Выбор

Рэй проснулся с рассветом. Свиток лежал на тумбочке, тускло поблескивая в утренних лучах. Уже несколько дней Рэй просыпался с мешками под глазами.

Он сел на кровати и долго смотрел на свою катану, стоящую в углу, потом на свиток, потом на руку, которая не успела схватить её, а потом на потолок.

Он вздохнул. — Сегодня... Сегодня решу. Из коридора донеслись привычные звуки: топот Киры, крик Майлизы «Опять кинжал в моём чертеже?!», звуки выстрелов из револьвера, взрыв на кухне с «Это плановый огонь!» от Акумы и едва слышимый звук того, как Саймон чистит винтовку. Рэй немного улыбнулся. Как бы безумно ни было, он полюбил этот хаос. Он встал, умылся, почистил зубы и вышел в гостиную. Рэй сел на диван. Погоня Майлизы и Киры уже успокоилась, и Кира сидела на полу, перебирая кинжалы. — Что делаешь? — спросил Рэй. — Ты никогда не спрашивал меня об этом. Что случилось? — Ничего, просто интересно. — Ну... Я сортирую их! — По какому принципу? — Ну, те, что «вжух-вжух», — в одну стопку, те, что «вжух», — в другую, а те, что не «вжух», — в утиль. — А те, что попадают в цель? — К сожалению, пока нет. Рэй улыбнулся и вдруг сел рядом. — Слушай, Кира, можно тебя спросить? — Валяй! — Ты когда-нибудь думала о прошлом? О том, кем была ну... До всего? До особняка? Кира замерла. На секунду её лицо стало темнее. — Иногда, — тихо сказала она. — Но стараюсь не думать. — Почему? — Потому что там больно... Там... Там тьма... Эксперименты... Холод... Потери... Но а здесь тепло! Здесь весело! Здесь Майлиза! Акума! И ты! Здесь можно быть собой, даже если я кидаю кинжалы мимо цели, даже если я не всё делаю идеально. Она посмотрела на него. — Думаешь о прошлом? Да? — Да. — Не надо. — Почему? — Потому что прошлое — оно там, а настоящее — здесь. О нём не нужно думать, лишь помнить... Ой, прости! — Ничего страшного... Знаешь, ты мудрая. — Я? — удивилась Кира. — Именно, — сказал Рэй и, встав, куда-то пошёл, оставив Киру одну сидеть с кинжалами. Акума сидел на кухне с огнетушителем, несколькими ожогами и немного уставшим лицом, смотря куда-то в окно. К нему подошёл Рэй. — Можно? — Валяй. — Ты когда-нибудь думал о своём прошлом? — Да не особо. — Почему? — Там нечего смотреть. Был обычным деревенщиной, а потом... — Тебе не обязательно говорить, — сказал Рэй. — Да не, тут ничего такого, — вздохнул Акума, но слова всё равно застревали в горле. — Я подписал контракт с дьяволом. — И что об этом думаешь? Думал о том, чтобы его разорвать? Акума усмехнулся. — Каждый день думаю. Чувствую себя зависимым от этого контракта, словно без руки или ноги. — И? — И понимаю, что не могу, потому что чувствую, что я без него никто. Кто я без магии? Без умений? — Акума... — Пфыф, — усмехнулся Акума. — И то правда. Его глаза блеснули в отражении. — Эх, к сожалению или к счастью, даже если бы я хотел, разорвать этот контракт мне не под силу, — сказал Акума. — ... — промолчал Рэй. — И знаешь что? — ? — Это не так уж и плохо. По моему мнению, я свободен — с контрактом или без. Знаешь, вижу, ты тоже о чём-то переживаешь? — Есть немного. — Если хочешь говорить — говори, я рядом, мы рядом. Если не хочешь — мы всё равно всегда рядом. — Как думаешь, если я верну воспоминания, я останусь тем же? — Не знаю. — Я слишком многим вам должен, поэтому я не могу просто взять и... — Забей. Ничего ты нам не должен. С самого начала говорилось, что ты с нами как минимум пока не вернёшь воспоминания, а дальше уже сам как хочешь. Захочешь остаться — останешься, захочешь уйти — уйдёшь. Только вот... — Он достал фотографию. — Держи. Так даже если тебя не будет с нами, ты хотя бы будешь нас помнить. Рэй взял её. — Спасибо, Акума. — Не за что. Данте сидел в своей комнате. Он уже успел её обустроить: доска, полки