Глава 2. Восстановление событий.

Драко Малфой облажался. В этом не было ничего удивительного, он не был известен своим опытом в сердечных делах или эмоциональной зрелостью. Но, черт возьми, он был слизеринцем. Разве не должны были сработать его врожденная хитрость и коварство характера, чтобы уберечь его от неприятностей? Разве не его проницательное понимание человеческой натуры позволило ему успокоить Гермиону, прежде чем она в гневе сбежала? Мерлиновы яйца, он был Малфоем — одни только эти гены должны были дать ему способность предвидеть, чего хочет Гермиона, и перенаправить ее внимание на то, чего хочет Драко, например, на теплый, влажный минет. Какой бы импульс ни заставил его разозлить Грейнджер, он, очевидно, также помешал ему сообразить, в результате чего план №1 — вернуть Гермиону Грейнджер (по общему признанию, поспешно разработанный и недостаточно проработанный план) полностью провалился. План №1 состоял из трех этапов. 1. Аппарировать в квартиру Гермионы. 2. Заверить Гермиону, что он обожает ее и не может представить, что проведет свою жизнь с другой ведьмой. 3. Трахать ее до тех пор, пока она не забудет про обручальные кольца и свадебные колокольчики. Гордость Драко все еще была уязвлена из-за того, что он не смог успешно выполнить даже первый шаг плана. Он попытался аппарировать прямо в квартиру Гермионы, но в итоге остался лежать на тротуаре возле ее дома, чуть не лишившись ног. Очевидно, она сменила защиту, в результате чего он чуть не раскололся самым болезненным и постыдным образом. Более того, его травма даже не вызвала сочувствия у Грейнджер. Она даже выглянула из окна своей спальни и посмеялась над ним. Когда прибыли целители, чтобы заняться травмами Драко, он накричал на нее, что иногда она может быть настоящей стервой. — Это делает нас обоих Малфоями, — крикнула она в ответ, когда его увозили в больницу Святого Мунго на лечение. Теперь, когда Драко мог поразмыслить над своей нынешней ситуацией, он точно знал, кто был ответственен за подрыв его слизеринского здравого смысла и интуиции — Рон Гребаный Уизли. Во время войны Грозный Глаз Грюм настоял, чтобы Драко и Рон объединялись для выполнения заданий. Муди утверждал, что расчетливость Драко уравновесит порывистость Уизли, а смелость помешает Драко вести себя как «законченному слабаку». В то время как блондин и рыжеволосый в конечном итоге стали довольно успешной командой, уничтожив больше пожирателей смерти, чем кто-либо другой. Двое членов Ордена, очевидно, что отсутствие такта и неуклюжее поведение Уизли отразились на Драко. Поэтому было вполне уместно, чтобы Уизли оказался в списке Драко «Мужчин и женщин, которых можно запугивать, пытать или калечить». — Я думал, я уже был в твоем списке жертв пыток, — сказал Рон, стоя рядом с больничной койкой Драко. — Так и есть, — ответил Драко, не потрудившись поднять глаза, чтобы внести поправки в свой список. — Но я перемещаю тебя с восемнадцатого места на четвертое. Теперь ты сразу за Люциусом, Беллатрисой и Блейзом. — Блейзом? — Рон выглядел смущенным. — Что тебе такого сделал Забини? — Однажды он публично высмеял мой выбор парадной мантии, — Драко сплюнул, сердито посмотрев на Рона за то, что тот напомнил ему о вероломстве Забини. — Черт возьми, Малфой. Если Забини — номер три, почему ты выбрал меня, чтобы я забрал тебя из больницы Святого Мунго? — пожаловался Рон, выглядя немного расстроенным. Хотя они с Драко могли вести вполне мирные разговоры благодаря Гермионе, и он был в долгу перед Драко за то, что тот несколько раз спасал его задницу во время войны, этот несносный бледнолицый мерзавец никогда не стал бы одним из лучших друзей Рона. — Перестань быть идиотом, Уизли. Очевидно, что Забини не пойдет к Грейнджер после того, как устроит меня в поместье, и не скажет ей, как жалко я выгляжу и как несчастен без нее, — объяснил Драко. — На самом деле, когда ты ее увидишь, обязательно передай ей, что я даже готов простить