✧ Глава 7. Да здравствует, Лилит!

Cпи, я завтpа зайдy за тобою пеpвым лyчом

Я хочy быть слабее, хочy быть с тобою всё чаще и ближе.

Я тебя обожгy, но я всё же пpижмyсь своим жаpким плечом

К белым снежным гyбам, и yже никогда, никогда не yвижy.

***

Хэллоуинская ночь принесла с собой небывалую тишину: ни тебе уханья сов, ни шелеста ветра, ни шепота портретов в коридорах. Мир точно замер в ожидании чего-то удивительного и, непременно, таинственного. Большие старинные часы на стене башни показывали почти полночь. Раз. Запретный лес встрепенулся. Среди мохнатых еловых ветвей замелькали тени и послышался топот копыт – крепко сложенные, мускулистые фигуры кентавров притаились, наблюдая за замком. Два. Гладь Черного озера подернулась рябью. Из непроглядных мутных вод показались точеные, вытянутые тела русалок. Их желтые глаза сверкали над поверхностью озера, подобно огонькам на огарках свечей, а ожерелья из гальки позвякивали, издавая ритмичный, все более нарастающий звон. Три. Цок. Цок. Цок. Громадные вороные крылатые кони, больше похожие на скелеты, обтянутые гладкой шелковистой кожей, вскинули крылья. Глаза фестралов налились алым и с каждой секундой их ржание становилось все явственней и громогласней. Четыре. Неподвижные доселе деревья и кусты зашептались. Скрюченные и почерневшие от нескончаемых ливней ветви покачнулись: одна за одной, обрывая последние пожухлые листья, они трепыхались под дуновением северного ветра. Полночь. Желтый диск луны подернулся пеленой. Казалось, что какой-то невидимый художник сгущает на нем серую, а затем и черную краску. Мерцающая тень спускалась с небес на землю, окружала Хогвартс, проплывала мимо башен и стен, заглядывая всюду, пока вдруг не нашла что искала: ничем не примечательное окно на седьмом этаже башни Гриффиндора. Тьма проникла в комнату. Она скользила по воздуху то замирая, то снова подкрадываясь, и с каждым движением становилась все более плотной, почти ощутимой. Ее путь был неслышным, ведь это сама ночь обрела форму и посетила сонную обитель. Таинственная гостья нависла над Анджелиной, но та отмахнулась, словно отгоняла надоедливую прядь волос. Ее рука прошла сквозь дымку и тьма ускользнула прочь. Алисия вздрогнула, и ее брови сошлись в недовольной морщинке. Тьма невидимым пером коснулась теплой щеки гриффиндорки, но спустя секунду уже скользила к третьей постели. Она замедлил свой ход. Потом, с необычайной осторожностью опустилась над лицом Элинор, не шевелясь, не колеблясь — просто зависла, как будто вперив в нее внимательный, бездонный взгляд. Тьма становилась все больше и больше, пока не заполнила комнату, затем замок, а следом, кажется, и весь мир. Чернильного цвета субстанция начала проникать в Элинор. Сначала это было едва ощутимое тепло, вспыхнувшее в груди. Затем внутри что-то затрепетало, будто под кожей порхала стайка бабочек и все тело охватил такой невообразимый холод, какой, пожалуй, бывает лишь в Антарктиде. – Лилит ждет тебя, дитя, – неведомо откуда раздался шепот, ничем не похожий на человеческий язык. – Ответь ей… Элинор не понимала спит ли она или бодрствует, хотя, разумеется, будь она в реальности, то ее тело не сковали бы незримые цепи! Однако грудь сдавило вполне ощутимо. Воздуха не хватало, но сделать вдох не удавалось, как если бы она была рыбой, выброшенной на сушу. В висках пульсировала боль. Паника нарастала с каждой новой секундой, проведенной без кислорода, по телу табуном бежали мурашки. – Ответь ей…– шипение повторилось. – Да как?? Как ответить?? – хотелось выкрикнуть Элинор, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. На мгновение весь мир вокруг гриффиндорки стал невесомым, но тут же обрушился на нее всей своей необъятной массой. Элинор вдавило вниз с такой силой, что будь это наяву (хотя теперь возникали сомнения, что все происходящее – сон), то она бы долетела до подвалов Слизерина. Из глаз брызнули слезы. Мысленно она молила, чтобы эта пытка закончилась, даже если конец – это ее смерть. – Ответь ей…Ответь Лилит… – ДА ЗАБЕРИ УЖЕ МЕНЯ, ЧЕРТОВА ЛИЛИТ!!! – вопила Элинор, и крик этот был зовом ее души. Ей было неведомо, что прямо сейчас над замком промчалась колесница с упряжкой из черных, сотканных из самой тьмы, лошадей, а в ней – эфемерная фигура с бездонным взглядом. От ее чернильных вуалей в стороны разлетались золотые огоньки-звездочки, а из рукавов широкой мантии разливался белесо-голубой свет и ложился у горизонта. Когда колесница замерла над башней, тьма выскользнула из окна и метнулась к фигуре в черном. Она обвилась вокруг ее шее, точно змея, и вспыхнула серебристыми искрами. Лошади забили копытами, от которых отлетали такие же серебряные огоньки, но стояли на месте. И лишь перезвон их нагрудных колокольчиков с нарастающим гулом ознаменовал торжество ночи. «Лилит – судьба твоя. Ты – дитя ее. Да будете вы едины!» Шепот распространился по окрестности, так, что и в тенистых зарослях Запретного леса, и в глубинах Черного озера, и в стойбищах фестралов, и в прочих уголках волшебного мира стало известно – Лилит избрала преемника.

