Глава 48. И вот шторм приближается, но…

Все в школе бросают фальшивые кости, Но играя в глупые игры можно выиграть только глупые призы. Есть только ты и я, это ни с чем не сравнится       Сначала ведьма этого не заметила, но происходило так много незначительных событий, что это не могло оказаться простым совпадением. Всё началось через несколько дней после их последней отработки, когда Амбридж тихонько вскрикнула от удивления во время ужина, как будто кусок, который она съела, был слишком горячим. Однако, крики раздавались на протяжении всего ужина, и к концу застолья почти все стали украдкой поглядывать на женщину. Не имело значения, сколько раз она дула на еду, казалось, ей суждено было раз за разом обжигать рот. Позже Долорес начала оступаться на ровном месте. Амбридж нравилось расхаживать по классу, пока студенты читали свои скучные учебники. Но после того, как она начала спотыкаться на каждом шагу, женщина решила остаться за своим столом, лишь исподлобья поглядывая с того места на всех. Затем были странные пятна на её одежде. Это всегда были какие-то неопознанные кляксы, которые появлялись в самых заметных местах, и что бы Амбридж ни пыталась сделать, она не могла их стереть, что приводило к ежечасным пробежкам в её кабинет, чтобы переодеться.         Эти непристойные происшествия продолжались в течение следующих двух недель, что делало тётку раздражённой и вспыльчивой, но она была так занята происходящими вокруг неё вещами, а также своей новой должностью Генерального Инспектора – что бы это ни значило – что заставляло её инспектировать другие классы, к крайнему раздражению остальных профессоров, что она не назначила ни одного наказания ни одному студенту. Только после инспекционной проверки женщины на Зельеварении Гермиона поняла, кто стоял за несчастьями, обрушившимися на Амбридж.         Каждый раз, когда Долорес открывала рот, чтобы задать Северусу вопрос, она начинала икать, что заставляло её снова закрывать его и сердито смотреть на Снейпа. Он предложил ей воды и спросил, всё ли с ней в порядке, но внезапное беспокойство, исходившее от него, было красноречивее любых слов. Особенно потому, что его, казалось, настолько забавляла вся эта ситуация, что он дважды проигнорировал неправильное приготовление зелий Симусом и Невиллом. Гермиона улыбнулась, глядя на свой бурлящий котёл. У неё не было иллюзий, что это было большее, на что он был способен. Гермиона знала, что за телесные повреждения, которые Амбридж нанесла ей, женщине отплатят той же монетой, возможно, даже более серьёзной, но эта мелкая месть успокаивала, потому что говорила о том, что Снейп не оставит Амбридж в покое, пока не добьётся своего.         Ещё одним любопытным и немного занимательным мероприятием были пробы в слизеринскую команду по квиддичу. Гермионе было наплевать на саму игру, но, учитывая продолжающуюся вражду между слизеринцами, она знала, что будет лучше, если она будет присутствовать. Монтегю был отстранён от должности капитана. Может, это из-за его ужасных оценок в прошлом году, а может, из-за его дерьмового поведения по отношению к ней. Монтегю был прав: приятно, когда твой папочка – декан факультета. Поэтому капитаном стал Драко. Он выглядел немного бледнее обычного при виде Блейза, Тео и Пэнси на поле. Винс и Грег тоже были там, Грейнджер знала, что эта парочка будет пробоваться в загонщики. Гермиона поморщилась от этой мысли.         Роль охотника была занята, им была Пэнси. Монтегю сказал ей что-то, чего Гермиона не расслышала, но Паркинсон просто пожала плечами и указала на ворота. Их дискуссия, казалось, затянулась, и вскоре к ней присоединились двое других охотников. Паркинсон выиграла в споре. Гермиона увидела, как Монтегю направился через поле к воротам, а Адриан Пьюси в дружеском жесте похлопал её по плечу. Монтегю мог быть ужасным человеком, но он отчаянно хотел заполучить Кубок по квиддичу. Это был его последний год обучения, и Слизерин не брал Кубок ни разу за последние пять лет. Это был не только его последний шанс, но также и Адриана с Кассиусом.         Они разделили команду на две части: Пэнси, Адриан, Блейз и Тео в одной, Драко, Кассиус, Винс и Грег в другой, а Монтегю был вратарем. Гермиона прочитала в библиотеке, что в последний раз в квиддич за Слизерин играла девушка, когда Доркас Медоуз играла в роли охотницы с тысяча девятьсот семьдесят третьего по тысяча девятьсот семьдесят восьмой год. Как только стало ясно, что Пэнси на самом деле лучше, чем Кассиус и Драко вместе взятые, не осталось никаких сомнений в том, что Монтегю будет играть вратарём в свой выпускной год.         Позиция загонщика — это совсем другая история. Тео был великолепен. Винс на самом деле был очень хорош, даже лучше Блейза, но у Грега не было ни единого шанса. Гермиона знала это, потому что Драко сказал ей прошлой ночью, что он выберет либо Блейза и Тео, либо Винса и Грега, именно в таком сочетании, независимо от того, кто из каждой пары сыграет лучше. Командная игра была слишком важна, а команда и так была достаточно разделена. Им не нужно было, чтобы ещё и два загонщика целились друг в друга. Даже с её ограниченными познаниями в квиддиче Грейнджер понимала, что синхронность просто необходима для игры загонщиков, а поскольку за Гриффиндор играли настоящие близнецы, Слизерин не мог рисковать.  