ее за то, что она меня расколола. — Ты ненормальный, если думаешь, что я буду посредником между тобой и Гермионой, — прямо сказал ему Рон. Драко приподнял бровь, глядя на него. — И почему, скажи на милость, ты отказываешь мне в этой простой просьбе? — Ну, ты придурок со слишком большим багажом, чтобы надолго осчастливить Гермиону, — откровенно ответил Рон. — Кроме того, она действительно страшная, когда злится. У меня нет ни малейшего желания навлечь на себя порчу, приходя к ней домой и отзываясь о тебе хорошо. — Милая Цирцея, Уизли. Я думал, гриффиндорцы должны быть мужественными? А теперь возьми себя в руки и согласись помочь мне уладить отношения с Грейнджер, — потребовал Драко, которому было наплевать, считает ли его Уизли достаточно хорошим для Гермионы. — Забудь об этом, Малфой. Я выпишу тебя из больницы Святого Мунго и помогу вернуться в мэнор, но, черт возьми, я ни за что не стану вмешиваться в то наказание, которое Гермиона запланировала за то, что ты совершил на этот раз, — сказал ему Рон, втайне надеясь, что Гермиона твердо решила избавиться от Малфоя навсегда. Хотя Рон и преодолел все романтические чувства, которые испытывал к своей кареглазой лучшей подруге во время войны, он никогда не верил, что они с Малфоем были хорошей парой. Более того, находиться рядом с ними, когда они сражались, было чертовски утомительно. Они никогда не могли просто перекричать друг друга, чтобы разрядить обстановку. Вместо этого их ссоры всегда включали в себя тщательно продуманные планы, гнусные махинации и схемы путей отступления, которые слишком часто приводили к тому, что их друзья попадали под перекрестный огонь. Драко свирепо посмотрел на рыжеволосого, но решил, что Рон все еще может быть ему полезен, если будет прибегать к минимальным манипуляциям. — Ладно, Уизли, веди себя как трус. Однако, после того, как ты доставишь меня в поместье, мне нужно, чтобы ты сходил к Гермионе, чтобы забрать кое-что из моих личных вещей. Рон быстро кивнул, довольный, что Драко перестал приставать к нему, заставляя играть в миротворца. Бедняга даже не подозревал, что у подлого слизеринца были скрытые мотивы. Час спустя Драко выписали из больницы Святого Мунго и поселили в его комнате в Малфой-мэноре. Предполагалось, что он проведет еще 24 часа в постельном режиме, прежде чем его ноги полностью прирастут к туловищу. — Хорошо, а теперь, что именно мне нужно забрать из дома Гермионы? - спросил его Рон, торопясь совершить поступок доброго самаритянина и убраться из Поместья, пока он не стал сопутствующим ущербом в последней ссоре Драко и Гермионы. — Просто принеси мне мой халат, зубную щетку и пару пар чистых трусов. Рон кивнул, бросил горсть летучего порошка в камин и исчез в пламени. Драко позволил легкой победной ухмылке тронуть его губы. Хотя Рон, возможно, и был полон решимости не вмешиваться, Драко знал, что Гермиона не удержится и спросит, как у него дела. Рон, несомненно, ответил бы каким-нибудь глупым комментарием, который в конечном итоге выставил бы Драко в ее глазах еще хуже, но эта незначительная неудача стала бы отправной точкой для плана №2 — вернуть Гермиону Грейнджер. План №2 должен был начаться, когда Рон вернется из квартиры Гермионы и обнаружит там тщательно отчитанного и подавленного Драко. Драко будет так явно тосковать по Гермионе, что даже такой тупой человек, как Уизли, сможет понять, что что-то не так. После рассказа о горе и страданиях Драко умолял Рона вернуться в квартиру Гермионы, чтобы забрать еще одну вещь. Гермиона была удивлена, увидев Уизли снова, и расспрашивала его о его возвращении, а затем Рону приходилось рассказывать ей о душераздирающем поведении Драко. В конце концов, Гермиона поймет, как ужасно чувствовал себя Драко, простит его и с радостью примет обратно в свои объятия. Драко лениво подумал, не будет ли это слишком — довести себя до слез, чтобы Уизли мог описать Гермионе свой эмоциональный срыв. Однако, прежде