Жетон.

Дверь кромко хлопнула, известив о том, что в квартире стало на одну душу больше. Антон вышел в гостиную, чтобы поприветствовать пришедшего. — Привет, — снимая куртку, устало произнёс Женя. Он быстро разделся, сделал шаг навстречу Щуру и попытался поцеловать, но тот брезгливо увернулся. — что такое? — Волков смутился. — Где ты был? Уже девять вечера, — совершенно спокойно спросил Антон, развернувшись и зашагав в сторону кухни, где был слышен свист чайника. — Заработался, — оправдался Женя. Он пошёл следом, по пути заскочив в ванную, дабы помыть руки. — Врёшь, — процедил сквозь зубы зеленоглазый. Он был буквально пропитан злостью и, кажись, сдерживался, чтобы не бросить горяченный чайник прямо в провинившегося. — С чего ты взял? — Ты весь вечер стоял под дверью этой ебаной Полины, пытаясь дозвониться до неё, — Антон едко улыбнулся, наливая кипяток в кружку. — Что? Какая Полина? — Волков нахмурил брови, пытаясь сделать вид, что ничего не понимает. — Не строй из себя дурачка.Ты прекрасно её знаешь. — Правда не знаю, — он попытался подойти ближе, но Антон плеснул в его сторону только что налитую воду, отчего Женя отпрянул, чтобы брызги не обожгли его. — что ты. — Блять! — вскрикнул Щур, перебив его. Создалось ощущение, что тот его придушит прямо сейчас. — Ты, сука, ещё придуриваешься? Пока я тут работаю за двоих, ты трахаешь её как нехер делать! Целый год, блять! Клялся мне в вечной любви, а по факту сидишь на двух стульях! — он кричал так громко, что посуда, которая сушилась рядом с раковиной, кажется, начала дребезжать. — здесь вкусная еда и деньги, а там хороший секс, да?! — Антон. — Что?! Что Антон? Совесть проснулась? — Она никто, я люблю только тебя. — Да?! Не верю, мразь! Не верю! Зачем же ты тогда весь вечер стоял под дверью, если она просто дырка?! А? Трахаться захотелось? А я тебе нахуя? — Прости, прости, пожалуйста. Я. Просто в последнее время всё стало каким-то скучным, и я хотел. — Да ну, — Антон снова его перебил. Он подошёл практически вплотную к нему, из-за чего напугал голубоглазого. — а поговорить? Как нормальные люди. — Я.я. — Я-я, головка от хуя, блять. Щур влепил ему звонкую пощёчину, отчего щека сделалась красной и загорелась болью. — Ладно, — Антон мгновенно успокоился, вернулся к кружке и налил воду заново. — хочешь знать почему она тебе не ответила? — Что? Ты знаешь? — обеспокоенно спросил Волков. — Во-от, а пиздел, что она никто. — Так ты скажешь или нет?! — Скажу, ты только присядь. — Зачем? — Ты ж такой нежный, не выдержишь ещё. — Что? Что ты несёшь? — смутился парень, но всё равно сел. — Я наведался к твоей Полиночке. Красивая, кстати, слава богу, что хоть вкус у тебя есть. Угостил вкусным пирогом. Это ж обычная шлюха, Жень, она готова была отсосать мне буквально за пирог! Но пирог-то был не простой. Со снотворным. Она отрубилась, после чего я отвёз её в лес и закопал. — Что.? — Что слышал. — Ты шутишь? Скажи, что ты шутишь. — Она же никто, — Щур вскинул брови. — тебе должно быть похер. — Ты убил человека, Антон! — И что? Она убила наши отношения, я убил её. — Ты сядешь за убийство, Антон. — Да брось, кому она нужна? Она находилась на нижнем слою общества, на таких всем плевать. — Я на тебя напишу заявление. Мне не плевать. — Тогда ляжешь к ней. — Ты же был обычным, нормальным человеком, а сейчас готов убить всех, кто тебе неугоден. Что с тобой случилось? — Не знаю. Наверное, ты убил во мне человека, доверие к людям, убил нас с тобой. Больше не осталось ничего. Только жалкие обломки догоревших мостов. Женя быстро встал и пошёл к выходу из квартиры, набросил куртку и вышел, хлопнув дверью. Антон только пожал плечами и отхлебнул горячий чай. Тёплый летний ветер колыхал его волосы, словно поглаживая. Горячие и соленые слезы текли по щекам, капали с подбородка и стекали по шее. Антон прав: больше ничего нет и не будет. Ничего. Пустота. Дырка от булика. И Женя сам в этом виноват.