***

        Наступил её день рождения, и без четверти двенадцать Гермиона выскользнула из своей спальни, чтобы встретиться с Драко на Астрономической башне. По всему помещению были расставлены свечи, причём они были не только на полу и кофейных столиках, но и летали в воздухе, как в Большом зале. Драко сидел среди подушек и одеял. Он ещё никогда не был настолько красив.       — Драко... — её голос дрогнул, на что блондин улыбнулся.       — Мне удалось невозможное, — сказал он с улыбкой и протянул к ней руку, — я заставил Гермиону Грейнджер потерять дар речи.       Она взяла его за руку и присела рядом с ним на середину ковра.       — Это чудесно, — Гермиона почувствовала, как на глаза начали наворачиваться слёзы. — Очень чудесная пожароопасная комната...       Драко усмехнулся и поцеловал её в щёки: сначала в левую, а затем в правую.       — И этого всё ещё недостаточно, чтобы Гермиона Грейнджер перестала одаривать меня выговорами.       — Прости, это красиво... — прошептала ведьма, улыбаясь. Это было действительно красиво: желтоватый оттенок, царящий в комнате из-за свечей, восхитительный аромат цветов и... кедра со специями. Гвоздики и майских листьев. Неужели он спрятал Амортенцию где-то рядом с ними? Потому что Гермиона была уверена, что чувствует его запах повсюду.       — Не стоит. Мне нравится, когда ты меня ругаешь, — ответил он с ухмылкой, и Гермиона закатила глаза. В самом деле, только парень, который никогда не слышал «нет», мог сказать что-то подобное. — И я знаю, ты бы предпочла, чтобы на твой день рождения были и другие подарки, но...       — Нет! — она покачала головой. — Всё идеально! Я люблю такое...       Я люблю тебя.         Драко погладил её по щекам, и она обвила руками его шею. Пальцы Гермионы запутались в его волосах, когда она наклонилась, чтобы прижаться губами к его губам. Где-то в замке часы пробили двенадцать, и Малфой улыбнулся ей, по-настоящему улыбнулся, выглядя потрясающе красивым.       — С днём рождения, Гермиона.       — Шестнадцать, — пробормотала она и чмокнула его в губы. Их взгляды встретились, и воздух между ними изменился, наполнился энергией. Последнее, что она увидела, прежде чем закрыть глаза, было то, как потемнели серебристые радужки Драко. Довольно скоро все мысли, которые не начинались и не заканчивались на Драко Малфое, вылетели у неё из головы. Гермиона не ахнула и не вздрогнула, когда его руки скользнули ей под рубашку и обхватили её за талию, вместо этого она поцеловала его крепче, провела руками от его волос к груди и начала расстегивать рубашку. Он ухмыльнулся ей в губы, а она игриво укусила его за нижнюю в знак упрёка.       — Здесь нет надоедливых домашних эльфов, — прошептал он ей в губы.       — Замолчи, — пробормотала ведьма, не отстраняясь, на что блондин рассмеялся, и она проглотила этот звук, умело расстёгивая все пуговицы. В конце концов, они всегда доходили до этого момента, прежде чем их прерывали. Драко помог ей, сняв рубашку и бросив её за диван. Гермиона усмехнулась и нетерпеливыми пальцами провела по его груди. Насколько защищённым нужно быть, чтобы на теле не было ни единого шрама или пятнышка? В мерцающем свете его кожа отливала золотом, а совершенная грудь была гладкой и твёрдой, как мрамор. На этот раз слизеринка прошлась ещё ниже, пробегая пальцами по его грудным мышцам и животу, пытаясь найти хотя бы один уголок, который не был бы идеальным. Не было ни одного несовершенства. Ни веснушки, ни пятнышка, ни пореза. Гермиона убьёт любого, кто попытается это изменить.       — Гермиона, — сказал Драко хриплым голосом, и она, подняв глаза, увидела, что его зрачки расширились. Гермиона задумалась, не покинул ли Одиссей корабль, едва увидев Итаку после всех лет порознь, именно из-за такой сильной тоски по Пенелопе, что не мог терпеть даже несколько последних мгновений вдали от неё, потому что Гермиона не могла найти другого объяснения, почему один лишь взгляд Драко заставил её сбросить свитер, прижаться к его груди и снова завладеть его губами в обжигающем поцелуе. Казалось, что любое расстояние между ними было оскорблением для Гермионы, и от него нужно было избавиться как можно скорее. Драко, очевидно, страдал от того же недуга, потому что прижал её к себе ещё крепче.       Его губы оторвались от её рта и начали спускаться вниз по щеке и челюсти к шее. Гермиона выгнула спину, когда его губы коснулись её ключицы, и волшебница почувствовала его ухмылку на своей коже в тот момент, когда он понял, что там у неё чувствительное место. Пальцы Драко, лежавшие на её спине, остановились на застежке её бюстгальтера.         — Можно мне? — сперва ему нужно было её разрешение.         Тёмно-синее бельё Гермионы оказалось рядом со свитером после её смелого кивка:         — Да...  

***

        Второй этап празднования дня рождения прошёл в гораздо более семейной атмосфере: друзья дарили подарки — дорогие и нелепые, Римус и Сириус отправили подарочные карты из «Флориш и Блоттс», а ещё кожаную куртку в тон куртке Блэка, которую Пэнси схватила так быстро, что Гермиона подумала, увидит ли она её когда-нибудь снова. Также они подарили раздвижную полку, на которой можно разместить все её книги в той самой маленькой сумочке Гермионы. Северус тоже преподнёс ей подарок, к которому прилагалась маленькая записка, которая чуть не довела Гермиону до слёз.

Гермиона,

Это сложная задача — подарить подарок человеку, который является для меня самым ценным подарком, особенно теперь, когда я могу подписать его.

Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь им воспользоваться.

Твой отец.

      Это было ожерелье. Кулон представлял из себя белую лилию, но вместо жёлтой части посередине был маленький фамильный герб, выполненный в светло-фиолетовом цвете. Подвеска была очень красивой. Был ли это фамильный герб Снейпов? Маловероятно, поскольку Гермиона знала, что отец Северуса был магглом.       Но подарком, который и правда довёл её до слез, оказалось специальное издание «Зимней сказки», которое она получила от своих родителей, где на форзаце была речь персонажа Гермионы в зале суда, написанная почерком её отца.

Что пользы говорить: «Я не виновна!»

Кто мне поверит? Вы хотите видеть

В моем чистосердечии обман.

Но если боги правят справедливо

(А в этом нет сомненья!), то невинность

Восторжествует здесь над клеветой

И правда победит несправедливость.

Вам, государь, как никому, известно

(Да и какое дело всем другим?),

Что жизнь моя чиста и непорочна

И в прошлом незапятнанна настолько ж,

Насколько ныне в грязь обращена.

Прости нас — мы несправедливо обвинили тебя в суде твоей собственной спальни. Мы будем любить тебя в любой вариации твоей жизни.

