Часть 1

Воскресенье, «...за окнами август…».

Я, тяжело дыша, вымотанный до предела, но удовлетворённый, откинулся на подушки. Струйки пота стекали с моих висков. Волосы были влажными. Тело покрывал липкий пот, но ползти в душ под прохладные струи воды не хотелось. Было слишком хорошо. После близости, которая зрела давно и её инициатором была именно моя жена, Ира лежала рядом и дышала со мной в унисон. Я, скосив глаза, видел капельки пота на её обнажённой груди. Попытка вновь коснуться губами её тела была остановлена. Влажная и тёплая рука жены накрыла мой рот, и в её глазах я прочитал умиротворение и покой. Она прижалась ко мне, шепнув о том, что я был великолепен, обняла мою шею и затихла. «Что-то новенькое в нашем репертуаре», - улыбнулся про себя я и, потянувшись, накрыл супругу лёгким покрывалом. И задумался…

***

Дни в конце июля стояли знойные. Спать ночами было невыносимо. И, как это всегда случается, наш кондиционер приказал искать ему в срочном порядке мастера именно в эти денёчки. Задача оказалась из ряда невыполнимых. Московская жара прямо пропорционально увеличила спрос на монтажников климатического оборудования. Их было днём с огнём не сыскать не только по всей Москве, но и в Московской области. Нашу заявку поставили в лист ожидания ещё в начале июня, и на этом дело забуксовало. Складывалось впечатление, что очередь остановилась именно на нашей кондишки. Всё-таки еврейское счастье оно такое. Не имеет границ. А если таковые и существуют, то я их не наблюдаю. Как я и предчувствовал, столичное лето дало нам жа́ру в наилучшем своём проявлении. Вторую неделю мы изнывали от жары, особенно дома по ночам. И нас спасали лишь ночные смены в Склифе, но они не могли быть вечными, а именно до Нового года. На эти праздничные дни у нас был персональный наряд, на все 15 суток, как говорил один из героев моей любимой комедии Гайдая. Именно по технической неисправности кондиционера я откладывал наш интим до последнего. Ира же всем своим видом показывала, что недовольна положением вещей, но я, понимая, что близость не принесёт должного эффекта, оттягивал этот момент, как мог. Нет, я хотел обладать своей женой. Хотел, чтобы она отдалась мне без остатка и я довёл её до оргазма, но не в такую жару. Я, в отличие от неё, помнил о своём сердце и не хотел давать ему дополнительную нагрузку. Но одно дело, что понимал о себе я, другое, что хотела и чувствовала моя жена. И более того, был ещё один маленький, но довольно важный нюанс. И я вынужден был с ним мириться не только как муж, но и как медик. Сам дёргался из-за её посттравматических осложнений и в итоге додёргался. С одной стороны, всё замечательно. Я настоял на комплексном лечении остеопороза супруги, и ей его назначили. С другой стороны, в лечение вошла и заместительная гормональная терапия. Гормоны Иры не только пришли в норму и помогли приостановить развитие остеопороза, но и начали подчинять себе мою жену. Волшебное средство! С одним НО! В моём случае у меня должен стоять, стоять и стоять. И никаких осечек или поблажек. Иначе самка богомола просто откусит тебе голову. А по её поведению было понятно — сколько бы я ни оттягивал момент соития, его в ближайшее время мне было не избежать. Ведь не железный же я! И не полный идиот, чтобы не замечать очевидных вещей, связанных с поведением моей любимой женщины. Наше обоюдное желание нарастало. И если меня ещё сдерживало сердце и его выверты в последнее время, то Егорову сдержать и остановить не могло ничего. Моя показная холодность, напротив распаляла её всё больше и больше. Создавалось впечатление, что мы играем в некую интимную игру с очевидными правилами — кто кого соблазнит первым. И надо сказать, я в этой игре безнадёжно проигрывал. Ира, напротив, пустила в ход весь свой арсенал обольщения, чем вызывала у меня и невольное раздражение, плохо скрываемые смешки, и некую лесть моему эго. Ведь соблазнение было направлено ни на какого-то крышесносного красавчика, а на меня — старого, больного еврея, которого угораздило добиться её руки и сердца. Но я изо всех сил старался этого не замечать. Как долго? Для меня это было мучительной вечностью, хотя прошло не больше недели с нашей последней близости.

Вторник, «… С утра Июль в окно пускал мне зайчиков...».

