Глава 1. Идеальное предложение

У Драко Малфоя удивительная жизнь. Богатый, красивый, обаятельный. Он сражался на стороне победителей в войне, сумел получить звание героя и в то же время спасти фамилию Малфоев от полного позора, несмотря на то, что его отец поддерживал Волан-де-Морта. Кроме того, у него есть привлекательная, умная и смелая подружка, которая трахается с ним каждую ночь. Ну, или трахалась до тех пор, пока два дня назад его жизнь не полетела к чертям. А началось все как обычное субботнее утро. Проснулись поздно, занялись сексом, приняли душ и аппарировали в любимую кофейню. Драко взял черный кофе, булочку с кунжутом, «Ежедневный пророк» и журнал «Пипл», чтобы отдать дань уважения маггловской культуре. Она взяла латте с низким содержанием жира, черничный маффин, экземпляры «Лондон Таймс» и «Лондон Экономист», а также последний номер журнала для профессиональных заклинателей: «Чары, проклятия, сглаз». Они сидели молча, каждый наслаждаясь своим чтением, пока Драко не поперхнулся от удивления. — Грейнджер, ты ни за что не догадаешься, с кем обручилась Линдси Лохан! Гермиона оторвала взгляд от статьи. — Кто такая Линдси Лохан? — Боже мой, женщина, из нас двоих ты самая магглорожденная. Неужели тебя не волнует собственное наследие? — Тупые американские знаменитости никогда не были моим наследием, — повторила Гермиона, кажется, в тысячный раз. Драко пожал плечами и уже собирался вернуться к чтению, когда Гермиона продолжила. — Однако эта история напомнила нам о том, что на выходных нам нужно сходить в магазин за кольцами. Драко приподнял бровь и посмотрел на нее поверх журнала. — Не говори глупостей, Грейнджер. Ты не умеешь готовить, у тебя даже нет приличной столовой. Зачем тебе кольца для салфеток? — Я не собираюсь покупать кольца для салфеток, идиот. У Драко чуть глаза на лоб не вылезли. Он медленно отложил журнал, нервно огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, наклонился и прошептал. — Кольца для члена? Скажу тебе, они крайне неудобные. Я всегда с большим недоверием относился к этим сексуальным стимуляторам. Серьезно, что, если они прямо во время этого занятия потеряются в тебе? Тогда каждый раз, когда я буду заниматься сексом, мне будет казаться, что я ищу потерянную связку ключей. Или того хуже, — глаза Драко выпучились еще больше. — Что, если они окажутся слишком тугими и перекроют приток крови к темному лорду, и он навсегда выйдет из строя? Гермиона прикусила губу, стараясь не закатить глаза. — Я все еще не могу поверить, что ты называешь свой член темным лордом. − Грейнджер, обрати внимание на суть! — Драко запаниковал. Гермиона улыбнулась. Несмотря на слухи о том, что Малфой был богом секса и переспал со всеми ведьмами во время войны, когда дело доходило до экспериментов в постели, он был самым консервативным из них двоих. − Расслабься, Малфой. Не кольца на член. Драко с облегчением откинулся на спинку стула. — Тогда о чем, черт возьми, ты говоришь? Гермиона подняла левую руку и покрутила безымянным пальцем у него перед носом. На лице Драко, наконец, появилось понимание. — Ты хочешь обручиться? — изумленно спросил он. — Браво! Приз в студию. — Грейнджер, я же говорил тебе, твой маггловский сарказм меня совершенно не впечатляет. На самом деле, я внес это в список «Вещи, которые приводят Драко Малфоя в бешенство», — он взмахнул палочкой, и на столе появился лист пергамента. − Смотри сюда. Пункт 127 «бешеного» списка — магловский сарказм Гермионы. Гермиона взглянула на список и была совершенно уверена, что там есть такой пункт, записанный как раз между пунктом 126 «Неспособность Поттера пить» и пунктом 128 «Есть палочками». Она взмахнула палочкой и заменила пергамент Драко списком, озаглавленным «Что меня бесит в Малфое». Гермиона трансформировала свою палочку в ручку и написала внизу страницы: «53. Нелепые комментарии о магглах, моих друзьях или моих волосах, чтобы сменить тему. Драко указал на пергамент. — По-моему, ты