Часть 3 "Связь"

Они двинулись рано утром, когда солнце ещё не взошло. Пин капризничал от таких ранних побуждений и долгих походов, хотя до этого выдержал путешествие в другое измерение. Мама говорила ему, что он сам напросился в эти свои храмы, но ребёнок укоров не понимал и продолжал кричать. — Голтард, повесели его, — чуть не плача, сказала мама и сунула Пина старшему брату. Он взял ребёнка и стал подбрасывать его, призвал меч и начал трясти им, как погремушкой. Мама раньше такого не понимала, но Голтард её быстро убедил, что для иопов это нормально. В такие моменты мама, наверное, думала, как обратить младшего сына в свою религию, пока ему не исполнилось тринадцать. После четырёх часов беспрерывной ходьбы они решили устроить ненадолго привал. Они нашли небольшую пещеру и развели там костёр, Голтард где-то раздобыл бревно, и все дружно на него уселись. — Я хочу есть! — заныл Пин и начал плакать. Он даже ударил папу, державшего его, по руке. — Держи булку, — сказала мама и достала её из пакета. Пин булку бросил в стену. — Гроуви, поймай кого-нибудь, — попросила мама. — Хорошо, милая, — подскочил папа и передал ей Пина. Голтард вызвался помочь, и бог-отец и бог-сын отправились на поиски дичи. Элели бы пошла с ними, но ей нужно было срочно прилипнуть к Вивиан. Такая загадочная личность, ни с кем толком не говорит, непорядок. — Вивиан! Давай помахаемся! — подбежала к ней Элели. Ей на давала покоя её сильная аура, её обладатель обязан классно сражаться. — Я в твои няньки не нанималась и вообще детей не люблю, извини, — съязвила Вивиан. Элели такой ответ не устроил, она приподняла осуждающе бровь. Вивиан сделала то же самое. — Ну, один раз! Мне нужно как можно больше сражаться, чтобы набраться опыта! — не унимался юный воин. — В твоём возрасте я росла в глухой деревне, где не было ни одного человека, умеющего сражаться, но это не помешало мне стать сильной, успеешь ещё, — отвернулась Вивиан. О! Что-то новое о ней! Глухая деревня, значит… А Элели растёт вообще там, где нет никого! Драться даже с ровесниками не получается. Кого ей бить? Приезжать в Емельку и дубасить Чиби и Гругола? Альберт её тогда лопатой пришибет. — Тебе сложно с ребёнком поиграть? — спросила Стефания у сестры, из её уст это звучало даже не осуждающе, как будто бы просто вопрос. — Поиграй с ней сама, — пробурчала Вивиан. Элели решила не ждать начала боя и ударила Вивиан по ноге, та разозлилась и ударила её так, что она свалилась с ног. Так, силы неравны… Элели разбежалась, сжимая кулак, — Вивиан соскочила с места и, пока Элели бежала, оказалась сзади неё. Она почти схватила за воротник, но Элели избежала атаки. Её кулаки старались попасть по сопернице, но иопка блокировала каждый удар с невозмутимым лицом. Элели попытались ударить её по ногам, но Вивиан просто схватила её за руку, подняла и швырнула. Когда она только успела? Следить за ней вообще не получалось. Приземлившись на ноги, Элели снова разбежалась, было множество попыток ударить Вивиан. Элели бросала в неё снегом, стараясь не дать ей увидеть, откуда идёт удар, и отталкивалась от деревьев, и пробовала ударить головой, как учил папа. Не выходило! Элели стало сложно дышать, силы её покидали, но ей очень нравилась эта игра. Реакция стала хуже, и Вивиан без проблем повалила её на спину, остановив кулак прям перед лицом. — Наигралась? — спросил спарринг-партнер. — Да, но потом мы сразимся ещё, — еле дыша, сказала Элели. У неё была улыбка до ушей, несмотря на усталость. — Хочу похвалить. Умеешь пользоваться обстановкой, знаешь технику с головой и имеешь хорошие рефлексы для ребёнка, — Вивиан вроде бы хвалила, но она произносила это так неохотно, что Элели казалось, что это сарказм. — А что нужно совершенствовать? — Скорость и силу удара, я тебя почти не почувствовала, — объяснила Вивиан и снова уселась на бревно. — Молодец, Элели! — захлопала Стефания. Мама и Пин тоже зааплодировали. Элели согнула руки, показывая мышцы, и довольно улыбнулась. Пин подпрыгнул и почти ударил Вивиан в грудь, но она нагнулась в сторону, и он влетел в стену. Раздались плач и мамины охи. Она подбежала к ребёнку и начала поглаживать место ушиба. — Он у вас какой-то невероятно крепкий, — сказала Вивиан. — И больно