Первые шаги

      «Не следовало недооценивать меня! А за ошибки принято расплачиваться. Думал, ты, прошедший какое-то своё особое обучение, исключение?       Думал ли ты вообще, Киётака?       И о чём?       У меня нет и единого предположения. Потому что я в какой-то момент окончательно запуталась».       Арису Сакаянаги не находила себе места в последнее время. Причина заключалась в следующем — хоть «победа» в извечном противостоянии подходов оказалась за ней (вроде как), она совсем не чувствовалась таковой.       Почему? Казалось, всё прошло у «королевы А класса» как по маслу, ей удалось добиться своего. Разгром! О лучшем люди и не мечтают!       — Мне нет равных. К сожалению или к счастью? Так было и будет всегда, и действительно, с каждым днём он, очередной подражатель, «якобы особенный, непостижимый, прямо-таки серый кардинал» и вообще искусственный гений, всё сильнее запутывался в моей паутине. Пока всё не свелось к такому финалу. Неудивительно, — Арису выдохнула, подводя итоги. — Так обстоятельно я никогда не бралась за дело. Позаключала ненужных сделок. Немного нечестно, да? Но я была очень милосердной, не требовала многого, хотела немного подольше «поиграть». И даже была готова принять Аянокоджи в подручные. А он что? Думал, я не смогу зайти дальше? Думал, что по его правилам всё ещё играют? — хмыкнула девушка. — Ну, итог ожидаем. Думать нужно тоже уметь. Почему-то фальшивки слишком сильно верят в себя и забывают про базовые вещи. Притворяться можно сколько угодно, убеждать таких же, удача также может быть на их стороне. Но… не тогда, когда рядом я, эталон совершенства.       Девушка всё это время постукивала тростью, словно паралитик, и это прекрасно выдавало, что у прежде гениального стратега что-то пошло не по плану. Дело оставалось за малым — признать эти проблемы, но сделать это оказалось не так-то и просто.       — Всё в порядке, — попыталась Арису успокоиться, поймав себя на мысли, что привычка несколько выходит из-под контроля. — В конечном счёте, этим и закончилась бы эта игра. Как и любая другая. Одна сторона проигрывает и выбывает, и это не я. Гении всегда на вершине. Посредственности лишь мечтают о том, чтобы побыть в их тени. А меня ждёт новая партия. Ничего нового. И всё же, старая была больно скучна. А ведь её итоги повлияли на жизнь всей параллели. Баланс сил сместился.       Соперник ликвидирован, Сузуне, единственная подчинённая Киётаки Аянокоджи, в растерянности. Очень скоро без покровителя «С» класс упадёт на дно — Сакаянаги, как всегда, непревзойдённа. Один точный удар — и конец многомесячным начинаниям парня. Арису вправе этим наслаждаться и гордиться, смотря на безысходность Хорикиты, оставшейся у разбитого корыта. Но у неё не получалось, как бы она не превозносила своё достижение, девушку заботило нечто другое.       «Это была очень важная партия. Так почему же он не принял мой эндшпиль? Почему в воздухе витает запах незавершённости?»       — Я оказалась сильнее, а ты, Аянокоджи, остался позади. Верно. Всё так. Даже не удосужился принять бой. Те, кто поверили тебе, теперь переживают не самые лучшие времена. Ох, твоя причина очевидна! Ты не оглядывался назад, потому что боялся посмотреть в их глаза, полные разочарования. Ты не смотрел вперёд. Там стояла я, любезно протягивающая тебе руку. Инстинкты кое-что сказали фальшивому гению, и он пустился в бега. Вот и всё. Бегство. Такой жалкий отчаянный поступок, Аянокоджи. Как и думала, не чета мне ты. Теперь Аянокоджи Киётака лишь пережиток прошлого. Разумеется… разумеется, всё совсем не так, — выдохнула Арису, задумавшаяся о наболевшем. — Какое прошлое? Так не должно быть! Конечно, я не могу остановиться. Кто бы смог? Почему он пустился в бега? Любопытство полностью естественно в этой необычной ситуации. И мои действия оправданы, делаю то, что только могу. Сохраняю лицо, повторяю одну и ту же мантру, но разными словами. И когда-то мне станет всё равно. Просто ещё не прошло достаточно времени. Надо отпустить и жить дальше.       Протерев глаза, Арису поставила свою теорию под сомнение:              «Но не получается. Сколько мне понадобится? Месяц? Год? Есть много отговорок на этот счёт, но… тебе уже давно известен ответ на тот вопрос. С момента, когда он ушёл от первого столкновения. Ты уже тогда предполагала, что от такой пустой победы тебе будет ни холодно ни жарко».       Причина ясна.       — Когда всем сердцем жаждешь битву, но в самый её разгар поднимают белый флаг, люди испытывают дискомфорт и раздражение. Величина зависит от важности сражения. Это ровно тот случай. Но одно дело в теории, другое…       «Эта правда крайне неудобна, ведь, судя по признакам, то противостояние было чрезвычайно важным для меня. Я многое сказала ему и скажу, а он не услышит, и это многое усложняет, точка будто и не поставлена».       — Бесспорно, я бы выиграла, схлеснись мы в честном поединке, но эта условная интрига терзает мою душу. Никакой тайны нет, победитель давно определён. Но этого объяснения моему разуму не хватает. Так ты решил окончить нашу партию, Киётака? Но что более неприятно — я признаю, с трудом, но признаю, да, это однозначно сильнейший пассивный ход с твоей стороны. Я не знаю, как от этого чувства избавиться, чувства потери. Этому и учили в «белой комнате»? А ты мастер в этом искусстве, Аянокоджи Киётака?       «Я обиделась на противника? Мне не всё равно? Но разве он уже не часть далёкого прошлого?»       «Бз-бз-бз-бз».       Звук будильника прервал затянувшийся монолог Арису.       «Правильно. Хватит. Достаточно».       — Да. Сегодня многообещающий день. Очередной день… без него.