чем он успел ткнуть себя в глаз волшебной палочкой, Рон, спотыкаясь, вернулся через камин с огромным сундуком и двумя большими картонными коробками. Драко был так удивлен, что забыл изобразить подавленность и меланхолию. — Что, черт возьми, все это значит? — он потребовал ответа. Рон выглядел смущенным. — Э-э… это твои вещи. — Черт возьми, Уизли, я не хотел, чтобы ты все возвращал! Почему, черт возьми, ты не можешь следовать простым инструкциям? Прямо как в тот раз, когда нам пришлось сражаться с гигантами, потому что ты просто должен был мыслить нестандартно! — Успокойся, Малфой, — ответил Рон, вытягивая руки перед собой в жесте, который должен был означать, что он не замышляет ничего плохого. Он посещал два курса маггловской психологии в рамках своей подготовки на аврора и был рад, что наконец-то получил возможность использовать некоторые из техник. — Гермиона уже все собрала, и я не собирался рыться в твоих вещах в поисках зубной щетки. Кроме того, Гермиона сказала, что не хочет, чтобы коробки валялись повсюду и загромождали ее квартиру. Драко захлестнула волна тошноты, словно кто-то сильно пнул его в живот. Гермиона собрала его вещи? Это было нехорошо. Обычно, когда они ссорились, Гермиона просто швыряла в него его вещами. Обычно она целилась ему в голову. Мысли Драко понеслись вскачь. Что, черт возьми, делала Грейнджер? Это ведь не могло быть расставанием, не так ли? Всего два дня назад эта девчонка хотела выйти замуж. Если это была просто неудачная ссора, то она была не похожа ни на одну из тех, что у них когда-либо были в прошлом, а Мерлин знал, что в прошлом у них двоих было несколько захватывающих потасовок. Неуверенность Драко вызывала у него желание поерзать, но, черт возьми, ему с детства вдалбливали в голову, что Малфои не нервничают. Малфои строили козни, они планировали, они интриговали — они не нервничали. Его пальцы впились в ладони, но кисти рук не двигались. Его тело оставалось неподвижным. Однако его разум продолжал лихорадочно соображать. По правде говоря, «скачки» даже близко не подходили к описанию внутреннего смятения Драко. Точнее, его разум несся вниз по крутому склону. Он вышел из-под контроля и направлялся к какому-то большому объекту типа дерева, скалы или стены. Драко знал, что ему нужно немедленно сворачивать, если он хочет выбраться из этого затруднительного положения целым и невредимым. — Уизли, подай мне трость моего отца и отведи меня к камину, — потребовал он. — Я не уверен, что это хорошая идея, Малфой, — начал Рон, но не стал продолжать, поскольку в глазах Драко вспыхнули эмоции, которых Рон не видел со времен войны. Вместо этого он прикусил язык, вручил Драко серебряную трость со змеиным набалдашником и помог пошатывающемуся слизеринцу подойти к камину. Бросив щепотку летучего порошка в огонь, Драко вышел из своей комнаты в квартиру Гермионы. — Грейнджер! — закричал он. Гермиона подняла глаза от книги, которую читала, лежа на диване. — Не нужно кричать, Драко. Я здесь. Он ответил не сразу. Вместо этого он пронзительно посмотрел на нее. Она выглядела хорошо — собранной, спокойной и уверенной в себе. Он ожидал увидеть гнев или уязвимость, может быть, даже слезы. Какие-нибудь эмоции, которые он мог бы использовать, чтобы сгладить их маленькую ситуацию и, надеюсь, положить конец тому, что быстро превращалось в его худший кошмар. Его молчание не только не смущало Гермиону, но, казалось, забавляло ее. Она приподняла бровь и слегка улыбнулась ему. — Ты что-то хотел? Лицо Драко оставалось равнодушным, несмотря на то, что на мгновение его охватила настоящая паника. У него не было плана. Он совершенно не представлял, что ему делать, чтобы вернуть расположение Гермионы. Это очень нервировало, потому что у Драко всегда был план. Он всегда просчитывал все варианты и оценивал их, полный решимости обеспечить защиту своих интересов, какой бы ни была ситуация. Черт, он даже не знал, как пережить ужин в «Норе» без