      — Эй, ты в порядке? — спросила Пэнси, притягивая Гермиону к себе. Она кивнула и протянула ей письмо. Паркинсон быстро прочла его. — Я не говорю на модном маггловском, но это же здорово, правда? Они тебя простили?       Гермиона кивнула сквозь слёзы:       — Да, это здорово, — сказала она и почувствовала, как Пэнси обняла её.       В одной руке она держала подарок мамы и папы, в другой — подарок отца, а вокруг неё были разбросаны подарки от Римуса и Сириуса. Пэнси была права, это было здорово.       Дни становились всё короче и темнее, а занятия по Защите от Тёмных Искусств становились всё более невыносимыми. Идея Гермионы о создании группы по практическим занятиям набирала обороты. Всё больше и больше студентов разочаровывались: не только их курс, которым предстояло готовиться к СОВ, но и старшие курсы. Наконец, после долгих уговоров и просьб, Гарри согласился стать одним из руководителей группы. В конце концов, никто не мог поспорить, что у него был самый большой практический опыт среди всех студентов. Она сказала своим друзьям, некоторым людям из других факультетов, с которыми раньше училась вместе, и даже Адриану и его другу-семикурснику встретиться с ней в «Кабаньей голове» около часа дня.       Сириус навестит их, и они встретятся с ним в том самом месте, где они с Гарри когда-то обсуждали его, пока он в форме собаки лежал у их ног.       — Привет, детишки, — он обнял Гарри, и немного помедлил, пока Гермиона не кивнула в знак согласия, прежде чем обнять и её. Даже если он сжал её слишком сильно, она никогда этого не скажет.       — Как у вас дела?       — Всё хорошо, — ответил Гарри. Они не знали, рассказал ли Северус им с Римусом обо всём, что произошло у них с Амбридж, но ни один из них не хотел это выяснять.       — Какие планы на сегодня? — спросил он.       — Мы пытаемся создать учебную группу. Для подготовки к Защите от Тёмных Искусств. Мы встречаемся с парой друзей, чтобы спросить, не захотят ли они присоединиться к нам, — сказала она ему. Сириус усмехнулся и забрался на забор, они сделали то же самое, усевшись по обе стороны от него.       — Её уроки настолько ужасны, да?       — Это ещё мягко сказано, — ответил Гарри.       — Она что, учит вас убивать полукровок?       — Нет, — нахмурившись, ответила Гермиона. — Что ты имеешь в виду? Ты её знаешь?       — Лично я — нет, но я знаю, что она мерзкая особа, ты бы послушала, что Лунатик говорит о ней, — проговорил Блэк, и Гермиона засчитала балл за использование ласкового прозвища. Возможно, у них снова всё было в порядке, если общие подарки от них были тому подтверждением. Но, опять же, Римус не пришёл на сегодняшнюю встречу.       — Римус её знает? — спросил Гарри.       — Нет, — ответил Сириус, покачав головой, — но два года назад она разработала Закон о борьбе с оборотнями, из-за которого ему практически невозможно устроиться на работу.       Руки Гермионы сжались в кулаки. И всё это потому, что её отец счёл нужным рассказать секрет Римуса.       — Что она имеет против оборотней? — сердито спросила Гермиона.       — Боится их, я полагаю, — ответил Сириус и улыбнулся её негодованию. Он схватил её за руку, которая была ближе к нему, и заставил разжать пальцы. — Очевидно, она терпеть не может полукровок; в прошлом году она также проводила кампанию за то, чтобы русалок отлавливали и помечали. Представьте, что вы тратите время и энергию на преследование русалок, когда на свободе разгуливают такие мерзавцы, как Кикимер.       Гарри фыркнул, но Гермиона сердито посмотрела на него.       — Честное слово! — укоризненно воскликнула она.       — О, Гермиона, тебе не довелось насладиться его обществом, — в голосе Сириуса слышался явный сарказм. — Ему совершенно не хватает манер, к которым ты привыкла, общаясь с эльфами Малфоев.       — Даже если так!       — Хорошо, я оставлю его с тобой, и ты потом расскажешь мне, что думаешь, — он похлопал её по запястью. — Однако, расскажите мне больше о её занятиях. Почему они такие ужасные? Кроме того, какая у вас прекрасная женщина в роли преподавателя.       Гарри и Гермиона переглянулись. Северус не сказал ему. Сириус ни за что бы не стал шутить с ними об этом, если бы знал.       Мерлин, он и понятия не имел, насколько она прекрасна.       — Она вообще не разрешает нам пользоваться магией! — начал Гарри. — Мы только и делаем, что читаем этот дурацкий учебник!       — А, ну, это неудивительно, — ответил Сириус. — По нашей информации из Министерства, Фадж не хочет, чтобы вас обучали Защите от Тёмных Искусств.       — Обучали Защите от Тёмных Искусств? — недоверчиво переспросил Гарри. — Что, по его мнению, мы здесь делаем, формируем какую-то армию волшебников?       Ну... Вообще-то это и было частью её идеи о создании учебной группы.       — Это именно то, что, по его мнению, вы делаете, — ответил Сириус, — или, скорее, он боится, что Дамблдор формирует свою личную армию, с помощью которой он сможет противостоять Министерству Магии.       — Значит, нам не дают изучать Защиту от Тёмных Искусств, потому что Фадж боится, что мы будем использовать заклинания против Министерства? — переспросила Гермиона, убеждаясь, что правильно поняла.       — Да, — ответил Сириус. — Фадж думает, что Дамблдор не остановится ни перед чем, чтобы захватить власть. С каждым днём он становится всё большим параноиком по отношению к Альбусу. Арест Дамблдора по какому-нибудь сфабрикованному обвинению — это лишь вопрос времени.       Казалось, Сириуса это не слишком беспокоило.       Иногда, особенно с тех пор, как они с Блэком были вдали друг от друга, Гермиона забывала, что она была не единственной, кто недолюбливал Дамблдора. В чём они с Сириусом больше всего сходились в мнениях, так это в том, что директор был хитрым стариком, который использовал людей и выбрасывал, когда ему это было нужно.       — В любом случае, — сказал Сириус, снова сжимая её запястье и делая глубокий вдох. — Расскажите мне больше о шраме Гарри. Ты хорошо сделала, что написала короткое письмо.       — Он отозвался на Амбридж. Он снова начал болеть, когда она прикоснулась ко мне после нашей последней отработки.       Сириус тихо хмыкнул:       — Ну, я знаю, что это не может быть весело, когда у тебя что-то болит, — начал он, — но мы не думаем, что из-за этого стоит по-настоящему беспокоиться. Боль сохранялась весь прошлый год, не так ли?       — Да, и Дамблдор говорил, что это случалось всякий раз, когда Волдеморт испытывал сильные эмоции, — Сириус закатил глаза, но теперь его плечи были напряжены, чего раньше не было. — Так что, может быть, он просто, не знаю, очень разозлился или что-то в этом роде в ту ночь, когда у меня было наказание.       — Это могло быть просто совпадение, да. И теперь, когда он вернулся, шрам наверняка будет болеть чаще, — сказал Сириус.       — Так ты не думаешь, что это как-то связано с тем, что Амбридж прикасалась ко мне, когда я был на отработке с ней после уроков?       — Сомневаюсь, — произнёс Сириус. — Я знаю её репутацию и уверен, что она не Пожиратель смерти...       Гермиона открыла рот, чтобы возразить, пересказать слова Амбридж, из которых следовало, что она работает не только на Фаджа. Но потом она вспомнила, что это было до того, как она наложила на Гермиону проклятие Империо. Было бы лучше держаться подальше от этой темы.       — Она достаточно мерзкая, чтобы быть одной из них, — парировал Гарри.       — Да, но мир не делится на хороших людей и Пожирателей смерти, — Сириус криво улыбнулся, и Гермиона повернулась к нему, явно удивлённая. Он усмехнулся. — Не смотри на меня так, малышка. Я сделал своё домашнее задание, — сказал ей Сириус. — Но сейчас мы ни в чём не уверены. Постоянная бдительность, помните? Не высовывайтесь. Особенно ты, Гермиона. Я слышал, что через несколько дней ты появишься в «Пророке».       — Что? — она спросила. — Но почему?       — Это может быть только из-за этой стервы Скитер, — пробормотал Гарри.       — Нет, — покачала головой Гермиона. — Это не она. Она бы не посмела, — в этом Гермиона была уверена.       — Я не знаю, кто автор, но из информации, которой располагает Орден, мы знаем, что это как-то связано с вашими отношениями со Снейпом. — сказал ей Сириус. — Кто-то продал информацию из замка.       Гермиона застонала.       — Конечно, как без этого.       — Ты выглядишь не такой уж встревоженной, — заметил Гарри.       — Ну, я знаю, что это не Скитер, — начала Гермиона, — и... встревоженной? В прошлом году в многочисленных публикациях Скитер назвала меня шлюхой. Извините, если я не стану беспокоиться о том, что обо мне что-то пишут и что наверняка это кто-то на моём факультете наговорил всякого за шальную монету.       Сириус рассмеялся, открыто и от души.       — О, любимая, ты просто невероятная, — она заметила, как по его лицу пробежала тень грусти, а улыбка стала немного горькой. — Ты немного напоминаешь мне его своим язвительным характером.       — Кого? — спросила она, склонив голову набок.       — Не обращай на это внимания, — быстро сказал Блэк, спрыгивая с забора и поправляя одежду. — Я, пожалуй, пойду. У вас, ребята, собрание, повеселитесь!       — Уже? — спросил Гарри, явно сбитый с толку внезапной переменой в поведении Сириуса.       — Да, нехорошо, если нас кто-нибудь увидит. Такие моменты только подольют масла в огонь. Мне лучше уйти, а то кто-нибудь напишет, что я подстрекаю вас сделать что-то отвратное, раз уж я так плохо на вас влияю.       Брат и сестра, слегка озадаченные, наблюдали, как Сириус поцеловал каждого из них в макушку и трансгрессировал прочь.       Гарри повернулся к ней.       — Он говорил о Регулусе, — прояснил Гарри.       — Что?       — Именно так он вёл себя, когда я спрашивал его о брате, пока был на Гриммо. Там он не мог убежать, но здесь у него такая возможность была.       Гермиона нахмурилась, глядя на то место, где Сириус только что оставил их. Регулус был мёртв гораздо дольше, чем Джеймс. Почему воспоминания о брате заставили его бежать и прятаться?       — Так кто, ты сказала, должен был с нами встретиться? — спросил Гарри, подталкивая её локтем и направляясь обратно в деревню.       — Всего пара человек, — ответила Гермиона, её мысли всё ещё были где-то далеко. Они прошли мимо очень старого магазина, каждый уголок которого был завешан портретами волшебников и ведьм. — Гарри, — позвала она. На одной из витрин висел большой плакат с надписью: «ВЫ ПОЖАЛЕЕТЕ ОБ ЭТОМ, КОГДА УМРЁТЕ. ЗАКАЖИТЕ СВОЙ ПОРТРЕТ УЖЕ СЕГОДНЯ». — Есть ли какие-нибудь портреты на площади Гриммо?       — Что? — парень повернулся и проследил за её взглядом. Он фыркнул: — Да. Множество. Хотя все они прикрыты, так как продолжают выкрикивать непристойности в наш адрес. Мама Сириуса хуже всех. Дважды в день им с Римусом приходилось бросать какое-нибудь заклинание в её картину, чтобы заставить её замолчать.       Что, если портрет Регулуса тоже был на площади? Она пока мало что читала об этом, но знала, что портреты хранят воспоминания и знания. Что, если бы на Гриммо был портрет Регулуса Блэка, спрятанный под покрывалом? Она знала, что Гарри всегда носил с собой дневники Регулуса, куда бы он ни отправился. А ещё важнее: что, если у Джеймса и Лили тоже есть портреты? Гермиона помнила всю эту историю с Зеркалом Еиналеж с их первого курса. Что, если бы Гарри мог поговорить с ними? Услышать то, что осталось у них в памяти, что-то, что не было порождением его самых сокровенных желаний?         Гермиона посмотрела на часы. Сейчас у неё не было времени, но позже она обязательно изучит этот вопрос.       — Я сказала им, чтобы они были здесь примерно в это время, и я уверена, что они все знают, где находится... О, смотри, Уизли уже там.       Они вошли в обшарпанный паб и присоединились к трём братьям и их сестре Уизли. Все они посмотрели на неё и вежливо поздоровались. Едва они сели, как дверь паба снова открылась. Толстая полоса пыльного солнечного света на мгновение разделила комнату надвое, а затем исчезла, заслонённая заходящей внутрь толпой людей. Первыми пришли Невилл с Дином и Лавандой, за ними по пятам следовали Парвати и Падма Патил, Чжоу и одна из её обычно хихикающих подружек, затем двоюродная сестра Драко Полумна; после Кэти Белл, Алисия Спиннет и Анджелина Джонсон, Колин и Деннис Криви, Эрни Макмиллан, Джастин Финч-Флетчли, Захария Смит, Ханна Эббот и девочка из Пуффендуя с длинной косой на спине, чьё имя Гермиона не смогла вспомнить.       Гарри повернулся к ней с широко раскрытыми глазами.       — Пара человек?       Гермиона слегка улыбнулась и даже не смогла что-либо ответить, потому что дверь снова открылась, впуская группу когтевранцев и слизеринских друзей Гермионы. Ребят из Когтеврана звали Энтони Голдштейн, Майкл Корнер и Терри Бут; с ними также был друг близнецов, который принёс большой бумажный пакет, набитый товарами из Зонко. Гермиона была удивлена, увидев, что Адриан и Стивен Корнфут тоже пришли.       — Пара человек?! — повторил Гарри чуть более настойчиво.       — Да, что ж, идея оказалась довольно популярной, — радостно сказала Гермиона. — Рон, ты не мог бы пододвинуть ещё несколько стульев?       — Что ты говорила людям? — тихо спросил Гарри. — Чего они ожидают?       — Я же говорила тебе, они просто хотят услышать, что ты скажешь, — успокаивающе произнесла Гермиона и махнула рукой, подзывая Тео и Пэнси сесть рядом. Она была окружена гриффиндорцами, а у Гарри в этот момент было не самое дружелюбное выражение лица. — Тебе пока ничего не нужно делать, сначала я поговорю с ними, — поспешно добавила она.       Новоприбывшие рассаживались вокруг них парами и по трое, некоторые выглядели довольно воодушевлёнными, другие — заинтригованными. Когда все придвинули стулья, болтовня стихла. Все взгляды были устремлены на Гарри. Блейз подтолкнула её локтём.       — Э-э, — начала Гермиона, её голос от волнения был чуть выше обычного. — Ну... э-э... привет.       Её друзья неожиданно хором откликнулись:       — Привет, Гермиона.       Вся группа сосредоточила своё внимание на ней, хотя глаза каждого продолжали время от времени возвращаться к Гарри.       — Ну... э-э... что ж, вы знаете, почему вы здесь. Гарри пришла в голову идея... Я имею в виду... — Гарри бросил на неё резкий взгляд. — Я предложила... — Блейз или Тео хихикнули, вероятно, оба, — ...что было бы неплохо, если бы ученики, которые хотят изучать Защиту от Тёмных Искусств — и я имею в виду настоящее обучение, понимаете, а не ту ерунду, которую Амбридж с нами делает... — её голос внезапно стал гораздо сильнее и увереннее, — потому что никто не может называть это Защитой от Тёмных Искусств...       — Да, согласен, — прервал её Энтони Голдштейн, и Гермиона воспряла духом.       — Ну, я подумала, что было бы неплохо, если бы мы, ну, взяли дело в свои руки, — она сделала паузу, искоса посмотрела на Гарри. А после продолжила: — И под этим я имею в виду обучение правильной самозащите, не только теории, но и настоящим заклинаниям...       — Ты разве не хочешь сдать СОВ по Защите от Тёмных Искусств? — спросил Майкл Корнер.       — Конечно, хочу, — тут же ответила Гермиона. Что это за вопрос? — Но я хочу большего, я хочу пройти полноценное обучение по Защите, потому что... потому что... — она глубоко вздохнула. И после этого закончила: — Потому что Лорд Волдеморт вернулся.       Реакция была мгновенной и предсказуемой. Подруга Чжоу вскрикнула и пролила на себя сливочное пиво, Терри Бут невольно вздрогнул, Падма Патил задрожала, а Невилл издал странный вопль, который ему удалось превратить в кашель. Однако все они пристально, даже с нетерпением смотрели на Гарри.       — Ну... во всяком случае, таков план, — сказала Гермиона. — Если вы хотите присоединиться к нам, то нужно решить, как мы будем...       — Где доказательства, что Сами-Знаете-Кто вернулся? — довольно агрессивно спросил блондин из Пуффендуя.       — Ну, Дамблдор верит в это... — начала Гермиона.       — Ты имеешь в виду, Дамблдор верит ему, — сказал блондин, кивая на Гарри.       — Кто ты такой? — довольно грубо спросил Рон.       — Захария Смит, — ответил парень, — и я думаю, что мы имеем право знать, что именно заставляет его говорить, что Сами-Знаете-Кто вернулся.       — Послушайте, — быстро вмешалась Гермиона. — Эта встреча вообще не должна была быть посвящена...       — Всё в порядке, Гермиона, — ровным голосом произнёс Гарри.       Может быть, именно поэтому там было так много людей: не потому, что они хотели узнать правду, а потому, что хотели услышать, что Гарри скажет о произошедшем в июне. Она только что поняла, почему тут было так много студентов. Ради Мерлина, она должна была догадаться. Никто не любит сплетни так, как студенты Хогвартса. Гермиона гневно посмотрела на всех.       — Что заставляет меня говорить, что Сами-Знаете-Кто вернулся? — спросил Гарри, глядя прямо в глаза Захарии. — Я видел его. Дамблдор рассказал всей школе, что произошло в прошлом году, и если вы не поверили ему, то не поверите и мне, а я не собираюсь тратить весь день на то, чтобы кого-то в чём-то убеждать.       — Горячо, — пробормотала Пэнси, и Гермиона так быстро обернулась, что успела заметить приподнятую бровь и удовлетворённую ухмылку на её лице. О, боже.       После слов Гарри все, казалось, затаили дыхание. Блейз, что было неуместно, одобрительно зааплодировал, а Гермиона спрятала лицо за ладонями.       Захария пренебрежительно сказал:       — Всё, что Дамблдор рассказал нам в прошлом году, это то, что Седрик Диггори был убит Сами-Знаете-Кем и что ты перенёс тело Диггори обратно в Хогвартс. Он не дал нам подробностей, он не рассказал нам, как именно был убит Диггори, я думаю, мы все хотели бы знать...       — Если вы пришли сюда, чтобы услышать, как именно выглядит убийство, совершаемое Волдемортом, то я ничем не могу вам помочь, — разозлился Гарри. Его гнев, всегда такой сильный в последнее время, снова начал нарастать, Грейнджер это чувствовала. Но он не отрывал взгляда от Захарии. — Я не хочу говорить о Седрике Диггори, ясно? Так что, если вы пришли за этим, можете идти, — он бросил сердитый взгляд в сторону Гермионы.       Пэнси, как всегда очень услужливая, закатила глаза и сказала Гарри:       — Ой, да будь мужиком! — затем она повернулась к толпе и угрожающе посмотрела на Захарию, как будто он был её новым личным врагом. — Вы все забываете об одной очень важной вещи. Если только вы не обвиняете Поттера в убийстве, то Седрик Диггори был убит Сами-Знаете-Кем. Вы не верите Поттеру? Ладно. Не верите Дамблдору? Ещё лучше! Но почему бы вам не спросить моего друга Тео, чем занимался его отец в тот вечер?       — О, отвали, Пэнси, — Тео вздохнул, но эффект был незамедлительным: все взгляды прилипли к парню. Конечно, они знали: слухи были стары, как отец Тео. — Он был там, — наконец произнёс Тео. — Так что да, Смит, Волдеморт вернулся, и если ты не хочешь быть убитым, не успев произнести свой жалкий Экспеллиармус, тогда выслушаешь то, что Гарри хочет сказать.       Захария, очевидно, не хотел оказаться мёртвым, поэтому остался сидеть. Никто не встал. Ведьма почувствовала ещё один толчок от Блейза и возобновила свою импровизированную речь:       — Итак, как я уже говорила, если вы хотите научиться защищаться, то нам нужно решить, как мы будем это всё проворачивать, как часто будем встречаться и где будем...       — Это правда... — прервала Гермиону девушка с длинной косой, спускающейся по спине, — что ты можешь вызывать Патронуса?       В комнате раздался шум, вызванный интересом.       — Да, — ответил Гарри, слегка защищаясь.       — Телесного Патронуса?       — Э-э... Ты случайно знакома с мадам Боунс?— спросил он.       Девушка улыбнулась.       — Она моя тётя, — произнесла волшебница. — Я Сьюзен Боунс. Она рассказала мне о твоём слушании. Так... это правда? Ты создаёшь Патронуса в виде оленя?       — Верно, — ответил Тео. — И я видел его.       Фред ухмыльнулся и наклонился через стол:       — Хочешь увидеть моего, а? — спросил он тихим голосом.       Блейз тоже наклонился:       — Отвали, ладно?       Гарри выглядел потрясённым, Пэнси и Джинни были в восторге, а Рон был слегка обеспокоен поведением своего брата.       Поттер покачал головой и громко сказал:       — Ну, мы учились вместе...       — Чёрт возьми, Гарри! — воскликнул Ли, выглядя глубоко впечатлённым. — Я этого не знал!       — Мама сказала Рону не разглашать это, — произнёс Фред, улыбаясь Гарри. — Она сказала, что тебе и так достаточно внимания.       — Она не ошиблась, — пробормотал Гарри, и несколько человек рассмеялись.       Ведьма в вуали, сидевшая в одиночестве, слегка пошевелилась на своём месте.       — И ты правда убил Василиска тем мечом из кабинета Дамблдора? — спросил Терри Бут. — Так мне рассказал один из портретов на стене, когда я был там в прошлом году...       — Э-э... да, убил, да, — ответит Гарри.       Джастин Финч-Флетчли присвистнул, братья Криви обменялись восхищёнными взглядами, а Лаванда Браун тихо произнесла «вау». Гермиона заметила, что её брат начинает смущаться. Он никогда не считал свои подвиги чем-то, чем можно гордиться, и это новое внимание явно ошеломляло его.       — А на нашем первом курсе, — сказал Невилл всей группе, — он спас тот Филологический камень...       — Философский, — поправила его Гермиона.       — Да, тот самый, от Сами-Знаете-Кого, — закончил Невилл. Глаза Ханны Эббот были круглыми, как галлеоны.       — И это не говоря уже, — сказала Чжоу, что вызвало закатывание глаз у Пэнси и чуть не привело к сотрясению мозга у Гарри, настолько быстро он повернулся к ней, — о всех заданиях, которые ему пришлось выполнить на Турнире Трёх Волшебников в прошлом году... пройти мимо дракона, русалок, акромантулов и всего прочего...       — Он показал результаты ниже среднего во всех заданиях, — пробормотала Пэнси, но никто не обратил на неё внимания.       Вокруг стола раздался одобрительный ропот. Внимание теперь казалось вполне уместным, поскольку Гермиона заметила, что Гарри очень старался не выглядеть слишком довольным собой.       — Послушайте, — начал он, и все сразу замолчали, — я... я не хочу показаться чересчур скромным или кем-то в этом духе, но мне всегда помогали со всем этим...       — Жабросли — это мы, кстати, — сказал Блейз. — Ну и Долгопупс, — Невилл покраснел, сидя на своём месте.       — Но не с драконом, — сразу же сказал Терри Бут. Он даже гневно посмотрел на Блейза. Что ж, это явно закончилось не очень хорошо. — Это был действительно крутой полёт...       — Да, ну...       — И никто не помогал тебе избавляться от Дементоров этим летом, — сказала Сьюзен Боунс.       — Нет, — сказал Гарри, — нет, ладно, я знаю, что кое-что я сделал без посторонней помощи, но я хочу сказать, что...       — Ты пытаешься улизнуть от того, чтобы показать нам всё это? — спросил Захария Смит.       — О, идея! — громко воскликнул Рон, не дав Гарри ответить. — Почему бы тебе не заткнуться?       Возможно, слово «улизнуть» особенно сильно задело Рона, в любом случае, Гермиона никогда не видела, чтобы он был так полезен. Уизли теперь смотрел на Захарию так, как будто ему ничего не хотелось сильнее, чем ударить его. Тогда он мог бы присоединиться к Пэнси. Захария покраснел.       — Ну, мы все пришли, чтобы учиться у Поттера, а теперь он говорит нам, что на самом деле он ничего толком не умеет, — сказал Смит.       — Он не это сказал! — прорычал Фред.       — Хочешь, чтобы мы прочистили тебе уши? — вступился Джордж, вытаскивая из одного из пакетов Зонко длинный и угрожающе выглядящий металлический инструмент.       — Или любую другую часть тела, мы не привередливы, куда втыкать это, — сказал Фред, пожимая плечами.       — Не говорите мне, что гриффиндорцы весёлые, — пробормотала Пэнси с улыбкой.       — Да, ну что ж, — поспешно сказала Гермиона, — давайте перейдём к делу! Суть в том, согласны ли все с тем, чтобы Гарри нам преподавал?       Раздался ропот общего согласия. Захария скрестил руки и промолчал, хотя, возможно, это было потому, что он был слишком занят, наблюдая за инструментом в руке Джорджа.       — Хорошо, — сказала ведьма, облегчённо вздохнув из-за того, что наконец-то хоть что-то решилось. Одной задачей меньше в её бесконечном списке дел. — Что ж, тогда следующий вопрос: как часто мы будем собираться? Я действительно не вижу смысла встречаться реже, чем раз в неделю...       — Подожди, — сказала Анджелина, — мы должны убедиться, что это не будет пересекаться с нашими тренировками по квиддичу.       — Да, — вклинилась Чжоу, — и с нашими тоже.       — И с нашими, — добавил Захария Смит.       — Я уверена, что мы сможем найти вечер, который устроит всех, — сказала Гермиона, слегка нетерпеливо, — но вы же понимаете, это довольно важно, мы говорим о том, чтобы научиться защищаться от Пожирателей смерти Волдеморта...       — Хорошо сказано! — воскликнул Эрни Макмиллан и даже улыбнулся ей. — Лично я считаю, что это действительно важно, возможно, даже важнее всего остального, чем мы будем заниматься в этом году, даже несмотря на приближающиеся СОВ! — он впечатляюще огляделся, как будто ожидая, что все с ним согласятся. Парень выглядел очень важным, но ему не хватало харизмы. Он продолжил: — Лично я не понимаю, почему Министерство навязало нам такого бесполезного профессора в этот критический период. Очевидно, они не признают возвращение Сами-Знаете-Кого, но давать нам учителя, который активно пытается помешать нам использовать защитные заклинания...       — Мы думаем, что причина, по которой Амбридж не хочет, чтобы нас обучали Защите от Тёмных Искусств, — предположила Гермиона, — в том, что у неё есть какая-то безумная идея, что Дамблдор может использовать учеников школы как своего рода частную армию. Она думает, что он мобилизует нас против Министерства.       Почти все были ошеломлены этой новостью. Все, кроме Полумны Лавгуд, которая вмешалась:       — Ну, это имеет смысл. В конце концов, у Корнелиуса Фаджа есть своя частная армия.       — Что? — спросил Гарри, совершенно ошеломлённый этой неожиданной информацией.       — Да, у него целая армия Гелиопатов, — торжественно сказала Лавгуд.       — Нет, у него нет армии, — резко ответила Гермиона.       — Вообще-то, есть, — возразила Полумна.       — Кто такие Гелиопаты? — спросил Невилл, смотря на всех с непониманием.       — Это духи огня, — объяснила блондинка, расширив свои глаза так, что стала выглядеть ещё более сумасшедшей, чем обычно. — Огромные высокие пламенные существа, которые мчатся по земле, сжигая всё на своем пути...       — Их не существует, Невилл, — резко сказала Гермиона.       — Ещё как существуют! — сердито ответила Полумна.       — Извини, но где доказательства? — резко спросила Гермиона.       — Есть много свидетельств очевидцев. А если ты такая ограниченная, что пока тебе не сунут под нос...       — Уф, — свистнул Блейз.       — Кхе-кхе, — вмешалась Джинни, так хорошо имитируя профессора Амбридж, что несколько человек озабоченно оглянулись, а потом рассмеялись. — Разве мы не пытались решить, как часто мы будем встречаться и брать уроки Защиты от Тёмных Искусств?       — Да, — сразу же ответила Гермиона, — да, пытались, ты права...       — А вот и ещё один член семьи в её список непослушных, — пробормотал Блейз. Гермиона пнула мулата по голени.       — Ну, раз в неделю — это здорово, — сказал Ли Джордан.       — Главное, чтобы... — начала Анджелина.       — Да, да, мы помним про квиддич, — твёрдо сказала Гермиона. Честное слово. — Ну, ещё нужно решить, где мы будем встречаться.       — В библиотеке? — предложила Кэти Белл через несколько секунд.       — Не думаю, что мадам Пинс будет в восторге от того, что мы будем колдовать в библиотеке, — сказал Гарри с усмешкой.       — Может, в неиспользуемом классе? — предложил Дин.       — Да, — сказал Рон, — Макгонагалл может разрешить нам использовать её класс. Она так сделала, когда Гарри готовился к Турниру Трёх Волшебников.       Гермиона была уверена, что на этот раз Макгонагалл не будет столь любезна. Несмотря на все их разговоры о том, что группы по изучению и выполнению домашних заданий разрешены, Грейнджер знала, что они зашли слишком далеко.       — Или... — начал один из когтевранцев, — Гермиона может попросить своего отца о пустой классной комнате, предназначенной для Зельеварения. Мерлин знает, что у него их предостаточно.              Все обратили на неё своё внимание. О, как им понравилась эта информация!       — Мой отец скорее обнимет Невилла, чем предоставит нам одну из своих аудиторий, — ответила ведьма и увидела, как по группе пробежал коллективный вздох. Она на секунду повернулась к Тео и заметила его небольшую улыбку. Грейнджер наклонила голову в сторону, а затем снова сосредоточилась на группе. — Ладно, попробуем найти какое-нибудь другое место, — сказала она. — Мы отправим всем сообщение, когда определимся со временем и местом для первой встречи!       Она порылась в сумке, достала пергамент и перо и на мгновение засомневалась: то, что они делали, могло оказаться нарушением правил. Им нужна была какая-то гарантия, что они будут в безопасности.       — Блейз, отвлеки их, — прошептала Гермиона, чтобы услышал только он.       Забини широко улыбнулся.       — А, кстати, Корнер, кто тебя вообще пригласил? — спросил он. — Насколько я знаю, ты не умеешь держать палочку.       Гермиона покачала головой и, используя гневные голоса Майкла Корнера и его друзей, прошептала заклинание, которое должно было связать пергамент и перо контрактом. И добавила ещё проклятие на всякий случай.       Гермиона кашлянула. Способ Блейза отвлечь внимание был немного чрезмерным. Парни яростно защищали свои навыки владения палочкой. Пэнси и Джинни были очень развлечены, даже обменивались комментариями.       — Ладно, хватит! — крикнула она, повысив голос. — Блейз, прекрати!       — Как скажете, моя леди.       — Похоже, вы все сейчас слишком возбуждены... Не смей! — последнее было адресовано Блейзу. — Итак, прежде чем мы все уйдём, я думаю, что каждый должен написать своё имя, чтобы мы знали, кто здесь был. Но я также считаю, — она глубоко вздохнула, — что мы все должны договориться не разглашать то, чем мы занимаемся. Так что, если вы подпишете, то соглашаетесь не рассказывать Амбридж — или кому-либо ещё — о том, что мы задумали.       Отлично. Они знали условия, просто не до конца. Фред протянул руку к пергаменту и весело поставил свою подпись, но она сразу заметила, что несколько человек выглядели не очень счастливыми от перспективы вписать свои имена в список.       — Э-э... — медленно начал Захария, не беря пергамент, который Джордж пытался ему передать. Гермиона закатила глаза. — Ну... я уверен, Эрни скажет мне, когда состоится собрание...       Но Эрни тоже выглядел довольно нерешительным, не желая подписывать. Гермиона подняла брови.       — Я... ну, я префект, — выпалил Эрни. — И если этот список найдут... я хочу сказать... ты сама сказала, что если Амбридж узнает...       — Ты только что сказал, что эта группа — самое важное, чем ты будешь заниматься в этом году, — напомнил ему Гарри.       — Я... да, — сказал Эрни, — да, я верю в это, просто...       — Эрни, ты действительно думаешь, что я оставила бы этот список где попало? — спросила Гермиона раздражённо.       — Нет. Нет, конечно, нет, — ответил парень, выглядя чуть менее встревоженным. — Я... да, конечно, я подпишу.       Никто не возразил после Эрни, хотя подруга Чжоу получила довольно укоризненный взгляд от мисс Чанг, прежде чем вписать своё имя. Когда последний человек — Захария, разумеется, — подписался, Гермиона взяла пергамент обратно и осторожно сунула его в сумку.       В этот момент она почувствовала странное чувство связи, вызванное заклинанием. Тео посмотрел на неё, приподняв бровь. Она избегала его взгляда. Он сразу бы понял.       Вскоре люди начали расходиться, Гермиона осторожно держала руку на сумке, охраняя пергамент, пока не остались только свои.       — Тридцать восемь человек, — сказала она, вынув пергамент и пересчитав имена.       — Что же, Дамблдор, — произнёс Блейз, — вот тебе и союз факультетов.       — Мы поговорим о вашем маленьком представлении? — спросила Дафна, которая до этого молчала.       — Я нужен был Гермионе для чего-то, — Блейз пожал плечами. — Кстати, для чего именно?       Тео ухмыльнулся:       — Да, Гермиона, что это было?       — Просто мелочь, чтобы быть уверенной, что если кто-нибудь проболтается, то я смогу его найти.       Пэнси широко улыбнулась:       — Контракт.       — Вот почему я почувствовал себя странно? — спросил Гарри.       Гермиона пожала плечами.       — Думаете, кто-нибудь ещё заметил?       — Если они не подписывали раньше контракты, то вряд ли.       — Что с ними будет? — спросил Рон.       — Ну, скажем так, — начала Гермиона, — на фоне результата прыщи Элоизы Миджен будут выглядеть как пара милых веснушек.       — Иногда ты приводишь меня в ужас, ты ведь знаешь это, не так ли? — спросил её Блейз, но его глаза ярко блестели от веселья.       — Тебе повезло, что я тебя люблю, — ответила Гермиона.