***

      — По академии гуляет один занятный слушок…       Стояло солнечное утро, до прибытия Киётаки Аянокоджи из школы «Кодо Икусей» оставалось совсем немного. Тем не менее, это обстоятельство не помешало еженедельному собранию пяти старших мечей академии Аичи. Проводилось оно в специальной комнате, только у главы «воспитателей» имелся подходящий ключ, а явка была строго обязательной.       — Я отнеслась прохладно, всё-таки уже середина года, но открытые ворота говорят о многом. — продолжала девушка. — Значит, трансфер уже состоялся? Ониговара, как понимаю, мы сейчас и будем обсуждать этот момент? — брюнетка, лидер объединения, предпочитающая белую маску, напоминающую лицо существа из преисподней, повела плечами, и Цукуё Инаба продолжила. — Я, признаться, немного разочарована в тебе Рин, надо быть ответственнее. Никогда не стоит расслабляться. Даже если новенький один. Я же угадала?       Низкий рост и слепоту Инабы компенсировала смекалка, рефлексы и острый слух. Ониговара Рин просто не могла проигнорировать очерняющее высказывание! Её авторитет поставили под сомнение! Она незамедлительно стала оправдываться, аргументы имелись:       — Парень — посредственность. Такие не стоят моего, нашего, внимания. Ладно, если настаиваешь… — девушка развела руками, как бы говоря, что так уж и быть, кое-что запомнила, к своему великому сожалению. — Киётака Аянокоджи изначально числился в самом слабом классе своей параллели, но потом положение немного улучшилось. Это, впрочем, не отменяет того, что он аутсайдер. Не числился в клубах. Увлечений, интересов не имел. Примечательно другое. Инцидент. Ну, причина перевода. Он якобы расправился с хулиганьём, отделавшись лишь парочкой царапин. Кроме того, был замешан во многих грязных делишках, воровал нижнее бельё у одногрупниц, и тому подобное. Запугивания…       — Недопустимо!       — Питает слабость к таким вещам, да? Скучно.       — Если я отдам понемногу ненужного из своего… станет ли он моей зверушкой? Или не станет? — Сатори Тамаба, ещё одна из присутствующих на собрании, предложила альтернативную стратегию «усмирения».              Идея не сыскала популярности.       — Кх-кх. Да, часть стандартного набора. И так уж случилось, он в моей зоне ответственности, личный указ директора. Больше информации по цели нет. И не надо. Теперь понятно моё отношение? Поэтому закрыли тему.       — Мерзко, да. Упоминания даже не стоит. — Инаба призадумалась, поморщив губы. — Я надеялась, что хоть в этот раз причина перевода будет отличаться.       — Вижу, начинает развиваться недопонимание — он никого не насиловал.       — Ага… похищение?       — Нет, бельё, угрозы, сомнительные знакомства. Это всё.       — Как-то мелковато, не находишь? Малолетним преступником назвать его даже с натяжкой сложновато. Это точно всё?       «Действительно. Это странно. Прежде мне поручали лишь одних ублюдков, а он по их мерках максимум извращенец. Вспоминай давай».       — Ну, — у Ониговары ещё кое-что всплыло в памяти. — Сейчас-сейчас. Это было где-то здесь. Вот — расправился с одним из группы с особой жестокостью. Предположительно одними кулаками лицо разбил в кровь. И продолжал. Продолжал, пока человек не потерял сознание… ну, со слов пострадавшего. Говорят, до операции его лицо из себя представляло то ещё месиво. Киётака конченный садист. И тут уже требуется принять меры, вот!       «Этого обстоятельства недостаточно для отправки сюда».       — Ну уже что-то. Однако слишком много неизвестного в этой истории, хм.       «Возможно, не стоит судить книгу по обложке… я поторопилась с выводами? Эти несостыковки… Это уже начинает мне напоминать… нет, точно нет».       — А… а вдруг он по собственному желанию? — высказалась Сатори. — Ну-у, знаете, влип у себя и поду-у-мал, что у нас тут шко-о-ла для девочек. Всё такое ми-и-иленькое и ро-о-озовое, можно и под юбочку заглянуть. Такое же возможно?       — Вполне. Дурачков всегда предостаточно.       «Как самонадеянно с его стороны. Да, такого не может быть, просто не может найтись ещё одного человека, как она».       — Тогда его ждёт очень неприятный сюрприз, — Рин засмеялась, о чём-то замечтавшись. — Познает школу для де-е-евочек на своей шкуре. А, ну если такое дело, сейчас как раз таки всё и запишем для протокола. У меня как раз фотка с его прошлой школы есть. Но чур все уяснили, что он мой!       «И ничто не помешает мне!»       На деревянную доску Ониговара Рин повесила фотографию поступающего, затем пририсовала мелом цифру пять с вопросительным знаком и инициалы парня и следующую приписку: «кулаки?»       — Узнаю фирменный почерк главы. Может, с ним стоит быть помягче? Всего один человек.       — А не всё равно ли? Мальчишка есть мальчишка, он не получит и единой поблажки, — отвечала Ониговара уверенно. — Знаю точно: проблем не возникнет. Я не считаю его врагом. Скорее всего, без сообщников он никто. Но даже они от него избавились, посчитав балластом. Вот он и сбежал сюда. Ну, флаг ему в руки, перевоспитание никого не щадит. Всё закончится быстро. Короче, неудачник наш парнишка.       «Верно. Правильно говорю. Будет чудом, если хоть в чём-то он окажется хорош. В академии быстро воцарится спокойствие. Всё яснее некуда».       — Нутро чует в этой характеристике немалый подлог, словно всё это образ, созданный, дабы скрыться от лишних глаз. — Инабе достала из ножен именную катану. — Возможно, именно Киётака станет достойным противником моего искусства. Я буду…       — Чепуха!       «А я буду настороже, хоть это, скорее всего, и напрасная трата времени. Но если…» — поймала Инабе себя на любопытной мыслишке.       — Почему ты вдруг заулыбалась?       — Э-это… н-ничего, — засмущавшись, пролепетала она.       «Если всё будет так, я…       Возьму его к себе в ученики.       Если всё будет так…       Хотя, скорее всего, так не будет».       — Хватит краснеть без причины! Что ты там себе напридумывала? — Рин от недоумения аж заморгала. Всё пошло не по её плану! Вместо того, чтобы обсудить что-то действительно важное, по её мнению, тема разговора перекочевала в нахваливание (без повода) какого-то третьесортного пацана.       — Без? Рин, regarde autour de toi! Кхм. Она имеется так-то. Эта причина. По крайней мере, для меня. Лицо ничего такое, charma-тичное, — блондинка в очках, листающая ленту в телефоне и сохранявшая молчание, облизнулась, вдоволь насмотревшись на изображение. С блондинкой на диване, как и на то и бывало, находился и её спутник — японо-французский словарь. Но девушка воспользоваться им явно не спешила. — Повезло тебе, Рин, что он будет в твоём классе. Какой холодный милашка. Кто знает, на что он способен… он может оказаться слишком brûlant для тебя…       — Отстань, Мэри, — отмахнулась девушка, не разумеющая и обыкновенное «мерси». — Не знаю, как можно радоваться очередному перевоспитанию. Такие люди должны сгореть в огне! Но их с каждым годом всё больше и больше.       — Никаких костров не хватит!       — Это уж точно!       — Эмоции? Огни? Воспитание? Странный ли он? — Сатори задавала всё новые однотипные вопросы, трогая один свой салатовый локон за другим. — Ещё один ребус? Зачем? Знаю ли я? Знает ли он?       Её проигнорировали. Этого она, такое ощущение, и добивалась.       — Хочешь, возьму его на себя? — Мэри Кикакудзё была полна решимости. По неизвестной причине. Возможно, у неё появились собственные планы на переведённого студента. И точно ли воспитательного плана? — Ты ещё полностью не восстановилась после боя с императрицей, не забывай.       — Я в порядке! Ты и не в такие передряги попадала, Мэри, не тебе меня отчитывать.       — Но я ни разу в карете скорой помощи не оказывалась! Рин, я правда за тебя беспокоюсь. Будь осторожнее. Я vou… — паузу заполнил звук перелистывающихся страниц словаря, нужное слово всё не находилось! — Под-подстрахую, если что!       Девушка фыркнула от злости.       «И что ей не нравится? Мне всего-то ненадолго одолжить! Я, Мэри Кикакудзё, верну его в целости и сохранности, когда перевоспитаю! Если он не будет оказывать сопротивления, разумеется».       — Со мной правда всё окей, — проворно вынула свой клинок Ониговара. — Видишь? — француженке не оставалось ничего, кроме как уступить залётного красавчика своей подруге. — Итак, начинаем собрание пяти верховных мечей. Довольно.       — Выходит, его зовут Киётака Аянокоджи? Я узнала всё, что хотела. И жуть как утомила-а-ась. А сегодня обязательно присутствовать? — вопрос оказался весьма неожиданным. — Поесть охота. И поспа-а-ать.       — Да, Сатори, исключений нет.       — Эх. Ну, так уж и бы-ыть, — не удержалась и зевнула девушка на последнем слове. — Я сделаю, эм, всё возможное!       «Может, даже поиграю с ним в очень-очень интересную игру!       По неведомой причине они всегда быстро подходят к концу, ты точно не знаешь, почему, Сатори?       Знаю ли я? Нет, хочу ли узнать? Хочу ли играть? Да. Отличный шанс узнать обо всём раз и навсегда.       Если, конечно, он хороший игрок. А если нет, Сатори так и не узнает…»       За ручку двери кто-то очень сильно дёрнул, в комнату вбежала последний член «пяти мечей». Бело-розовая накидка едва поспевала за своей хозяйкой.       — У тебя сильная одышка, резкие остановки могут привести к непоправимым последствиям для твоего здоровья!       — Хе-хе! Извините, что задержалась! — девушке не было дела до предупреждений Инабе, но она виновато потупила глаза перед лидером. — Я не специально…       Ониговара собиралась принимать рапорт.       — Причина опоздания?       — П-прошу извинить, Рин. Мою Кёбо укачало в дороге. Я её в медпункт отвела, в-вот. Я и не думала сорвать собрание, ты не подумай.       — Твоей медведице, Ханасака, ещё рановато для моноцикла — она даже на двухколёсном велосипеде кататься толком не умеет. — Цукиё раздала очередное наставление, но почти сразу же изменила себе.       — Но она так хотела! — надула губы девушка. Инаба сменила гнев на милость, прелестные вещички, даже простое упоминание — её слабость, и она поинтересовалась:       — А сколько?       — Метров пятьсот проехали. У меня есть парочку фоточек. Ну, в следующий раз подгонять её я не стану. Просто так хотелось установить рекорд, хё-хё-хе!       «Какая жалость, что директор больше не доверяет мне новых переведённых, вот и приходится развлекаться самостоятельно. Не знаю даже, почему! Те травмы и ожоги, это только их вина. Бежать надо было быстрее, просто они лузеры! Но если он окажется крепким орешком, хё-хё-хё, я и здесь установлю свой рекорд. Для начала, впрочем, чтобы добраться до меня, новенькому нужно будет выбраться из цепких пальчиков Ониговары. И я могу ему в этом и немножко посодействовать».       — В следующий раз…       «С пополнением участников игры Вараби будут грандиознее некуда».       — Почему все так странно себя ведут?       «Кажется, проговорилась, не дело, хё-хё-хё».       — Будто были конкуренты! Все в округе так и разъезжают с медведями. — вставила свои пять копеек Мэри. — Типичная Ханасака, что с неё взять. А что по видео?       — Со спины.       — Покажи!       — Кгм, хорошо, Вараби, кхем-кхем, занимай своё место. — Рин Ониговара ещё раз откашлялась, чтобы привлечь внимание присутствующих. Она собиралась говорить об очень важных вещах, затягивать более было нельзя. — Итак, на повестке дня грядущий школьный фестиваль…