плана, не говоря уже о том, чтобы придумать ответ внешне безмятежной, но внутренне возмущенной Гермионе Грейнджер. Он решил просто положиться на свой стандартный запасной план — использовать свою внешность, остроумие и харизму, чтобы повлиять на общественное мнение. Поэтому он одарил Гермиону своей самой очаровательной улыбкой, потому что в критической ситуации Драко Малфой мог быть очаровательным сукиным сыном, и тихо сказал ей. — Я скучал по тебе, милая. Взгляд Гермионы на мгновение смягчился, но почти так же быстро исчез. — Я не думаю, что мы так долго были в разлуке, что ты успел соскучиться по мне. — Ты недооцениваешь, насколько важно для меня твое ежедневное присутствие, Грейнджер, — сказал ей Драко, тяжело опираясь на отцовскую трость. — И это говорит мужчина, который даже при свете дня не может признаться, что любит меня, — усмехнулась Гермиона. — Я думаю, мы оба знаем, что если бы я была действительно важна для тебя, нашей маленькой ссоры тем утром никогда бы не произошло. — Грейнджер, будь немного снисходительна к парню, ладно? Ты же знаешь, я не очень хорошо переношу перемены или сюрпризы. Мне нужно время, чтобы все обдумать и дать осмыслить. — Правда, — ответила Гермиона, но в ее голосе не было ни капли уверенности. — Что ж, прошло уже больше двух дней с тех пор, как мы разговаривали в последний раз. Я полагаю, это означает, что сегодня ты принес с собой кольцо? Драко поперхнулся. На самом деле это было скорее сочетание кашля и удушья. Это был не самый привлекательный момент в его жизни. — Прекрасно, — сказала Гермиона, закатив глаза. — Черт возьми, Грейнджер. Это уже второй раз за последние 72 часа, когда ты пытаешься меня убить. — Брось, — Гермиона выглядела еще более раздраженной, чем несколько секунд назад. — Мы оба знаем, что если бы я хотела убить тебя, ты бы уже был мертв, а Пэнси Паркинсон гнила бы в Азкабане за это убийство. Драко не смог сдержать легкой ухмылки, озарившей его лицо. Гермиона была просто чертовски сексуальна, когда уверенно планировала насильственную смерть и разрушения. Хотя все предполагали, что их отношения начались после пьяного перепихона после победы, по правде говоря, Драко возжелал ведьму с густыми волосами с того момента, как услышал, что она планирует самую заслуженную, но кровавую казнь шестерых пожирателей смерти через два года после начала войны. И поскольку Драко предпочел бы трахаться с Гермионой, чем дрочить на ее память, он проглотил все язвительные ответы, которые приходили ему на ум. — Что мне нужно сделать, чтобы между нами все наладилось? — вместо этого он спросил ее, изобразив на лице выражение «я заботливый и искренний мужчина. Гермиона приподняла бровь. — Я думала, это было ясно, Драко, даже такому высокомерному человеку, как ты. Драко моргнул один раз, а затем два раза подряд, прежде чем его глаза озарились пониманием. — Ты отправила все мои вещи в поместье вместе с Уизли, потому что пытаешься принудить меня жениться на тебе! — воскликнул он, разрываясь между возмущением от того, какой подлой и коварной ведьмой была его девушка, и гордостью от того, какой подлой и коварной ведьмой была его девушка. — Не будь дурачком, — возмутилась Гермиона. — Брак, устроенный с помощью запугивания, не только не воплотит в жизнь те несколько глупых девичьих мечтаний, которые мне удалось сохранить, несмотря на то, что я связалась с тобой, но и как возвращение твоей мантии может считаться принуждением? Если бы я хотела принудить тебя к браку, я бы взяла твою одежду в заложники и отправляла тебе с совой рукава, пуговицы и воротнички, пока ты не сломаешься под тяжестью собственного тщеславия и не согласишься купить мне обручальное кольцо. Драко, похоже, был впечатлен ее хитростью. — Но ты же не стала бы трогать мои мантии от «Armani», верно? Гермиона лукаво улыбнулась ему. — О, я подозреваю, что манжеты от этой мантии были бы сняты в первую очередь. Иначе ты бы не поверил, что я говорю