокий хвост.       Аякс всегда считал её симпатичной в классическом понимании, хотя и несравнимой с Люмин.       Его единственная претензия к ней была в выборе партнёра по танцам на льду: старший брат Рагнвиндр смотрел на него, словно хищник перед прыжком. Аякс вздёрнул подбородок, изображая скучающее безразличие. — Люмин! — воскликнула Джин, стремительно бросаясь обнимать его партнёршу и крепко сжимая её. — Поздравляю с вашим баллом в коротком танце! — Спасибо! — искренне улыбнулась Люмин, отбрасывая запавшую на лицо прядь волос.       Дилюк наконец оторвал взгляд от Аякса, но тот предпочёл бы отвлекать его всю ночь, лишь бы тот не сверлил Люмин оценивающим взглядом. — Ты прекрасно выглядишь, Люми. — А мне никакого комплимента не полагается? — нахально промурлыкал Аякс, высвобождая руку из её захвата, чтобы лениво обвить её талию; её тепло мгновенно проникло сквозь тонкую ткань. — Между прочим, это очень дорогой костюм. — О, Аякс, ты совсем не изменился, — тепло пропела Джин, вставая на цыпочки, чтобы поцеловать его в щёку. — Вы оба сегодня просто фантастически выступили! — Это правда! — оживлённо подхватил Кэйя. В отличие от своего озлобленного брата, младший Рагнвиндр держался непринуждённо. Его длинные волосы были заплетены в косу и небрежно перекинуты через плечо. Но его синие глаза хранили ту же неприязнь, когда он лениво окинул Аякса взглядом. — Даже Чайльд не подвёл.       Его не удивляло такое отношение. Проблемы между ним и Дилюком были взаимны, а Кэйя всегда поддерживал своего приёмного брата. Между ними могло и не быть личных разногласий, но Аякс не мог не признать, что и сам вступился бы за любого из своих братьев или сестёр. Он не раз пускал в ход кулаки по подобным поводам, к великому гневу отца. — Эй! — с лёгкой усмешкой воскликнула Люмин, толкнув Кэйю в бок. — Мы оба упорно работали. — О, не сомневаюсь, — в весёлой улыбке младшего брата всё ещё читалось неодобрение, которое Люмин, вероятно, не замечала. — Я просто ожидал, что у него возникнут проблемы с техникой, ведь он всё ещё привыкает к хоккейным конькам.       Уже половина десятого? — Ты убедишься, что мы с Люмин — по-настоящему многогранная команда, — спокойно сказал он, хотя внутри всё закипало.       Дилюк склонил голову набок, его собственный хвост свободно болтался у основания шеи. — В каком смысле? Люмин достались все мозги, а тебе — вся сила?       Люмин ощутимо вздрогнула, а Джин несильно шлёпнула своего напарника по животу. — Прости его. Он всё ещё дуется, что младший брат обходит его в таблице лидеров. — Но он не такой злой, как Синьора, — игриво улыбнулся Кэйя, двигаясь так плавно, что могло показаться, будто он пытается кого-то соблазнить. — Я слышал, она устроила настоящую истерику и потребовала пересмотра оценки. Но ничего не добилась.       Чайльд пожал плечами. — В любом случае ей придётся набрать ещё три балла, чтобы догнать нас. — Просто будьте осторожны, — внезапно серьёзно предупредил Дилюк, и впервые за вечер Аякс почувствовал, что они на одной стороне. Его взгляд скользнул по залу и высветил Синьору в одиночестве у стены, сосредоточенную на своём наполовину пустом бокале. — Ты же знаешь, какой она может быть мстительной. — О, я знаю лучше, чем кто-либо, — тихо пробормотала Люмин себе под нос, на мгновение встретившись с Аяксом взглядом.       Он точно знал, о чём она думает, и ей не нужно было это озвучивать. Даже ободряющее прикосновение вряд ли помогло бы. — Вы же не думаете, что она попытается навредить кому-то из вас? — тревожно спросила Джин, маня одного из официантов за очередной закуской. — Мы все слышали об угрозах, которые она разбрасывала перед последним Двенадцатым Тейватом. — Нет, не станет она никому вредить, — уверенно заверил всех Дилюк, беря себе крабового пирога. — Она слишком любит кататься. — Согласен, — мягко сказал Аякс, поглаживая большим пальцем талию Люмин в надежде снять её напряжение. Если кто-то и заметил этот жест, то ничего не сказал. — Она жестока, но слишком любит быть в центре внимания, чтобы совершить какую-нибудь откровенную глупость, за что её могут вышвырнуть из лиги. — Давайте поговорим о чём-нибудь повеселее, прошу, — взмолилась Люмин, и её голос сорвался на более высокую октаву. Она взяла свой крабовый пирог, но не стала его есть. Вместо этого решительно перевела тему: — Побить собственный рекорд было совершенно неожиданно. Я буду этим гордиться, даже если завтра всё полетит в тартарары. — Но этого не произойдёт. Потому что мы здесь, чтобы размазать наших конкурентов.       