Глава Восьмая. Рон Уизли и Северус Снейп

Рон Уизли и Северус Снейп (Снон): Любовь как месть вселенной за испорченное зельеварение, или Самый неожиданный шип, который почему-то существует. Серьёзно, фанаты, с чего вы это взяли? Вершина айсберга: …Вы вообще серьёзно? Ладно, попробуем. Самый абсурдный, самый неочевидный, самый «почему бы и нет?» из всех популярных слизеринско-гриффиндорских коллабораций. Вечный ученик-неудачник и его садист-учитель, который десятилетиями отравлял ему жизнь. Что может быть романтичнее? История о том, как взаимное раздражение и полная несовместимость могут внезапно обернуться… чем? Загадка. Вызов всему, что мы знаем о логике и характерах. Шип, рождённый не из канона, а из чистой, необузданной фандомной дерзости. Под водой (где вместо воды — густая, мутная жижа из испорченных котлов и взаимных оскорблений): Давайте начистоту: в каноне между Роном и Снейпом нет ни единой нейтральной, не то что позитивной, взаимодействующей молекулы. Их общение — это эталон педагогического садизма и ученического непрофессионального сопротивления. Снейп презирает Рона за бедность, за семью, за дружбу с Гарри, за неуспехи в зельеварении (которые, вероятно, искусственно занижал). Рон ненавидит Снейпа всем своим гриффиндорским существом, как воплощение несправедливости и зла. База? Её нет. Есть анти-база. Отрицательная материя. Чёрная дыра, куда проваливается всякая логика. Глубины (где, вопреки всему, упорные фанаты роют тоннель надежды в скале абсолютного абсурда): Динамика «Ученик, который никогда не сдаётся». Единственная психологическая зацепка: Рон — это анти-Гарри в глазах Снейпа. Не ненавистное лицо Джеймса, не глаза Лили. Просто… рыжий, веснушчатый, вечно косячащий Уизли. В нём нет болезненных ассоциаций. Он — чистый лист, на котором можно написать что-то новое, не связанное с призраками прошлого. В фаноне эта «чистота» (от травмы Снейпа) может стать притягательной. Для Снейпа, уставшего от сложных символов, Рон мог бы быть… просто человеком. Не символом, не искуплением, не проекцией. А это, возможно, самая большая роскошь для Северуса Снейпа. Что он в нём найдёт (в диких фантазиях авторов)? Простота и тепло. Рон — это воплощение всего, чего у Снейпа не было: шумной, хоть и бедной, но преданной семьи, простых радостей, эмоциональной открытости (пусть и в виде крика). После жизни, проведённой в тенях, интригах и молчаливых страданиях, такая прямая, немудрёная человечность может действовать как бальзам. Или как раздражитель, который постепенно становится необходимостью. Что он в нём найдёт (со стороны Рона в этом безумии)? Вызов его самооценке. Рон вечно был «шестым», «не самым умным», «не героем». Завоевать расположение самого язвительного, сложного и недоступного человека в Хогвартсе? Это был бы триумф, сравни разве что с выигрышем Кубка Квиддича. Это доказательство не через подвиги (как у Гарри), а через упорство и, как ни странно, человечность. Возможно, Снейп — единственный, кого нельзя впечатлить подвигами Гарри. Его нужно впечатлять чем-то иным. И этим «иным» Рон как раз и мог бы быть. Травма? Нет, здоровая психика как диковинка. Их связь (гипотетически) строится не на общей травме, а на её отсутствии. У Рона нет личных счётов со Снейпом, кроме стандартных ученических. У него нет на него проекций. Он видит в Снейпе не легенду, не монстра, а строптивого, брюзгливого мужика, с которым почему-то хочется спорить до хрипоты. И для Снейпа, привыкшего, что его либо ненавидят, либо боятся, такой бесстрашный, назойливый, нормальный подход — как ушат ледяной воды. Освежает. Дно (где лежит табличка «Здесь был безумный гений фанона, который смог продать нам снег в Снежной Королеве»): Почему? Просто почему? Зачем