шустрый. — Папино наследство, — по сути, ничуть не приврала мама. Пин орал так, что его, наверное, в Инглориуме было слышно. Элели заткнула уши. — Будешь знать, как на людей нападать, маленькая катастрофа, — ругала ребёнка мать. Она прижала его к себе и села с ним вместе на бревно. Тут вернулись Голтард и папа, они притащили трех птичек пиви. — А я с Вивиан сразилась! — запрыгала возле них Элели. — Молодец, дочь! — дал пять папа. — И как, она сильная? — спросил Голтард, улыбаясь. — Очень! — протянула каждый звук Элели, чтобы они точно в этом убедились. В итоге жареные пиви оказались вкусными, хотя Элели уже хотелось чего-нибудь другого: какого-нибудь салата или пирогов, главное, чтоб это «что-нибудь» не было жареным. Пин наконец-то утолил голод и начал засыпать у папы на руках. Элели тоже захотелось покемарить, но нужно было идти. Они отправились в путь, шли, пока совсем не стало темно. Нашли ещё какую-то пещеру и остановились в ней. Тут пригодились одеяла. Элели, чтобы было теплее, прижалась к маме и Пину, потом мама даже пустила её к себе под одеяло, так Элели получила двойную защиту от холода. Нет, даже тройную, если считать костёр. Потом пришлось идти ещё несколько дней. В это время Элели пыталась во второй раз заставить Вивиан с ней сразиться, но та отказывалась, зато согласился Голтард и показал ей несколько приёмов, как можно бить по ногам. Больше ничего интересного не происходило. И наконец-то они увидели ту заветную гору. Они начали подниматься на неё, даже у подножия можно было увидеть гигантских размеров статую. Огромный каменный мужчина в доспехах и с мечом. Уже дух захватывало. Если бы он ожил, он бы смог давить целые деревни и города. Кто ж его возвел? Неужели вера может быть настолько сильной? Чем выше они поднимались, тем сильнее дул ветер. Пошёл снег и начал заслонять видимость. Всё вокруг превратилось в сплошной белый фон, но в тёплое время года, наверное, тут очень красивый вид на лес, а так ничего не видно. Стефания поднималась шустро, хотя и носила обувь на высоких каблуках, мама шла медленнее всех, и папа и Голтард намеренно шли рядом с ней. Элели старалась вырваться вперёд, чтоб увидеть наконец-то статую бога Иопа. Долгий подъем закончился, и статуя показала себя во всей красе. Вот он — сильнейший воин Мира Двенадцати или даже всего Кросмоза! От высоты дух захватывало. Элели казалось, что она лишь насекомое. Голова гиганта была в несколько раз больше, чем она вся целиком. Они были на большой высоте, завывал ветер, здесь уже никто не жил, а этот титан стоял, не боясь никаких невзгод, ему были не страшны ни непогода, ни время. — Клянусь Иопом, это статуя великолепна! Как невероятно увидеть её вживую! — сказала Стефания и подошла к исполину. Она прислонилась к нему лбом и закрыла глаза. Элели подбежала и провела рукой по холодному камню, на котором уже были трещины, местами он обвалился. Элели представляла, какие захватывающие бои тут разворачивались. Представляла град мечей, подсвеченных золотой аурой, удары, от которых содрогалась земля, рёв дракона, не желавшего сдаваться. Лицом к лицу с историей. Стефания начала что-то шептать, но до Элели из-за ветра плохо доходили слова. Было что-то снова про мечи и смелость. Голтард отошёл дальше, чтоб хорошо разглядеть статую. Элели проделала то же самое, но снег и ветер мешали увидеть лик гиганта, но там точно была борода. Элели посмотрела на папу и поняла, что ему нынешнему она совсем не идёт. — Бог Иоп так и выглядел? — Не совсем, Элели, — задумался Голтард. — Он мускулистее был и ещё более бородатым. — Ещё мускулистее и ещё более бородатым?! — удивилась Элели. — Куда больше-то? Голтард продолжал задумчиво смотреть на статую. — А ты его прям видел? — Да. Тут подошёл папа, и он тоже выглядел чем-то озабоченным. Помнил ли он свою внешность в самой первой из жизней? Элели интересовало много подобных вопросов, но она не знала, стоит ли спрашивать. — Пин! — вдруг раздался крик мамы, и что-то засияло. Все побежали к статуе. — Он наверху! — кричала мама. Элели посмотрела вверх и увидела желтое свечение в районе плеча статуи. Вдруг Элели сама засветилась, и золотым вспыхнули все, кроме мамы. Элели почувствовала, будто между ними появилось множество