Допрос

— Не надо считать, что я всё это делала из прихоти! — Сесилия ударила по столу руками, скованными наручниками, — по твоему богатая дурочка почувствовала вседозволенность и решила развлечься? Да ничерта подобного, самодовольный ты ублюдок! Легко тебе говорить, золотой мальчик, которому без всяких усилий достались миллионы, которому задницу все лижут, желая угодить… Поттер, понимая, что Шафик захлестнула истерика, молча вышел из допросной. Хоть он и понимал, что любовь искусственная, но это не давало избавление. Как сказали в Мунго, поможет только время, воля и полное разочарование в объекте любви. Когда главный аврор вышел из камина в квартире своей невесты, сразу после просмотра снимков, он застал лишь пепел на полу, да разорванный конверт. Время в одиночестве дало взять себя в руки. Гарри обыскал каждый уголок, разобрал все панели на стенах и в полу. Тогда то он постепенно и начал понимать. Понимать всё. Нашел деньги, журнал с записями о расходах и поступлениях, склад с зельями, зачарованную одежду, карту Британии с отметками. Вызвав Рона и все ему рассказав, Гарри с другом смогли разобраться. Карта показывала лаборатории, одежда подходила для наёмного убийцы и наркоторговки, в зельях были и наркотики, и другие запрещённые составы, журнал с бухгалтерией совпадал по датам со многими смертями. — Мордред, как ты вообще мог завести отношения с подозреваемой, Гарри?! — Не знаю, Рон… Она была такой… Ангел. Настоящий ангел. — Скорее уж демон. Похоти и разврата, — пробормотал Уизли, — идём-ка к менталисту обратимся. — Что? Нет, нельзя к менталисту, ты… Рон вздохнул и молча усыпил друга, чтобы тут же отконвоировать в Мунго. — Что вы делали после того, как получили письмо и колдографии? — Уизли решил сменить Поттера в допросной, дождался окончания истерики и принялся за работу. — Мой план включал в себя всего два пункта: убийство виновного в моем провале и побег, — в облике Сесилии ничего не напоминало о недавних событиях, она будто бы вновь сидела у себя на кухне, забавляясь с глупыми аврорами. — И кого же вы хотели убить? — Не хотела, а убила. Персиваль Паркинсон. Это он стоял за всей нашей организацией. За всеми убийствами, изготовлением и распространением наркотиков. — И что же, вас не сковывает обет? — Я провела ритуал, чтобы все клятвы пали со смертью Паркинсона, так что вполне могу рассказать вам о его темных делишках, — Шафик усмехнулась и закинула ногу на ногу, — но, полагаю, больше интересует вас другое. — Ваша игра с главным аврором тоже план Паркинсона? — Нет-нет, это была моя игра, за что я и поплатилась, как видите. Это я сдала Пандору, точнее Сметвик. — И зачем вы это сделали? — И вы, и Гарри так и не смогли составить правильный психологический портрет, — Шафик издевательски рассмеялась, но в этом звуке слышалось и что-то… жалкое. Стоящий за односторонним зеркалом Поттер поперхнулся, — это так забавно. Если бы вы изначально хоть немного задались бы вопросом его правильности, то мгновенно бы всё поняли. — Упустили то, что вы психопатка? — Рон с трудом сохранял спокойное выражение лица. — Ох, нет, гораздо большее, аврор Уизли. Позвольте рассказать небольшую историю. Я родилась у моих счастливых родителей через год после из свадьбы. Отец — истинный темный маг и аристократ старой закалки, мать — безродная девушка. Такой мезальянс произошел из-за того, что оба любили друг друга больше жизни. Меня баловали, исполняли любой каприз, я была окружена любовью и заботой. Пока мне не исполнилось пять. Не буду вдаваться в подробности, но у меня из-за страха произошел магический выброс небывалой силы. Половина особняка было разрушено. И под обломками осталась моя мать. С тех пор, конечно же, моя жизнь изменилась. Мало того, что я не осознавала смерти матери и не могла ничего понять, так ещё и отец… Он возненавидел меня. Любая ошибка — Круцио, любая просьба — Круцио, любой лишний звук — Круцио. Он уходил вечерами и возвращался утром пьяный. Иногда не один, а в веселой компании шлюх. И никогда не заботился о том, чтобы я этого не видела. — И что же… — Не перебивайте, аврор, это не вежливо. Я пошла в Хогвартс в девяносто пятом году. Помня о настоящей семье и понимая, что отец больше ей не является, я ждала этого невообразимо сильно. Но и школа оказалась… разочарованием. Атмосфера надвигающейся бури и всеобщая ненависть к слизерину, где я и училась. Сам факультет тоже не отнесся ко мне ласково. Одежда на мне была новой, как и сумочка, и учебники… Отец ее мог позволить, чтобы я его позорила. Только вот у меня не было карманных денег, не было дорогих украшений, я не знала банальных вещей, что все чистокровные учат в детстве, я не знала, как себя вести. Я была гадким утёнком, белой вороной. — Душещипательная история, — Рон фыркнул и откинулся на спинку стула, понимая, что ему придется дослушать. — После первого курса я не вернулась домой. Я знала, что меня там ждёт и всей душой желала оказаться как можно дальше. К счастью, у меня был знакомый с Хаффлпаффа, который согласился меня приютить. А после второго началась война, точнее, Темный Лорд захватил власть. Никто больше не желал видеть в доме возможного