Дмитрий

Дмитрий что-то пишет в моей записной книжке, слышу, как грифель карандаша даже выводит выверенные четкие линии по пожелтевшим страницам — видимо, решил ещё и скопировать рисунки. После ощущаю его прохладную руку на щеке, когда поправляет мои волосы. Давай, генерал, что ты сделаешь дальше. Но следующий шаг спешит расстроить. Дмитрий начинает вставать. Приходится выдать свое притворство, чтобы заставить его побыть со мной ещё немного. Быстро кладу свою руку на тыльную сторону его кисти и встречаюсь с ледяным потемневшим взглядом. Таким он меня одаривал в своем тёмном кабинете, таким же и в холле особняка. — Ты притворялась спящей? — хмурит брови, сводя их к переносице. — Не-ет, — невинно потягиваюсь и, улыбаясь, протягиваю я. — Вижу, что врешь, — Дмитрий резко приблизил свое лицо к моему, будто пытался прочесть что-то в глазах. Говорят, что они — зеркало души. Не хотелось бы тебя разочаровывать, генерал, но там ты ничего не увидишь. Прищуриваюсь и слегка облизываю губы, наблюдаю, что этот жест не остаётся незамеченным. Отлично, значит, все идёт по плану. Веду слегка носом, чувствуя запах свежести и не самого лучшего качества алкоголя. — С чего мне лгать? — приподнимаю бровь, показывая искреннее удивление. — Я это как раз пытаюсь выяснить, — отвечает жёстко, как и всегда. Но в голосе чувствуются уже не стальные брезгливые нотки, а что-то ещё. Слежу за его глазами: смотрит, как спущенная бретель топа приоткрыла грудь почти до ореолы, ухмыляюсь про себя, ну и где же твоя генеральская выдержка? Дмитрий медленно переводит свой взгляд на лицо и практически безэмоционально произносит: — Слишком легко одеваешься. У нас нет ресурсов заниматься ещё лечением лихорадки, — собирается отстраниться, но будто замирает на месте, встретившись с моими глазами. — Мне не холодно, — говорю и как бы невзначай провожу пальцами по напряжённым мышцам и красиво выступающим венам на предплечье. До жути хочется почувствовать на себе его сильные руки. Меня всегда привлекали именно такие мужчины. С ними сложно сладить, тяжелее сломать, но тем слаще плоды победы, интереснее послевкусие. Я обвожу глазами запыленную угрюмую мансардную комнату и уже на будущее думаю, какая поверхность впитает в себя сегодня нашу энергию страсти и жизни. После задерживаю взгляд на деревянном резном столе с книгами и блокнотом. Этот предмет мебели выглядит вполне крепко, несмотря не немалый век службы, и сможет нас выдержать… К голове приливает кровь и щеки слегка краснеют под ее натиском. Поднимаю взгляд на все ещё стоящего рядом мужчину, обезоруживающе улыбаюсь и продолжаю: — Особенно становится жарко, — провожу второй рукой сверху вниз по своей шее, — когда вы, генерал, так на меня смотрите. Вижу медленное движение мощного кадыка. У них тут каждый день, как последний. Твари из разлома, пропажа людей, местные обряды… Он точно здесь давно не знал женщины, и уверена, что отказываться не хочет. Но мы обязаны сыграть в игру охотник-жертва. Такие дурацкие правила, глупые формальности, которые зачем-то ещё соблюдают. Разве не все равно? Никто не знает, сколько ему осталось жить. Возможно, завтра у них не наступит. Не проще ли брать то, что нравится и делать своим. А я вижу, что Дмитрию нравится то, что находится перед ним. Странные мысли проносятся в голове: «лёд тоже умеет обжигать». Ухмыляюсь про себя: «особенно, если лёд — это его слетающие с катушек глаза». Я встаю и подхожу ближе. Медлить больше не хочу, да и на это совершенно нет времени. Со всей нежностью, что смогла собрать в себе, провожу рукой по волосам генерала, перебирая пряди