нитей, на секунду Элели будто начала видеть их глазами и слышать их ушами. Они все точно были невероятно могущественными, и их сила была родственной. Это сила, что их объединяет. Едва был слышен детский смех. Папа запрыгнул на руки гиганта, и вскоре он уже почти схватил Пина, но мальчик взлетел. Он на бешеной скорости рванул прочь, но Голтард подпрыгнул и схватил его. Они не переставали сиять. У Пина не было зрачков, и он сиял ярче всех. Голтарду пришлось приложить усилия, чтоб его сдержать. Но вскоре ребёнок успокоился, его сияние погасло, и у остальных случилось то же самое. — Что это было? — сказала Элели. Но все промолчали. Голтард передал Пина маме, и она прижала его к себе. Тот на секунду вспыхнул, но тут же угас. — Ладно, мы увидели статую, пойдемте к деревне, — как ни в чем не бывало сказала Стефания. А Элели чувствовала, что тут что-то не так. Все без лишних слов последовали за ней. Идти пришлось ещё где-то минут десять до первых домов. Их встретили каменные белые здания с красными крестами. Но чем дальше они шли, тем больше становилось деревянных домов, возле одного из таких стояла маленькая копия той огромной статуи, но у нее не было половины меча. И вообще они увидели много разрушенных домов, некоторые из них были лишь кучей гнилых досок. В домах можно было увидеть сгнившую деревянную мебель, разбросанную утварь, грязные игрушки. Заснеженная пустая деревня даже пугала. Когда-то тут кипела жизнь, но все люди почему-то её покинули. Теперь тут гуляет лишь ветер. Мурашки по коже. — А что случилось с этой деревней? — спросила Элели у Стефании. — Говорят, что у главы этой деревни был меч с очень сильным шушу, но демон захватил тело стража, и он тут все порушил. Деревня была ослаблена, и на неё напала армия срамов, чьё королевство ранее находилось недалеко отсюда, но те территории затопил Огрест. — Давайте ещё в королевство срамов сходим! — подпрыгнула Элели. — В королевство убийц и воров? — встряла мама. — Нет уж! Элели потом сама поняла, что это плохая идея. — Как они там вообще живут? — задавался вопросом папа. — А как вы, иопы, в собственном королевстве живёте? — сказала мама. — Мы хотя бы не убиваем своих же ради забавы и знаем, что такое честь, а то, что все иопы — идиоты, не правда, — высказала свою точку зрения Вивиан. Папа с улыбкой закивал, а мама решила не продолжать разговор. Вскоре они дошли до одного из трех храмов. Это было небольшое каменное белое здание, которое украшали красные кресты, у входа висел один меч, второй лежал рядом, разбитый пополам. Видимо, мечи должны были висеть справа и слева у входа, но левая часть храма была разрушена. Они зашли туда и увидели кучу рядов скамеек. На другом конце храма стояли длинные подставки для свечей, стол, покрытый красной тканью, на нем стояла железная фигурка бога Иопа. На стенах висели щиты, Стефания сказала, что тут должны быть ещё и мечи с позолоченной рукоятью, но их утащили срамы. Стефания подошла к столу, молитвенно сложила руки и присела на колени. Она стала что-то шептать, Элели подошла, чтобы получше услышать. Вот что ей удалось разобрать: — Сердце моё возлюбило тебя, боже, и потому молюсь тебе и прошу о покровительстве. Ты — мужества идеал. Идеал рыцарской чести и доблести. Никого нет сильнее тебя, и потому прошу благословить меня на великие подвиги. Только тебя желает душа моя, Господи. Не оставь меня, прошу! Пин увлечённо рассматривал храм, его глаза блестели даже при виде разрухи. Папа тоже ходил по храму, оценивающе осматривал щиты. Вивиан была их полной противоположностью: она встала у входа и не двигалась. Элели показалось, что она недовольно поглядывает на папу. — Пойдём в другой храм? — спросила весело Стефания. Все кивнули и пошли дальше. Всего храмов было три, но второй был точно такой же, как и первый. Его они рассмотрели мельком, не увидев в нем ничего интересного, и отправились к самому грандиозному храму в деревне. Пройдя мимо десятки полуразрушенных домов, они дошли до того самого храма. Он был на холме. Белокаменное огромное здание. У него не было крыши и почти всей передней части. Ещё не зайдя в него, все увидели позолоченную безголовую статую бога. Потом, уже в храме, Элели заметила, что у статуи в руках