На круглых щеках его партнёрши снова появился лёгкий румянец, а на губах мелькнула тень улыбки. Он бы удовлетворился этой улыбкой до конца ночи, продолжай они говорить о чём-то приятном. — Какой ты азартный, Чайльд, — нараспев проговорил Кэйя, потягивая шампанское. — На хоккейе научился? — Мы оба знаем, я всегда жаждал побеждать.       Люмин быстро вмешалась. — Кстати о конкурентах, где твоя партнёрша, Кэйя?       В его глубоких голубых глазах мелькнула искорка весёлого вызова. — А как думаешь? — Зная Розарию… у стойки с напитками?       Кэйя рассмеялся и кивнул. Но Дилюк не удержал язык за зубами: — Хочешь бокал? Я могу сходить… Хотя стоп. Чайльд ещё слишком молод.       Он взъерошился, словно кот, окунутый в ледяную воду. Аякс знал, что Дилюк провоцирует нарочно — сам-то тот вообще не пил! Но они сцепались годами. Обычно это его не так задевало. Его возраст никогда не был проблемой; скорее, доказательством, что его мастерство не уступает тем, кто старше, будь то лёд хоккейный или фигурный.       И всё же, даже спустя недели после истории с майкой и оскорбления Пьерро, он не мог отогнать мысль, почему позволил тому жалкому четырнадцатилетнему пацану внутри себя наконец умереть. — Дилюк, — предупредила Джин. — Просто констатирую факт. — Мы оба не пьём перед соревнованиями, — поспешно вставила Люмин, незаметно придвигаясь ближе к нему, или, может, это он притянул её к себе. Он не мог сказать наверняка. — Кроме того… — Конечно, ты не пьёшь, — небрежно пробормотал Кэйя, отхлёбывая шампанское. — Потому что он не может. — Кэйя! — шикнула Джин. — Ну, я же прав.       Люмин ощутимо замялась, понимая, что ситуация катится под откос: от мёртвой хватки Аякса до готовности братьев к атаке. — Как я — Как я уже говорила, — торопливо перебила она, не обращая внимания на косые взгляды окружающих. Они пришли сюда веселиться, а не ворошить старые обиды. — Нам даже кофе не разрешают, а вы прекрасно знаете, как я его люблю.       Дилюк выпрямился и поправил жилет. — «Они» — это…? — Чжун Ли и Венти, — ровным, безэмоциональным тоном произнёс Аякс.       Это приковало внимание Джин, и её серо-голубые глаза от удивления расширились. — Венти? Тот самый, из Мондштадта? — Единственный и неповторимый! — с преувеличенной радостью отозвалась Люмин, испытывая облегчение от смены темы. Лишь бы они говорили только о танцах на льду, а не о хоккейном прошлом, тогда всё могло обойтись!       Кэйя даже улыбнулся при этом. — Неудивительно, что программа выглядела такой нестандартной. — О, определённо. Это совсем не в нашем стиле, но таков замысел Венти. — Что бы он ни делал, это работает, — сухо пробормотал Аякс, без привычного огня в голосе. Он пытался вести себя прилично, как и обещал. Её сердце сжалось от его искренних попыток сохранить мир, хотя она знала, как это тяжело даётся с братьями Рагнвиндр. — Несомненно, — вежливо согласилась Джин, лёгким толчком в бок напомнив партнёру о приличиях. — Я давно говорила Дилюку, что нам стоит переманить вашего хореографа в следующем сезоне. — Особенно теперь, когда ты завершаешь карьеру!       Люмин поклялась бы, что в этот миг весь её мир замер, а затем обрушился.       Позади неё Аякс окаменел, словно поражённый молнией. Возможно, так оно и было. Теперь она лишь ждала оглушительного грома.       Потому что одной небрежной фразой, осознанно или нет, беззаботный Кэйя разорвал едва затянувшиеся раны, которые они с таким трудом латали за три сеанса у Нахиды, сквозь слёзы на тренировках и тихие разговоры во время метелей.       