XV. Второй и пятый

      Очередной учебный год не то что перевалил за экватор, уже приближались пасхальные каникулы. Но оттого не легче — отвратительная розовая жаба Амбридж получила полный карт-бланш: директора Дамблдора вынудили покинуть школу, министерские репрессии обещали в скором времени дойти до очередного витка увольнений, а студенты пестрели алыми надписями на запястьях.       «Я не должен лгать», — прочитал как-то Северус на тыльной стороне ладони Поттера. Судя по всему, Грейнджер варила ему зелья, чтобы рана скорее заживала. Однако постоянные наказания министерской крысы тревожили не заживающую до конца кожу, и ощущения становились с каждым разом только болезненнее. Уж не Северусу ли знать принцип работы зачарованного пера и его несовместимость с настойкой растопырника. Поттеру, конечно, не мешало держать язык за зубами, но все — от студентов до учителей — понимали, что даже если бы парень молчал как рыба, всё равно нашёлся бы повод для приватной встречи с Генеральным Инспектором.       Это до чего дошло, что его собственные отработки казались школьникам раем по сравнению с тем, что творила на отработках Долорес.       Амбридж раздражала Северуса до зубовного скрежета. Не будь покушение на жизнь помощницы министра столь заметным, он отравил бы жабу самым мучительным ядом.       Этот год отличался от всех остальных. Северус отныне не знал покоя, исполняя роль шпиона в ставке Тёмного Лорда, принося доклады Повелителю о планах Ордена Феникса и всё ещё умудряясь вести Зельеварение в Хогвартсе. Сна хронически не хватало.       Невыспавшийся Снейп — злой Снейп. А невыспавшийся Снейп втройне — это кошмар студентов вне зависимости от года обучения.       Но как бы то ни было, свои обязанности Северус исполнял.       На этот раз, хоть спать хотелось нещадно, он отвернулся, привычно опрокинул в себя пузырёк бодрящего зелья и вернулся к студентам. Это было внеурочное (Северус, ты с ума сошёл? какое внеурочное? тебе бы проспаться!) занятие для продвинутых в Зельях.       Слава Мерлину, здесь собрались только самые сообразительные и невзрывоопасные. В основном — слизеринцы, но ещё и два когтевранца и одна пуффендуйка. Эта конкретная пуффендуйка в редкие моменты занимала голову Северуса похлеще Тёмного Лорда, Дамблдора и старшего Поттера вместе взятых. Совокупность таланта, предрасположенности, усердности и ума делали Сьюзан Поттер гениальным зельеваром. В прошлом году он узнал, что она до Хогвартса уже училась зельеварению, и не у абы кого, а у самого Гильбертена Букера — известнейшего зельевара французского происхождения, ныне проживающего на Британских островах. Благодаря этому девочка, будучи всего лишь на втором курсе, уже варила зелья из программ третьего и четвёртого курсов превосходного качества. Будь она постарше — он бы рекомендовал её в Мунго, поскольку заметил повышенный интерес к медицинским снадобьям.       Однако Северус до сих пор с тяжёлым сердцем вспоминал их разговор в начале учебного года, прояснивший ему причину подобной склонности. — Мисс Поттер, — окликнул девочку после первого занятия Северус. — Я надеюсь, вы разобрали с месье Букером тот список зелий, что я вам дал для дополнительного изучения?       Видя в Сьюзан перспективу и интерес, он выдал ей на лето список зелий, которые стоит сварить. В Букере можно не сомневаться — тот не даст воспитаннице покалечиться и точно проконтролирует все реакции. Снейп, безуспешно душа в себе ростки сентиментальности, даже выдал маленькой Поттер на лето небольшой облегчённый магией саквояжик с книгами из собственной библиотеки и несколько склянок ингредиентов, которые могли не найтись у Гильбертена. — Эм… Профессор, — замялась девочка. Остальные ребята уже покинули класс. — Я принесла вашу сумку.       Она поставила саквояж на парту между ними.       Не требовалось даже многолетнего опыта шпионажа, чтобы заметить подвох. Поттер не смотрела ему в глаза, что на неё было ой как не похоже. Она мялась, и вокруг неё сгустилась вязкая аура вины.       Снейп открыл саквояж. Всё лежало в точности так, как он сам два месяца назад разложил. К вещам не притрагивались. Неприятный укол разочарования охладил восторженность преподавателя, наконец-то нашедшего талантливого ученика. Что ж, винить ребёнка в том, что она развлекалась всё лето, может, ездила к друзьям или и вовсе уезжала куда-то, он не имел права. — Вижу, вы с интересом провели лето, раз на внеклассные задания не хватило времени.       