какая-то колба. — А что в колбе? — По легенде кровь бога Иопа, но, как она туда попала, я не знаю, — рассказала Стефания. — У богов есть кровь? — удивилась мама. — В человеческом обличии — скорее всего, — задумалась изобретательница. — Я думаю, их тела способны становиться идентичными человеческим, раз они могут иметь потомство. Я бы хотела взять эту кровь для анализа, но это осквернит святыню. Стефания подошла к статуе и прислонилась к ней. Элели проделала то же самое и почувствовала холод металла. Голтард прикасаться не стал, папа легонько постучал по золотому гиганту, по звуки стало понятно, что внутри он не полый. Мама отпустила Пина, и он сам дошёл до статуи и начал стучать по ней, но после замечания Стефании прекратил. Вивиан, как и в прошлые разы, стояла у входа, чем-то безумно недовольная. Помимо золотого бога Иопа и колбы с кровью, здесь были и другие интересности: в одной из комнат находилась библиотека, что странно, так как иопы читать не любят; чей-то портрет, брошенный наряд священника, фрески, где иоп борется с драконом, шушу и другими тварями. — Сколько он шушу перебил, — сказал Рубилакс, смотря на них. — Иоп смог даже запечатать Рашу — брата Рушу, — рассказала Стефания, Элели постаралась изобразить удивление. — Почему здесь нет останков убитых? — спросил Голтард. — Ты говорила, что жителей перебили срамы, но здесь ни одного трупа. — Я склоняюсь к версии, что выжившие их где-то похоронили, — начала Стефания. — Убили или увели в рабство явно не всех. И те, кто смог остаться живым, похоронили павших со всеми почестями, потому что они умерли в схватке с врагом. Для иопа такая смерть священна. — Да, звучит правдиво, — задумался Голтард. — Я тоже хочу умереть смертью храбрых! Как папа! — крикнула радостно Элели. — Кстати, а как Персидаль Сэдлигроув вернулся к жизни после защиты королевства Садида? — поинтересовалась Стефания. — Его спас Рубилакс! — поспешила ответить Элели. — Шушу спас стража? Как мило, — по Стефании было видно, что ей плохо верилось. — Ещё раз так скажешь, я тебе голову оторву! — вспылил Рубилакс. — С радостью бы с вами сразилась, — ответила Стефания. — Гроуви, я хочу ей врезать, она думает, что сильнее меня! — Руби, угомонись, я не дам тебе её бить, — успокаивал своего демона папа. — Блин, интересно, смогла бы Стефания тебя победить, — не унималась Элели. — Не зли его, Кра ради, — встряла мама. Элели пришлось замолчать. Стефания хихикнула. — Уже темнеет, стоит сделать привал, — сказала она. — Вы, наверное, голодны. — Тут вообще водится съедобная живность? — спросил папа. — Не знаю, пойдемте проверим, — улыбнулась Стефания. — Для начала стоит найти, где можно переночевать, нам нужен какой-то не совсем разрушенный дом, — сказала мама. — Да уж, вам будет сложно, — ворчал Рубилакс. Все вышли из храма и потопали искать дом. Они обошли многие дома: какие-то были без крыши, какие-то почти вообще без всего. Но вскоре место, где можно переночевать, нашлось: двухэтажный, богато выглядевший, каменный дом, почти целый, стоял в одиночестве на окраине деревни. Также тут расположился заброшенный сад, много деревьев. В тёплое время года дом явно облепляет растительность. Зайдя в здание, первое, что они увидели, — это просторный зал с огромными окнами (правда, некоторые из них разбиты). В доме они не увидели мебели, скорее всего, её растащили срамы. На второй этаж вела широкая, витиеватая лестница. — Целый дворец, — сказала мама. — Думаю, здесь и остановимся. Гроуви, можешь отправляться на охоту. Костёр я сама смогу развести. Элели поможет. — Понял, — ответил папа. — Го, побежали! — Я и Вивиан с вами, — улыбнулась Стефания, и все взрослые, кроме мамы, ушли. Она и Элели отправились за хворостом, а потом развели костёр, возле которого присели греться: удалось найти два стула на втором этаже. Помимо стульев, Элели на втором этаже обнаружила детскую — небольшую комнатку с колыбелью и сундуком с деревянными игрушками: мечами, куклами в доспехах, шлемами. Элели хотела забрать один шлем себе, но ей стало как-то не по себе от мысли, что это игрушка уже мёртвого ребёнка, которого, возможно, убила вражеская армия. Вскоре вернулись другие взрослые, им удалось поймать дикого нафнафа, они тут же занялись