***

Элинор тяжело дышала, вцепившись рукой в край одеяла. Прошла минута или же час, она не знала, но открыв глаза, с облегчением осознала, что ее окружают привычные виды комнаты. И никакой тьмы. Опустив ноги на пол, гриффиндорка ощутила блаженную прохладу каменного пола, и ступив на него, подошла к окну: занимался рассвет и иссиня-черное небо посветлело, озарилось редкими белыми полосами, на фоне которого звезды казались блеклыми. Все, кроме двух. Пара ярких точек на северо-западной стороне неба излучали то багряно-алый, то изумрудно-зеленый перелив света. По ногам Элинор поднялся холодок. Боковым зрением она заметила туманное свечение за спиной и медленно, затаив дыхание, обернулась. Перед ней, чуть склонив голову на бок, стоял юноша. Его бледная, почти фарфоровая кожа, отчетливо контрастировала с россыпью черных кудрей, едва достовавших до плеч. Худощавая фигура практически терялась в тумане и лишь серо-зеленые глаза были до того ясными, что, казалось, смотрят прямо в душу. – Кто ты…? – шепот сорвался с губ Элинор. Юноша продолжал стоять, не моргая и не двигаясь, а затем поднял руку и приложил палец к губам. Жилистая фигура грациозно развернулась, и туман вокруг нее заколыхался. – Мне идти за тобой? – дрожа спросила Эли, когда неизвестный махнул рукой и подплыл к двери. Юноша кивнул. Элинор, ступая босыми ногами, пошла следом. В предрассветный час коридоры Хогвартса стали свидетелями безмолвного шествия юной студентки дома Гриффиндора и призрачного юноши, плывущего в ему лишь известном направлении. Эли чувствовала, как под стопами скрипит песок и прилипают мелкие камушки, как ладони становятся мокрыми и холодными, а тело бьет мелкий озноб. Портреты на стенах мирно посапывали, не подозревая о ночных гостях, одна только Полная Дама что-то недовольно пробурчала вслед нарушителям покоя. Вскоре, когда позади осталась и башня Гриффиндора, и несколько лестничных пролетов, Элинор узнала проход, ведущий к Астрономической башне. Она поднялась по знакомым ступенькам, отперла массивную дубовую дверь и подошла к кованной ограде, отделяющей балкон и пространство за ним. Ветер коснулся ее лица, затем всколыхнул рыжие волосы, спутанные ото сна, и донес до нее аромат ветивера и соленой воды. Почти вплотную к ней стоял все тот же юноша. В профиль он казался еще более аристократичным и, если бы не взгляд полный глубочайшей тоски, его можно было посчитать надменным. Юноша протянул ей руку, и Элинор, ведомая внутренним порывом, приняла ее. Призрачная ладонь намертво вцепилась в ее плоть и с силой дернула на себя. Преграда в виде перил рухнула и два тела, одно из которых и не тело вовсе, с устрашающей скоростью устремились вниз. Элинор зажмурила глаза, приготовившись распластаться у подножия башни, как вдруг ощутила что стоит. Она приоткрыла один глаз – под босыми ногами расстилался пол из добротного красного дерева. Открыв уже оба глаза, Эли осмотрелась внимательней. Юноша исчез. Вокруг царил полумрак, разбавляемый тусклым мерцанием догорающей свечи на подставке. Кроме широкой кровати, в комнате стоял платяной шкаф и письменный стол из массивного дерева с витиеватой резьбой. Все прочее, включая стены, покрывало и шторы было выдержано в зеленых и серебряных тонах, явно свидетельствуя о принадлежности хозяина спальни к факультету Слизерина. Впрочем, не одни лишь цвета говорили об этом: на стене у шкафа висела фотография слизеринской команды по квиддичу, а над кроватью – множество вырезок о лорде Воландеморте. «Что за фанатик здесь живет?» – подумала Эли, отходя подальше. За ее спиной вновь возникло свечение. Юноша смотрел на стену с вырезками и рот его безобразно скривился в отвращении. – Где мы? – он не ответил, хотя теперь его взгляд устремился на Элинор, а не на изображение Воландеморта.. – Это твоя комната? Юноша кивнул. Эли подошла к столу, где среди груды книг и исписанного пергамента лежали старые снимки. На одном из них она узнала своего таинственного незнакомца, правда тогда он был более похож на человека, чем его призрачная копия. Элинор присмотрелась и от удивления чуть не выронила снимок: рядом, смущенно смеясь и иногда выглядывая из-за куста роз, появлялась ее тетя – Вивиан Бэйн. А снизу, у края колдографии, идеально ровным почерком выведены имена: Р. Блэк и В.Бэйн. – Ты знал ее? – Эли повернулась к юноше. Тот снова кивнул и взгляд его на мгновение потеплел, но тут же из него излилась тоска, глубиной с море. Юноша схватил Элинор за руку и они снова понеслись сквозь время и пространство. Теперь, когда комната осталась далеко позади, перед ними бушевал океан. Темно-зеленые волны вздымались вверх, вспенивались и со страшной силой разбивались о скалы. Лицо юноши исказилось, точно от мучительной боли. Он рухнул на колени, трясущейся рукой вынул свою палочку и протянул ее Элинор. Та стояла недвижимой статуей. Ее взгляд приковался к уродливым, разложившимся телам, что выползали из толщи воды, карабкаясь друг по другу. – Нет, пожалуйста, только не они…– по щекам Элинор катились слезы. Ноги ее дрожали, ступни покрылись кровавыми следами от острых впивающихся в них осколков камней и сердце ходило ходуном. Юноша беззвучно шевелил губами и упрямо тыкал в нее палочкой. – Мне в…взять ее? – поняла Элинор. Он снова кивнул. Девушка приняла палочку и в ту же секунду ее закружил новый вихрь. Она видела как мир сливается в размытое полотно, как ее тело вздымается и как она уносится прочь, оставляя юношу на растерзание жутким тварям.