шпиона или пожирателя под оборотным. Я пробовала устроиться работать везде, где только можно, но мне отказывали. Тогда я наткнулась на старого знакомого отца, который вернул меня домой. На следующий год я не появилась в Хогвартсе. Полгода отец меня не пускал. Ещё половину я провела в Мунго, когда, наконец, смогла отправить письмо в аврорат. Скандал не раздули. Его в принципе не было. В послевоенную неразбериху отец с лёгкостью заставил всех молчать. После этого я больше не возвращалась домой. Сбежала из больницы, наконец, нашла работу в Лютном и, с трудом, но накопила на мантии и учебники для четвертого курса. Нагонять программу было сложно, отношение к слизерину стало… отвратительным. В тот год я изобрела проклятия, которые позже все мои знакомые считали родовыми. Я придумала новые заклинания из-за страха, представляете? Но это не важно. После пятого курса я решила не возвращаться в Хогвартс и вернулась в лютный. Три года я кое-как откладывала деньги, пытаясь придумать выход из того болота. А потом просто сдалась. Я потратила все на платье и выпивку в лучшем клубе магической Британии. И, поверьте мне, если бы не это решение, я бы закончила свою жизнь ещё давно. В каком-нибудь низкосортном борделе. В тот вечер я встретила Персиваля. Он был мил и обходителен, красив и богат… Впрочем, эта часть не столь важна. Какое-то время мы были просто любовниками, он пригласил меня к себе, одаривал подарками и вниманием. А потом он предложил мне работать на него. Естественно в теневой части бизнеса. Тогда… *** — Дорогой, — Сесилия улыбнулась, — ты меня извини, но соблазнять меня на деньги — смешно. В моих сейфах столько золота, что ещё мои внуки смогут жить безбедно и на широкую ногу. — В твоих сейфах? — Паркинсон прищурился, — и откуда же у тебя сейфы, золотце? — У «золотцп» ведь есть фамилия. Шафик. Сесилия Шафик. Я думала ты давно уже это узнал, — волшебница рассмеялась и покачала головой, видя, как глаза любовника меняются от осознания, — но, ты ведь знаешь, я люблю пробовать новое. Что ты там хотел предложить? Только учти, за бесплатно я всё равно ничего делать не буду. *** — Уже в двадцать я стала довольно известна в узких кругах под именем «Золотко». Дурацкое прозвище Паркинсона превратилось в мое второе имя. Впрочем, кому надо, знали, кто я. В том числе и Пандора, которая была правой рукой Персиваля во всех темных делишках. Только вот они оба считали, что я наследница и занимаюсь всем этим из прихоти. Так, мне пришлось на первый же гонорар снять бесполезную квартиру и потом питаться водой, да дикими яблоками. Мне необходимо было создавать иллюзию богатой дурочки, чтобы ни у кого не возникло мысли тихо меня устранить. — А как же сейфы семьи? — Отец заблокировал доступ. Отобрал даже детский сейф. И вычеркнул из завещания. У меня никогда не было ни кната, который я бы не заработала сама, аврор. — Зачем же тогда вы убили отца? — Что? Ох, нет, это не я его убила. После того, как я сдала Пандору, Паркинсон решил мне отомстить, глупо веря, что отец имеет для меня хоть какое-то значение. Впрочем, вы немного заблуждаетесь. После его смерти мне всё же перешли все деньги. Я долго готовила для этого почву. Необходимо было устранить всех из завещания, да так, чтобы отец этого не узнал и не написал новое. Семейного адвоката я опоила, чтобы узнать имена, а затем начала постепенно избавляться от всех… — Скольких вы убили? — Напрямую всего одного. Брата своего отца. Кого-то я подсадила на наркотик, на кого-то наложила империус, кто-то пропал без вести… А старик Пруэтт по слухам до сих пор жив и сидит в своем поместье, не так ли? Только вот и он ни кната не получил, ведь его жизнь я с помощью милого заклятия связала с жизнь отца. Умерли они в одну секунду. Даже романтично как-то. — Что насчёт вашей игры с Гарри? — Сначала я действительно просто хотела поиграть, да и главный аврор весьма видный мужчина. А потом поняла, что мне надоело быть девчонкой на побегушках к Паркинсона. И я стала готовить почву для очередной многоходовочки. Итогом должно было стать падение моего бывшего босса и мое становление первой леди… — Что?! — А что непонятного, мистер Уизли? Ваш министр туп и непробиваем, его указы однобоки и рассчитаны лишь на краткосрочную перспективу, такими темпами через ещё десять лет страну поглотит анархия и беднота. Экономика уже трещит по швам. — Благодаря вашей затее с наркотиками… — О, нет, вы ошибаетесь. В любом случае, затея не моя. Вообще, я просто хотела сделать Гарри министром. — Под вашим беспрекословным руководством, — хмыкнул Уизли. — С моими мягкими наставлениями, — поправила Шафик. — Как итог, вы, под влиянием детских травм, решили получить власть и богатство, по пути нарушив все возможные законы. — Вы всё извратили, аврор Уизли. Впрочем, не важно. Я умею признавать поражение. Тем более, что действительно совершила ошибку. Не думала, что Паркинсон так сразу будет уверен, что в его проблемах виновата я… Если бы он решил сначала со мной просто поговорить… Кхм, потеряв голову по волосам не плачут. Идите, мистер Уизли, сегодня я больше не в настроении с вами разговаривать, — Сесилия прикрыла глаза.