разделкой. — Как я уже устала от жареного мяса, — вздыхала мама. — Мясо! Мясо! — кричал Пин. — А ему, кажись, всё нравится, — хихикнула Элели. Голтард начал жарить мясо, запах стал распространяться по дому. Элели этот запах никогда не надоест. — Как вернёмся, нужно будет сварить суп, — сказала мама. — Фу, суп! — хором сказали Элели, папа и Пин. — А вот Флопин мой суп любил, — приуныла мама, её уши опустились. Элели и папа тут же изменились в лице, Пин начал хныкать. — А что с ним случилось? — спросила Вивиан. — Он ушёл скитаться по миру, — объяснила Элели. — И сколько ему было лет? — Семь, — сказала мама. — Так мало? Меня только в двенадцать из дома выгнали, я и то посчитала, что меня слишком рано отправили скитаться. — Я отправил Гроувичка в свободное плаванье в четырнадцать, — поделился своей историей старший брат. — Вы плохие родители, вы в курсе? — сказала Вивиан, и папа тут же недовольно на неё посмотрел, девушка взглянула на него и самодовольно улыбнулась. Она специально выводит его из себя? — Гроуви, наверное, она в чем-то права, но я доверяю Флопину, он умный и справится со всеми трудностями, — с трудом натягивая улыбку, проговорила мама. — Звучит как оправдание. — Вивиан! — крикнула Стефания. — Это не твой ребёнок, не тебе решать, что лучше для него. — Да вот, — пробурчал папа. — Ты тоже мать, хоть один твой ребёнок ушёл из дома в семь? — не унималась Вивиан. — У тебя есть дети? — удивилась Элели. — Расскажи про них! Они тоже изобретатели? — Я не хочу говорить про свою семейную жизнь, — отказалась рассказывать Стефания. — И давайте не будем ссориться. Нужно готовиться ко сну. Вивиан закатила глаза и отвернулась. Папа передразнил её. Хорошо, что она не увидела, а то драки было бы не избежать. Хотя… Чего хорошего? Было бы здорово. Драка двух профессиональных воинов! Все поели и начали ложиться спать. Элели для вида укуталась и прислонилась к стене, она ждала, пока мама уснёт, чтобы поговорить с Голтардом, который сидел у костра. Мама долго ворочалась, ждать пришлось долго. Но как только она уснула, Элели сзади подбежала к Голтарду и прыгнула на него, начав его шуточно душить. Он взял её на руки, подбросил и усадил на стул, сам он сидел на полу. — Го, как думаешь, почему мы тогда все вместе засветились? — задумчиво произнесла Элели. Голтард огляделся. — Пообещай, что не будешь говорить об этом со Стефанией и Вивиан, — шёпотом сказал он. Элели закивала. — Я почувствовал это сразу… — начал брат, Элели разрывало от интереса. — Стефания и Вивиан — полубогини, дочери бога Иопа. Элели чуть не упала со стула. — Я подумала об этом, но я вообще не ожидала так случайно встретить своих сестёр! — Тихо, — сказал Голтард и закрыл ей рот рукой. — Они, наверное, тоже поняли или предположили, но я не хочу, чтобы они знали, что бога Иопа больше нет. Это может подорвать его культ. Не будем подтверждать их догадки. — Блин, у меня такие крутые сестры, а я даже не могу с ними, как следует, поговорить, — загрустила Элели. — Тебе меня мало? — засмеялся Голтард. — Так ты брат, у меня их аж трое, сестры-то нет. Они немного помолчали, и Элели решила продолжить разговор: — А у папы много детей? — У твоего папы их только трое. — Нет, я про бога Иопа. Не делай вид, что не понял. — Бог Иоп — это бог Иоп. Гроувичек — другой человек. — Так значит ты мне не брат? — Как бы да, но как бы не совсем. Тут довольно сложно, сама знаешь. Элели не унималась. — А у бога Иопа много детей? — Ну, больше, чем трое. Тут пришлось призадуматься. Как же много в мире брошенных полубогов. Элели не говорила об этом с Голтардом, но после встречи с Братством Забытых она начала догадываться, что бог Иоп не воспитал Голтарда. Вивиан говорила, что её выставили из дома в двенадцать лет. Отца у неё явно не было. Стефания же говорила про отца-изобретателя. Возможно, его вообще не существовало. А жаль, звучало здорово. — Элели, иди спать, если твоя мама проснётся, она прибьет и тебя, и меня, — настаивал Голтард. Пришлось послушаться, а так хотелось ещё поговорить обо всех этих богах. Но Элели чувствовала себя немного неуютно, когда говорила с кем-то об этом, будто бы она не должна знать слишком много. Укутавшись в одеяло рядом с родителями, Элели начала засыпать.