***

      В понедельник утром они обнаружили ответ Амбридж. На доске объявлений Слизерина размером больше, чем всё остальное там, висела новая табличка, напечатанная большими чёрными буквами, с очень официально выглядящей печатью внизу рядом с аккуратной и витиеватой подписью.

ПРИКАЗ

ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА

Все ученические организации, общества, команды, кружки и клубы настоящим упраздняются.

Организацией, обществом, командой, кружком и клубом считается регулярно собирающаяся группа из трёх и более учеников.

За разрешением на реорганизацию обращаться к генеральному инспектору (профессору Амбридж).

Никакие организации, общества, команды, кружки и клубы учеников не могут существовать без ведома и санкции генерального инспектора.

Всякий ученик, уличённый в принадлежности к организации, обществу, команде, кружку или клубу, не санкционированным генеральным инспектором, будет исключён.

Основанием, настоящего приказа является Декрет об образовании № 24.

      Дафна фыркнула:       — Я почти уверена, что она не имеет в виду Т.С.В.       — Что это? — спросила Гермиона.       — Традиции Сватовства для Ведьм, — объяснила Дафна, — оно учит нас, как правильно вести себя по отношению к нашему наречённому.       — Пожалуйста, скажи, что ты шутишь, — взмолилась Гермиона.       — Хотелось бы, — вздохнула Дафна. — Конечно, вступить можно только по приглашению, там учат всем этим средневековым ожиданиям от женщин. Я посетила несколько встреч на первом курсе, они ужасны...       — Ну, — начала Пэнси, — если кто-то и донёс на нас, мы скоро это узнаем.       — Никто не доносил, — сказала Гермиона. — В нашем списке ничего нет. Уверена, Амбридж кому-то поручила следить за нами в субботу и сделала предположение на основе этого. Ну, тогда нам просто нужно быть ещё более осторожными.