1. О дружбе и предательстве

      Питер утопал в безумие. Иногда кажется, что это его судьба.       Серёжа нырнул за ящик, уворачиваясь от летящей прямо в него (хотя вообще-то не в него, ему просто не повезло очутиться в этом переулке) груды кирпичей. Он успел зажмуриться перед тем, как в лицо прилетит щебёнка. Серёжа ещё несколько секунд закрывался руками, а потом уже медленно отлепил от себя ладони. Хаос миновал. Хорошо.       На губы снова стекла капля крови. Серёжа откашлялся. Он первым делом попытался стряхнуть красную жидкость на землю, чтобы не запачкать рубашку, но вспомнил, что вряд ли после падения с лестницы в открывшимся казино его вид не будет напоминать среднестатистического питерского бомжа. Даже если лицо будет относительно чистым.       Окно позади него вдребезги разлеталось.       Серёжа сокрушённо вздохнул, наблюдая с ужасом за тушей, что с глухими ударами поразила асфальт своим телом. Маска подражателя Чумного Доктора соскользнула и с характерным пластиковым скрипом приземлилась к ногам Серёжи, царапаясь об землю.       — Ну чё. Надевай. — Сзади раздался голос. Тень выглядела внушительно и угрожающе в узком переулке. — О, это же Сергей Разумовский. Собственной персоны!       Голос мужчины или парня приглушался из-за маски, но нотки издёвки слышались отчётливо. Серёжа поднял руки в примирительном жесте и стал медленно оборачиваться от разбитого окна.       — Я вам не враг. Я всего лишь тут гость...       Его перебили громогласным криком:       — Надевай! Либо ты с нами, либо ты против нас!       — Значит я против вас. Уличный суд ничем не отличается от мордобоя. Это такое же преступление. Вроде тех, против кого изначально боролся Чумной доктор. — Внутри все заледенело. Сережа чувствовал приближающуюся расплату за свой длинный язык.       — Мы ваще-то делаем Питер лучше!       Почти также, как говорил Олег. Только он излагался грамотней и внушительней.       Разбилось другое стекло. Серёжа снова резко оглянулся и облегчённо вздрогнул.       Как гром среди ясного неба. Игорь снова и снова оправдывал свою фамилию. Такая же громкая, как и он сам.       — Блин, я окно разбил, — расстроенно пожаловался Игорь Серёже.       Бандит в замешательстве стал наблюдать за обыденной беседой, медленно опуская лом к земле. Только он вскинул его снова, как Игорь взял обломок булыжника и зарядил им прямо в лоб птичьей маске.       — Голуби разносят заразу.       — Это не голубь, Игорь, — мягко поправил перепуганный Серёжа.       — Серый, не чирикай на ухо. Это шутка называется. Тебя головой приложили? Покажи пальчиком, кто обидел.       Снова издевается. Но Серёжа никогда не обижался. Игорь делал это всегда как-то по-доброму. Без попытки задеть.       Разумовский впервые мягко рассмеялся.       — Ты снова меня спас. Мне даже неловко.       Они шли по затихнувшему переулку и пытались расслышать голоса друг друга.       — Хорошим людям помогать нынче моя работа.       — Правда, Игорь, я восхищен твоей смелостью. И напуган безрассудством.       — Да ты что? — Хохотнул залитый кровью Игорь. Наверное, там даже не было его собственной. — А знаешь, чё меня пугает?       — Не начинай. — Губы снова тронула дружеская улыбка.       — То, какой ты иногда размазня.       — Не-е-т...       — Я тебе серьёзно говорю. Ты софибоб?       — Социофоб. — Опять поправил Серёжа. — И нет, я просто...       — Ты просто размазня.       — Я не очень часто общаюсь с людьми. Особенно не часто с ними ссорюсь или дерусь. — Серёжа достал телефон, открыл приложение и в пару кликов вызвал такси.       — Как ты кстати?       — Порядок. Я вызову тебе машину. И закажу еды.       Игорь пытался отмахнуться, морознуть Серёжу, лишь бы не принимать подачки. Это продолжалось пару минут, пока к зданию казино не прибыл ОМОН.       