хотела написать меткие комментарии, а не нелепые. — Нет, — сухо ответила Гермиона. — Я написала то, что хотела. Драко собирался возразить, но Гермиона подняла руку. — Пора вернуться к обсуждаемому вопросу, — несмотря на озадаченный взгляд Драко, она продолжила. — Нашей помолвке. — Грейнджер, мы не помолвлены. На самом деле, сама идея купить кольцо до того, как я сделаю предложение руки и сердца, нарушает как минимум половину правил «Магического этикета для помолвленных и тех, кто хочет обручиться в ближайшем будущем». — Ну, извини, я никогда не читала эту книгу, — резко ответила Гермиона. Драко снова приподнял бровь. — Ладно, я прочла, — призналась Гермиона. — Но в книге полно чистокровной, устаревшей, старомодной чепухи! — Ты знала, что устаревшее и старомодный стиль — это одно и то же? — сообщил ей Драко. Гермиона скрестила руки на груди, откинулась на спинку стула и посмотрела на него с выражением «Мне плевать». Драко неловко поерзал на стуле. Он терпеть не мог этот взгляд. — Давай предположим, что ты права, и правило, согласно которому я должен сделать предложение до помолвки — старомодная чепуха. Я все еще не понимаю, почему ты решила, что мы готовы к браку. — Ты действительно хочешь, чтобы я перечислила причины? — спросила она, постукивая ногой. — Ну, мне не нужна диссертация на эту тему, но я думаю, что хорошо продуманное обоснование вполне ожидаемо, — ответил он. Драко не понимал, почему Гермиона выглядела такой раздраженной. В конце концов, он разумный человек, а разумным людям нужны логические доводы для принятия жизненно важных решений. Драко почувствовал острую необходимость критически обдумать и оценить любые изменения в своих отношениях с Гермионой, которые с самого начала были самым иррациональным поступком в его жизни. Встречаться с властной, пышущей здоровьем гриффиндорской всезнайкой? Это было совершенно на него не похоже, и это смущало всех, кто знал хотя бы одного из них, что заставляло Драко чувствовать себя крайне уязвимым. Гермиона поджала губы, затем ответила. — Я нахожу эту черту в тебе очень непривлекательной. — Чепуха, Грейнджер. Больше всего на свете ты любишь объяснять мне, что и почему я должен делать. Гермиона хотела опровергнуть эту нелестную характеристику, но они оба знали, что Малфой прав. Она действительно любила читать лекции. И теперь она начала с метода Сократа. — Ты помнишь, почему никто не верил, что мы будем вместе? — спросила она. — Потому что ты думала, что Поттер и Уизли убьют меня, расчленят на мелкие кусочки и скормят гигантскому кальмару из Хогвартса? — предположил он. — Нет, — сказала Гермиона. — Я думаю, Рон и Гарри отнеслись к нашим отношениям вполне цивилизованно, — Гермиона никогда не говорила Драко, что ей пришлось обезоружить Гарри и оглушить Рона после того, как они узнали, что их подруга встречается с бывшим слизеринцем. В противном случае они превратили бы Малфоя в окровавленный кусок мяса. — Другие варианты? — Потому что думали, что Люциус сбежит из Азкабана и испытает на нас свою версию переливания маггловской крови? — Нет, но какое это было бы восхитительное семейное воссоединение. Еще? — Твоя неспособность распознать что-то стоящее, даже когда это у тебя под носом. — Нет, − сказала Гермиона, начиная злиться. — Это твоя патологическая склонность делить всех людей на четыре типа? — Нет. Это не патологическое влечение, а способ привести свои мысли в порядок, — прошипела она сквозь стиснутые зубы, теперь уверенная, что Драко намеренно провоцирует ее, даже не пытаясь ответить на вопрос. Это не имеет значения, она может сделать это сама. — Никто не верил, что мы будем вместе, потому что не могли представить, что мы сможем провести наедине больше пары часов и не закидывать друг друга заклинаниями. — О да, — подмигнул ей Драко. — Меня это тоже беспокоило. — Итак, теперь, когда мы живем вместе уже почти год и ни у кого нет неизлечимых физических травм, я не вижу причин, по которым