Она тут же уставилась на Дилюка. Его глаза расширились не от новости о её уходе, а от нечаянной жестокости младшего брата. — Ты ему рассказал? — Я… — Честно говоря, половина Мондштадта уже в курсе, — попыталась вступиться Джин, прикрывая партнёра.       Позади неё Аякс всё ещё замер, не дыша. — Итэр, — со знанием дела прошипела Люмин, зная страсть брата к сплетням. — Альбедо, — точнее поправил Дилюк, прежде чем Джин смущённо добавила: — Через Итэра.       Она прибьёт этого сплетника и намертво зашьёт ему рот. Но одного взгляда на Аякса хватило, чтобы понять: за маской презрительной скуки бурлят эмоции. По каменному напряжению в его плечах, по едва заметному расширению бледных зрачков, по судорожному движению угловатой челюсти. Он горел от боли той раны, которую она сама нанесла, скрывая свой уход. — Я просто подумал, что ты уже готова перейти к следующей главе, — оправдывался Дилюк мягким тоном, словно успокаивая испуганное животное. Возможно, так она и выглядела, когда её мир рушился уже который раз. — Особенно теперь, когда Чайльд рвётся от неё прочь. — Дилюк! — выкрикнули они хором с Джин.       Старший брат Рагнвиндр растерянно моргнул. — Я просто… имел в виду хоккей! — Я так же предан этому партнёрству, как и Люмин, — чётко, смертельно-спокойно прошипел Аякс. Она никогда не слышала, чтобы он говорил так. Его слова пробежали по её жилам, словно ледяная вода.       К её ужасу, Дилюк вызывающе вздёрнул подбородок. — Судить по прошлому — не похоже, что эта преданность продлилась долго, да? — Следи за языком. — Или что? Опять попытаешься ударить?       Аякс стиснул челюсти и выдавил сквозь зубы: — На этот раз не промахнусь. — Осторожнее, брат, — сладковато предупредил Кэйя. — Он теперь профессиональный хоккеист. Вполне может и попасть.       Рука Аякса резко соскользнула с её талии, и он сжал кулаки, готовясь броситься на любого из них. Кого именно, Люмин не могла сказать. Она понимала: ему не понадобится много времени, чтобы нанести урон, особенно с той безрассудной жестокостью, которую она видела на хоккейном льду. Но если он затеет драку, обе команды могут быть мгновенно дисквалифицированы. Пусть Дилюк и Кэйя были абсолютно неправы, она не хотела, чтобы их безупречный послужной список был запятнан из-за глупой, импульсивной выходки. В памяти всплыло воспоминание о вечеринке у Джин, и тот же ужас пронзил её насквозь. Она открыла рот, чтобы криком остановить их...       Но внезапно тускло-голубые глаза встретили её взгляд первыми. Должно быть, он заметил её панику. Между ними не прозвучало ни слова — у неё не было времени умолять его остановиться, — и всё же всё, что она хотела сказать, пронеслось по той ментальной связи, что была у них годами. Она знала его гнев как свой собственный.       К её облегчению, немая мольба была услышана. В одно мгновение Аякс разжал кулаки, размёл пальцы и бросил сквозь зубы: — Пойду поищу чего поесть.       Она выдохнула, даже не подозревая, что задерживала дыхание, пока Джин приглушённо отчитывала братьев. — Ты уверен? — тихо спросила она, протягивая руку, чтобы взять его ладонь. Он выскользнул из её пальцев, не оборачиваясь, но она отказалась позволить ему уйти, как в тот день на катке. — Я пойду с тобой... — Не стоит, — жёстко сказал он. Его взгляд слегка смягчился, когда расстояние между ними увеличивалось. — Оставайся здесь. Побудь с друзьями. — Да, Лю, — подхватил Кэйя. Очевидно, тирада Джин о хорошем поведении на него не подействовала. — Разве ты не видишь его буквально каждый день?       Тень мягкости в глазах Аякса исчезла за секунды, но он больше не пытался напасть. Люмин осталось лишь смотреть, как он идёт сквозь толпу, возвышаясь над десятками фигуристов, а затем резко обернулась к братьям, причинившим ей столько боли — Да что с вами не так? — выпалила она.       Оба моргнули, разинув рты от удивления. — Что? — С вами, — резко вмешалась Джин, шлёпнув обоих по затылкам. — Ваше поведение непростительно. — Он пришёл сюда, искренне пытаясь быть дружелюбным, и, если вы не заметили, не создал ни одной проблемы. О вас этого не скажешь. Мы должны быть друзьями!       