­ — Ген, — раздался громкий голос жены из ванной комнаты, — я полотенце забыла. Принеси, пожалуйста. Я, занятый приготовлением завтрака, сделал вид, что не слышу её просьбу. Зря. Лучше бы я бросил намазывать тосты и принёс ей полотенце, потому что через минуту, она появилась в кухне сама, укутанная в своё любимое банное полотенце и, подойдя, прижалась ко мне всем телом. Если учесть, что я был на тот момент в одних домашних шортах, то можете представить что со мной произошло. Её обнажённые прохладные груди коснулись моей спины, руки выпустили полотенце и стиснули в объятьях мои плечи. Ира тряхнула мокрыми прядями, и хитро сверкнув глазами, произнесла: — Доброе утро! Не слышал? — За вопросом последовал поцелуй в щёку, и оторвавшись от меня обнажённая жена втянула своим аккуратненьким носиком запахи приготовленного завтрака, витающие в кухонном пространстве и прикрыв глаза, промурлыкала: — Божественно! Всё это время я пытался справиться со своим внутренним пожаром, глубоко дыша и завершая сервировку стола. Не обращая внимания или делая вид, что не обращает внимания на моё состояние, Ира продолжала: — Я давно тебе не говорила. — Она обернула полотенце вокруг своего тела и села напротив меня, соблазнительно откусив хрустящий тост, смазанный клубничным джемом. Не сыром, не маслом, а именно клубникой. Я смотрел на её обнажённые плечи, едва прикрытую грудь и всё прекрасно понимал. «Ирка, я не бездушный импотент! Не надо так откровенно меня соблазнять!» — вертелось у меня на языке. Но подавив усилием воли то, что могло её обидеть и двойным усилием воли свои начинающиеся разыгрываться фантазии о том, как я бы сейчас сбросил с неё это белоснежное полотенце, слизнул джем с её сладких и манящих губ и, скинув всё со стола, обладал ей, забыв обо всём на свете, я спросил: — О чём именно? — Я давно не говорила, что очень тебя люблю. Я улыбнулся, не то чтобы я вёл подсчёт, но память меня подводила крайне редко, за что спасибо ей отдельное. Очень нужная вещь в нашей профессии: — Не думал, что 8 часов назад это давно. — Ген, я серьёзно. — Она деланно надула губы и отложила тост. — Ну, не сердись. Я пошутил. Я тоже люблю тебя. И это самые лучшие слова, которые можно услышать с утра. Ешь давай. Времени немного осталось. – Я подтолкнул к ней пиалу с творогом. — Фу, не буду. Он жирный, – фыркнула Ира и продолжила дуться. Я уткнулся в чашку с кофе, чтобы она не заметила моей улыбки. Сделав пару глотков, я пересел на стул рядом с ней и, взяв её руки в свои, заглянул ей в глаза. – Ириш, давай не будем портить такое замечательное утро. Творог же ни при чём. Верно? Времени до такси слишком мало. Я так не хочу. Вечером. Хорошо? — Я произнёс это как можно мягче. И слова возымели действие. Ира освободила свои руки, взяла ими моё лицо и коснулась своими действительно сладкими губами моих.       — Моя сладкая девочка, — непроизвольно вырвалось у меня, но вернув ей поцелуй, я отстранился и добавил, — и всё-таки я люблю тебя больше.       — Не обольщайся! — рассмеялась она и запихнула в мой рот ложку творога. — Точно обезжиренный? Глотая творог, сдобренный низкопроцентным йогуртом, я уверенно закивал головой в подтверждении. – A фруктов нет? — Вдруг спросила она и уставилась на меня с таким невинным видом, который был похлеще её обнажённой груди. — Ир, забыл. У нас же персики! — И чтобы избежать всех этих странных взглядов, метнулся к холодильнику. В тот вечер ничего не получилось. Склиф внёс в наши утренние планы свои коррективы. В какой-то мере я был этому рад, втайне надеясь, что работа отвлечёт жену от плотоядных мыслей на мой счёт и её фантазии останутся не осуществлёнными на неопределённый срок. С последней операции я выполз лишь под утро, уставший и измочаленный. Посмотрев на меня в своём кабинете, жена, у которой тоже выдалась бессонная ночь, соорудила мне бутерброд из того, что завалялось в холодильнике отделения, и напоив меня чаем, приговаривая, чтобы о кофе я даже не думал, отправила меня отсыпаться. Вечером у меня образовалась внеплановая ночная смена. Из строя вышел Волошин, пробивший насквозь гвоздём ладонь на даче тёщи. Ирине Алексеевне срочно пришлось перекраивать график дежурств, а в летний сезон это крайне неприятное занятие. Интим можно было не предлагать ещё пару дней. Бесполезное занятие! Я должен был благодарить Склиф, Волошина и всех отпускников отделения за несостоявшийся секс с женой.