***

      — Какое удивительное совпадение, — заявил Киётака Аянокоджи по прошествии часа с начала поездки. Парень был единственным пассажиром в транспортном средстве. Когда автобус угодил в пробку, он отложил книгу в сторону и присел на свободное сидение в кабине, напротив водителя. — Председатель Сакаянаги. Здравствуйте. Кого-кого, а вас встретить за баранкой не ожидал. Тоже тактически отступаете?       Нарумори улыбнулся — оценил тематическое приветствие и, более того, завёл разговор. Ситуация на дороге позволяла, желание — имелось.       — Настрой боевой, подкалывать старика то. Это замечательно. Что-что, а вкус в литературе у тебя превосходный. — Аянокоджи промолчал — он не имел понятия, как реагировать на такие комплименты. От взрослых в том числе. — Наверное, ты подумал, что… у меня, Киётака, если что, есть действительные водительские права на эту категорию транспорта, — указал мужчина свободной рукой на бардачок машины, другой вжимался в руль, слегка покрутил его в сторону, одним словом было ясно, что мужчина, как минимум, автолюбитель. — Что-то не так?       Аянокоджи задумался о чём-то своём и из чистого любопытства просмотрел различные удостоверения. Нарумори не соврал.       «Сведения о ДТП отсутствуют».       — Да, в жизни я испробовал, как видишь, многое. Но всё же остановился на «Кодо Икусей» и не пожалел. Тут не заскучать, события всегда только набирают обороты. А с твоим приходом…       — Вы же не собираетесь отрицать делишки Арису? — перешёл Киётака прямо к сути.       — Отрицать? Эм, а зачем? — вопросительно посмотрел мужчина на парня. Аянокоджи требовал пояснений. — Арису взрослая девочка, даже девушка, прошу прощения, как же быстро дети растут, и только ей нести ответственность за свои поступки. Я никогда не помогал ей в стенах школы. И это константа. Я ни на чьей стороне.       «Он мог вполне успешно косить под дурачка, но пошёл на встречу. Книга подождёт, намечается обмен любезностями».       — Не буду скрывать, я не могу гарантировать её безопасность, когда покончу с текущим препятствием. Что вы скажете на это? Во что же ваша доброжелательность превратится?       — Но ты же не убивать её собрался? — рассмеялся мужчина.       Улыбка продержалась на его лице недолго. Аянокоджи притаился, ни одного слова не произнёс с тех пор.       — Киётака?       — Убивать? Посмотрим, — сказал Аянокоджи крайне серьёзно. — Разумеется, убийство не всегда о крови и смертях. Я понял. Запомню вашу позицию. В чём же тогда причина «этих» невероятных стечений обстоятельств? Я чувствую особенное отношение к себе.       — Причина, говоришь? Точно не для того, чтобы кого-то там задобрить, — махнул рукой Нарумори. — Да и получится ли? Обыкновенный жест доброй воли, не подумай неправильно. Я просто подумал, ограничительные браслеты и завязанные глаза не сочетаются с твоим стилем и взял транспортировку «угрозы» в свои руки. И даже без сопровождающих. Да, я смельчак, ха-ха, отношусь к тебе как к равному, меня в этом аспекте не переубедить. Кстати, если бы я предложил тебе следующий выбор, — мужчина сделал паузу. — Новую жизнь в другом месте или, как и оговорено, перевоспитание в Аичи, какой вариант ты бы предпочёл?       — Очень странный вопрос, — хмыкнул Киётака. — Примерно такой же и стоял передо мной в самом начале года. С чего бы мне обесценивать прошлый выбор?       — И то верно. Забегая вперёд, никакой альтернативы никто тебе бы не предоставил, выбора нет, иллюзия. Только идти до конца и остаётся. Нелёгкий жизненный путь, Киётака, ты себе выбрал. Он заслуживает уважения. С другой стороны, с твоим отцом иначе и не могло быть.       — А когда было просто, председатель? Полагаю, я не выбирал, где и с кем рождаться.       — Чай, кофе? — поинтересовался мужчина между делом. — Проезжать универмаг будем.       — Нет. Свободу.       — А это хорошая! — усмехнулся Нарумори. — Но твоих личных баллов, увы, не хватит. Ещё бы миллиардик, эх, был бы другой разговор. Об этом. Уверен, ты неплохо вышел в плюс после недавних событий.       — Так вам известно? Даже если так, разве эта система представлена в Аичи? — ушёл от ответа Аянокоджи. — Светофор. Не успеем.       — Действительно. На синий не успеем, жёлтый свет осветит нам путь, — выдохнул Нарумори. — Иногда надо и рискнуть! — Киётака, хоть и не был согласен с моралью эпизода, перебивать водителя не стал. — О твоём вопросе. Системы подобной нашей там нет. Школа старого поколения. Но нельзя сказать, что это плохо. Можешь считать её пансионатом — нет потребности в деньгах. Именно так. Академия предоставит всё, включая трёхразовое питание. Подвоха нет, — на этом слове мужчина резко закашлял, на что-то будто намекая. А может, он просто приболел, утверждать что первое, что второе было нельзя. — Кх-кх. Если надо, обменяю наличность по хорошему курсу. Это не нарушение правил, стартовый капитал — правильное начало в любом деле. А ты уже делай дальше, что захочешь с этой суммой. Я же вычту средства вручную при удобном случае.       — Понятно, очередная неожиданность. Впрочем, у всего есть своя причина. Вы явно что-то знаете, пытаетесь предупредить, говорите загадками. Скорее всего, эта информация засекречена. Да и не думаю, что вы простудились. — сказал Киётака, пристёгиваясь. Остаток поездки он решил провести на текущем месте. — И вы будто нарочито добры ко мне. Пансионат? Академия, естественно, будет определять, что мне надо, а что нет, но когда такого не было. — парень посмотрел в окно — одни лесные массивы окружали дорогу. Нетипичная местность для округи. По всей видимости, расстояние до точки назначения превышало сотню километров и только увеличивалось. — К сожалению, ваше предложение оказалось слишком непредсказуемым. Я на нуле, все очки у доверенного лица. Более того, хорошо подготовлен — кое-кто прочитал мне об этой школе инструктаж. Наверное, «спасибо, но я откажусь» будет наиболее уместным.       — Ясно. Тебе не нужна помощь. Иного и не могло быть.       «Мне действительно не понять, о чём ты думаешь, Киётака Аянокоджи».       — И буду на чеку. Как всегда. Плюс, честно скажу, я не хочу оставаться в долгу.       — Я и не сомневался.       Прошло ещё немало времени, много тем было обсуждено, прежде чем автобус достиг точки назначения. Высадка произошла на ближайшей к академии автобусной остановке. Как выражался Сакаянаги, в правилах школы имелся отдельный пункт, гласящий, что первый шаг к «исправлению» должен сделать сам ученик — шагнуть на неизведанную территорию, без посторонней помощи.       — Ну, ни пуха ни пера, Киётака, — помахал он рукой на прощание и передал новый мобильный парню. — Скажу напоследок вот что: к этому месту полностью подготовиться просто нельзя. Подружись с кем-нибудь.       — И вам не хворать, председатель, — парень сошёл с транспортного средства, прихватив свой багаж. — Ещё увидимся. Надеюсь, весь наш разговор останется в тайне.       «Он не был безрезультатным. Я получил информацию. Забота Сакаянаги с самого начала показалась мне подозрительной, но теперь я полностью уверен, что что-то с этим местом не так. Буду держать ухо востро. И зачем-то в месте, где всё включено, мне нужны деньги…»       — Взаимно, — и мужчина с хмурым выражения лица поспешил уехать вдаль, назад.       «Заварила же ты кашу, Арису».       Аянокоджи подобных смутных настроений не разделял, поводов для грусти не нашёл. Опять же, для него эта возможность сродни путёвки на море, на курорт, настоящим каникулам. Без надзора гиперактивных родителей издалека.       «Так вот она какая, моя база отдыха».       Киётака отряхнулся, сделал небольшую зарядку — поездка вышла длинной (Сакаянаги даже останавливался на перекус на заправке), посмотрел на небо — слепящее солнце встретило его не слишком радушно, и направился прямиком к большому зданию.       Академия по размерам была огромна, но немноголюдный город и колючая проволока, кое-где находившаяся в соседстве с забором, немного настораживала. И даже кое-что отдалённо напоминала. «Белая комната».       — Дежавю?       Школа готовилась встречать нового ученика. И вовсе не так, как этого ожидал Киётака.       — Вход свободный? — стоило парню дойти до главных ворот школы, у него даже немного сузились глаза. Пусто. Никого. Проходной двор. — Оригинальный способ сокращения расходов. Но беглецов нет. Следовательно, все довольны? Или тут ни единой души.       Шаг вперёд, «за ленточку», и входная калитка с грохотом захлопнулась. Случайность ли? Киётака решил на всякий случай подвигать её ручку, возможно, ему показалось — дунул ветер или типа того, и вмиг отдёрнул уже свою.       — Бьёт низкочастотным током, — он выдохнул, предполагая, что наэлектролизирован весь забор, но проверять не стал, так как посчитал данную затею потерей времени — бегство было явно не в его интересах. На планы эти меры защиты повлиять не могли. Ему скорее стало любопытно, как такие необычные решения вписывались в законные акты Японии. — Теперь стало понятнее. В Аичи все определённо счастливы. И все совершенно самостоятельны, честны и прилежны? Подозрительно.       «13:54».       Как минимум, циферблату в этой академии можно было довериться — значения совпадали с таковыми на телефоне Киётаки. А если его никто не встретил… парень решил оценить местность. Точных указаний ему не дали, а чем исследования не занятие при хорошей погоде? Хуже не будет.       — Первое впечатление неоднозначное.       Несколько корпусов и общежитий, сильно разнившихся по виду и состоянию обветшалости, спортивная площадка. Вот из чего состояла загадочная академия Аичи. Разумеется, и основному зданию школы, многоэтажному помещение, Киётака уделил внимание.       «Терпимо, денег не пожалели, заметен недавний ремонт, хоть «технологии» не про это место. Верю, что тут можно хоть чему-то научиться».       