с книгами, куча документов прямо на полу, и посреди всего этого сам Данте. Когда Рэй вошёл в комнату, он даже не поднял головы. — Ты сегодня сам не свой. Что-то случилось? — спросил Данте. — Откуда ты это знаешь? — Я детектив. Думаешь, я не слышу тяжёлые шаги, не вижу мешки под глазами и не чувствую, как ты думаешь о чём-то? О чём-то важном. — Да, ты прав. Как я мог забыть, что ты детектив — самый проницательный в особняке. Рэй сел напротив и сказал: — Я нашёл способ вспомнить прошлое. Данте поднял голову. — Способ? Какой? Рэй не ответил, лишь достал свиток. — Выглядит опасно, — сказал Данте. — Ты знаешь, что это? — Видел в книгах. Говорят, позволяет заглянуть вглубь своей души и вспомнить то, что скрыто, но ценой может быть то, что ты никогда не выйдешь оттуда — заклинишь себя в воспоминаниях. — Ясно... — И ты всё равно хочешь попробовать? — Не знаю... Поэтому и спрашиваю: стоит ли правда того? — Знаешь, если бы мне предложили заглянуть в себя и узнать всё, я бы отказался, потому что я слаб. Я больше предпочту узнавать всё постепенно, сам. Однако ты другой. Ты куда сильнее меня, и я вижу, что ты можешь справиться. Хотя не мне решать за тебя — это лишь твоё решение. Рэй задумался, а потом поднялся. — Ты решил? — спросил Данте. — Ещё не знаю. Есть время подумать. — Правильное решение. Свиток никуда не уйдёт. Рэй пошёл к Майлизе. Та держала в руках чертёж и всячески его крутила. — Ничегошеньки не понимаю. Как так? — Привет, Май. — О, Рэй! Привет! Чего нужно? Рэй сел рядом, напротив неё. — Май, можно спросить? — Спрашивай. — Скажи, что ты думаешь о мечтах? — О мечтах? — Да. Ты что думаешь о мечтах? Считаешь ли ты детским мечтать? Считаешь ли, что мечты не имеют смысла? — Ну... Моя мечта — попасть на технологический континент, и я до сих пор об этом мечтаю. В конце концов, я бы так и не ушла из своей деревни, если бы не умела мечтать, и так и была бы просто никем не нужной девушкой без магии. — Скажи, а что, если там, на технологическом континенте, окажется не так хорошо, как ты мечтаешь? Что, если там боль? — Никогда не думала об этом, хотя наверное стоило бы... Но знаешь? Мечта — это не про результат, это про путь! Я делаю дроны, зная, что их взорвёт Кира, потому что мне нравится это! Мне нравится сам процесс! И в конце концов, даже если там будет плохо, я увижу это собственными глазами, а не буду гадать всю жизнь. — И не пожалеешь? — Может, и пожалею, но лучше пожалеть о содеянном, чем о том, что так и не сделал. Разве не так? — громко сказала Майлиза. Рэй улыбнулся и медленно встал. — Знаешь? Ты права. — Что права? — Что лучше пожалеть о содеянном, чем о том, что так и не сделал. Спасибо, Майлиза. — Пожалуйста? Рэй вышел из комнаты. По пути он встретил Саймона и остановился рядом с ним. Саймон чистил винтовку. — Привет, Саймон. — Привет. — Скажи, ты когда-нибудь думаешь о том, что было в прошлом? — Каждый день. — Ясно. Тишина. Саймон внезапно прекратил чистить винтовку и отложил её. — Ты хочешь что-то спросить у меня, не так ли? — Д-да, прости, если лезу не в своё дело, но твой брат... — Потерял. Давно. Давным-давно. — ... — На мою деревню напала инквизиция. Наш лидер защитил нас, и я с моим братом эвакуировались по морю. И когда казалось, что всё хорошо, внезапно случился шторм. Мой брат вылетел из корабля, а я оказался на Разрушенном континенте... А потом... Потом кратер... Крив. Мой брат больше не тот, кем был раньше... Но я всё равно верну его. — Скажи, а что, если твой брат не захочет возвращаться? Саймон долго молчал. — Тогда я хотя бы буду знать почему. Тишина. Саймон повернулся к Рэю. — Скажи, ты о чём-то переживаешь, не так ли? — Да... Я думаю о прошлом... — Прошлое — это просто тени. Важно то, что сейчас, — сказал