При этих словах Дилюк, кажется, вспомнил, что он здесь — старший, а не буйный подросток. Знакомая величавая строгость вернулась на его лицо. — Прости, Люмин. Искренне прости. Но он уже никогда не будет прежним с тех пор, как… — Не надо, — сегодня не могла вынести ещё одно воспоминание сегодня.       Дилюк опустил плечи, но упрямо продолжил: — Ты же знаешь, что я прав. Ты сама так говорила.       Это было сказано в момент слабости и не давало ему права швырять эти слова ей в лицо. — Я помню, что говорила, — горячо прошипела она. — Теперь я говорю иное. Он мой партнёр и мой лучший друг. Я надеялась, что ты хотя бы за столько лет научился быть цивилизованным. — Эй, мы старались! — обиженно заныл Кэйя, заслужив ещё один шлепок. — Мы же извинялись уже не раз! — И всё же вы затаили обиду и припоминаете её при каждом удобном случае, — устало упрекнула Джин, звуча всё больше как измученная мать. — Дилюк не виноват в том, что Чайльд такой обидчивый. В конце концов, с его запястьем давно всё в порядке.       Люмин вздрогнула, словно от удара плетью. Дилюк, должно быть, заметил это, потому что резко поднял руки, призывая и брата, и партнёршу к молчанию. — Давайте оставим это. Я ещё раз извиняюсь, Люми. Не хочу, чтобы ты на меня злилась.       Она медленно выдохнула, мысленно считая до десяти. Был ли смысл пытаться спасти вечер? Она могла прямо сейчас уйти к своему партнёру, и они могли бы пообщаться с любыми другими фигуристами. С другой стороны… у неё и вправду не было возможности повидаться с давними друзьями всё лето, и она скучала по ним, когда они не вели себя как настоящие козлы.       Поэтому она сдалась и решила дать им последний шанс. — Спасибо. А теперь давайте попробуем ещё раз. Как проходит сезон?       На другом конце зала Аякс не мог отвести глаз от своей партнёрши и окружавшей её враждебной компании. Он покрутил бокал с газировкой, надеясь, что она сейчас отчитывает их за то, что те его достали. Но, зная Люмин, она скорее попытается всех помирить, чем рискнёт разрушить давнюю дружбу. Он не винил её за это упрямое стремление всех примирить, даже если сам давно понял — это невозможно.       Он давно привык к пренебрежительному отношению братьев Рагнвиндр. Его это не беспокоило, пока они не начали задевать его партнёршу. Как, например, упомянуть её предстоящий уход — что, конечно, не было великой тайной, но больно было осознавать, что они хотя бы слышали об этом. Пусть Итэр проболтался, он не мог не терзаться мыслью: а не намекала ли Люмин им о своём желании уйти от него?       Нет. Она боролась не для того, чтобы сбежать. Оба они сказали Нахиде, что хотят победить. Оба признались той ночью во время метели, что боятся потерять друг друга.       Он стиснул зубы и сделал ещё один глоток. Если это правда, то почему его это так гложет? Аякс подозревал, что дело в той стреле привязанности, что вонзалась всё глубже в его уже и без того хрупкое сердце. — А тебе вообще можно пить? — прозвучал слащавый, томный голос.       Чайльд даже не утрудился взглянуть в её сторону. — Отвали, Алая Ведьма. — Полегче, здоровяк, — шипяще прошипела Синьора, подходя и бесцеремонно вставая рядом. Её удушающий аромат ванили и сахарной пудры ударил ему в нос. — Что ввело тебя в такое скверное расположение духа? — Ты же в курсе, что я могу придушить тебя в любой момент? — Я всего лишь задала вопрос! Боги, меня все называют стервой, но при этом так со мной обращаются, — Чайльд хотел было возразить, что на то есть множество причин, в основном потому что она и есть стерва, но передумал. Он уже навлёк на себя проблемы в одном виде спорта. Не стоит искусывать и другой источник дохода. — Я думала, ты будешь рад своему сегодняшнему результату. — Так и есть, — бросил он, и это была правда. — Просто… в агрессивном настроении, наверное.       Синьора презрительно хмыкнула, перекидывая через плечо идеальную платиновую прядь. — Спорим, ты бы с удовольствием выместил злость на хоккеистах, да?       