***

Гроуви лишь делал вид, что спал, но у него явно не очень получалось, и Голтард точно всё понял. Персидаль ещё при первой встрече подумал, что он как-то связан со Стефанией и Вивиан. Первую он не помнил абсолютно, Вивиан же как будто была где-то на подсознании. Он как будто бы помнил её ребёнком. Иногда Гроуви радовался, что память не вернулась к нему целиком. Он помнил своих детей и жён (точнее, просто любовниц, жён было крайне мало), но мало что он помнил прям отчётливо. Персидаль вспомнил Каботин, она в его памяти отпечаталась отчётливо. Красивая (главное не говорить Еве) молодая девушка с взрывным характером, он помнил, как она ругала его, а потом говорила, что любит, настаивала на свадьбе, а он не воспринимал её слов всерьёз. Гроуви помнил и новорождённого Голтарда, помнил непринятие, что он стал отцом, непонимание, зачем ему вообще ребёнок. В воспоминаниях также была девушка, похожая на Каботин (кажется, она привлекла его именно по этой причине). Гроуви не был уверен, но, кажется, в прошлой жизни он её изнасиловал. Помнил и другое изнасилование, которое чуть не привело к концу света. Вообще в его божественном прошлом слишком много грязных приставаний, измен, изнасилований, брошенных детей. Но чувство вины он тогда не испытывал, теперь же вина его убивала. Во многом именно из-за неё он не хотел, чтобы Голтард ушёл от них. Персидаль обязан быть с ним рядом, раз не смог несколько тысяч лет назад. Утром они позавтракали вчерашним нафнафом и решили что пора прощаться. Вивиан обмолвилась, что ей нужно убить какого-то монстра, который обитает в шести днях ходьбы отсюда. У Гроуви и детей засверкали глаза. — Возьми меня с собой! — запрыгала Элели. — Меня! Меня! Возьмите с собой меня! — чуть не плача, кричал Пин. — Нет! — возмутилась Ева. — Хватит с меня путешествий! Я хочу домой в тёплую кровать. — Тогда я одна отправлюсь в путешествие с Вивиан и Стефанией! — заявила Элели. Ева мгновенно изменилась в лице. — Нет! Ещё одного ребёнка я терять не готова! — Ева схватила дочь за ухо. — Ещё раз такое скажешь — получишь ремня! — Больно! Больно! Отпусти! — верещала Элели. — Долгого приключения ты с нами не дождёшься, — начала Стефания. — Как только Вивиан убьёт монстра, мы все вернёмся к обычной жизни. У меня есть муж и дети, сама же слышала. — Ты так и не рассказала о них! — не унималась Элели. — Оставь человека в покое, она уже устала от тебя, — заворчала Ева. Гроуви смотрел на неё и думал: «Может, мне тоже стоит строить из себя строго родителя?» Стефания улыбнулась, вынула один нож и присела на корточки рядом с Элели. Она протянула оружие с розовой рукоятью. — Это тебе, Элели, — сказала Стефания. — Дарю его тебе в благодарность за то, что вы позволили провести с вами эти несколько дней. Вы замечательные. Элели слегка дрожащими руками взяла нож. — Всё, мы прощаемся? Так быстро? — чуть не плакала девочка. — Что нужно сказать Стефании за нож? — встряла в трогательный разговор Ева. Персидаль недовольно посмотрел на жену. — Спасибо большое! — совершенно искренне прозвучала благодарность. — Уверена, ты станешь сильным воином. — Стефания погладила Элели по голове. — Мне было очень весело с вами. Элели подбежала к Стефании и крепко её обняла, та в ответ сжала девочку в объятиях. Гроуви растрогался до глубины души. Он был уверен, что Стефания бы многому научила его дочь, но он не может держать её в своём доме в качестве учителя. И для этого уже есть Голтард. Сто раз проверенный человек. Его сын и отец, как бы абсурдно это ни звучало. — Вы очень крутые, — решил и Персидаль как-то выразить благодарность. — Вот бы встретиться с вами ещё. После этих слов он увидел недовольное лицо Евы. Вивиан сунула меч в ножны, Стефания надела сумку с бомбами и поправила ремень с ножами. Пора прощаться. Две сестры пошли в одну сторону, Персидали — в другую. Элели ещё долго махала Стефании вслед. Гроуви тоже махал с детским восторгом. Он мало в последние года видел других иопов, здорово, что он смог встретиться с единомышленниками. И вдвойне здорово, что