мы не могли бы так же легко пережить брак, — несколько самодовольно сказала Гермиона. Драко одарил ее улыбкой, которой чаще всего одаривают душевнобольных. — Твои доводы, Грейнджер, имели бы смысл, если бы мы действительно жили вместе. — Что, прости? — Гермиона выглядела ошеломленной. — Мы не живем вместе. — Ты остаешься у меня каждую ночь! — Без обид, милая, но ты начинаешь буянить, если я тянусь за трусами и кроссовками раньше, чем через полтора часа после обязательных объятий после секса, — скривился Драко. Гермиона сердито посмотрела на него. — Если мы не живем вместе, то почему твои средства по уходу за волосами разбросаны по всей моей ванной? Почему ты завалил мою гардеробную своими мантиями и заставил меня развесить свои вещи в гостевой комнате? — Обычные удобства, — ответил Драко со снисходительной улыбкой. — Почему ты платишь половину арендной платы каждый месяц? — Эти галеоны — не арендная плата, а за другие услуги. — Я надеюсь, ты не пытаешься таким отвратительным образом сказать, что это плата за секс, — предупредила Гермиона. — Конечно, нет. Малфоям не нужно платить за секс. Это деньги на еду и коммунальные услуги, которые я трачу, когда приезжаю в гости. — Получается, что ты гостишь у меня почти десять с половиной месяцев без перерыва. Если ты не живешь со мной, — прямо спросила Гермиона. — Тогда где же ты живешь? — Конечно, в мэноре. — Это чепуха, Драко. Ты сто лет не был в мэноре! — Грейнджер, я завтракал там всего неделю назад, в воскресенье. — Я тоже завтракала в мэноре в прошлое воскресенье. Значит ли это, что я тоже там живу? — Не будь дурой, Грейнджер. Ты не можешь там жить, моя мать установила защитные чары, чтобы держать тебя на расстоянии 30 метров от спален на втором этаже. Гермиона прикусила нижнюю губу и некоторое время молчала. Драко вспомнил, как его мать отказалась пускать Гермиону в спальни поместья, и это причинило ему острую боль. — Почему я не нравлюсь Нарциссе? — наконец, спросила она немного обиженно. — Мерлин, Грейнджер, не обижайся. Ей никто не нравится. Она меня терпеть не может, а я ее плоть и кровь. — Она не накладывала никаких защитных чар против Пэнси, — ревниво сказала Гермиона. Драко усмехнулся. Боги, он так завелся, когда Гермиона стала собственницей. Было что-то захватывающее, когда одна из самых влиятельных ведьм Англии приревновала его к бывшей девушке. — Ну, не принимай это на свой счет, милая. Она, вероятно, установила защиту, потому что я проговорился, что ты хотела трахнуть меня на семейной кровати Малфоев и посмотреть, перевернется ли мир с ног на голову. Гермиона усмехнулась. — Теперь я думаю, что это одна из моих лучших теорий. Полагаю, ты никогда не рассказывал ей о моей гипотезе о том, что фундамент поместья рухнет, если мы когда-нибудь займемся сексом на столе в кабинете Люциуса? — Черт возьми, нет. Я усвоил урок после того, как она установила защиту в спальнях. Кроме того, теория траханья за столом — одна из моих любимых. На самом деле, мы должны попробовать это снова в годовщину заключения Люциуса в Азкабан. Просто чтобы проверить, важен ли фактор времени. Гермиона хотела согласиться, что дальнейшие эксперименты действительно необходимы, но не собиралась отвлекаться от темы помолвки. — Ну, раз ты там живешь, организовать эксперимент не должно быть слишком сложно, — саркастически заметила Гермиона. — Я рад, что ты, наконец, образумилась, Грейнджер. Теперь мы можем прекратить этот глупый разговор о кольцах, — ответил он довольным тоном. — Подожди, подожди, — Гермиона не дала им закончить спор. — Неужели ты думаешь, что у меня нет других причин, по которым мы должны пожениться? — Конечно, нет, — вздохнул он. Отношения с Гермионой Грейнджер многому учат мужчину. Во-первых, Бог существует, и он дает тебе не только искупление, но и сексуальную ведьму с офигенным телом. Во-вторых, если в присутствии какой-нибудь праведной, пышущей здоровьем благодетельницы вы смеетесь над беззащитными