Саймон. — А что, если прошлое вернётся? — Тогда встретишь его с нами. Рэй кивнул. — Спасибо. — Не за что. Шрам сидел в своём углу как всегда. Рэй сел рядом. — Чего надо? — спросил Шрам. Рэй достал фотографию. На ней Кира застыла в гримасе ужаса, Акума незаметно сделал ушки из пальцев над головой Данте, Майлиза в это время смотрела на чертёж, а Шрам стоял и немного улыбался. — Скажи, Шрам, ты когда-нибудь думаешь о прошлом? Шрам молчит. — Не хочешь говорить? — Да, не хочу, — сказал Шрам. — Но знаешь? Я уже стар и постоянно бегу от своего прошлого, хотя прекрасно знаю его. А ты не помнишь прошлого, но бежишь к нему. Возможно, это правильно. Во всяком случае, лучше, чем то, что делаю я. — ... — Прошлое как свет. От него не сбежишь. Оно слепит глаза, иногда хочется просто не видеть его, но именно оно даёт видеть всю картину. Я не стану говорить, что ты должен делать, а что нет, однако скажу одно: рано или поздно прошлое встретит тебя, как рано или поздно встретит меня. Это неизбежно... Однако мы всегда рядом. — Неожиданно, — сказал Рэй. — Ты обычно... — Какой? — Ну... Молчаливый? — Я молчу, потому что не хочу говорить. Однако сейчас я просто сказал то, что должен был. Рэй улыбнулся. — Спасибо. — Пожалуйста. Шрам вновь ушёл куда-то в себя. Рэй пошёл на улицу смотреть, как заходит солнце. Фокусник уже ждал его на крыльце с котом на коленях. Кот смотрел на Рэя зелёными глазами и, кажется, улыбался. — Ты решил? — спросил фокусник. — Откуда ты знаешь? — Я много чего знаю... А так мне кот рассказал. — Кот всё видит. Ты, думаю, это и сам заметил. А теперь садись. Рэй сел рядом. Они втроём посмотрели вперёд. Оттуда, за дорогами, за хвоями, за замками, виднелся закат. — Я не знаю, что мне делать, — признался Рэй. — А что говорит сердце? — Сердце говорит — вспомнить. — А разум? — Опасно. — И кто прав? — Не знаю... Наверное, оба. Они посмотрели на небо, где мягким ручейком облака уходили за горизонт, в далёкие земли. — Знаешь, я ведь тоже потерял память. Очнулся внезапно пустым посреди океана, под собой лишь руины, надо мной бескрайнее небо, по сторонам ничего, а в голове... Пусто. Никаких воспоминаний, лишь небольшие отрывки, которые я едва вспоминаю... — И что ты сделал? — Пошёл искать и в конце концов нашёл это. Фокусник снял шляпу, и из неё вывалился кристалл. — Что это? — спросил Рэй. — Кристалл, который может вернуть мне тело, вернуть воспоминания, вернуть меня. — И почему не использовал? — Потому что рано. Потому что боюсь. Потому что, возможно, я больше не буду фокусником. Фокусник вздохнул и продолжил: — И знаешь что? Пусть я и не могу использовать этот кристалл, однако это не значит, что память — это плохо. Память может делать больно, но в то же время память — это сила, что даёт помнить тех, кого любил, и тех, кого ненавидел. Кот мяукнул. — А что, если я стану другим? — Ты уже другой. Мы каждый день становимся другими. — А что, если я потеряю их? Что, если я потеряю вас? — Не потеряешь. Они никуда не денутся, какие бы страшные воспоминания ты ни увидел. — Откуда ты знаешь? — Кот сказал... В конечном итоге, не будь мной, что боится себя. Будь собой, что готов встретить прошлое ради будущего. Кот мурлыкнул. Рэй улыбнулся и встал. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. А теперь иди. У тебя есть дело. Вечер. Последний час. Рэй сидел в своей комнате. Свиток лежал перед ним. Он посмотрел на катану, на свиток, на руку, на потолок, а потом на дверь, откуда слышался привычный шум особняка. — Я вернусь. Обещаю, — прошептал Рэй. Он развернул свиток. Древние символы засветились мягким светом. Рэя окутало сияние, после чего он закрыл глаза. Свет вспыхнул и погас. Рэй сидел в комнате, но его там сейчас больше не было. Конец части.