Что ж, так бывает. Так бывает. Твои собственные надежды, Северус, лишь твоя проблема. — Я… — её подбородок задрожал. — Простите. Спасибо вам за книги. И за лунную настойку и цветы семицвета. Я так жда-       Она, кажется, хотела что-то ещё сказать, но резко вобрала воздух в грудь и заставила себя замолчать. Резко развернулась. Подхватила сумку. Побежала к двери. — Коллопортус, — направил запирающее заклинание в дверь Снейп. Грязный приём, особенно если учитывать слабое магическое ядро Поттер. — Но профессор! — возмущённо обернулась к нему Сьюзан. Её тон напомнил Северусу Лили.       Нет, не стоило думать об этом…       Но если закрыть глаза на эти непослушные чёрные волосы, так по-поттеровски вырывающиеся из косы, если изменить знакомый овал лица и угол бровей, то перед ним стояла просто девочка двенадцати лет. Северус не слишком-то жаловал детей (иронично, что жизнь его была ими переполнена), но такой могла бы быть его… дочь.       Мысль острым кинжалом полоснула сердце, но Снейп мастерски закрыл от самого себя эти размышления и сосредоточился на разговоре. — Мисс Поттер, раз мы с вами договаривались, что вы выполните летом мои предписания, то я желаю выслушать ваше оправдание. Почему вы даже не притронулись к ним? — А можно я просто пойду? Пожалуйста, — Сьюзан всё ещё держалась за ручку двери. — Я же вернула вам всё. — Я слушаю, — Северус демонстративно сел за свой стол и сложил руки на манер примерного первокурсника. То есть вида вымирающего, если не исчезнувшего вовсе.       «Мерлин, как это по-детски», — подумал Северус, а потом узнал, в каких условиях в действительности жила кузина Гарри Поттера. Никто в замке, казалось, не подозревал о её незавидной доле. Вынуди кто самого двенадцатилетнего Снейпа рассказать о проблемах в семье, он не знал, что бы сделал.       Сьюзан без особых подробностей рассказала, что все её магические вещи по приезде из Хогвартса чуть не отправились на помойку. Мать, разозлённая скандалом на всю Магическую Британию, письмами репортёров и неумолимым стыдом перед соседями-магглами, хотела вовсе не допустить дочь до второго года обучения в школе. Однако вещи, добытые большим трудом, всё-таки удалось спасти, хоть они и оказались заперты на чердаке до самого конца августа. Девочка провела почти всё лето под домашним арестом — потому месье Букера видела только дважды, и то недолго. Мать громко ругалась на зельевара и угрожала пожаловаться во все известные инстанции, если он продолжит лезть к её дочери. Букер, конечно, через соседских мальчишек передавал ей лакомства, книжки и маленькие записочки, но о встречах или практике в лаборатории и мечтать не представлялось возможным.       Жути ситуации придавал безэмоциональный голос Сьюзан, которым она поведала, что за лето использовала все запрятанные от матери с братом пузырьки с ранозаживляющим зельем и фиалы с пастой для удаления ушибов. Те, что она под его, Северуса, руководством варила в конце года.       Что мог сделать Северус? Это не его ребёнок. По-хорошему, он и заставлять откровенничать её не имел права.       В тот момент ему бросились в глаза и страшненькая сумка девочки, и явно прошлогодняя мантия не по размеру, и вспомнились потрёпанные учебники. В прошлом году Сьюзан случайно обмолвилась, что именно небольшие поручения Букера, за которые он платил ей магической валютой, помогли ей купить принадлежности к школе.       Северус тогда вернул обратно одолженные им на лето книги. Предложил Сьюзан посещать углублённый класс Зельеварения — она стала его самой младшей ученицей. На Рождество он анонимно подарил девочке добротный набор зельевара, связку хороших перьев и шоколадную лягушку.       А в тот самый вечер после душераздирающего разговора само Провидение столкнуло Северуса и Гарри Поттера в коридоре. Гриффиндор тогда лишился пяти баллов за «неуважительный взгляд в сторону преподавателя», а сам пятикурсник подвергся тираде о том, что его геройский лик со шрамом-молнией мог бы уделять больше внимания кузине и её проблемам.       Неделю спустя Северус заметил Сьюзан в новой мантии по размеру и красивых лакированных туфлях.       Что ж, год несомненно оказался тяжёлым, напряжённым и нервным. Но то ли ещё будет.