волшебными существами, уродливыми детьми и профессорами Хогвартса, то ваше физическое здоровье может оказаться в серьезной опасности. И в-третьих, когда умной женщине что-то нужно — действительно нужно — это всегда приводит к долгому разговору с множеством объяснений. — Ну, Грейнджер, давай, выкладывай. Гермиона, полная решимости убедить Драко своим следующим аргументом, ослепительно улыбнулась ему. — В общем, сначала я боялась, что ты не способен на длительные любовные отношения, и переживала, что из-за твоих не самых привлекательных качеств мне захочется уйти от тебя к кому-то другому. Однако тот факт, что мы верны друг другу уже два года, означает, что у нас достаточно сил для брака. — Мерлинова борода, женщина, мы не верны друг другу, — воскликнул Драко. Гермиона была шокирована. — С кем еще ты спишь? — требовательно спросила она. — Ни с кем, но дело не в этом. — Я думаю, что это все, — надменно сказала она. — Если ты ни с кем больше не спишь, и я ни с кем не сплю, значит, мы верны друг другу. − Грейнджер, хорошо, что ты не сдала экзамены в соответствии с правилами знакомства. Твое определение верности настолько неверное, что ты определенно получила бы отрицательную оценку. Гермиона подняла брови. Драко, должно быть, чувствует себя очень уверенно, раз экзамены упомянули о результатах в разговоре. Тот факт, что Гермиона сдала их намного лучше Малфоя, был одним из самых болезненных моментов в их общении. — Пожалуйста, Малфой, просвети меня. Дай свое определение. Он снисходительно улыбнулся ей — нечасто ему удавалось поправить ее. — Верность, серьезные отношения означают, что ты не можешь спать с другими. Хотя сейчас мы не спим с другими людьми, мы могли бы, если бы захотели. — Ты что, шутишь? — пискнула она, гадая, не было ли это какой-то хорошо продуманной шуткой, придуманной Малфоем, чтобы медленно свести ее с ума. Она живо представила себе, как в своем дневнике «Интриги и коварство», прямо под списком «Напоить Снейпа: пятнадцать шагов к заветной цели», он пишет длинный список под названием «101 способ соблазнить Гермиону». Драко покачал головой. — С самого начала твоей идеей были свободные отношения. — Что? Когда это я говорила, что хочу свободных, ни к чему не обязывающих отношений? − Когда согласилась пойти со мной на свидание в первый раз. Я отчетливо помню, что перед тем, как пойти со мной на ужин, ты взяла с меня обещание соблюдать два условия. Первое, чего я не буду делать — это вести себя в своей обычной отвратительной манере, что бы это ни значило. А во-вторых, мне пришлось смириться с тем, что наше свидание никогда не приведет к романтическим отношениям или физическому контакту. — Тогда я выдвинула эти условия, — устало сказала Гермиона, — потому что думала, что ты пригласил меня либо потому, что проиграл пари Римусу, либо потому, что думал, что меня можно легко трахнуть. — И все же ты пошла, — он подмигнул и ухмыльнулся, словно говоря: «Ты хотела трахнуть меня задолго до того, как я тебя пригласил». Гермиона ненавидела эту ухмылку, главным образом потому, что это было правдой. Но будь она проклята, если признается в этом. — Я хотела поужинать бесплатно, — сказала она. — Туше, − ответил Драко, явно не веря в это. — И все же, — продолжила Гермиона, пытаясь вернуться к теме. — Учитывая, что этот разговор состоялся два года назад, и с тех пор никто из нас больше ни с кем не встречался, я думаю, ты мог бы догадаться, что мои чувства в этом смысле изменились. — Естественно, потому что ты не можешь оторваться от меня. Гермиона закатила глаза. — Я имела в виду, что теперь у нас серьезные отношения. — Грейнджер, — начал Драко с таким терпением, словно он был Николасом Фламелем, объясняющим Невиллу Долгопупсу сложный раздел учения о магии. — Верность и серьезность становятся обязательными только в том случае, если они обсуждаются. И поскольку никто из нас не выразил желания вступать в серьезные отношения, следовательно, у нас их нет. — Ты