Из окон в основном просматривались стройные женские фигуры (с поправкой на расстояние), видимо, парни учились в специальных классах. Одно было ясно — образовательный процесс шёл вполне себе успешно — студентки не оглядывались по сторонам, народ присутствовал на занятиях. Не было никаких Кэнов Судо (причастно ли к этому электричество?), и это было для Киётаки прекрасной новостью — он сможет насладиться тишиной, с поправкой на какую-то Рин Ониговару.       «Рин? Печально, что Сузуне за бортом. Её самообучение я не могу контролировать. Если бы я предложил, согласилась бы она составить компанию? Вероятно, нет. Не позволили бы амбиции. Как следствие, теперь она будет выкладываться на все двести. А Каруидзава? С ней всё иначе, она ждала приглашения. Но там, где за мной будет организована слежка и перевоспитание, она бесполезна, ей могут что-то внушить. Пусть лучше отсидится в компании лояльных мне людей».       «14:15». Движение стрелки сопроводил длинный звонок. Перемена?       «Обеденный перерыв?» — мысль Аянокоджи тотчас подтвердилась — девичий спокойный голос из громкоговорителя пожелал приятного аппетита.       «У них и такое практикуется? Впечатляющая самоорганизация».       — Повезло.       Поесть комплексно Киётаке было бы весьма кстати, едой никакой перекус стать не мог. И если верить словам Сакаянаги, обойдётся всё это ему бесплатно. Бери, сколько пожелаешь. Как он объяснил, государство спонсирует «перевоспитание», и эти суммы сполна покрывают все траты. Система в «Кодо Икусей» была более соревновательной, но здесь, парень полагал, мотивировали иначе чем личными или командными соревнованиями.       Безмятежность Киётаки продлилась недолго. Он в один миг увидел то, чего, казалось, не должен был никогда. Несколько лиц неизвестного пола, кокетничавшая друг с дружкой, прошла мимо него. Киётака остановился всего на мгновение. Он попросту никогда не видел таких людей. Но ко всему можно было привыкнуть, странности других не являлись для него проблемой. Странности порой очень даже неплохи, они создают прецеденты, они, в свою очередь, двигают человечество вперёд.       «У всех смещён центр тяжести, женская походка. На мою спокойную жизнь это точно не повлияет».       Но тут парень заметил, как кто-то из их ряда, весь обмазанный помадой и тушью, то ли ему подмигнул, то ли состроил глазки. Аянокоджи не знал, как реагировать на такой жест. Групка активно перешёптывалась — промелькнуло слово «миленький», и гордо продолжила свой путь, виляя бёдрами. Специально ли? Это крайне сомнительное зрелище смутило Киётаку, поверить в такую реальность ему было пока ещё трудновато, но процесс был запущен.       — Я погорячился, говоря о схожестях.       «Нестандартная ситуация. Новая переменная. Минус один вопрос».       Но то было ещё было только началом знакомства с особенностями академии Аичи. Стоило парню перевести взгляд на случайное женское лицо, как что-то очень приметное бросилось в глаза. И нет, вовсе не яркий макияж или какой-то пёстрый предмет гардероба.       — Э-этот вид… он не усмирён!       — К-красивый.       — Они все такие поначалу! Е-если сгруппируемся, извращенец точно не нападёт!       «Они вооружены?»       «Это считается нормальным?»       «Как мне реагировать? Уточнить? Не вижу представителя администрации».       — Он шагает в нашу сторону. Кто-нибудь, позовите Рин! Кого-нибудь из пятёрки!       — С-сейчас!       Ученицы с телескопическими дубинками проглядывались почти везде. И ещё кое-что их объединяло. Взгляд, полный отвращения к парню, одна рука на юбке — для быстрого доступа к оружию. Вот она, истинная причина радости и отсутствия побегов преступников. Но не хватало буквально последнего кусочка пазла.       «Но у тех не было ничего подобного при себе».       — О-она не отвечает на звонки! Он посмотрел на меня! Он собирается домогаться!       — Нет. — возразил парень, но вышло не сказать, что убедительно. Кажется, он становился центром внимания.       — Они все так говорят! Без паники, девочки! Е-если сгруппируемся! Не дадим себя в обиду.       «Шумно… отойду в более тихое место, они всё равно ничего мне дельного не сообщат».              Но этот час оказался больно богат на события. И встречи.       — Ты тот новенький? — на бас Аянокоджи обернулся и осмотрел собеседника. Громила, пользующийся косметикой, волосы до плеч, губы подкрашены. Для Аянокоджи этот набор уже не был таким сюрпризом, поэтому он без промедления кивнул. — Вижу, что да. Да не смотри так на меня!       «Тоже нет».       — Как «не смотреть»? — развёл руками Киётака. Действительно, нужно выражаться яснее. — Считаешь, что твой внешний вид меня задевает? К тебе я не имею претензий, говорю сразу. Свобода самовыражения. Предлагаю разойтись.       — Вот именно так! — от злости выпалил учащийся, скрежеча зубами, и схватил Киётаку за рубашку. Сам же Аянокоджи пока бездействовал, слегка прижатый к белой стене (облицовке), истинной агрессии в предполагаемом противнике не чувствовалось, она была скорее показательной, следовательно, во вмешательстве не было необходимости, его не должны поколечить. — Я никакой не транс и не заразный, я «нормальный»! — выплюнул «парень» буквально последнее слово. — Мне… мне пришлось! — аж взмолился он. С учётом припудренного лица, данное заверение выглядело как минимум комично.       — Ясно. Заразный? Но я не говорил ничего подобного.       