Тогда у Грома было веское основание удрать на дело.       Серёжа вздохнул.       Оставшись один на один с водителем, он снова начал думать.       Его сжирал стыд.       Вот по улицам на мотоциклах на большой скорости уезжают последователи "Чумы". Избавляясь от грязи, они сами стали распространять заразу. Серёжа видел их крысами. Сами не болеют, но переносят на коже смерть.       Олег должен был остановиться. Как раз в этот миг силуэт Чумного доктора мелькнул в переулке. Или это был очередной подросток, возомнивший из себя сторожем порядка.       Но по факту это всё также жертва режима. Только теперь другого.       — Олег, остановись, я умоляю тебя, остановись. — Серёжа упал на колени. Он больше не мог видеть, как его друг тянет их обоих на дно. Больше не мог выносить эти эфиры и видеть, как тысячи пользователей обсасывают хайпом убийцу-миссионера, на которого охотились все полицейские Питера.       — Нет, — прошипел Олег, отступая назад.       Серёжа вспомнил Игоря. Его рвение добиться правосудие и искренность, будь то хамоватые замашки или рвение помочь всем и каждому. Серёжа врал каждый божий день. Он не мог работать, не мог разговаривать почти ни с кем. Его злила собственная ничтожность в этом вопросе. Он не мог сделать ничего.       Олег стянул с себя маску Чумы, отбросил ее на стол, подхватил банку с газировкой и в пару глотков осушил её.       Серёжа понял, что ставит на кон слишком много. Стали умирать простые люди. Страдать их семьи. И это было на его совести в том числе.       Анонимность вместо безопасности подарила убийце микрофон. Так когда-то сказал Гром. И эта фраза надолго запомнилась Разумовскому. Каждый день он с ней засыпал и с ней же просыпался.       — Марго, — вызвал голосового помощника Серёжа.       — Ты что делаешь? — У Олега была жуткая привычка говорить тихо, но так отчётливо и пронзительно, что голос иглой впивался прямо в барабанные перепонки.       "Слушаю вас."       — Вызови полицию.       У Игоря расширились глаза. В гневе он схватился за маску и со всей силой ударил ей Серёжу по лицу. Тот снова упал на колени, потом повалился на бок от удара под рёбра.       — Ты предатель, — сквозь зубы прорычал Олег на ухо Серёже. — Помяни мое слово, ты заплатишь за это, Разумовский.       — Марго, вызови Грома! Срочно       "Выполняю."       Её механический ласковый голос перебил приглушённый хрип, который быстро перерос в короткий приступ кашля. Олег в гневе ударил Серёжу ещё несколько раз и даже направил на него, выплёвывающего из себя кровь, пистолет.       — Твое счастье, что беззаконие тебя пощадило. Пусть это будет моим прощальным подарком.       В офис ворвался Игорь Гром. Он увидел всхлипывающего и трясущегося на полу Серёжу. Словно дитя, он обнимал себя руками, трогал свои волосы и бормотал что-то невнятное.       — Епт... Да у него истерика.       Дима вышел из-за спины Игоря и рванул к раненому.       Серёжа указал на второй выход из офиса. Полицейские побежали туда. Впереди всех пронесся Гром.       Воспользовались минуткой Юля с Димой, чтобы поднять Сережу на ноги и отправиться с ним на первый этаж.       — Сергей, вы точно можете ходить сами? — Кажется, это спросила Пчёлкина.       — Не знаю...       — Это будет хороший материал.       — Юля. — Строго глянул на нее Дима. Руку Серёжи он закинул себе на плечо и повёл его на свежий воздух.       — Нет-нет, пусть говорит. Я больше не могу слушать этот мерзкий звон в ушах. Про интервью мне нравится больше. Ты блогер?..       Юля более расположено улыбнулась, а потом показала язык нудящему Диме.       — Журналист и блогер, если точнее. Дело Чумного доктора дало моему каналу большой толчок для развития...       