***

– НЕЕТ! – крик пронзил спальню и дрожащая девушка резко вскочила с кровати. Эли запустила ладони в копну волос и с силой сжала черепную коробку: ночные видения до того сильно впечатались в ее сознание, что вокруг до сих пор витал запах морской воды, а кожа на ногах саднила. Когда мутные картинки минувшей ночи ослабили хватку и Эли осмотрела комнату, то поняла, что никого, кроме нее нет. Кровати соседок заправлены, будильник на тумбочке молчит, словно кто-то отключил его, а рядом с ним лежит записка:

«Спустись в гостиную»

– Это был сон…просто сон…– истерический смешок сорвался с бледных губ Синклер, однако стоило ей опустить взгляд, как страх с новой силой подкатил к горлу. – Мерлин правый… Рядом со скомканным одеялом лежала волшебная палочка – та самая, которая принадлежала юноше из ночного кошмара. Трясущейся рукой Эли поднесла ее к себе, ощущая как от темного дерева исходит слабое, пульсирующее тепло. Мелкие трещинки на поверхности палочки напоминали паутину, внутри которой бился живой серебристый свет. Элинор осторожно провела пальцем по изгибу древесины, и в тот же миг воздух вокруг дрогнул. Маленькая искра сорвалась с кончика и упала на пол, оставив там едва заметный след, походивший на перевернутый вопросительный знак. – Эй, соня, ты скоро? – в дверном проеме показалась голова Алисии. Синклер дернулась и сунула палочку под подушку. – Иду…иду. Алисия улыбнулась и снова ушла. – Соберись, Элинор, соберись! – говорила она себе, пытаясь успокоиться и для начала переодеться. Мигом застелив кровать, Эли потянулась к шкафу. Среди небольшого количества вещей отыскались вельветовые шорты, широкий черный свитер и бордовые колготки. Как можно быстрее натянув на себя одежду, Элинор выбежала из комнаты. – С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ-Я-Я!!! – завопила толпа, едва Эли спустилась в гостиную. – Только не говори, что ты забыла о своем празднике, – шепнул ей на ухо Вуд, заметив растерянный взгляд девушки. – Я? Не-е-ет, конечно, нет, – соврала Элинор. В гостиной собралось человек двадцать, каждый из которых с радостным воплем выкрикивал ее имя, размахивал флажками и запускал хлопушки. Несколько кучерявых ленточек серпантина, запущенных близнецами Уизли, приземлились Эли на волосы и свитер. Анджелина, Алисия и Кэти взмахами волшебных палочек заставляли волшебные пузыри схлопываться и разлетаться на сотни маленьких звездочек. – С ДНЕМ РОЖДЕНЬЯ НАША ЭЛИ – МОРЯ СЧАСТЬЯ И ВЕСЕЛЬЯ! – выкрикивал Ли Джордан, размахивая гриффиндорским флагом. Уизли в лице Рона, Фреда и Джорджа подбрасывали взрывающиеся шутихи, разливали пунш и танцевали, схватившись друг с другом под локти. – Держи крепче, Невилл! – командовала Джинни, когда они протискивались между ребятами с огромным тортом в руках. – Я…даже не ожидала такого… – у Синклер перехватило дыхание. – Это незабываемо…спасибо! – Загадывай желание, Эли, – подсказал голос Оливера, хотя его самого было не видно среди толпы. – Не оплашай, – наставлял Джордж. – Загадывай что-нибудь стоящее! – Грандиозное! – поддакивал его близнец. Элинор с трудом отвела взгляд от огромного, круглого торта, представлявшего собой точную карту звездного неба, и склонившись над шестнадцатью крючковатыми свечами, подумала:

«Если счастье существует, то сейчас оно здесь. Мерлин, пусть все так и остается!»

– Давайте вместе задуем, – предложила Эли, и орава голдящих гриффиндорцев погасила свечи. Образовалась куча мала: не разобрать кто в кого вцепился, чтобы стать частью одних больших объятий. – Подарок отдам вечером, – сказал Вуд, когда большая часть гриффиндорцев рассеялась в направлении Хогсмида, и они остались практически наедине. – А сейчас тебя кое-кто ждет… – Кто? – Узнаешь, когда выйдешь к башне с часами, – загадочно пояснил Оливер. – А что это? Какой-то поклонник успел сделать подарок раньше меня? Эли не сдержала смешок и протянула к нему пергамент в рамке: – Да, у тебя появился серьезный конкурент. Первокурсник Энтони Андерс залился краской и умчался в спальню мальчиков, едва заметив, что на него обратил внимание старшекурсник Вуд. В руках Оливера ожил портрет, до невозможного похожий на Эли Синклер.

***

Последний день октября оказался морозным и безветренным. Хрупкие веточки кустарников покрылись инеем, а кристаллики льда запали в щелочки между мощеными камнем тропинками. Фонтан Виверн в сердце двора по-прежнему бурлил ледяным потоком и поблескивал в свете красного рассветного солнца. Прямо за ним, Элинор увидела знакомую фигуру. – Виолетта! – Синклер подбежала к молодой женщине, уже распростершей руки для объятий. – Как ты здесь оказалась? – Приехала поздравить любимую племянницу, – с улыбкой ответила та. Короткие, едва достающие до плеч, волосы Виолетты изящно обрамляли вытянутое лицо. Эли пристально рассматривала его, словно пытаясь запомнить или разглядеть в нем что-то важное. Бордовая помада в цвет локонов, родинка над верхней губой, изумрудного цвета глаза – все как всегда и все же, что-то изменилось. – Ты чем-то встревожена? – спросила Элинор, пытаясь заметить подтверждение, однако ни один мускул на лице тети не дрогнул. – Элимунс, – бархатный голос Виолетты действовал точно успокоительное. – Мир не вертится вокруг проблем, порой нужно просто порадоваться встрече с тётушкой. Они обнялись и Элинор ощутила до боли родной аромат бергамота, исходящий от клетчатой мантии Виолетты. – Как тебя пустили?, – полюбопытствовала Элинор, когда они присели на скамью у дальней стены. – Минерва Макгонагалл подписала разрешение. Но сейчас не об этом, у тебя ведь праздник! С этими словами Виолетта вынула из кармана мантии небольшой шелковый мешочек с инициалами Э.С. Эли потянула за веревочки, мешочек раскрылся и на ее ладонь выпал кулон из белого золота. Перекрученная тоненькая цепочка походила на веточки сплетенной дикой розы, а круглый медальон на закрытый бутон. Стоило Элинор коснуться его, и бутон раскрылся: лепестки опустились вниз, а в центре сверкал идеально гладкий стеклянный шар. – Я подумала, что тебе не помешает получать важные советы, когда нет никого, у кого можно было бы спросить. Внутри стеклянного шара сгустился сизый дым и запел хор голосов:

«Когда путь теряешь

в тумане,

И сердце тревожится

вновь,

Я говорю с тобой,

как с сестрой,

Сквозь время и боль,

и любовь…

Я — голос Таро,

Я — сила судьбы,

Спроси – помогу

и услышу мольбу.