Киётака огляделся и подметил, что манёвр трансвестита не остался незамеченным — непрекращающиеся щелчки объективов по периметру не могли соврать. Однозначно не самое лучшее начало каникул. Он «засветился». Возможно, стоило скрыться с места происшествия, избежать полной фотосессии.       «Но это уже случилось».       — Вот вижу же, так и хочется тебе подшутить на эту тему. Не надо! Меня Кусуо Масукодэрой звать! Я не такие, как они. Надеюсь, ты понял. Никогда не путай! Будем знакомы.       — Киётака Аянокоджи. Грубая сила была обязательна? — парень в очередной раз хмыкнул, когда получил свободу передвижения. Он услышал много нового, но нужно было разобраться в теме поосновательнее. — Не такой, как они? — он начал переспрашивать внезапного информатора. Добро было получено. — Пришлось?       — По-твоему я похож на любителей мальчиков и макияжа?       — Не знаю. Предположу. Те, кто нас сейчас фотографирует, так и считают? К ним меня не относи.       — Я же сказал, не говори так со мной!       В этот раз Аянокоджи увернулся от сильной атаки, поэтому парень лбом угодил в каменную стену. Никакой выгоды от того, что его бы задели, на этом этапе Киётака бы не получил, только ушибы и переломы.       — Шустрый, — сказал он, схватившись за голову, и следом отряхнул коленки. — Запустил я себя, конечно. Но, как бы ты не был хорош и дерзок у себя дома, всё равно от «этого» не убежишь, — с ноткой печали отметил Масукодэра. — Все ученики мужского пола академии Аичи обязаны принять своё женское я, и тебе тоже придётся, если хочешь выжить.       «Это цель здешней системы перевоспитания? Заставить вести парней как девушки? Логика исходит из стереотипа, что девочки, как правило, прилежны? Но это подсудно и не доказано».       — «Придётся», хм. Я ничего не утверждаю, но звучит как оправдание марафета на лице. Не может быть такого, чтобы в школе кто-то кого-то принуждал. Это нарушение человеческих прав.       — Складно излагаешь. Я тоже смеялся над этим в своё время, — Масукодэра на секунду будто погрузился в воспоминания прошлого. — Да я, говорил, и пальцем им тронуть себя не позволю, пусть живут, так как девки тут миленькие, и… в любом случае, лучше увидеть, чем сто раз услышать, не так ли? Ты из какого класса, Аянокоджи?       — Не знаю. Мне в письме сказали найти какую-ту Рин Ониговару, и на этом всё. Не подскажешь, где можно найти взрослых?       Толстяк ухмыльнулся.       — Киётака-Киётака, тебе жесть как не повезло, — он потрепал парня приятельски по плечу. — Знаю такую. Староста в моём, то есть в нашем классе. Дам совет, когда услышишь ультиматум — сдавайся сразу же. Иначе эта бестия не остановится, пока не «исправит», пока не выбьет из тебя все извинения. Или, по-Ониговаровски, «мальчишескую дурь». Кстати, поесть не хочешь? Силы тебе пригодятся. Могу показать тебе тут всё, — кардинально изменилась риторика собеседника. Причастно ли к этому одиночество?       — Я не против, Масукодэра, — от бесплатного путеводителя Киётака не собирался отказываться.       — Не мучай язык, друзья зовут меня просто «Маской». Ты будешь первым за долгое время. Надеюсь, ты не станешь таким, как они. Борись внутри.       — Ага.       «Не особо уверен в его компетентности в этом вопросе».       — Просто Маска, — настаивал он.       — Как хочешь.       «А ведь совсем недавно ты хотел отправить меня в нокаут, как переменчив человек».       Гречневая каша, овощи и совсем немного мяса. Таков был рацион мужской половины. Никакого обещанного шведского стола, скромный выбор, порции средние. Шведский стол? Многие недоедали, выбрасывали. Теоретически так можно было оправдать… но нет. Зачем?       Продукты, может быть, и пресноваты, но вышло очень даже сытно, заключил Аянокоджи. Он утолил голод.       Есть же приходилось в личных комнатах мужского общежития — никакой столовой, оно сильно уступало женскому во всех аспектах, и Аянокоджи довольствовался верхней койкой. Выбор в размещении, стоит сказать, был — общежитие было укомплектовано наполовину. Но Киётаке было выгодно иметь под боком более-менее адекватного соседа.       — Вполне себе. Спать можно.       — Не то слово! Официально это именуется гостиницей для юношей!       — Лет пять назад, может быть.       — Ей года два от силы!       — Хорошо.       — Ну, располагайся. И давай без скептицизма!       Вот и новая «квартира» парня (с «Маской» в качестве сожителя) с видом на спортивную площадку, но Киётака из справедливости отмечал, что хотя бы никто поблизости не разливает чаи, и он может спокойно заварить себе кофе. Один глоток скрашивает времяпровождение и не в таких местах. Но есть то, от чего даже напиток богов не может спасти. От очередной волны странных гляделок с обитателями «гостиницы». Можно ли было назвать те взгляды похотливыми?       «Не знаю и знать не желаю. Впрочем, ещё одна причина для верха».       — Они не агрессивные. Личные вещи спокойно можешь в пустой шкафчик положить, закрывать на ключ даже не нужно. Но душ советую принимать отдельно.       «Ещё одно последствие специального перевоспитания? Почему же ты, Маска, от них при этом отличаешься?»       — А что там у девушек?       — Узнаю себя, эх. Много всякого, — отвечал Масукодера, предпочитавший американо. — Говорят, в наличии даже отварные пирожные, апельсиновые кексы, и всё такое. Нам, парням, подобное без ухищрений не достать. Всё-таки у них своя столовая. Ну, а что в их общежитии находится, никому неизвестно. Ни один из смельчаков оттуда живым не возвращался.              