его дочь увидела других воинов, смогла чему-то у них научиться. Через несколько дней они наконец-то дошли до дома. Ева всю дорогу мечтала о тёплой кровати, Элели выглядела немного грустной и мало дурачилась, Пин постоянно спал. Гроуви искал удобного момента, чтобы поговорить с Голтардом, он не совсем понимал, что стоит говорить, но что-то сказать нужно было. Знает ли он что-то о Стефании и Вивиан? Сильно ли он винит его за содеянное? Что ему нужно сделать, чтоб замолить грехи? И нужно ли вообще что-то делать, или и так всё хорошо? А Ева? Она догадалась? Стоит ли ей что-то говорить? Или это не её дело? Хотя. Как это — не её? Она ж всё-таки его жена. Но всё же она не имела никакого отношения к его божественному тёмному прошлому и не должна переживать о его детях. Как только Ева зашла в дом, она велела мужу набрать воды, много воды, так как им всем следует помыться. Элели с Пином на спине побежала в свою комнату, сказала, что хочет попрыгать на своей кровати. Голтард растянулся на диване, но Гроуви заставил его набирать воду вместе с ним. После мытья они отправились спать. Голтард вернулся на свой диван, Элели ушла в свою комнату, Пина положили в колыбельку, а Гроуви и Ева наконец-то легли на любимую кровать. Но спать не хотелось. Нужно было как-то переварить, что Гроуви снова столкнулся со своим прошлым. Точнее, даже не совсем со своим. Он не чувствовал себя богом Иопом, но все его воспоминания как будто бы принадлежали и ему тоже, за эти года они стали его частью. Гроуви так и не понял, кем он является, как будто бы у него было несколько личностей, и они конфликтовали между собой. Он уже начал теряться, где он настоящий. — Гроуви, что с тобой? — обеспокоенно сказала Ева. Она повернулась к мужу. — Я как-то не так выгляжу? — он нервно хихикал. — Как будто ты о чем-то очень сильно задумался, такое происходит редко, вот я и спрашиваю. — Даже тут она подкалывает его. Он молчал, не зная, как сформулировать мысли. — Думаешь о том сиянии? Думаешь, что это как-то связано с тобой? — конечно, обо всем догадалась Ева. Она такая умная. — Да… — Он не знал, стоит ли продолжать. — Я почувствовал, что Стефания и Вивиан — полубоги, как и наши дети и Голтард. — То есть они дочери бога Иопа? — Да. Мои дочери из прошлой жизни. Или жизней? У меня ж их было много. Как же он не любил говорить об этом. «Жизни»… Но она же у него всего одна. Или нет? — Но ты что-то чересчур расстроен. У Иопа были плохие отношения с ними? — спросила Ева. — Конечно, плохие. Точнее, этих отношений вообще не было. По компашке Оропо же понятно, что большинство полубогов их родители-боги не воспитали. Голтард тоже брошен мной. Сейчас он был для Персидаля родным, близким человеком, которого он уважал и любил. Он ему как отец. И как же больно Гроуви было осознавать, что этот родной человек пострадал из-за него. И Дарк Влад только доказал, что Голтард отца не простил. — Лучше бы память ко мне никогда не возвращалась. Из-за неё я как будто бы перестал быть самим собой. — Персидалю даже хотелось плакать. — Ты — это ты. Не бог Иоп, ты же сам это понимаешь. Голтард вряд ли ненавидит тебя за грехи его отца, он любит тебя, я же вижу, — размышляла Ева. — Не вини себя, ты хороший отец в этой жизни, и это главное. Гроуви должен был что-то ответить, но он молчал, обдумывая так много информации. — Ева, я тебя так люблю! — вдруг закричал он, Ева аж вздрогнула. — Люблю наших детей до безумия! Ты самая лучшая жена! Гроуви принялся её обнимать, сжимая как можно крепче. Ева тоже обняла его, но сжимала не так сильно. — Фу, вы такие противные, — встрял Рубилакс, но на него не обращали внимания. — Я тебя тоже безумно люблю, — с нежностью говорила она. Рубилакс закатил глаз. — Я буду всегда есть твой суп! Это самый лучший суп в мире! — О, это сейчас было неожиданно, — засмеялась Ева. Они поцеловались и отпустили друг друга. — Не забивай голову всякой чепухой, ложись спать, — сказала Ева и устроилась поудобнее. Гроуви кивнул, укрылся одеялом и закрыл глаза, счастливый, что его любят.

