Поражение

— Сколько ей дадут? — Мерлин, Гарри, я тебя умоляю, избавляйся быстрее от сочувствия к ней. И не сколько. Половины ее делишек хватит для «поцелуя». Всех — тем более. — Но она же… — Гарри, очнись! — Рон почти в панике затряс друга, — она убийца. Хладнокровная убийца, хуже Волдеморта. Играется с людьми, как с куклами. — Я понимаю, но… — Никаких «но», Гарри. Давай-ка ты отпуск возьмёшь. Месяцок отдохнёшь где-нибудь на Мальдивах… — Я не могу, Рон! — Поттер подскочил и принялся наворачивать круги по кабинету, — я не могу… оставить её. — Так, всё, дружище, либо ты сам уезжаешь, либо я вызываю бригаду из Мунго. Сесилия тем временем гипнотизировала стену камеры. Она понимала, что сама виновата в том, что ей, скорее всего, грозит поцелуй дементора. И понимала, что могла бы приказать Гарри вызволить её, только вот… Что-то останавливало. Видимо, во время своей игры Шафик сама забыла правила. Забыла, что нельзя допускать настоящих чувств. И за это поплатилась. Не будь она столь зациклена на Поттере, не упустила бы из вида Паркинсона. Не забыла бы, что на она одна двигает фигуры на доске. Да и в целом можно было бы изначально открыться Гарри и приказать отводить от себя все подозрения. Убить Паркинсона до того, как он понял, кто виноват в его бедах. Было столько ходов, столько вариантов. Да даже упустив все эти детали, можно было бы сбежать сразу после смерти бывшего босса. Не возвращаться домой, не попадать под горячую руку преданного любовника. Думая об этом, Сесилия понимала, что сама оказалась той ещё дурой. И только из-за этого ей удалось устранить Пандору и Паркинсона. Они не ожидали такой глупости. Волшебница уткнулась носом в подтянутые к груди колени и позволила себе отпустить сожаления. Снявши голову по волосам не плачут. И Сесилия не собиралась рыдать о своей судьбе. Сама дура, сама виновата. Разве что… — Я могу увидеть аврора Поттера? — поинтересовалась она у зашедшего сообщить о дате суда Уизли. — Аврор Поттер в отпуске, — отозвался тот, даже не взглянув. — Понятно. Когда Шафик усадили в жесткое кресло посреди зала, она не поднимала головы. Лицо скрыто за задорными кудряшками золотых волос, плечи расслаблены. Сесилия уже успела увидеть всё, что хотела. Гарри в зале на было. На все вопросы Шафик отвечала правдиво, оставляя демагогию на откуп адвокату. Смысла уже не было. Она написала завещание, где часть имущества переходила двум давним друзьям, часть — Поттеру, а наследство отца оставалось ждать какого-нибудь бастарда, в ком будет течь кровь древнего рода. — Сесилия Антуанетта Шафик приговаривается к высшей мере наказания, — судья стукнул молоточком, — которая будет исполнена через «поцелуй» дементора. Золотко едва заметно улыбнулась, понимая, что вот её путь и закончен. Любимой дочери, ненавистного отпрыска, странной студентки, плохой подруги, прекрасной лгуньи, непревзойденной актрисы, первоклассной наемницы, убийцы, наркоторговки, любимой женщины и безжалостной предательницы, любительницы сладкого красного вина, тонких сигарет со вкусом вишни и заката. Сесилию подняли со стула, на руках сомкнулись наручники, журналисты защелкали камерами. Впервые за время заседания Шафик подняла глаза, чтобы найти рыжую макушку Уизли. — Передай ему, я сожалею, что причинила боль, — одними губами произнесла, но Рон понял и отвернулся. Конечно, ведь у них не было совместной истории, как когда-то с Малфоями. У Сесилии не было безвыходной ситуации, что заставила бы её поступить так, как у Драко. Шафик была обычной преступницей, не достойной даже громких слов ненависти, как Волдеморт и Беллатрикс. Сесилия прикрыла глаза. И больше не открывала. Теперь её путь точно нашел свой конец. Не увидела она и того, как из коридора за бывшей возлюбленной наблюдал всем известный аврор Поттер. Как он снимал с пальца помолвочное кольцо.