Инцидент

      Когда на телефон Киётаки Аянокоджи начали поступать угрозы насчёт одной из его игрушек, он, взвесив все за и против, всё же не остался в стороне. Цветок, который только-только заблагоухал, имело смысл попытаться спасти.       Разумеется, не одними голыми руками. Аянокоджи за пару месяцев обучения обзавёлся влиятельнейшим союзником, и, как он полагал, о том, что произойдёт в подвале школы, никто не узнает. О камерах позаботился сам хулиган, а трепаться о проигранной драке он не станет. Даже когда поправится. Такой уж был этот человек, дитя улицы, а для них репутация превыше всего. Остальная же банда последует примеру авторитета. Таким образом, вылазка не несла для Аянокоджи никаких рисков, более того, она закрепляла его особые отношения с Кей Каруидзавой.       Девушка в конечном счёте была спасена, нарыдалась на плече своего «парня» вдоволь и уже начала строить планы об их совместном счастливом будущем. Аянокоджи шептал очень приятные для Кей слова, поглаживал её золотистые кудри — делал всё возможное, чтобы исключить потрясения, сберечь беззаботность инструмента. Неспроста.       Если Каруидзава посмотрит за спину спасителя, обязательно заметит пару выбитых зубов, кровь, другие человеческие жидкости, пугающую тишину, и обзаведётся новой психологической травмой. Но сейчас всё под контролем, она боится, но знает, что в безопасности, ведь её принц рядом.       Недалеко распластался и сам злодей — диктатор класса C, в представлениях он не нуждался. И, соответствуя духу волшебной сказки, «красавчик-герой», конечно же, поверг безумное зло. Не ошибочно ли это распределение ролей? Не с веления ли Аянокоджи Каруидзава едва не испустила дух? Может быть, и так и будет, но кому до этого какое дело? Она не знает, не догадывается, и, по его мнению, это просто чудесно. А тот, кто знает, теперь никогда не забудет, тоже неплохо.       «Вот каков он, твой страх, именно таким ты и запомнишь его на всю оставшуюся жизнь.       Удивительно и глупо. Бился до самого конца, понимая, что поражение неизбежно. Теперь удовлетворён?».       Аянокоджи понимал, что как раньше уже точно не будет, но не видел в этом ничего катастрофического, он видел возможности. Если противник чему-то научится, будет только лучше в будущем.       «Не этого ли ты так хотел, Какэру Рьюен? Мне пришлось продолжать».       Кое-что бросалось в глаза.       Холодный пол, травмы «пятёрки» требовали незамедлительных действий. Проблема. Большая?       «Некритичное отклонение от плана. Придётся взять на себя часть его обязанностей».              — Подожди немного.       — Ч-что ты там делаешь? Мне страшно! Н-не уходи!       — Без паники, дело тридцати секунд. Помнишь тот инструктаж Чабаширы? — не теряя времени, Аянокоджи подобрал гаджет с пола.       — Октябрьский? — робко предположила Каруизава.       «Что за дурацкая тема для разговора!»       — Ага. Кушида Кикё особенно отличилась тогда ещё.       — Своим экспертным мнением? Как это забудешь, ха! Зачем нам эта информация? — усмехнулась Кей, процитировав Кушиду. — А! Ещё вот… какое насилие? Мы что, в каменном веке живём? — Каруидзава нервно засмеялась. — А сама то… мисс лицемерие.       «Теперь Каруидзава стабильна».       Распознавание устройства по лицу почему-то отказалось работать, но отпечаток пальца бессознательного хозяина исправил досадное недоразумение.       — Но кое в чём Кушида была права. Там нельзя так.       Аянокоджи успешно дозвонился до скорой помощи академии. Диспетчер в трубке потребовала назвать причину вызова, но далеко не все требования следует выполнять. Для верности парень прикрыл рот ничего не подозревающей Каруизавы ладонью и спустя минуту завершил вызов. По одной простой причине. Школа уже вычислила его приблизительное местоположение и выслала наряд. Рьюен, возможно, даже поблагодарит его после всего, от переохлаждения так-то умирают. Подытожив, Аянокоджи считал, что поступает весьма гуманно. Возможно, даже слишком мягко для того, кто пытал его многообещающую игрушку.       — Ты блин чего?!       — Звонок записывался, мне показалось, ты чихнуть собралась, любой звук и… Нынешние технологии…       — А… Тебе в общем показалось! Ну да ладно! Больше всего в жизни я не хочу продолжения этой темы… тягомотины с администрацией школы, ну, ты знаешь. Так что спасибо за заботу.       — Угу.              «Начиная с шестой секунды, Каруидзава вела себя подозрительно тихо. Словно наслаждалась моментом. Предположение о том, что она ко мне, выражаясь языком из книг, «неравнодушна», подтвердилось. Всё ровно так, как в литературе Хиёри. Хорошо. Теперь могу признаваться в любви с опережением по графику».       — Закрой глаза, я донесу тебя до выхода.       — Е-е-если, — запиналась покрасневшая Кей, её сердце в этот момент было готово выпрыгнуть из груди. Она в общем-то посчитала, что Аянокоджи выбрал именно такую формулировку, чтобы вот так взять и поцеловать её без предупреждения. — Л-ладно, если ничего не поделать, то неси. О-осторожней только! Не урони!       — Держись крепче, — и Каруидзава «поплыла». Её уже не заботили мысли рода «влюбилась ли она», ей бы не выпалить Аянокоджи прямо сейчас ответ в лицо! — Всё в порядке?       — У-угу! Я просто задумалась, — произнесла девушка на седьмом небе от счастья.       «Он же не заметил? Не заметил ведь?»       — Понимаю, неоднозначная ситуация.       Медикам будет непросто. Хуже всего пришлось главе «банды» — его лицу явно понадобится несколько пластических операций, чтобы вернуться в прежнюю кондицию. Таков был Киётака Аянокоджи, когда неприятель посягал на его собственность. Беспощаден. Спокоен. Даже чересчур. И нет, не такого итога он хотел, но был полностью к нему готов. И чем меньше людей узнает об этой его тёмной стороне, тем будет для мира лучше.              — Но не беспокойся, всё уже закончилось.       — Т-ты слишком…       «И-идеальный! Чуткий! Сильный! Классный!»       — Заботливый? Так любой бы поступил на моём месте. И да, будь добра, не крутись.       «Хм. В какой-то степени и он тоже показал мне свою заботу. Старался изо всех сил, старался вывести меня из себя всеми доступными способами, однако всё так, как и тогда. Взгляд в один момент померк. Один и тот же сценарий, воспоминания свежи, испуганные лица подпевал, моё спокойное сердцебиение и тикающие стрелки часов. Уже в моей голове. Один в один, на ум приходят всё те же мысли, мысли, что это временно, мысли, что всё наладится.       Сделает ли этот урок тебя сильнее? Поправляйся, Какэру Рьюен».              — Мы на месте. Напоминаю. О том, что там произошло, ни слова. — приоткрыв дверь, отметил парень. — Веди себя, как обычно. Приведи волосы в порядок. Как сможешь, постирай форму, а пока переоденься в другую. Ну, ты поняла.              Каруизава помотала головой, едва сохраняя самообладание.       — Всё в порядке, Кей. Ты справишься, — решил подбодрить девушку Аянокоджи, погладив её по голове в очередной раз. — Я в тебя верю. Или у тебя нет запасной формы?       «Верит он! Знаю, блин! Но лучше то мне от этого не стало!»       — Боже, д-да есть у меня всё!       «Творится чёрт знает что, но мне уже всё равно! Это мой шанс признаться в чувствах! Мне точно не показалось, они взаимны! Они реальны! Киёпона выдало его поведение. Оно… ну, что ещё ожидать от такого парня, ха! У меня наконец-то появится человек, которому я смогу доверить сокровенное. Который сможет меня защитить не только на словах, обнять… и этот человек прямо сейчас немножко застеснялся, ха-ха. Так мило… о чём это я? А… а я… а я так уж и быть, сделаю первый шаг, н-не всегда же ему надо быть первым!»       Каруидзава возжелала чего-то большего.       «Ведь если сегодня такой невероятный день, почему бы и…»       Она попыталась обозначить свою позицию «случайными» прикосновениями.       — Знаешь, твои руки такие… — шептала она восхищённо. Даже именитый хулиган с ними не совладал, но сможет ли она? — Такие…       Но этот непостижимый разрушитель неразрушимых не разделял её идей. Сегодня.       — Конечно. Ты полностью права. Фортепиано творит чудеса. Слезай.       «Не самое подходящее время и место для продолжения эксперимента».       Кей нехотя направилась к общежитию на своих двух, настроив непонятных гримас парню на прощание. Аянокоджи же не сводил с неё взгляда.       — Странная. Прямолинейная. Импульсивная. Но в то же время стеснительная. Это противоречие порождает десяток вопросов. Но одно мне известно наверняка. Прекрасный материал для тщательного изучения. Начиная с завтрашнего дня.       Кивнув главе студенческого совета, Манабу Хориките, парень поспешил к ближайшей раковине. С мытьём рук он вернётся к размеренной жизни школьника, никто не узнает о коротком выходе из образа тихони.       — Мне только что пришла наводка на эту зону, — сообщил подошедший вплотную Манабу. — У тебя около десяти минут. Какэру Рьэен? Как вижу, тогда, у автоматов с содовой, мне не показалось. Ты действительно нечто. Был рад помочь.       Стоило ли отвечать на странный комплимент? Если да, то как именно? Но вести разговоры в экстремальных условиях не слишком умно.       — Каруизаве нужно алиби.       Коротко и ясно, через миг они разойдутся в разные стороны.       — И вновь ты меня поразил. Я сдержу своё слово. Более того, постараюсь ненавязчиво замять это дело. Но ты бы о себе побеспокоился. В этой школе никому нельзя доверять. Ты уверен, что твой секрет в безопасности? Впрочем, что сделано — того не миновать.       — Всё учтено.       Как оказалось, кое-что парень всё же упустил.