Судьба — как колода,

Расклад, точно шанс.

Что ждёт впереди?

Что готово для нас?

От Шута и до Жрицы,

от Фортуны до Силы

мы знания эти

веками таили…»

– Невероятно, – заключила Эли, когда кулон снова закрылся. – Это все Кайа, его разработка, – улыбнувшись, ответила тетя. Кайа Розье – муж Виолетты и, по совместительству, крестный отец Элинор. Именно он научил маленькую Эли летать на метле и не бояться случайных всплесков магии, именно он прятал для нее сокровища и потом они вместе мчались по следам зачарованной карты, точно пираты из магловских фильмов, и только ему уже повзрослевшая Элинор доверяла все свои секреты. Ему и его жене… – Вилу, если я задам тебе вопрос, ты можешь пообещать, что ответишь честно? – вдруг произнесла Элинор, взглядом умоляя тетю быть с ней, как с равной. – Если это будет в моих силах, то да, – глядя прямо в глаза племянницы, ответила женщина. В перерывах между поздравлениями, Эли все же не прекращала попыток понять сущность ночных видений, и теперь она замечала отдельные кусочки пазла, но никак не могла собрать их воедино. – Скажи, ты ведь знала Сириуса Блэка? – Да, – коротко ответила тетя. – Он был пожирателем смерти? – осторожно продолжила Элинор. – Никогда! – резко выпалила Виолетта. – Сириус Блэк никогда не был сторонником Воландеморта, Эли. И предвосхищая твой дальнейший вопрос, – она глубоко вздохнула, после чего продолжила, понизив голос. – Все, что пишут о нем в «Пророке» – полнейший бред. Сириус не убивал тех маглов и, более того, он никогда не передавал своих друзей. Голос тети стал необычайно суров, чего Элинор никогда не замечала за ней прежде. И хотя все ее тело было напряженным, лицо оставалось непроницаемым. – Я говорила об этом двенадцать лет назад и скажу теперь: Сириус Блэк невиновен. Ты много не знаешь, Элимунс, и вряд-ли помнишь те ужасные годы, когда Воландеморт и его прихвостни были более, чем сильны, однако…– она накрыла своей теплой ладонью ледяные руки Эли. – …я убеждена, что Сириус отдал бы свою жизнь, но не позволил умереть невинным, в особенности, своим друзьям. В каждом ее жесте, в каждом ее взгляде Элинор чувствовала такую убежденность, что и сама невольно верила в эти слова. – Что будет, если его найдут? – она уже догадывалась об участи беглеца, но хотела услышать подтверждение. – Его ждет поцелуй дементора, – почти шепотом ответила Виолетта. – Знаешь, годы, проведенные в Азкабане не могли не оставить на нем следа, и все же я полагаю, что Сириус не утратил своей человечности. – Почему его не оправдали? Наверняка были те, кто мог вступиться за него, как ты. – Порой шепот толпы оказывается громче одинокого крика, – на этом, поняла Эли, тетя закрыла тему Сириуса Блэка, вот только вопросов меньше не стало, и девушка продолжила. – У Сириуса был брат? – этот вопрос волновал Элинор не меньше, чем таинственное появление волшебной палочки в ее постели. – Да. Рэгулус – младший из детей Блэков. Почему ты спрашиваешь меня об этом, Элимунс? Тебя что-то беспокоит? – два изумрудных глаза проницательно сверлили племянницу, едва ли не прожигая насквозь. Рассказать ли? – Просто увидела его имя…на кубке в зале трофеев, – солгала Эли. – Вот и стало интересно… – Врешь, – констатировала тетя, но в голосе ее не было ни укора, ни обвинения, только легкая тень беспокойства. – Ладно, твое право! – А этот Рэгулус...он знал нашу Виви? – затаив дыхание, Эли озвучила терзавшие ее мысли. – Мы все когда-то были знакомы, – ответила Вилу. – Но здесь и сейчас не место для подобных разговоров. Беги, тебя, кажется, ждут. Эли проследила за тем, куда смотрит тетя, и наткнулась на зелено-серебристый шарф и лицо Лисси, стоявшей у выхода из замка. – Спасибо, Вилу. За честность, – пусть и не абсолютную. – И за подарок, он замечательный. Обняв тетушку напоследок, Элинор добавила: – Передавай привет Кайе, я соскучилась.