умные, талантливые люди тратят силы на этот, с канонической точки зрения, бред? Абсолютный вызов канону. Свести самых несовместимых людей — это высшая форма нарративного экстрима. Это как заставить воду гореть. Если у автора получается сделать это хоть сколько-нибудь убедительно — это шедевр инженерной мысли и психологической убедительности. Фанаты обожают таких титанов-перевёртышей, которые могут заставить их поверить во что угодно. Поиск человеческого за гротеском. В этом шипе есть странная гуманистическая миссия: найти что-то человеческое даже в Снейпе, но не через трагичную любовь к Лили или связь с Гарри, а через обыденное, бытовое взаимодействие с самым обычным (в хорошем смысле) парнем. Это попытка реабилитировать Снейпа не как героя, а как человека, способного на что-то кроме ненависти и тоски. Юмор и абсурд. Многое из фанона по Снону написано с огромной долей иронии и самоиронии. Авторы прекрасно понимают, насколько это нелепо, и играют с этой нелепостью, создавая комедийные или пародийные работы. Это шип-шутка, шип-вызов, шип «а почему бы и не попробовать?». А теперь, наберём в лёгкие воздуха безумия и попробуем представить Невозможное: Взрослый Рон. Ключ — не школьник Рон, а взрослый, состоявшийся Рон Уизли. Не неудачник, а успешный со-владелец «Волшебных врединок», мужчина с чувством юмора, уверенный в себе, прошедший войну. Такой Рон уже не боится Снейпа. Он может зайти в паб, сесть напротив и сказать: «Знаете, профессор, а вы и правда были ужасным учителем. Но этот ваш рецепт от похмелья у миссис Кроткотт — гениален. Расскажите, как вы к нему пришли?». И Снейп, ошеломлённый такой наглой простотой, может… ответить. Общее дело. Допустим, после войны их сводит необходимость: расследование, работа в Министерстве, общий проект по улучшению зельеварения для масс (Снейп — гений, Рон — знает, что нужно обычным людям). Вынужденное сотрудничество, перерастающее в уважение, а затем… в изумление от того, что этот рыжий болван оказывается не так уж и глуп. Любовь как последняя неожиданность. Для Снейпа, чья жизнь была подчинена великим страстям (любви, ненависти, мести), чувство к Рону могло бы стать странной, тихой, негероической пристанью. Не ад и не рай. Просто… тёплое место у камина, где от тебя не ждут подвигов, а ждут с ужином и готовы выслушать ворчание. Для Рона же отношения со Снейпом — это признание в том, что он вырос. Что он больше не мальчик, которого унижали, а мужчина, который смог разглядеть человека в том, кто когда-то его не замечал. Итоговая диагностика: Снон — это не шип. Это фанонный перформанс, психологический эксперимент под лозунгом «а что, если сломать все шаблоны?». Это проверка на прочность самих основ фанфикшена: можем ли мы заставить полюбить друг друга тех, кого для этого не создавали? Это история не о страсти и не о трагедии. Это история о странной, неловкой, противовсякой-логике человеческой связи, которая рождается не из страсти или общих интересов, а из упрямого, абсурдного желания двух совершенно разных людей найти общий язык там, где его, по всем законам мироздания, быть не должно. Это шип для анархистов от фанфикшена, для тех, кому тесно в рамках каноничных динамик. И в своём безумии он гениален. Потому что он доказывает, что в мире фанона возможно всё. Даже это. P.S. Кажется, мы зашли в самые дебри фанонных экспериментов. Но, как выяснилось, и это ещё не предел. Как оказалось, Рону Уизли в фандоме отведена роль универсального «терапевта» даже для самых, казалось бы, безнадёжных случаев. Но на его пути встретится ещё один сломанный мальчик из очень богатой семьи… Об этом — в следующей, бонусной главе. А потом мы наконец-то отпустим Рона к его законным приключениям с шоколадными лягушками.