Аякс фыркнул, отыскав взглядом в толпе старшего Рагнвинда, который в это время вежливо улыбался шутке своей партнёрши. — Что-то вроде того. — Так вот почему Люмин уходит? Из-за твоей любви к спорту? — Архонты, — сдавленно простонал он, проводя рукой по взъерошенным волосам. Синьора удивлённо моргнула, склонив голову. — Все уже об этом знают? — О да, это главная тема сезона, милок, — кокетливо отозвалась она, облокачиваясь на перила рядом. Тихоя тревога, подкравшаяся с задворков сознания, внезапно вцепилась в него раскалёнными когтями, пока она лениво разглядывала ногти. — Мол, она предпочла учёбу твоему партнёрству, пытаясь сбежать от твоего дикого хоккейного образа жизни. Будто не может дождаться, чтобы оказаться среди людей своего круга.       Он снова усмехнулся и покачал головой. — Ты просто издеваешься надо мной, — Конечно, издевалась. Это её единственный козырь, когда она отставала в рейтинге.       Синьора прищурилась. — Неужели? — Лю никогда не заботил мой возраст. — Разве? — ядовито протянула она, потягивая шампанское. — Если это так, то почему она там, со своими старшими друзьями, а не приклеена к твоему боку, как бывало раньше? — Потому что… — начал он, но слова застряли в горле. Потому что он сказал ей остаться — казалось слабым аргументом. Раньше их связывала невидимая нить, не позволявшая отдалиться больше, чем на несколько шагов, уж тем более — на разные концы зала.       Даже если внутренний голос твердил обратное, мысль, что Синьора может быть права, обрушилась на него с такой силой, словно он снова оказался на хоккейной площадке и получил слепой удар на полном ходу и без единой амуниции.       Он запнулся на полуслове, услышав низкий, бархатный голос, спокойный, как водная гладь. — Добрый вечер, Синьора. А разве вы не должны отрывать крылья мотылькам для своего ритуала на удачу? — Аято вращал бокал, оставаясь непроницаемой каменной маской. — В конце концов, вам нужна любая помощь, раз вы занимаете лишь второе место. — Пф-ф, — выдохнула Синьора, выпрямляясь и оставляя бокал на столе. Она бросила на него последний взгляд, и в её янтарных глазах вспыхнула холодная ярость. — Спокойной ночи, Аякс. Пожелаю успехов в завтрашнем танце.       Как бы не так.       Они молча наблюдали, как она удаляется. Ярость исходила от неё, словно жар от раскалённой печи. Аякс фыркнул, закатил глаза и снова погрузился в молчаливую хандру. — Что случилось? — спокойно спросил Аято, поправляя пиджак.       Всё. Абсолютно всё. Но он высказал то, что жгло прямо сейчас. — Ненавижу её. — Мы все её ненавидим, — Аято похлопал его по спине и отхлебнул из бокала. — Чего она хотела? Покопаться в твоей голове? — Думаю, только этого. Мне следовало уйти сразу, как только она открыла рот. — Почему не ушёл? — Потому что я мазохист, — угрюмо проворчал Аякс, снова отыскивая в толпе Люмин. Ход его мыслей прервался, когда Аято запрокинул голову и рассмеялся. За всё время знакомства со старшим фигуристом он никогда не слышал от него столь беззаботного смеха. Паутина его собственной редкой тревоги начала рассеиваться, но он решил разобраться с словами Синьоры, желая докопаться до истины. — Ты знал, что Люмин уходит в конце сезона?       Улыбка мгновенно сошла с лица Аято, сменившись искренним огорчением. — Нет, не знал, — сказал он глухим тоном. Хм. Если Люмин не сказала Аяке, значит, она вряд ли разбрасывается новостями. Синьора, должно быть, узнала об этом из другого источника.       Чайльд покачал головой и в отчаянии запустил руку в свои волосы. Почему ему было так трудно доверять ей? Из-за незаживших ран, кровоточащих при малейшем прикосновении? Или из-за его собственной отчаянной, безнадёжной потребности быть рядом с ней, в любом качестве, даже если она так никогда и не узнает о его чувствах? — И как ты к этому относишься? — Всё в порядке, — вырвалось у него резче и злее, чем он хотел.       