подушечками пальцев, дальше следую по линии челюсти, чувствуя, как сильно она напряжена. Забавно, когда он сражался с монстрами из раскола, и то расслабленнее выглядел. Не разрывая зрительного контакта, поднимаюсь на носочки и тянусь своими губами к его, оставляя лёгкий, еле ощутимый поцелуй. Дмитрий не отстраняется, но и не отвечает на него, лишь произносит, одаривая мое обоняние дурманящими нотами алкоголя: — Что. Ты. Делаешь? Я тебя предупреждал, что за странное поведение будешь наказана. — Что же странного в моем поведении? — Лэйн, ты не понимаешь, что делаешь, — берет мою руку и отстранить хочет, но я снова припадаю к его губам. Оттягиваю нижнюю, прокусывая ее, провожу следом языком, углубляясь, и чувствую, как Дмитрий начинает отвечать. Он подхватывает меня под бедра и усаживает на стол, располагаясь между моими ногами. Прерывается на секунду, опирается своим лбом о мой и, тяжело дыша, уточняет: — Лэйн, ты точно уверена? — его жаркое дыхание дразнит мою кожу, а разгоряченное тело согревает лучше старого камина с потрескивающими остатками дров на первом этаже… Не сомневаясь ни секунды, я активно киваю, даря зелёный свет дальнейшим его действиям. Напористо и бескомпромиссно он сминает мои губы, рукой зарывается в волосы, не давая ни на секунду отстраниться, отдышаться. Я издаю томный протяжный стон прямо в поцелуй и чувствую, как он прижался ещё ближе, упираясь затвердевшей ширинкой у меня между ног. Мне до одури нравится ощущать его энергию зверя, которую генерал позволил, наконец, выпустить. Я руками обвиваю его шею, царапая ногтями бледную кожу, зарываюсь в волосы и оттягиваю их у корня. Уверена, что ему нравится удовольствие на грани боли. Как и мне… Дмитрий кусает аккуратно мою губу, оттягивая её, переходит к шее и ключицам, лаская их зубами. Он рвет на мне одежду, совершенно не беспокоясь о том, что ее не так много у нас… Даже не знаю, что в этот раз придётся рассказывать Анне о том, почему вместо юбки и топа в углу валяются тряпки. Но мысль прерывает укус за сосок. — Ты отвлекаешься, — он проводит языком по моей груди, всасывая темную горошину, — хочу, чтобы ты была со мной здесь, когда я делаю так, — Дмитрий совершает тоже самое со второй грудью, а руку просовывает мне в трусики и сжимает половые губы. Я издаю томный стон и чувствую, что он ухмыляется, обжигая кожу горячим дыханием. Его руки властно гуляют по телу, сдавливая и сжимая, исполняя все мои желания, которые я не успела озвучить. Он дикий и неуправляемый, как хаос. Это то, чего мне сегодня как раз не хватало. Я тянусь к его портупее, мне нравится, как ремни подчёркивают накаченные мышцы, но сейчас я хочу увидеть Дмитрия без одежды. Однако генерал, уводит мои руки за спину, фиксируя их одной ладонью. — Не так просто, Лэйн, — он ловко расстёгивает ремень, вытаскивая его из джинсов и, поймав мой удивленный взгляд, продолжает. — Я же предупреждал, что буду наказывать… Генерал разворачивает меня задом к себе и стягивает кисти ремнем плотно, в несколько оборотов на уровне поясницы. Потом обхватывает горло рукой, тянет на себя, поднимает и шепчет, задевая ухо губами: — А вела ты себя очень плохо. И за все это нужно ответить. Чувствую, как между ног стремительно скапливается влага. Властный сильный мужчина хочет показать мне порку. Весьма впечатляет. Оглушительный шлепок заполняет пространство небольшой комнаты. За ним следом идёт мой стон. Ещё один шлепок. Снова стон. — Да тебе нравится… — то ли утверждение, то ли вопрос, но отвечать не вижу смысла. Дмитрий продолжает меня наказывать, оставляя все больше и больше алеющих