2. О правосудии

      — Тысячи репостов разлетелись по сети за считанные часы после объявления личности Чумного Доктора — Олега Волкова, друга разработчика социальной сети "Вместе" Сергея Разумовского.       Вместо Юли на экране появились фотографии арестованного Олега, а ниже логотип Чумного доктора.       Юля снова появилась в центре и продолжила свою серьезную речь.       — По словам Сергея Разумовского, он не отрицает своей вины в случившимся, но и не берёт на себя ответственность за деятельность Олега. В конце концов, именно Разумовский положил конец страшным деяниям Волкова. А комментарий осуждённого вы увидите далее.       Кадр поменялся. Теперь на экране сидел Олег в наручниках, а на пустом столе перед ним лежала сломанная маска Чумного доктора. Он перебирал пальцами осколки, абсолютно пустым взглядом буравя впадины на птичьем черепе. Потом Олег озлобленно уставился в камеру. Впрочем, ни на что его больше не хватило. Всё, что видели зрители — вселенская усталость и угасшее пламя правосудия.       — Олег, вы в состоянии дать нам комментарии о своей теории беззакония?       Долгая пауза. Олег будто был в трансе. Его чёрные, грязные волосы облепили лоб. Пот капнул на ресницы. Волков стал тереть глаза.       — Моя теория, — наконец-то начал Олег. — Заключается в том, что чем величественней человек, чем более высокую позицию он занимает, тем больше грязи пропускают его руки. Он становится преступником. И высшее зло может победить другое зло. Полиция ничего не делает, пока им дают взятки. И это мерзко. Я хотел проверить, позволят ли мне люди то, что позволяли чиновникам, бизнесменам. Также полиция будет закрывать на мои деяния глаза? Или разница в том, что я иду громко, без денег в кармане. Или я слишком неудобный? Нарушаю закон? А зачем закон, если ему следовать необязательно? Мы не в видеоигре с донатом, мы живём эту жизнь бесплатно. Так почему одни могут смывать свои грехи наличными, а я должен сидеть здесь, в наручниках?       С каждым предложением Олег говорил свирепее. В его глазах разгорался огонь. Видео резко оборвалось.       Юля развела руками:       — Суд начнется седьмого числа в девять часов в прямом эфире по телеканалу "Голос Питера". Также суд будет происходить над Сергеем Разумовским. Фонд в его поддержку все еще открыт в группе "Вместе" и существует примерно неделю. Разработчика уже поддержали несколько тысяч человек и количество растет с каждым часом. С вами была Юлия Пчёлкина. Подписывайтесь на канал и оставайтесь с нами. Берегите себя.       Видео закончилось. Серёжа прикрыл крышку ноутбука. К нему подсела Юля.       — Переживаешь?       Вместо ответа Серёжа с характерной ему дёрганносью кивнул.       — Спасибо, что позвали к вам. Мне немного тревожно сейчас оставаться одному, — с робостью поделился Серёжа. — С самого детства плохо переносил одиночество.       Игорь с Димой чинили протёкший кран. Периодически из кухни доносились целые матерные предложения и слова, о которых Серёжа даже не знал ранее.       — Не обращай на них внимания.       — Стараюсь. Здесь просто очень для меня непривычно, — он не сломанной рукой обвёл жестом квартиру Игоря. Когда Серёжу только привели сюда, он боялся даже куда-то наступить. Вокруг был, прямо говоря, срач. Конечно, присутствовала особая атмосфера в нестандартном дизайнерском решении, расположении комнат и вообще всего, но всё это портила летающая пыль на солнце и отсутствие занавесок. Серёжа не любил попадать на солнце. Кожа быстро обгорала. И ноутбук отсвечивал.       — Ты привык к более приятным условиям, знаешь, не к такому...       — Да нет, здесь не плохо, ты не так меня поняла. Ой, стыдно. Я теперь похож на зажравшегося мудака?       — Чуточку. — Хихикнула Юля, отмеряя пальцами несколько сантиметров. — Да ладно, я всё понимаю. Я знаю, что ты не хотел никого обидеть.       — Я рад. — С облегчением сказал Серёжа.       — Я сижу с Сергеем Разумовским... Слушай, можно я иногда буду фоткать для блога?       — Ну да...       Из кухни вывалился Игорь с голым торсом. Серёжа отвёл взгляд, но никого больше этот феномен не волновал.       — Вот блять, — зло начал Игорь. — Я сказал сантехнику: "Брат, прикрути нормально. Не говном своим, а ключом гаечным". Сука, неделя прошла. Мне чё соседям говорить? Что я им в стену сутками ссу, что у них от воды обои отходят?       — Игорь, не ругайся. Разберёмся. Я уже почти починил его, — деловито произнёс Дима, поправляя очки. — Или найду хорошего сантехника. Или сам закончу. Я видел много каналов на Ютубе. "Сантехника для чайников".       Юля засмеялась, а Игорь закатил глаза.       — Димон, ты давай вообще не лезь. А то сам сломаешься. Нам такого не надо.       — Ну Игорь ...       Несколько секунд они спорили, пока Серёжа ловил связь. Он сдался. Дома у Игоря не было нормального интернета. Ни поработать, ни поиграть.       — О, у тебя танки есть?! — Игорь облокотился на диван над ухом Разумовского.       С другой стороны вылез Дима. Юлю они бы спихнули, если бы не ее добротные подзатыльники каждому нарушителю личного пространства.       — Есть. Так, иногда захожу.       — А прикиньте, в катке маму чью-то оскорбляешь, а это Разумовский.       — Можете запустить, если сможете поймать сеть.       — Говно вопрос, — Игорь перехватил ноутбук. — Какой ранг у тебя?       Серёжа так хотел побыть с ними подольше. Игорь даже через какое-то время покормил всех шаурмой, чтобы отпраздновать начало дружбы.       — Вместе мы нахрен стая!       Четыре кружки с чаем чокнулись друг об друга. Серёжа сиял, как ребенок, жуя свою шаурму. Он хоть и питался каждый день дорогой едой, но "уличное" блюдо оценил.       Вернуться в офис всё-таки пришлось. Пришлось быть там одному до самого дня суда.       Серёжа безумно любил своё гнёздышко, которое обустраивал таким тяжёлым трудом. Кровью и потом зарабатывал на свой комфорт. Из грязи вырос до небес.       А теперь он собирался на суд, где ему предстоит посмотреть в глаза Олегу. В последний раз на свободе. Неизвестно, выпустят ли Волкова вообще живым из тюрьмы. От этих мыслей у Серёжи на лице навернулись слёзы. Он уже почти не боялся за себя. Нет, он не проверял количество поддержавших его из фонда, вовсе не это успокаивало его. Просто горький вкус разрушенной дружбы был сильнее всего остального.       Слезы все капали и капали по его уставшему лицу, заливали футболку, пол. Истерику прервал будильник, который должен звенеть за десять минут до выхода.       Серёжа сделал глубокий вдох. Он пообещал себе, что в зале суда никто не увидит его горечи, тоски и сочувствия к Олегу.       Хотя кто ему поверит?       Конечно, в зале суда уже запустили прямой эфир. Серёжа старался смотреть на своих товарищей, чем на Волкова. Но взгляд Олега уже прожёг в нем дыру. Особенно, когда стали объявлять о статьях, по которым будут судить Чумного Доктора.       — Олег Волков, вам есть что сказать?       Сначала стояла гробовая тишина. Серёжа не поднимал головы, но чувствовал, что одна из камер направилась на него. Отвратительное чувство слежки, от которого невольно чувствуешь паранойю.       Духота в зале суда стала давить. Разумовский оттягивал воротник рубашки, но меньше легкие стискивать не перестало.       — Есть. — Олег прокашлялся. — Серёж.       Кто-то охнул, а кто-то цокнул. Сергей тяжело поднял голову, будто она весила тонну. Мрачный взгляд под челкой был темнее грозовой тучи.       — Ты выбрал систему. Ты ей потакаешь. Правосудие... Разве это правосудие? Я дал людям голос. Я стал их голосом. Я каратель, который нужен городу. Питер стоит на взятках и жрущих наш хлеб свиньях.       — Попрошу без выражений, — стук молотка.       — Да пошли вы! — Рявкнул Олег. — Сволочь ты, Серёжа.       — Ты не каратель, Олег. Ты вместо одной системы создал другую, — сорвался Серёжа, напрочь забывая о зрителях, эфире и о том, где находится. — Ваша честь, дайте слово.       — Говорите.       — У тебя нет законного права убивать и решать, кто достоин наказания, а кто нет. Ты думаешь, что можешь стать героем, но ни один из героев не убивал. Убивая одного злодея, ты калечишь их близких. А твои поклонники убивают мирных людей, с которыми когда-то не поладили. Они называют это "правосудием". Олег, твое "правосудие" субъективно. Если твои действия заставили хотя бы одного простого человека страдать, ты уже опускаешься до тех, кого убиваешь! — Голос Серёжи дрогнул. Он уже почти кричал, дрожал от напряжения и накатившего адреналина. — Я предлагал свою помощь. Ты мог закончить всё на ранних этапах. Но твоя теория оказалась сильнее моей дружбы. И это предательство. А я всего лишь выбрал людей, а не "тяп-ляп" дворовое правосудие, которое испоганило город больше, чем пока в нём не появился ты.       Предательские слёзы пеленой перекрыли зрение. Серёжа закрыл лицо руками, опираясь на стойку. Только не здесь. Не сейчас. Но и "здесь" и "сейчас" настало. Душнота больше не чувствовалось. Сжигающее солнце напекало рыжую макушку вздрагивающего тела. Горло пекло. По ощущениям, будто Сережа проглотил горсть размельченного стекла.       — Суд удаляется для вынесения приговора.       Больше Серёжа ничего не слушал и не слышал. В конце заседания он ушел свободным и бросил последний взгляд на Олега. Но ничего, кроме обиды, не увидел. Его скрутили, сковали наручниками с клеймом заключенного.       Так ломается дружба и чья-то жизнь. Так рождается тоска. Как же Серёжа по нему скучал...       — Серёж, пойдём с нами, — осторожная рука Димы легла на плечо. — Ты выиграл дело. Пора отпустить все остальное. Ты сделал все, что мог. Не вини себя.       — Да, зарубимся в танчики! — Подключился Игорь.       — Серёж, ты поступил правильно. — Заботливо добавила Юля и пожала Серёже руку.       Он через силу улыбнулся. А потом улыбнулся по-настоящему.       — Давайте лучше ко мне. У меня газировки много.       — Подтверждаю! Её там дохера. Блин, а у тебя осталась фанта? Ну та, с грушей.       — Найдётся.       Теперь переносить беду было чуточку легче. Если бы не Стая, Серёжа бы валялся в кровати месяцами, а теперь стабильно несколько раз в неделю они всей компанией собирались в офисе в свободное время, играли и пили газировку. Конечно, каждый раз кого-нибудь приносил или заказывал шаурму. Их любимую.       Сережа убежден, что не сошел с ума благодаря стае. Одиночество не добралось до него.