Часть 6

Ночь воскресенья, «...Август дождливый – последняя исповедь лета...».

      Выйдя из такси, я почувствовал на своём лице редкие капли августовского дождя. Жара спала. Раскаты грома выдернули припаркованные машины из молчания, и их разноголосье разнеслось по всей придомовой территории. Небо разрезала извилистая полоска тонкой молнии. Воздух, наполненный свежестью ночного ветра, взбодрил. Идти домой не хотелось. Организм, забыв об усталости, подарил мне второе дыхание и был готов к новым подвигам. Конечно, Склиф не входил в этот геройский список. У меня был свой персональный подвиг, и он был связан только с моей женой.       Я помог Ирине выйти из такси и, застыв на ступеньках подъезда, подставил лицо усиливающемуся дождю. Капли переросли в упругие струи, и их потоки смывали мою дневную усталость и накопившийся негатив. Я чувствовал, что футболка, впитавшая влагу, стала тяжёлой. С мокрых волос струилась вода, стекая по вискам и шеи. Ира дёрнула меня за руку и, очнувшись от природного наваждения, я открыл глаза. — А? Что? — не сразу сообразил я. — Ген, что с тобой? — жена была встревожена. — Ты промок насквозь. — Извини. Радуюсь, что жара спала. — Новый раскат грома оглушил и утопил моё извинение в нарастающем звуке. Ночное небо озарил яркий всполох. Ира кинулась мне на шею и замерла. — Ириш, не бойся. Это же только гром. — Я прижал жену к своей груди и, поцеловав мокрые пряди, скомандовал, — Всё! Домой! Ты тоже промокла.

***

      Странно, но спать не хотелось. Хотелось поговорить с женой. Но я видел, что ей не до моих разговоров, и понимал почему. Чтобы выпустить в нашу перегретую за столько дней квартиру, я открыл настежь окно и выставил руку под ливень. За спиной раздалось ворчание Иры: — Простыть удумал? Я отдёрнул руку и обернулся: — Ты же в душ ушла. — Кажется, я не справлюсь без тебя. Признание жены кольнуло сердце. Оно было неожиданным и настолько трогательным, что я готов был прослезиться. Её слабость и просьба о помощи подействовало на меня неожиданно. Волна возбуждения накрыла с такой мощью, что я не мог себя контролировать. В руках Ира комкала своё любимое полотенце и выглядела хрупкой и беззащитной. Лёгкий халатик, накинутый на обнажённое тело, лишь усиливал эту волну. — Совсем никак? — такой глупый вопрос в данной ситуации мог задать только я и осознавая, что несу полнейшую чушь, поторопился загладить свою оплошность, — да, да, конечно. Что-то я сплоховал. — Дождь промыл мозги? – тут же беззлобно укусила супруга. — Полагаю, так и есть, — усмехнулся я и, стягивая с себя мокрющую футболку, спросил, — Может быть, лучше примешь ванну? — Я поэтому тебя и зову. И оботрись, ты же весь мокрый. За тобой мокрые следы по всей квартире. — Она протянула мне своё полотенце, после чего развернувшись, припадая на одну ногу, направилась в ванную комнату. В этот момент я хотел подхватить её на руки и донести до ванной, как я делал это, когда она была прикована к инвалидному креслу, но во мне сработал какой-то внутренней стопор, и я молча взяв полотенце, вытер свои мокрые волосы, грудь и, перекинув полотенце через плечо, поплёлся за ней.       В ванной меня довольно сильно флешбекнуло. Невольные воспоминания недавнего прошлого поцарапали мою память, вытащив мощнейшие эмоции. Клубок из тревоги, грусти, надежды и страха пронизали моё сознание. Те дни были напряжёнными и сложными. Морально нам было очень тяжело. Но теперь всё это позади, и я не хотел, чтобы прошлое возвращалось даже в таком виде. Я даже не был уверен, что морально к этому готов. Отогнав дурные мысли, я помог Ире погрузиться в воду, и пока она лежала в ванной, держась за поручни, намылил мочалку и провёл по её руке. — Ген, я сама. Я немного полежу. — Хорошо, я пойду, придумаю нам что-нибудь поесть.  — Там яйца оставались и ветчина, — напомнила она мне, — пожарь и чай сделай, какой я люблю. Я кивнул и, поцеловав её в макушку, отправился колдовать над поздним ужином. По моему внутреннему таймеру с водными процедурами пора было заканчивать. Вода должна была уже потерять свою комфортную температуру и находится в ней будь я на месте Иры, мне бы не хотелось. Ира попыталась встать из воды сама, но я остановил её попытку и, вновь взяв мочалку, потёр спину жены. — Вот теперь всё. Будем вставать.       Обернув её в огромное полотенце, которое верой и правдой служило нам весь посттравматический период, и, подхватив ноги жены под коленками, я привычным движением выдернул её из ванны. Ира обхватила мою шею кольцом из своих рук и, ставя её на коврик, я буквально вжался в её тело. Губы сами нашли обнажённый участок кожи. Больше контролировать себя я не мог. Неделя воздержания была сущим наказанием. Сколько можно испытывать мой организм на прочность и пытаться не поддаваться вожделению? Глупое и никчёмное занятие, которое в итоге не приносит ожидаемых плодов. Сексуально голодный мужик во мне гораздо страшнее обиженного. Я понимал и не понимал, что могу причинить жене вред, что моё стремление обладать ей может обернуться большими проблемами, но процесс был необратим. Моя плоть отказывалась подчиняться разуму.       К счастью, Ира поддержала моё стремление обладать ей. Прильнув ко мне всем своим разгорячённым телом и потребовав продолжения моего ненасытного поцелуя. Она доверилась, подставив свои губы для глубокого поцелуя, и полностью отдалась мне. Обезболивающие и тёплая вода, в конце концов, сделали своё дело. Я старался быть нежным и чутким, улавливая все её желания.       Оказавшись на кровати в нашей спальни, мы предались долгожданной близости, которая была упоительной. Моё проникновение сопроводил сладострастный вскрик Иры, прорезавший воздух комнаты. Наши тяжёлые дыхания перемежались со страстными поцелуями и стонами наслаждения. Мы хотели друг друга, любили друг друга и не могли насытиться нашей близостью. Время, проведённое в объятиях друг друга показалось мимолётным мгновением, которое принесло блаженство.

***

Воскресенье, «… за окнами август...».

      Я, тяжело дыша, вымотанный до предела, но удовлетворённый, откинулся на подушки. Струйки пота стекали с моих висков. Волосы были влажными. Тело покрывал липкий пот, но ползти в душ под прохладные струи воды не хотелось. Было слишком хорошо...