пятен на бледной коже. Когда ягодицы полностью горели от порки, генерал остановился. Он надавил на лопатки, сильнее прижимая меня грудью к прохладной столешнице. Чувствую, как его пальцы скользят по уже намокшей внутренней стороне бедра. — Любишь пожестче? Какая ты уже влажная, — ладонь ложится на половые губы, размазывая смазку. Генерал проводит пальцами между складок, находит клитор и с лёгким нажимом выводит круговые движения, говоря, что хочет слышать мои стоны громче. Я не против порадовать такого мужчину и не сдерживаю себя. Он чередует интенсивность и скорость прикосновений, каждый раз не давая достигнуть пика. Дмитрий, будто чувствуя, что я близка к развязке, замедляется, дразнит, изводит до потемнения в глазах. Я недовольно хнычу и получаю ещё несколько звонких шлепков по ягодицам. Дмитрий отстраняется, оставив кожу гореть под прохладными потоками воздуха. Я поворачиваюсь и вижу, что он расстегнул пуговицу и ширинку своих брюк, освобождая возбуждённый член из плена ненавистной ткани. Генерал не спешит в меня войти, он неотрывно разглядывает то, что представлено его взору, поглаживая свою возбуждённую плоть. Я зазывающе виляю бедрами, показывая нетерпение, но он все ещё медлит. — Не так быстро, нетерпеливая, — Дмитрий наклонился, шепча мне на ухо. Чувствую, как его член трётся о мои половые губы, задевая чувствительные точки. Я прогибаюсь ещё сильнее, чтобы не дать ему шанса отстраниться, но генеральская выдержка, что пропитала тело и течет по венам вместе с кровью, все же победила. Он выпрямляется, а после садится на корточки сзади. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, что Дмитрий задумал, но голос, будто плётка, пригвоздил меня обратно: — Отвернись! И жди, когда я разрешу двигаться. Дальше я прикрыла глаза и доверилась своим ощущениям. Пальцами он водил между мокрых складок и погружал в лоно, иногда заменял их языком, сжимал до боли ягодицы, растирал обильную смазку по внутренней стороне бедер, вверх к анальному отверстию. Я совершенно терялась в наслаждении и не понимала, чего можно ожидать в следующую секунду. Когда бдительность была усыплена, и я, просто расслабившись, получала удовольствие, Дмитрий встал и резко вошёл в меня, заполняя полностью. Он замер так, обхватив меня одной рукой за талию, второй сжав груди. Каждый миллиметр тела отозвался приятной истомой, что вырвалась наружу протяжным громким стоном. После генерал задвигался медленно, разрешая привыкнуть к его члену. С каждым новым толчком, скорость и интенсивность махов увеличивалась. Дмитрий вдалбливался в мое тело, выбивая из груди хриплые стоны. Он схватил меня за горло и снова заговорил: — Нравится? — я кивнула, но вместо того, чтобы отпустить, он сжал руку ещё сильнее. — Я хочу слышать. Тебе нравится? — Д-да, — с предыханием отвечаю. — Нравится, когда тебя трахают так жестоко? — он двигался быстро, но говорил так, словно дыхание не сбивалось от бешеного ритма. — Угу, — единственное, что смогла выдавить. Но этого ему было мало. Дмитрий хотел не просто чувствовать физическое превосходство и власть, он хотел знать, что и ментально я принадлежу лишь ему. А потому продолжал изводить меня дальше. Сильно и резко войдя, генерал сжал снова горло и продолжил «допрос»: — Тебе нравится, когда это делаю Я? — мычу что-то несвязное, теряясь в дрожи наслаждения. — Кто тебя трахает, Лэйн? — Т-ты… Пытаюсь схватиться руками за столешницу, чтобы почувствовать хотя бы видимость устойчивости, но не получается. Он двигается быстро, сильно. Ноги подкашиваются, не в силах выдержать такого напора, в глаза мерцают звёздочки