Слова совсем не казались затянувшейся шуткой.       — Ну не стоит это того, короче.       — А откуда информация про кексы?       — Ну-у-у-у… — затянул собеседник выжидающе.       — Окей. Значит, способ достать нужный предмет всё-таки существует? — по инерции продолжил Киётака, косвенно указывая на сам факт лишнего веса собеседника. Возможно, существует какая-то независимая тайная сеть, услугами которой можно воспользоваться.       — Конечно. Обойдётся в копеечку, правда. Не распространяйся только, но можешь заказы через меня делать. Ты же мой друган! Процент скромный возьму, честное-пречестное. Как же несправедливо, что мы лишены таких вкусных десертиков, эх.       «Мне, возможно, действительно повезло с знакомствами».       Киётака, посмотрев в очередной раз на собеседника, продолжал слушать его речи, полные негодования по пустякам. Его явно не смущали собственные слова. А ведь школа лишила «Маски» уж большей части свободы точно!       «Он не считает свою позицию унизительной, всё насаждённое принял как должное, смирился и тоскует по тортам. Слаженная работа воспитателей, этой школы в целом. Эта система имеет место быть. Появляется всё больше и больше вопросов, что мотивирует учащихся изменять своим принципам?»       — Кое-что хочу прояснить. В итоге, как бы вы не мимикрировали под девчонок, они не примут вас в свои ряды ни при каких обстоятельствах. Ты же понимаешь это?       — Я это прочувствовал. Вопрос был в другом, — парень на минутку ушёл в свои мысли, доедая пюре. — Как бы головы и причинного места не лишиться.       — Интересная метафора.       Масукодера замотал головой, этим и закончилось — тема не сочеталась с обедом.       Академия Аичи Киётаке Аянокоджи показалась действительно занятной. Но, по мнению парня, с системой в «Кодо Икусей» она и рядом не стояла. А значит, всё пройдёт гладко. Оставалось уточнить мелкие моменты.       — Что по учёбе?       — Не душат особо, если занятия не прогуливаешь и не сопротивляешься. А вообще чего тут только нет. Много кружков по интересам. Шахматы, дартс, аэробика. Но без позволения Ониговары ни-ни.       — Расскажи про так называемую Рин Ониговару.       — Галопом по европам, да? По ней информации особо и не поступает, потому что короткие разговорчики выходят. — он выдохнул, подмечая не самое приятное. — Поэтому поделюсь личным опытом. Бьёт очень больно, когда злая, словно демон просыпается, прям как который у неё на маске. Поймёшь, когда увидишь. Посмотри! — делал парень пасы руками, изображая бесчисленные замахи. — И всё это она может за один большой вздох! Без шансов отразить. Отвечаю. Ни одно боевое искусство не превзойдёт её технику. Я пробовал застать её врасплох, но… короче, просто сдайся. В больнице делать домашки отвратительно. На обед, завтрак, ужин одни каши.       — Здесь разрешены спарринги? Понятно. Умеет ли она хоть что-то, кроме размахивания своей дубинкой? — с иронией спросил Киётака. — Это всё же учебное заведение. С чего бы мне вообще сражаться?       «Ваши странности на меня не распространяются, в чьих-то потасовках я участвовать не собираюсь. Это не в моих планах, уж извините».       — Ну вот и незачем давать отпор, склони голову и не поднимай, так будет лучше для тебя самого. И, наверное, между нами возникло большое такое недопонимание.       Кофе был допит, обед давно доеден. Масукодера ожидал Киётаку у выхода общежития, прервавшись на самом интересном.       — О чём ты?       — Я стал смотреть на мир реалистичнее. Тебе тоже следует, но без повтора моих ошибок. Ты ещё не понял? Эти «палочки» ерунда, — он продолжил. — Да и пользоваться ими соплячки не умеют. У Ониговары настоящая, мать её, катана. Она всегда с ней. И не только она такая «особенная». У каждой из «пяти великих мечей» оружие своё.       — Что? Невозможно.       Молчание было говорящим.       «Впрочем, пазл сложился. Метод кнута и пряника, который обычно безосновательно предписывают всем исправительным учреждениям. Но здесь это действительно так, здесь перевоспитывают отбросов, которые не понимают слов, государство хоть и не афиширует это, но оно заинтересовано».       — Понятно. Понятие «прав» мужчин тут весьма размыто, если не отсутствует. Самое простое решение — интегрироваться в систему.       — Ты так просто это принял. Удивительно.       «Похоже, он даже про это и близко не догадывался. Бедный парень-тихоня. Но уже так быстро адаптировался? — растерялся даже «Маска» — Нет, он ещё не понимает всей соли этого положения. Я не знаю, за что его сюда упекли, но это явно какая-то гигантская ошибка».       — Удивительно? Правда? Просто вспомнились слова кое-кого.       — Твой друг?       — Не думаю.       Киётака шагал к дверям школы, следуя за своим проводником-пугалом. Парень уже точно знал, что это будут не обычные рядовые каникулы — к такому действительно приготовиться никак нельзя.       «Вот оно, кумовство двадцать первого века, перед девушками с оружием наперевес. Предчувствие Манабу не подвело».       Но вместо паники, которую ожидал увидеть «Маска» на лице новенького, на нём красовался всё тот же неизменный покерфейс.       — А когда мне выдадут учебники?       «Да что с ним блин не так!»