***

Спустя некоторое время

      — Ничего не хочешь мне сказать?       — Нет. Вчера у тебя был день рождения?       — Да, это было бы слишком хорошо, — разозлилась девушка. — Шутка так себе! Погоди… действительно не знаешь? Ладно, давай вместе разбираться шаг за шагом, я тоже ничего не поняла. Пойдём.       Киётака прекрасно помнил это место. В своё время именно здесь Сузуне Хорикита отстояла честь одного его бойковатого одноклассника. Не без помощи его, такого добродетельного. Ситуация повторилась. Только на повестке дня был уже сам защитничек.       — Подтверждаете ли вы, что… — перед Аянокоджи повертели распечатанной фотографией поверженной банды. Коренастому шатену в какой-то момент надоело и он заявил: — Вы причастны к этому, — Сузуне отвернулась от отвращения — содержимое второй картинки ей пришлось не по вкусу.       — Что это? — воскликнула она поражённо.       — Что это? Несколько открытых и закрытых переломов, разрыв… — был готов продолжать мужчина, но рефлекторно прервался, всё-таки не первый его год.       Благодарность Хорикиты не знала пределов.       — А какое это что-то имеет отношение к моему однокласснику?       — А мы это сейчас у него и узнаем. Мы ошиблись? А улики считают иначе. Показания потерпевших. Кого не спроси, все, кроме боксёришки, толкуют про какого-то беспринципного «монстра» с именем «Киётака», не знающего пощады. Совпадение, тесные контакты, или…? Ведь расскажешь же своей дорогой подруге, голубчик? Она наверняка поймёт и простит и дождётся, если хорошая подруга. А я просто твои признательные показания запишу вот в эту информационную систему. Сотрудничество со следствием называется. Дело седьмое, название ещё в производстве. Может, всё отделается только твоим исключением. Немногословен? Ручки покажи. Кверху вниз.              — Всё в порядке, Хорикита, у меня есть алиби. — ладони с несколькими ссадинами неслабо подзадорили мужчину. — И, конечно, я расскажу. Вчера…       — Ну дури, школьник. Какое «вчера»?       — Хотите сказать, это… случилось сегодня? Ужасно. На сегодня алиби у меня нет.       Допрос обещал быть сложным.