***

Элели подслушала весь разговор, она точно знала, что папа тоже всё понял и поговорит обо этом с кем-то. И это так мило, что папа переживает за всех своих детей, даже за тех, кто ему не совсем дети. Но и грустно одновременно. Какое же потрясение он испытал, когда к нему вернулась память. — Ты что не спишь? — раздалось сзади. — Там папа говорил про Стефанию и Вивиан, он тоже всё понял, — рассказала Голтарду Элели. Старший брат ничего не отвечал. — Папа сильно расстроился. — Из-за чего? — Говорит, что не воспитал ни Стефанию, ни Вивиан. — Ну да, это ожидаемо, — раздался смешок. — Папа был плохим отцом? — Бог Иоп был плохим отцом, — сказал Голтард, Элели заметила, что он немного нахмурился. — Иди спать. — А я буду жить так же долго, как и ты? — не унималась Элели, ей нужно было ещё как можно дольше удержать Голтарда, чтобы не идти спать. — Да, — кратко прозвучал ответ. — А это хорошо или плохо? — Зависит от многих факторов. Но я в твоём возрасте даже не думал об этом, я просто бил монстров в свое удовольствие, — улыбался Голтард. — Да? Расскажи! — Элели запрыгнула ему на руки. — Куда тебя девать? Придётся, пойдём в гостиницу. Они всю ночь говорили о незабываемых приключениях Голтарда: о демонах, монстрах, разбойниках, хаосе Огреста. Утром мама и папа нашли их на диване, спящих в обнимку.

***

После расставания с Персидалями Стефания и Вивиан двинулись дальше. Одной сестре нужно было посетить столицу королевства иопов, другой — убить огромного монстра. Вивиан шла злая, казалось, что она сейчас взорвётся от гнева. И Стефания даже знала почему и гордилась ей, что она сдержалась и почти никак не оскорбляла их новых хороших знакомых. — Тебя эта семейка не выбесила? — спросила Вивиан у сестры. — Нет. Чем она должна меня раздражать? Милые дети, хорошие родители, легендарный Голтард вживую, — улыбалась Стефания. — Этот хороший родитель — явно наш отец. Ты же тожепоняла, — злилась Вивиан. — Да, поняла, но мне нет до него дела как до своего родителя. Когда Стефания так говорила, Вивиан взрывалась. Дело доходило и до драк. — А мне вот есть! Этот мудак выбросил на улицу мою мать, а потом она, как настоящее ничтожество, привязалась к этому монстру, который мне всю психику разрушил в хлам. И сейчас папаша ведёт себя так, как будто ничего вообще не было. Да он и не помнит меня наверняка, мразь… Вивиан сжимала и разжимала кулаки, краснея всё больше и больше. — Если честно, такое ощущение, что это уже и не совсем он, — начала Стефания. — Он не походит на твоего отца абсолютно, а так натурально играть в дурачка и любящего отца и мужа ни у кого не выйдет. И я чувствую в нем что-то человеческое. — И как ты себе этот бред объясняешь? — переходя чуть ли не на крик, спросила Вивиан. — Может, он умер и переродился в человеческом теле? Вивиан сначала долго смотрела на Стефанию, а потом громко засмеялась на весь лес, распугав птиц. Истерический смех продлился долго. — Бог умер? Как ты себе это представляешь? — Вивиан с трудом перестала смеяться. — Но, возможно, ему реально память отшибло, потому что мою мать он пиздил, твою вообще лишь обрюхатил и бросил, а с этой Евой он добр и любезен. Я не верю, что из-за какой-то силы любви можно так поменяться. Да и не способен он на любовь. — Не знаю, что с ним произошло, главное не говорить никому из Братства, что мы его видели, — сказала Стефания. — Кто-то, возможно, захочет потревожить эту замечательную семью из-за ненависти к отцу. А верующим ничего лучше не говорить. Непонятно, какую реакцию это вызовет. — Думаешь, я не хочу потревожить Персидаля? — хитро улыбнулась Вивиан. — Не смей! — грозно ответила Стефания. — Это не твоё дело. — Легко говорить, когда ты выросла в любящей семье! Вивиан начала тянуться к мечу. — Вымещай свой гнев на бандитах, шушу и монстрах, а не на родной сестре, — хладнокровно ответила Стефания. Вивиан сделала вдох-выдох и опустила руки. Дальше она шла очень задумчивая, что Стефании не нравилось. Если иоп задумался, жди беды.