Аято понимающе хмыкнул и похлопал его по плечу так, как сам Аякс делал бессчётное количество раз для своих младших братьев и сестёр. — Не только с Люмин, — продолжил он, пригубив напиток и взяв ещё одну закуску. — Я знаю, что некоторое время назад ты переживал из-за своего спонсорства. — Нет, всё в порядке. Главное, чтобы я не потерял место в «Предвестниках», — поспешно ответил он, выпрямляясь во весь рост. Об этой части своей жизни он случайно проговорился Аято много лет назад, когда кости ещё не срослись. Даже Люмин он об этом не рассказывал. — В любом случае, я недавно видел Аяку. Она говорит, вы оба приедете на мою следующую игру в Инадзуме.       Бледные глаза Аято моментально вспыхнули при упоминании хоккея, и он с головой нырнул в обсуждение любимого спорта Аякса. Чем дольше они говорили, тем больше его тревога растворялась в воздухе. Аято умел так действовать на людей: его часто воспринимали как наставника молодого поколения в мире, полном соперничества. Ещё будучи мальчишкой, Аякс тянулся к нему как к старшему брату куда сильнее, чем к собственным.       Беседы в лаундже нарастали и стихали, словно приливы и отливы, пока фигуристы делились новостями сезона, у большинства не хватало времени на подобные разговоры в переписке. Обычно он обожал светские мероприятия, но после долгой недели, разделённой между двумя видами спорта, и изматывающего выступления днём, ему отчаянно хотелось побыть наедине с собой. Как только сработал будильник на часах, он оторвался от Аято и направился обратно сквозь толпу на поиски партнёрши.       Увидев её мельком в рубиновом платье, с волосами, похожими на сотканный из звёзд свет, его сердце замерло. От этого ощущения почти перехватило дыхание, и маленькая стрела боли вонзилась ещё глубже. Однажды он уже не сможет оправиться от того, как она на него влияет. Возможно, войну со своими собственными чувствами он уже давно проиграл.       И тут, словно холодный нож, вернулись слова Синьоры вместе с картиной того, с кем Люмин предпочла провести вечер. Чёрная туча снова накрыла его уставший разум.       Рука Аякса обвила её талию и слегка потянула, пока Кэйя и Розария оживлённо обсуждали кота, которого они тайком привели на каток в Мондштадте. Люмин взглянула наверх, удивившись его внезапному появлению, пока не глянула на экран телефона. Не дожидаясь, пока другие закончат, она поспешно попрощалась и последовала за ним к выходу.       К тому времени, как лифт доехал до их этажа, она уже поняла, что что-то не так. — Ты в порядке? — тревожно спросила она, сжимая его предплечье, всегда нуждаясь в этом физическом подтверждении его присутствия.       Он уклончиво ответил, не отрывая взгляд от блестящего пола коридора. — Всё хорошо, — врёт зараза. — Нахида говорит, что нам не стоит подавлять чувства. — Лю… — И мы клялись, что больше ничего скрывать не будем. — А, чёрт, ладно, — сдался он, останавливаясь прямо перед дверью её номера. Он нахмурился, и брови съехались на переносице в задумчивый узел. Он выдохнул так, словно нёс неподъёмный груз. — Тебя… беспокоит мой возраст?       Люмин застыла на месте. — Что? — Мой возраст, — тихо повторил Аякс, засовывая руки в карманы и упорно глядя куда-то мимо неё. — Я на два года младше тебя и всех остальных, и после того, что случилось на вечеринке у Джин… — Это из-за той ерунды, что несли эти придурки? — горячо перебила она, чувствуя, как внутри всё сжимается от непонимания. Ему никогда прежде не было дела до своего возраста; более того, он регулярно говорил о нём как о знаке почёта. — Нет. — Аякс.       Его тускло-голубые глаза, наконец, встретились с её, и в них бушевала такая буря, что она не была уверена, что правильно её истолковала. — Мне плевать, что обо мне думают Рангвиндры. Мне важно только то, что думаешь ты.       Бабочки в её груди взметнулись в бешеном танце, сердце заколотилось, словно пытаясь вырваться наружу. Люмин силой воли отогнала наваждение, заставив себя сосредоточиться на главном. — Кто спрашивал? Кто посмел усомниться? — Тебя это беспокоит? — Нет! — в искреннем замешательстве воскликнула она.       