***

      Киётака отвечал на вопросы, как оказалось, специального дознавателя. Какая школа — такие и хранители спокойствия, с грамотами, личными кабинетами и принципиальностью.       Получить признание нахрапом не получилось, напротив, все показания обвиняемого идеально дополняли друг друга, формулируя образ миролюбивого человека. Но, как бы Аянокоджи не защищался, напряжение в классе ему не унять, маскировка пострадает. Следовательно, вопрос надо решать исключительно здесь. Если следователь не верит ему, грязную работу сделает его ключевая фигура, Сузуне Хорикита. Её и просить не надо.       И всё же Аянокоджи неприятно удивился, утечка данных была на данном этапе невозможна! Кто? И как? Показания потерпевших? Но это невозможно, Рьэена подменили?       — Меня сейчас стошнит, — взял передышку Аянокоджи, выдержав положенное минимальное время допроса.       Пришедшая в себя Хорикита словно по команде с пеной у рта начала запрашивать доказательства, документы, различные бумаги и справки.       Что до Рьюена? Обезумел он, или кто-то нашёл особый подход к плохому мальчику, это не так важно. Кто бы не стоял за всем этим, подумывал удаляющийся в туалет Аянокоджи, ему не избежать расплаты.       Как поймать этого недоброжелателя? Верно, Аянокоджи убедил себя, что школа в обычном случае просто бы закрыла на инцидент глаза. Никого же не убили, обычная разборка группировок школы. Если бы не интервенция кого-то. Кого-то, чей авторитет абсолютен, кто имеет какие-то связи с руководством. Причины так поступать. Кого-то, с кем он раньше напрямую не имел дел, но ему о нём известно многое. И у Аянокоджи одна такая кандидатура имелась на примете.       «Только она могла что-то найти там, где я замёл следы. Это и есть твоё приветствие после стольких лет? Но ты от этого не стала интереснее».       Хорикита тем временем в качестве нелицензированного адвоката работала на износ. Оказалось, следствие располагает лишь показаниями самих потерпевших, записи с камер были «утеряны».       — Ну какое совпадение!       Хорикита апеллировала к тому, что это очередная акция «униженных и побитых», просто с другими более яркими лицами. Мотив — обида за прошлую неудачу, класс «C» пожелал исключить её «близкого друга» в качестве мести, сигнала, что она следующая. Хорикита искренне верила в эту теорию, потому и выкладывалась на все сто.       Сузуне откровенно не понимала, как с такой доказательной базой вообще можно было выдвигать обвинение. Кто же стоял за всем этим? Почему следователь придирался ко всяким мелочам, упуская главное?       — Мотив Аянокоджи отсутствует, он психически здоров. Разве дело не должно быть в таком случае закрыто? — вопрошала девушка. — Это стандартная практика в судопроизводстве. Не того судите!       — Стандартная-стандартная, — приговаривал недовольно следователь. — Странно слышать эту формулировку от ученицы школы продвинутого обучения. Тут свои порядки, и отсылать к остальному миру мне тут не надо, — усмехнулся он. — К миру, в котором правосудие позволяет избежать кары многим преступникам. «Это» за стенами академии. И я не позволю превратить сею обитель в проходной двор. Психически здоров, да? Тебя никогда не смущало, что тот, за кого ты заступаешься, старается быть «средним» везде, где только можно, набирает одни и те же пятьдесят баллов везде, где только можно?       — Это его дело. Не переводите стрелки. Я правильно понимаю, что, если я, скажем так, обмажусь малиновым вареньем и укажу на какого-то мальчика, ему предстоит такая же беседа? Доказательства? Всё, что я увидела, возможно подстроить, сфабриковать. Неубедительно. Одни косвенные подтверждения. Вы надеялись надавить на Аянокоджи, чтобы он признался в чём угодно, а, когда не вышло, начали сочинять сказки.       — Наивная девчонка. Покажи тебе правду в лицо, не поверишь. Жаль тебя. Верно. Если человек с вареньем будет лежать на носилках, школа вмешается. Девочку тоже опросим. Мы проведём проверку. И не успокоимся, пока от зубов не будет отскакивать! Так и здесь.       — Но это же бред! — восклицала Сузуне. — Варенье, эту абстракцию, может «намазать» на себя или кого-то любой и подстроить… погодите-погодите, — она моргнула пару раз, вспомнив кое-что очень занятное. — Наш класс весь семестр жаловался на одного очень плохого человека, и, когда он пострадал, вы подумали на нас, не на него? С вами всё нормально?       — Это ваша собственная безобидная игра, детишки, игра в территорию, в такое школа не вмешивается, скорее поощряет. Конкуренция называется, игра развивающая, забегая вперёд, часть жизни взрослых. Какэру Рьюен играл по правилам. Он своего рода эксперт этой игры, кроме жалоб вашего класса, на него ничего и никогда не поступало. Победителей же, как известно, не судят, стратегию каждый разрабатывает сам. Но это, — снова показал мужчина на фотографии. — Другое дело. Знаешь что, Сузуне Хорикита? Мы сняли свежие отпечатки с форм потерпевших, поинтересуйся у своего бойфренда, которого ты так рьяно защищаешь, отдаст ли он нам свои пальчики на исследования. Уверен, что нет.       Сузуне Хорикита тяжело вздохнула. Этот стиль правосудия был ей противен. Ей во многом нравилась школа, которая побуждала превозмогать себя, но мелкие детали, вроде этой, хорошо демонстрировали истинное положение дел. Академия попросту ставила свою репутацию выше здравого смысла. И мужчина перед ней — типичный представитель этой системы.       — Безосновательные заявления — явно не признак объективного расследования. Наоборот. Мы просто одноклассники. Кх-кх. Насчёт второго. Я уверена, если он откажется, это не является даже косвенным доказательством, слишком много в этой истории недосказанности. И я его даже поддержу. В фарсе участвовать никому не хочется.       — И тебе не стыдно покрывать преступника?       — Не стыдно ли вам прикрывать хулигана, захватившего свой класс? И вы это куда лучше меня знаете, — Сузуне жестикулировала при этом, что есть сил, ведомая желанием принести справедливость в Кодо Икусей, и в конце концов первый раунд остался за ней. Дело было приостановлено. — Такие игры я искренне осуждаю. А ваше начальство что об этом думает?       Но то был первый и последний момент, когда Аянокоджи улыбнулась удача в «деле шпаны». Инцидент по неизвестной причине сплотил школу, и поток бессвязных фактов было не остановить. Так, несмотря на то, что телефон парня фиксировался, когда надо, где надо, в общежитии, нашлось несколько свидетелей из тех, кто клялись, что видели Киётаку вблизи места преступления.       Впрочем, по одиночке такие показания были совершенно безвредны, но дали толпе понять, что что-то в этом парнишке из класса D (ныне C) было нечисто. А этот самый парнишка опрашивал таких доносчиков. И, как он и предполагал, знание не дало ему никаких чудесных ресурсов для контрудара, лишь цифру, за которую учащийся готов был продаться.       Аянокоджи мог только наблюдать. Все атакующие стратегии были сопернице на руку — от неё не укроется даже движение его мизинца. Сакаянаги объявила войну. Но участвовать в ней Киётака не собирался. У него были дела поважнее. Каруидзава. Его план. Этот человек.       Не упустила свой шанс и Кикё Кушида, предатель класса, и любезно предоставила разгорячённым следователям свою форму вкупе со слёзной предысторией безнравственных домогательств Киётаки Аянокоджи. Дело было возобновлено и развивалось заразительно быстро, словно кто-то очень важный его форсировал, и к концу недели обвинения стали представлять реальную опасность.       Линия защиты, представленная целеустремлённой Сузуне Хорикитой, уповала на железобетонный аргумент. «Киётака Аянокоджи обладает недостаточной физической подготовкой», он не мог победить хулигана в одиночку даже при колоссальной удаче, что уж говорить об организованной группе лиц, следовательно, его подставили. Тезис Кушиды, между тем, был полностью опровергнут уже по другой причине, но девушка не выглядела расстроенной, ведь совершила свою месть, катнув бочку далеко и надолго, и смотрела за развитием событий в предвкушении.       «Будешь знать, как недооценивать меня».       — Сузуне, ничего не хочу сказать, но у Аянокоджи руки неплохо себе сжимают, — прошептал однажды на ухо девушке Судо в коридоре. — Но, я наверное, ничего в этом не понимаю, да и ты ведь это знаешь! И… это удачи в общем! Не отвлекаю!       Что она натворила?       Выбранная стратегия защиты была началом конца, и Манабу Хорикита позже жёстко отчитал сестру за этот поспешный шаг. Сквозь слёзы на её лице проскальзывало осознание, что же будет дальше, и она не могла найти себе места.       «Вы-выскользнуло из памяти!»       Второе место в соревнованиях по бегу, зафиксированная аномальная скорость, хват выше среднего среди ровесников, а также атлетический тип телосложения — не хватало буквально чего-то одного для того, чтобы приписать парню того, чего он не совершал.       «Не совершал ведь? Но ведь он сражался на равных с моим братом… Сузуне, не о том думаешь! Но что, если они прознают и про это? Нет, этому не бывать!»       Не хватало одного факта. Подозреваемый не посещал ни единой спортивной секции, и навыки боя получить нигде не мог. Об этом утверждала и характеристика парня. Тихий юноша никогда не ввязывался ни в какие потасовки, в плохих компаниях не числился, любил читать, ходил в библиотеку.       Конечно, Аянокоджи рассматривал и вариант, где он, признался в содеянном, уповая на самооборону и неадекватность банды, но для успеха пришлось бы раскрыть Кей. Но как свидетель она была совершенно бесполезна — девушка отчиталась почти сразу, что постирала свою блузку с порошком. Да и не хотел Киётака впутывать специально отобранный инструмент во что-то третье. На Кей могли начать давить. По этой же причине Аянокоджи дистанцировался с девушкой, общаясь с ней исключительно по телефону. Временно.       Или Киётаке можно было продолжать отрицать инцидент в надежде, что дело за отсутствием новых деталей будет закрыто. Постепенно к этому всё и шло, а значит…       Но в один день, с очередным стуком невидимой трости, следствие нашло продолжение.       Арису Сакаянаги сделала свой элегантный ход, озлобленная безразличием парня к её планам. Несколько девчонок С (D) класса выступили с тезисом, что Киётака пригрозил им, и им не оставалось ничего, кроме как совершить того, «чего они ну никак делать не хотели».       Внезапно вспомнился (с чьей-то указки) и остров с кражей нижнего белья, многие странные стечения обстоятельств, а также то, что никому не было известно, в какой школе до этого учился подозреваемый. Может, и вовсе в колонии строгого режима? В этой академии и не такие предыстории учеников возможны.       Факт оставался фактом — пусто. Таким образом, в сознании большинства укоренилось, что Киётака Аянокоджи — человек априори сомнительный, ведь добропорядочный школьник просто не может то и дело мелькать в новостях. Были и откровенные вбросы, которые, несмотря на ежедневные опровержения Сузуне, толпе очень нравились и запоминались.       Стратегия игнорирования, выбранная Аянокоджи, не приносила должных результатов.       И хоть этих данных, опять же, было недостаточно для вынесения обвинительного приговора, жизнь Киётаки со временем стала просто невыносимой. За каждым его действием наблюдало несколько десятков пар глаз, а Сузуне Хорикита, такое ощущение, серьёзно рассматривала вариант прописаться в его квартире на постоянной основе — принесла однажды чайник и начала раздавать советы и уходила к себе только ближе к ночи. Спокойная жизнь Аянокоджи при таких обстоятельствах была недостижима. Тест с Кей Каруидзавой оказался под угрозой срыва. Так больше не могло продолжаться.       «Я недооценил Арису, её фигуры превзошли мои. Если не качеством взяли, то количеством. Видимо, придётся пойти на уступки и принять вызов. Стартовая позиция оставляет желать лучшего. Но она не отменяет твоих слабостей, Сакаянаги».