серьезно. Драко слегка покачал головой, удивленный тем, какой манипулятивной стала Гермиона. Было очевидно, что она провела с ним слишком много времени. — Ну, милая, если ты не пыталась шантажом заставить меня жениться на тебе, зачем ты собрала все мои вещи? — Поскольку ты здесь не живешь, — снисходительно объяснила она. — Мне больше не удобно хранить все твои вещи в моем шкафу. Драко с трудом удержался от широкой улыбки, расплывшейся на его лице. Какая удача. Оказалось, что все, что ему нужно было сделать, чтобы выбраться из создавшегося в их отношениях кризиса, — это переехать к Грейнджер. Она была бы умиротворена, и больше не было бы разговоров о браке, любви или обручальных кольцах. Более того, переезд к ведьме вряд ли был бы жертвой, учитывая, что ему нравилось просыпаться в объятиях Гермионы. — Грейнджер, — промурлыкал он. — Позволь мне пригласить тебя сегодня на ужин, чтобы мы могли обсудить вопрос о совместном проживании. Гермиона одарила его улыбкой, которая, если бы Драко не был так легкомыслен, избегая разговоров о свадьбе, заставила бы его забиться в угол. Это была ее улыбка, говорящая «Теперь я держу твои яйца в тисках». — Прости, Драко. Но я не могу этого сделать. Белокурый волшебник был ошеломлен. — Что? Почему нет? — Во-первых, — ответила она. — Я не думаю, что мне следует жить с кем-то, с кем у меня нет серьезных отношений. И, во-вторых, у меня уже назначено свидание на этот вечер. — Что?! — повторил Драко, крепче сжимая отцовскую трость, пока костяшки пальцев на его правой руке не побелели. Драко мгновенно пришел в ярость и больше не находил забавным маленький хитрый и коварный поступок Гермионы. На самом деле, если бы Драко не знал, что она может перехитрить его в его ослабленном состоянии, он бы наложил на нее связующее заклинание и запер бы ее, пока она не придет в себя. А так ему пришлось просто вполголоса рыкнуть на дерзкую ведьму. — Не говори так возмущенно, — предостерегла его Гермиона, не делая ни малейшего движения назад при виде его гнева. — В конце концов, ты же сам сказал, что мы можем свободно встречаться, целоваться или трахаться с другими людьми. — Мерлин милостивый, Грейнджер, — процедил Драко сквозь стиснутые зубы. — Это не было приглашением для тебя пойти и подцепить какого-то парня с улицы! — Не волнуйся, Драко, — проворковала Гермиона, намеренно подталкивая его все больше и больше к тому, чтобы он не смог сдержать свой гнев. — Я не собираюсь встречаться с каким-то случайным парнем с улицы. Драко попытался быстро просчитать возможные варианты. Это были не Поттер и не Рон Уизли. Они оба до смерти боялись вмешиваться в их с Гермионой отношения. Невилл Долгопупс, Дин Томас или Симус Финниган могли бы стать подходящими кандидатами, но он знал, что Грейнджер никогда бы всерьез не подумала о том, чтобы связываться с кем-либо из них. С другой стороны, его бывшие сокурсники по Слизерину были достаточно подонками, чтобы с удовольствием ударить Драко в спину, переспав с его девушкой, а затем ткнув его этим в лицо. Черт возьми, он не собирался тратить время на то, чтобы отсеивать разных кандидатов. — Кто это? — спросил он тихим, но убийственным голосом. — Это не должно быть так сложно выяснить, — сказала ему Гермиона, на ее губах все еще играла легкая ухмылка. — Он несколько раз приглашал меня на свидание с тех пор, как закончилась война, но я всегда отказывала ему, так как считала, что мы не принадлежим друг другу. Но теперь, когда я понимаю, что у тебя нет права сердиться на меня за то, что я встречаюсь с другими волшебниками, я решила расправить крылья — посеять немного шуму вокруг. Воздух вокруг Драко затрещал от его магии. Теперь он точно знал, с кем Гермиона встречалась этим вечером. — Этот чертов ублюдок, — злобно процедил он. — Я собираюсь убить его на хрен. Драко медленно повернулся, бросил щепотку летучего порошка в камин и, прежде чем шагнуть в пламя, четко произнес: «Всевозможные волшебные вредилки».