Ураган в его глазах не утихал, но плечи обвисли от какого-то странного облегчения. — Неважно, — сдавленно пробормотал он, поворачиваясь по направлению к своей комнате. — Кто, Аякс? — резко спросила Люмин, подходя к нему и не давая открыть дверь. — Скажи мне. Я хочу разобраться.       В его челюсти снова заиграл мускул. — …Синьора.       Ярость захлестнула её с головой, пока кровь вскипела, как лава, готовая извергнуться из вулкана. — Я прикончу её, — ледяным шёпотом прошипела Люмин, делая резкий шаг в сторону лифта, чтобы спуститься и найти эту суку.       Внезапно сильные руки обхватили её за талию и притянули к знакомой груди так быстро, что она взвизгнула. Люмин забилась в его хватке, пытаясь вырваться, но он даже не дрогнул, без труда прижав её к двери. — Как бы восхитительно ни было смотреть, как ты отрываешь ей голову, — его голос прозвучал низко и хрипло у самого уха, от чего у Люмин побежали мурашки по коже. — Но я бы предпочёл растереть её в порошок на льду.       Любой способ был бы предпочтительнее. Ей просто хотелось заставить эту суку страдать за то, что она причинила ему боль.       Тем не менее она шлёпнула своего партнёра по груди. — Ты же знаешь, что ей верить нельзя! Особенно после того, что она наговорила в прошлом году! — Знаю, знаю, — он покачал головой, и несколько прядей его чёлки коснулись её носа. — Назовём это минутной слабостью.       Люмин содрогнулась, её пальцы впились в ткань его пиджака. — А у тебя бывают такие? — Чаще, чем ты думаешь. — Ты никогда этого не показываешь.       Аякс издал нечто среднее между стоном и смешком и, наконец, прижался лбом к её. Его ладонь скользнула по её спине, сжимая тонкую ткань рубинового платья. От этого простого движения у неё перехватило дыхание. — Один из нас должен быть сильным и надёжным.       В любое другое время она бы рассмеялась. Сейчас она едва могла дышать. — И это, я полагаю, твоя роль? — В целом, да. — Ты мог бы иногда позволять мне быть твоей опорой.       На его губах дрогнула едва уловимая усмешка. — Нет, кочана, — шёпотом прошептал он, и это ласковое слово пробежало по её коже электрическим разрядом. — Это я поднимаю тебя к небесам. Ты же должна сиять.       И тут она осознала, насколько они близки. Их носы едва соприкасались с каждым неровным вдохом. Даже сквозь ярость, боль и усталость её чувства к нему вспыхнули с новой, пугающей силой.       «Чёрт возьми», — промелькнуло у неё в голове. Сейчас было совсем не время для того, чтобы эта влюблённость капризничала, особенно когда он всё ещё выглядел таким расстроенным.       Аякс, должно быть, почувствовал это, потому что медленно разжал пальцы и отступил, разрывая контакт. — Аякс, — сорвалось у неё, и она смогла вдохнуть полной грудью. — Уже поздно, — тихо ответил он, и его губы на мгновение коснулись её макушки. Такое простое действие, но каждая клеточка её тела растаяла.       Люмин пришла в себя как раз вовремя, чтобы схватить его за руку и не дать ему уйти слишком далеко. — Послушай меня, — заставила она себя говорить ровно, подавляя чувства, чтобы сосредоточиться на настоящем моменте их партнёрства, а не на какой-то далёкой фантазии о романе с Аяксом. — В этом мире нет никого. Слышишь? Никого, кого бы я хотела видеть рядом с собой, будь то на льду или вне его. Я выбрала тебя тогда и выбираю снова каждый день. Понял?       Её партнёр смотрел на неё широко раскрытыми глазами, и кончики его ушей стали ярко-красными в свете флуоресцентных ламп. — Понял. — Точно? — Точно, — с облегчением выдохнул он, и на его лице впервые за весь вечер появилась настоящая, лёгкая улыбка, смывая тень боли.       Волна облегчения затопила её, смывая последние остатки напряжения. — Хорошо, — сказала она, наконец поворачиваясь к своей двери и демонстративно не замечая, как дрожат её руки от того, как близко они были друг к другу. — Поспи немного. — Ты тоже, Лю. — О нет, — бросила она через плечо, и в её глазах вспыхнул холодный, решительный огонь. — Сначала мне нужно кое-что продумать. Одно небольшое… убийство.