***

      Хорикита была ценнейшим ресурсом парня, и её монологи были в большей степени полезны. Всё-таки с девушкой напрямую связывался Манабу, а он плохого не посоветует. В одном из таких Аянокоджи услышал о ранее незнакомой организации.       — Аичи? — переспросил парень.       — Верно. Академия Аичи, одна из числа участниц программы партнёрских школ, — кивала энергично Сузуне. — Проект экспериментальный, неудивительно, что о нём мало кому известно. Я и сама была поражена. Сколько тайн хранит эта академия!       «Экспериментальный проект?»       — Продолжай.       — Хорошо! Вот смотри, как мне брат сказал: если переведёшься туда, Аянокоджи, согласно пункту семь и восемь, всё будет улажено, вплоть до того, что всякие упоминания о тебе будут караться снятием личных баллов, — парень на это только хмыкнул — нескольких недель такого режима, и толпа, если не захочет остаться голодной, позабудет, что он вообще учился с ними на одном потоке.       Хорикита продолжала тем временем изъясняться.       — Но с другой стороны, переведённый также не сможет ни с кем из своей прошлой школы общаться. Что-то вроде программы «новой жизни». Если пройдёшь тот курс «перевоспитания», без проблем здесь восстановишься — нужно будет сдать по окончании переходную аттестацию, и всё. Что-то похожее на вступительный тест, не проблема, если не валять дурака. Это, конечно, моё личное мнение, но не думаю, что это тебе грозит. Ты вполне способный, просто тебе не хватает мотивации. Но также скажу, что формулировка «выпуска» из академии Аичи неясная, условия перевоспитания туманны. Вот такой вот подводный камень. Вроде ничего не забыла. Что думаешь?       «Перевоспитание?»       — Интересно. Не слышал о такой школе и системе, — встал с кровати парень, взял в руки телефон, сделал несколько поисковых запросов. — Интернет того же мнения.       «Цензура?»       — Не внушает доверия. Даже для экспериментальной разработки.       — Ну и я о том же! Мы что-нибудь другое придумаем. Я бы и заикаться об этом не стала. Просто брат настоял на том, чтобы я сообщила. В последнее время он… сам не свой.       «Не свой? Выходка Арису начала портить имидж академии?»       — Что-то другое? Например? Вряд ли, Сакаянаги не «победить» на её же поле, — прошептал Киётака, опуская, что это возможно, но ценой многого. Придётся обнажить всё, что он скрывал. То есть сделать как раз то, чего добивалась Арису. Даже если Аянокоджи удастся исключить Сакаянаги, фактически он проиграет: публичная огласка разрушит то, почему он здесь. Даже если так, по силам ли ему?       В чистой силе и умениях Сакаянаги парню уступала, её не называли монстром, она прежде всего человек с врождённым пороком сердца. Зачем же в таком случае ей, самодовольной девчонке, зовущей себя гением, это сражение? Она слишком зазналась? Не в этом обстояло дело. Причина крылась в «завышенных ожиданиях».       Девушка до невозможности истосковалась по нормальным соперникам — с самого детства Арису не удавалось найти достойного ровесника. И только та экскурсия, устроенная отцом, в «белую комнату», обитель взращённой гениальности, мелькала в её памяти как «исключение», подбивая Арису испытать Аянокоджи. Девушка попросту не могла сопротивляться искушению слишком долго. И не хотела.       «С ней будет покончено, но…»       В долгосрочной перспективе такой исход Киётаку сильно ограничивал.       «Слишком много внимания. Слишком приметна падшая фигура».       — Пиррова победа мне ни к чему.       «Если есть другой способ оставить Арису позади, я предпочту его. Желательно вообще оставить её подле себя до лучших времён, лучше не выводить её из строя».       — Что ты имеешь в виду? — Хорикита выглядела озадаченной. — Победа любой ценой? У тебя есть козырь?       — Я бы не сказал, — отбросил последний вариант Киётака окончательно. — Получается, остаётся сидеть в защите да огрызаться по возможности. Может, ей всё же надоест. Может, к тому времени найдется другой вариант.       «Аичи, хм? А что… это кажется весьма любопытным».       — Предлагаешь рассорить класс А? Поддержать противоборствующую группировку?       — И это тоже. Есть кое-какие наброски на этот счёт, не суть. Как ты поняла, Арису играет грязно, и тут не существует толковой контратаки. Хотя мы так точно выиграем время. Она, правда, в результате подавит очаги сопротивления в классе. Стоит ли это того? Что ты выберешь, Хорикита?       — Я… все варианты не очень.       — Хочешь сказать, это конец?       Сузуне Хориките не нашлось, чем возразить. Королева А класса действительно была слишком сильна для неё (и не только). Объявлять войну гегемону — самоубийство. А его усиление приведёт к катастрофическим проблемам в будущем. И что, спрашивается, лучше?       — Как же так? — повторяла Сузуне про себя.       «Ей ещё только учиться».       — Выхода нет? Может, так кажется, но всё совсем не так плачевно.       — Правда? — усмехнулась девушка. — А мне кажется, ты совсем пал духом, Аянокоджи, словно наступил конец света. Такие разговоры депрессивные завёл. Я… я виновата во всём!       — Прекращай. Хорикита, даже в неприятных ситуациях, вроде этой, выход найти можно. — Киётака наспех надевал куртку, готовясь к выходу на улицу. — Сакаянаги просто ударила откуда не ждали, вот и всё, здесь нет твоей вины. Выход найти можно всегда. Пусто? Посмотри на проблему с другой стороны, вопрос мышления. Мелочи для одного, клад для второго. Выход есть всегда. Остаётся лишь заметить его раньше противника. А потом…       Дверь громко хлопнула.       «Потом не жалеть».       Направлялся Аянокоджи в место, откуда почти круглосуточно заседал студенческий совет.       — Мне нужны подробности, Манабу, — заявил он, дойдя до точки назначения. — Аичи.       Два парня уставились друг на друга, секретарь, не в силах понять возникшую атмосферу, мялась вдалеке. Глава студенческого совета, откашлявшись, пригласил Киётаку в переговорную.       — Вижу, ты увидел потенциал в программе, — начал Манабу, скрестив пальцы рук. — И считаешь, что она поможет тебе в сложившейся ситуации. Возможно, это и так. Но ты каждый раз упускаешь из виду кое-что на поверхности. А я каждый раз напоминаю. Ты всегда можешь вступить в совет, должность и сейчас вакантна, и, если как следует надавить на комиссию, замолвить словечко от моего имени, дать гарантии, всё…       Парень остановился, развёл руками, размял шею, вздохнул и продолжил:       — Попытка не пытка. А я тебя на самом деле понимаю, — оскал мужчины не продержался и нескольких секунд. Он чувствовал вину. — Коситься на тебя ведь не перестанут. Пойдут слухи. Продыху не будет. Вот, что бывает, когда заботишься о своих подчинённых сильнее, чем о себе. Печально. Очень. Отвратительно получилось, намерение-то ведь было благородное, защита подопечной, исполнение превосходное, хоть и явно превышало предел самообороны, но глупцы иначе не поймут. И даже тут они поступили бесчестно. Общество слепо и безразборчиво, решают связи. Что хуже, это полностью законно. Вдобавок, ещё и очередная оплошность Сузуне, извини её ещё раз за это, кому не захочется взять перерыв от этого безумия. Сомневаюсь теперь, что ей по плечу место в студенческом совете.       — Твоя сестра очень способная, я делаю на неё ставку. — ответил Киётака, не задумываясь. — Все совершают ошибки. По-моему, ты зашёл слишком далеко. Выглядит неважно. Она считает себя виноватой, но это ведь не так. — мужчина в ответ сухо кивнул. — Дело месяца, если не недели. Я бы хотел получить текст того документа, если возможно. Программа же действующая?       Манабу, оперевшись головой о руку, задумался о чём-то своём.       — Сузуне должна усвоить, что значит быть старостой. Если она не справится с таким пустяком, как чувство вины за принятие не очень успешных решений, Нагумо её размажет. Бумаги? Бумаги есть, — произнёс Манабу через десяток секунд. — Но они не потребуются, и без них я могу назвать тебе пять причин, почему вся эта программа большая такая ошибка директора. С виду, конечно, плюсы есть. Даже грамоту можешь вроде получить, иммунитет от всяких наговоров, однако это не более чем приманка. Всего лишь нужно уметь читать между строк.       — Хорошо, я слушаю.       — Первое. О судьбе переведённых из других мест ничего неизвестно. Ты и сам, наверное, заметил, что информации об этом заведении с гулькин нос, а ведь, как утверждается в документе, процент перевоспитавшихся близок к сотне. Какое заведение бы не похвасталось этим показателем? Второе. — парень загибал пальцы. — Это бывшая школа для девочек. Третье. Отсутствие любых контактов с внешним миром. Четвёртое, и самое важное. Там действует система кумовства, через которую и осуществляется перевоспитание, всё зависит от конкретного человека. И да, я бы также не хотел, чтобы ты распространялся об этом, сведение засекреченное. Даже сестре. — На пятой причине Хорикита запнулся, и, как ни в чём не бывало, продолжил. — Этого достаточно, как мне кажется, не считаешь, Киётака?       — Как скажешь. То есть академия закрыта от внешнего мира? И состав школы в большинстве своём девушки? И в довершении получу какой-то там сертификат?       — «Какой-то там»! — прямо-таки воспрял духом Манабу. — Прекрасно, я и не сомневался, что ты меня поймёшь, это билет в один конец, с другой же стороны, есть студенческий совет с хорошими надбавками и привилегиями, вступление в который в том числе положит конец этому недоразумению. Ручка, карандаш? — не сдержался он и усмехнулся. По мнению главы студенческого совета, его позиции были как никогда хороши. Теперь-то он завербует в организацию ценнейший кадр.       — Не нужно, всё при мне. Где поставить галочку на перевод в академию Аичи?       Манабу Хорикита думал, что после всех приключений и испытаний, пройденных в этой школе, его ничто не способно ошеломить. Он сильно ошибался.       Когда было объявлено о переводе Киётаки Аянокоджи, поднялся небывалый гам. Многие (в том числе незнакомцы) пытались отговорить парня, а поток обзывательств и слухов резко прекратился. Но добиться своего ни у кого не получилось, Киётака, оказалось, принял волевое решение, переубедить его даже у упорной Сузуны Хорикиты не вышло. Она не могла поверить в такое будущее до последнего, всё-таки впервые девушка видела, как кто-то буквально «закапывал себя».       На самом деле всё было отнюдь не так. Для парня академия Аичи была довольно хорошим местом, где недостатки таковыми не являлись от слова совсем.       Школа, закрытая от внешнего мира. Ровно то, что и было нужно. Конечно, тест Каруизавы Аянокоджи придётся ещё ненадолго отложить. Но разве это не стоило того? Да и не навсегда он там — свою цель Аянокоджи не забывал, а её выполнения можно добиться только в школе продвинутого обучения с подобранными пешками. Но в качестве разминки новая временная территория для него вполне подойдёт. О том, что произойдёт там, совершенно точно никто не узнает. Ненавистная массам цензура была ему только на руку.       «Можно и протестировать самые разные тактики. А четвёртая проблема ничтожна, с любым человеком можно договориться, нужно только найти правильный подход».       В один день согласие на перевод с другой стороны было получено. Прощание с Кей Каруизавой вышло довольно трогательным. Но Аянокоджи ясно дал понять, что он ещё вернётся, и слёзы девушки сменились на тихие всхлипы. Хохотавшего Манабу школа наблюдала впервые, и он вполне лихо написал свой номер на листочке, который впоследствии передал Киётаке.       — Позвони, когда сделаешь «это», — произнёс он во время рукопожатия. — Буду ждать.       — Угу.       — Что вы имели в виду, брат?       Мужчина развернулся и отправился восвояси, не удостоив и пародией на ответ саму Сузуне. Аянокоджи не вступился — и Хорикита поняла, что нет смысла его самого опрашивать. Она провалилась, брат презирал её ещё сильнее. Как минимум, ей так показалось. Девушку сильно задело данное обстоятельство, но она ничего не могла с ним поделать. Теперь Сузуне оставалось привыкать к новой реальности, где она сама по себе. Не только на бумаге. «Кукловод» провожал её глазами, сидя в специальном автобусе и одетый по стандартам новой школы. Компанию ему составляли одинокие кресла.       «Прошу, вернись, Аянокоджи, мне тебя так не хватает!» — едва не слетело с губ Хорикиты. Она сглотнула, разнервничавшись ещё больше.       В ответ парень повёл плечами, будто сказал однокласснице не делать из ситуации трагедию, ведь ничего «такого», по его мнению, и не произошло. Сам он при этом не изменил себе, сохранял покерфейс до последнего.       «Почему всё свелось к этому? Почему, такое ощущение, среди всех только я осталась в дураках?»       Транспортное средство в положенное время тронулось с места и быстро преодолело территорию огромного кампуса.       «Почему?» — обратилась Хорикита вслед Аянокоджи в последний раз. Он покачал головой, будто прочитал запрос по губам и отклонил его. Похоже, ответ Сузуне придётся раздобыть самой.