Она все щебетала и щебетала, пока ковыляющая троица измеряла шагами длинный холл офиса "Vmeste". От одного только вида закатывающегося за Питер солнца Сереже становилось легче дышать. А оказавшись на улице, он даже улыбнулся, вдыхая свежий воздух. Разумовский не пожалел ни копейки на то, чтобы отгородиться от шума и машин. Пусть хотя бы здесь не воняет выхлопными газами, а над ушами не жужжат моторы.       — Как ты? — Дима заикнулся и исправился. — То есть "вы"... а можно?..       — На "ты" можно, ничего, — Сережу слегка тронула неловкость нового знакомого. Он ценил в людях вежливость. Это всегда располагало. — Давайте лично познакомимся. Можно просто Сережа.       Он протянул слабую, дрожащую руку сначала Диме, потом Юле. Они коротко представились, но касались руки Сережи с какой-то опаской. Наверное, он щас выглядел так, будто может по частям развалиться от ветра, не то, что от рукопожатия.       — Да какой же он "Сережа"? — Загорланил Игорь, распахивая двери офиса. Не изменяя себе: побитый. Знаменитая бурая курточка разорвана, волосы торчат во все стороны, как у неотесанного дикобраза. — Это Серый!       Игорь громко хлопнул Сережу по плечу, приобнимая его. Разумовского перекосило от боли, но он проглоти плохие слова. Сдержался от брани. Дима сморщился и сказал:       — Игорь, не бей его...       — Ой, прости, мужик. Болит? — Чуть мягче спросил Игорь. Он как-то дергано опустился на ступеньку рядом, погладив плечо Сережи, по которому хлопнул.       — Да нет, нет, ничего.       — Тебе тут скорая приехала. Юля вызвала.       Юля улыбнулась. Она уж было хотела подняться, чтобы помочь Разумовскому встать, но Игорь был шустрее.       — Спасибо вам, — еле-еле слышно поблагодарил Сергей.       — Вставай, дружой. За пять сек тебя подлатаем. До свадьбы заживет. — Максимально осторожно он подхватил Сережу одной рукой и повел в машину скорой помощи. — Такой ты легкий. Вообще жрешь че?       — Работы много. Времени нет...       Врачи посадили Сережу в кузов скорой помощи и начали быстрый осмотр. Сам же Разумовский метался, пытаясь высмотреть в толпе полицейских и случайных свидетелей своего друга.       — Олега ищешь? — Серьезнно спросил Игорь. Сережа с задержкой кивнул. — Его везут в участок. Не успел уйти.       — Он... — Сережа начал говорить, но вдруг прикусил язык, подумал несколько секунд и посмотрел прямо на полицейского. — Ты в порядке?       — Ты изначально про него хотел спросить, м? — Усмешка. В духе "хорошего копа". Слегка болезненная, но добродушная.       Сережу уколола горечь. Он закрыл глаза, опустил голову к коленям. Воспоминания минувших, изнуряющих дней пронеслись яркими картинками перед глазами со всеми подробностями. Единственный друг убивал людей с в негласным одобрением Сережи. А он предал его. Сдал полиции.       — Знаешь, Игорь, — Сережа запнулся, но продолжил говорить. С запинками и заиканиями. — Я был с ним всегда. Предлагал его прекрыть, только если он остановится. Я готов быть преступником, если останусь другом. Но Олег переступил через меня. Его теория "О беззаконии" была сильнее нашей связи.       За все время разговора Сережа ни разу не поднял глаз, но в конце все же оторвался от своих голых стоп и посмотрел прямо на Грома.       — Ты молодец, Серег. Ты поступил по закону. По чести. — Улыбка. Теперь настоящая. Так улыбаются друзьям. — Знаешь, я много дел творил. Плохих, но больше хороших. И люди говорят, что я типа герой, который не носит плащ. Но знаешь, кто еще герой?       Игорь тыкнул Сереже в лоб.       — Ты. Спасибо за участие в деле.       Он ушел, а Разумовский еще долго большими глазами смотрел ему в след. "Герой". Он-то герой? Одинокий сирота, сдавший своего друга под трибунал.       Но при этом он уберег много десятков человек. На этом Культ Чумного доктора вынужденно изживет себя.       Двери скорой помощи закрылись.