хочешь сказать, что если я решу пойти в клуб, напиться и трахнуться с каким-нибудь красивым волшебником, ты не будешь возражать? — Нет, я говорю, что если ты пойдешь и трахнешь другого волшебника, я не буду иметь права возражать. — Если ты действительно так думаешь, то у тебя дерьмовое представление о наших отношениях, — прошипела она. — Да будет тебе известно, Драко Малфой, что если я застану тебя с кем-нибудь, пока ты встречаешься со мной, твой маленький темный лорд позавидует судьбе большого. На мгновение Гермионе показалось, что Драко побледнел, но как она могла быть в чем-то уверена, имея дело с этим бледным ублюдком. — Во-первых, Грейнджер, темный Лорд не маленький. Во-вторых, я, конечно, ценю твою глубокую страсть и нежелание делить такого прекрасного меня с другими ведьмами, но поскольку у нас нет серьезных отношений, твоя месть была бы неоправданной. Драко лениво подумал, может ли человек буквально лопнуть от злости. Если так, то ему скоро придется почистить мантию, потому что Гермиона, казалось, вот-вот взорвется. Руки были сжаты в кулаки, губы сжаты в узкую линию, а правая бровь начала нервно подергиваться. Признаки гнева Гермионы пробудили в Драко все более или менее полезные инстинкты самосохранения, и он поспешил успокоить разгневанную женщину, сидевшую напротив. — Грейнджер, то, что у нас несерьезные отношения, еще не значит, что… — Заткнись. — Я все еще очарован твоим умом, красотой и… — Закрой свой рот, — прорычала Гермиона. Ладно, подумал Драко. Возможно, пришло время благородно отступить. Прежде всего, выживание, а затем, при более благоприятных обстоятельствах, забота о возвращении утраченных территорий. Он начал медленно отодвигать свой стул от стола, осторожно, стараясь не делать резких движений. Он просто аппарирует домой, подождет, пока Гермиона успокоится, и, возможно, в качестве сюрприза пригласит ее на приятный ужин… — Стой, — приказала Гермиона, заметив его маневры. Драко нерешительно улыбнулся, оглядывая комнату в поисках подкрепления или невинного свидетеля, за которым можно было бы спрятаться на случай, если ему придется уворачиваться от проклятий. — Я скажу кое-что еще, — тихо произнесла она хриплым от эмоций и напряжения голосом. Все инстинкты Драко подсказывали ему бежать, спасаться бегством, заткнуть уши пальцами и громко запеть «ла-ла-ла», чтобы не слышать того, что хочет сказать Гермиона. Но что-то внутри: сердце, разум или душа − что-то, что побудило его сопротивляться Волан-де-морту и что поначалу заставило его искать золотую девочку Гриффиндора — удержало его на месте. Хотя, к сожалению, это не избавило его от козла отпущения. — Конечно, милая. Я весь в нетерпении. Гермиона прищурилась, но говорила спокойно, с легкой резкостью в голосе. — Несмотря ни на что, я люблю тебя, Драко Малфой. И сегодня я люблю тебя больше, чем год назад. Более того, я уже могу представить, как растет мое чувство с годами. И это естественно, когда влюбленные женятся. Драко нервно сглотнул. Он почувствовал слабость: все внутри болезненно сжалось, а сердце чуть не выпрыгнуло из груди. — Грейнджер, — прошептал он, потянувшись и схватив ее за руку. Гермиона просто не отвела взгляда, как будто ожидала, что он будет отрицать свою любовь к ней, точно так же, как он отрицал их совместную жизнь и серьезные отношения. Черт, ему нужен был стакан воды, ему нужно было, чтобы его мозг снова заработал, и ему нужно было ответить Гермионе, не превратившись при этом в негодяя. Но, конечно, как всегда в его жалкой жизни, знать, что делать, и сделать это с первого раза никогда не получается. — Черт возьми, Грейнджер. Я думал, мы договорились. — Договорились? − прошептала она, и в ее глазах заблестели слезы. — Мы не должны произносить слово на букву «Л» на людях — только наедине, в постели, при выключенном свете. Гермиона высвободила руку и встала. — Я расторгаю договор, — тихо сказала она. — Грейнджер… — Я возвращаюсь к себе домой. Прощай, Драко.