от удовольствия, граничащего с болью. — Кто? Имя! — словно зверь, генерал набросился на свою жертву. — Ты, Дми-и-трий! — с громким стоном произношу, почти плача от наслаждения. — Хорошо, я хочу слышать свое имя! Он отпустил мою шею, сосредоточившись на нижней части тела. Двигался быстро, импульсивно, отбросив все свои принципы. Одной рукой он давил сверху на лопатки, прижимая к уже не такому холодному столу телом и лицом. Мебель не выдерживала такого напора и уже стала шататься в такт нашим телам. Внизу живота тугим узлом завязалось напряжение, и бедра инстинктивно стали сжиматься. Дмитрий понял намек, а потому смочил пальцы и, заведя ладонь между бедер, стал стимулировать клитор в ритм своих движений. Достаточно было несколько толчков и круговых нажатий указательным пальцем, чтобы оргазм волной накрыл меня, заставляя все тело, словно в конвульсиях, содрогаться. Сердце бешено колотилось в груди, я жадно вдыхала воздух, пытаясь усмирить его, но мозг отказывался действовать, он отключился в эйфории наслаждения. Я расслабилась, позволяя мышцам подрагивать в остаточном действии экстаза. Генерал дал мне отдышаться несколько минут, а после снял ремень с запястий и повернул к себе. Он осмотрел мое тело, все красное от его страсти, и посадил снова на уже держащийся из последних сил стол. Дмитрий закинул мои ноги себе на плечи, а меня уложил на лопатки. Снова его повелительный голос: — Покажи, как ты играешь с грудью и как ублажаешь сама себя. Я намочила пальцы и стала одной рукой перебирать соски поочередно на левой и правой груди, а вторую опустила на ставшую ещё более чувствительной после оргазма точку между ног. — Продолжай, — коротко и ясно сказал Дмитрий и вошёл в меня снова. Сейчас он опять начал с размеренного темпа, смакуя каждое движение. Решая ускориться, подмахиваю бедрами, но генерал не даёт управлять, он сильно сжимает пальцами кожу на талии и продолжает свой ритм. Тогда я размыкаю губы, высовываю язык и кладу на него большой палец. Посасываю его, закатывая глаза, будто во рту сейчас находится член Дмитрия. Мой перформанс возымел эффект. Генерал ускоряется, я чувствую, как стол подо мной истошно скрипит, вот-вот сломается. Но никого из нас это не останавливает. Темп достиг своего пика, Дмитрий снова перестал сдерживаться, вдалбливаясь в мое тело. Он перехватывает руками ноги, чтобы те не слетали с плеч, раз за разом вгоняя член на всю длину. Все, что было на столешнице, давно раскидано по полу, стоны отражаются от стен с книжными стеллажами, звеня в ушах. Дышать снова становится тяжело, я вытаскиваю палец, пытаясь, схватить хоть немного воздуха, но строгое «Засунь назад!» невозможно игнорировать. Я слушаюсь и чувствую, как его энергия уже почти высвобождается наружу. Он кладет один палец на клитор и снова доводит до исступления своей необузданной силой. Голова кружится, я словно проваливаюсь в бездну, когда Дмитрий ловит меня. Это стол… Мы всё-таки его сломали. Но генерал не даёт опомниться, опускает меня на колени перед собой, надавливает на подбородок, размыкая губы и проталкивает член настолько глубоко, насколько позволяет рот. Он делает несколько махов бедрами, вытаскивает возбуждённую плоть и изливается мне на шею и грудь. А после сам падает на диван рядом, еле дыша. Я остаюсь стоять так же. Светлая дымка обволакивает серое посещение, придавая мне сил. Я медленно вдыхаю ее, успокаивая выпрыгивающее сердце. Это было весьма занимательно, генерал. Встаю, вытираю себя и направляюсь к двери. На выходе слышу неразборчивое постанывание сзади. Хорошо, успеет к вечеру прийти в себя.