      Киётака Аянокоджи больше не учился в школе продвинутого обучения. На всех соответствующих бумагах стояла уникальная приписка «отстранён на неопределенный срок», указывающая на неопределённость события. День? Неделя? В реальности кто её, эту судьбу-злодейку знает?       Хорикита только в самом конце осознала, что ничего не сказала парню на прощание. А слово то это уместное?       «Но он же это… не сдался, верно? Так и я не должна».

***

«Аичи», кабинет директора.

Немногим раньше.

      «У вас одно пропущенное сообщение! — отрапортовал автоответчик. — От Кодо Икусей»       Но каким бы изумительным устройство не было, оно отнюдь не всесильно — основная работа машине не под силу. Секретарь?       — Ох-ох, кто же мне все эти обязанности поставил? Верно, я. — директор ограничилась несколькими покашливаниями и приступила к делу. Жизнь академии контролировалась исключительно ею, в посредниках не было нужды.       — Перевод по собственной воле? Что за вздор?! — девушка сжала кулак в перчатке, начав читать полученное электронное письмо. — Из школы продвинутого обучения? — улыбка с каждой секундой только росла. — Кодо Икусей, хм? Это очень крутое местечко, разве не так? И сюда? Отправитель официальный. А кто у нас такой привереда?       Основной период приёма обучающихся в академию Аичи уже давно прошёл, но эта причина — лишь один из поводов для отказа. Трансфер возможен в любой момент — при условии, что кандидат соответствует скрытым критериям. И не нужно сдавать совершенно никаких тестов! Они в «Аичи» почти ничего не значат. В «Аичи» система оценивания иная.       — То-то то-то… бла-бла-бла Киётака Аяно… — директор прищурилась, поставив прочитанное под сомнение. Но нет, не опечатка. — Ха. Ха, — но лицо девушки наперекор словам осталось каменным. — Выходит, даже собственный сын сбежал от вас. Вы должны быть вне себя, да?.. Но разве этот грех позволителен успешным людям? Ха. Это обещает быть интересным.       «Аичи» славилась крайне экстремальными методами перевоспитания студентов. Настолько, что данные о способах умалчивались нарочно. С момента старта новой программы миновало неполных два года, но результаты потрясали — самый настоящий успех, прорыв, в обучении не требовалось никаких изменений. Цель достигалась, выпускались исключительно прилежные ученики.       — Представьте себе, когда я взялась за эту академию, это был оплот стагнации, не иначе. Обычная женская гимназия, такая спокойная, совершенно никакая, гимназия, в которой классы заполнены наполовину от силы. Я лелеяла мечту об обычной жизни, хотела насмотреться на простоту на сто лет вперёд. Такова причина моего выбора, но… чуда не произошло. Я ведь не могу совсем без драмы, не так ли? — директор скривилась, глядя на рядок похвальных грамот, висевших на стене. — Что же, моя поправка успех возымела. Она слегка разбавила это «нормально». Слегка.       Не каждый учащийся мужского пола оставался в своём уме в этой прежде женской академии. Вкупе с тем, что в неё могли попасть только избранные, или по-простому «отбросы», исход этот был очень даже ничего. У них нет близких, ценности для общества, это лишь лишний рот, так почему бы не слепить из него что-то забавы ради?       — Процесс перевоспитания, последующего сопротивления человека, когда ему навязывают чужую точки зрения и уклад жизни. Эта практика не должна процветать в современном мире, где пропагандируется свобода воли, но не мне об этом говорить. В конце концов они преступники, а немного драмы не помешает.       «Малолетний преступник должен осознать всю тяжесть содеянного и даже больше, принять кару за противоправное деяние, — в углу на столе лежала выдержка из уголовного кодекса. — За хорошее поведение осуждённого вознаграждать, но в меру».       — Все счастливы. Столько интересных лиц. Простоты и жизни. Моё отвлечение совершенно законно.       В чём оно заключалось? «Первая» терапия, «вторая», «третья», «десятая». Никаких покровителей, полное погружение. Даже если мозги не получится полностью промыть, ученик подстроится под «нормы» и не будет задавать лишних вопросов.       — Нет, я не копирую вас. В эту академию приходят по своей воле, всё официально, а ворота открыты. Вы нанимали докторов и учёных, но мои работники — мои ученицы, «пять клинков».       Были и младшие. Семена, что в один день обязательно взойдут. Так обеспечивалась смена поколений контролёров системы.       — Они уйдут от вас, когда настанут тёмные времена, мои не покинут меня, если только я этого сама не захочу. Моя система превосходна, никто не сбежит. Не будет даже попыток. Она… — директор тяжело вздохнула. — Не в счёт.       Кирукиру Амо. Так звали неординарную личность с неизвестным прошлым. Так звали девушку, чьи ладони были убийственно тверды и входили в тело, словно нож в масло. Не существовало материала, который Амо не смогла бы «проткнуть». Почему? Только раскрытие её таинственного прошлого могло поставить все точки над и, но этого ни за что не случится — Амо сама себе на уме, а заставить — провальная затея, она не шутит, перережет глотку. Так как же быть, как усмирить потенциального нарушителя покоя, если традиционные способы пассуют?       — Её не подчинить.       Элементарно подкупить. Кирукиру встала на правильную сторону — в награду получила славу, титул «императрицы» и привилегии, к примеру, она могла не ходить на уроки.       Юкино не была уверена, «императрица» благословение всевышнего для академии или всё же наказание. С одной стороны, с ней академия всегда будет на высоте. Императрица решит проблему, если «клинки» не справятся. С другой, она, зная о всех тонкостях системы, имеет всё, чтобы её разрушить изнутри.       — Верно, Амо нестабильна, а её хорошее поведение не сулит ничего хорошего. Но она вносит в эту разношёрстную академию свой колорит, выделяется на фоне хороших и плохих. А мне неимоверно скучно, когда абсолютно всё просчитано. Ха…ха… ха. Поэтому я принимаю и этот допустимый риск. Ажиотаж. Но не слишком большой. Аянокоджи Киётака, добро пожаловать на борт, вступительный тест ждёт. Как ты справишься с ней? Эта девица… — директор открыла личное досье Ониговары Рин, ввела пароль. Красное «Мужененавистница» сразу же бросилось в глаза. — Получит своё право на реванш. А ты… Киётака, ей вот так возьмёшь и очень сильно насолишь. Несправедливо? Нет, не только. Итоги теста… во многом предрешены, не правда ли? Её катана, твоё ничего. Безнадёжно. Но если на корм пойти ему не хочешь ты, сотвори правильное маленькое академическое чудо. Дальше… посмотрим, как карты лягут.

***

      Именно в такую весьма неоднозначную школу и направлялся «Шедевр Белой Комнаты». Был ли это для него билет в один конец, как вещал пресловутый Манабу Хорикита, или…? Только время покажет.