Антолина. Стекло.

— Поль, ты точно сама сходишь? — Антон стоял в прихожей, провожая Полину, которая собралась в магазин. — уже поздно. — Ты же сам хочешь чего-нибудь вкусного, но ты устал, а мне несложно сходить. В чем проблема? Магазин под домом, а я уже большая и взрослая. — Я просто переживаю. — Не надо, все будет хорошо, я ходила вечером на улицу бесчисленное количество раз, ничего в этом нет. Почему именно сегодня ты решил переживать? — а он не мог объяснить. Просто что-то внутри него ныло, какое-то плохое предчувствие. — Не ходи, пожалуйста, завтра вместе сходим, или давай я с тобой сейчас схожу, — он уже пожалел, что заикнулся о походе в магазин. — Боже мой, Антон, ну что такое? То хочешь, то не хочешь, что с тобой? — она уже не хотела слушать его, поэтому развернулась и пошла к двери. Парень сдался. Он лишь догнал её, быстро обнял и легонько чмокнул в губы на прощание. — Будь осторожна. — Хорошо. Щур вернулся в гостиную и попытался унять свою тревогу, что даже у него получилось, после чего он пошёл мыть посуду. Спустя около получаса Полина не вернулась, отчего он чуть ли не впал в панику. — Может, она задержалась, выбирает что-то, — пытался убедить себя Антон, что с ней все хорошо, но плохие мысли одержали победу. Антон быстро собрался и пошёл на улицу. Людей на улице было немного, что было весьма необычно, ведь даже вечером в центре Петербурга достаточно людей, особенно летом. Мимо него шли редкие прохожие, в которых он пытался разглядеть знакомое лицо, но всё сливалось в единую массу, из-за чего не было понятно ничего. Магазин действительно был недалеко, но ни по пути, ни в самом магазине он не нашёл её. Но возвращаясь обратно, он заметил в одном проходе во двор-колодец странную фигуру, которая сидела на асфальте, оперевшись спиной на кирпичную стену. Волнение захлестнуло новой волной: вдруг это она? Нет, точно нет. Полина уже дома, он просто её не заметил среди людей. Но решил проверить, на всякий случай. Подойдя к человеку, внутри всё мгновенно упало. Это Полина. Его Полина. Она выходила в светлой футболке и белых джинсах, но сейчас одежда была изрезана и пропитана кровью. — Боже, Полина, что с тобой?! — Антон тут же упал на колени перед ней, попытался понять, где именно ранение, но с ужасом понял, что оно не одно. Далеко не одно. — Подростки.отборали. — Полина тихо хрипела, не в силах даже шевельнуться. — Тише, тише, сейчас все будет, подожди, — он трясущимися руками достал телефон и набрал номер скорой. На том конце провода ответили, что будут в течение десяти минут. Но это слишком долго. Счёт идёт на минуты, если не на секунды. — Антон. — Поля, Поль, все будет хорошо, обещаю, ты только дождись, умоляю, — он шарил руками по её телу, пытаясь закрыть раны, но они были практически везде. Его руки уже тоже были в крови. Казалось, что она была везде. — Я тебя люблю, — она говорила все тише, а дыхание становилось реже. В темноте, хоть и не кромешной, было трудно что-либо разглядеть, но когда глаза привыкли, Антон увидел полную картину происходящего: в крови действительно было практически всё вокруг. — Я тебя тоже очень люблю, держись, ты самая сильная. Ты сможешь. Я в тебя верю. Скоро приедет помощь, тебе помогут. Только дождись, любимая, дождись. — Тош.я тебя очень люблю, ты. — она не смогла договорить, стало резко очень больно. Она понимала, что не дождётся. Оставались считанные мгновения. — Ты сильная, ты справишься. Всё будет хорошо, Поля. Слышишь меня? — вдали была слышна сирена, но Полина уже не могла обратить на это свое внимание. Она старалась лишь последний раз рассмотреть его глаза. Родные и любимые. Но видела только его слезы. Горькие и соленые. — Погладь за меня животных, пожалуйста. — их последних сил шептала девушка. Антон сжал её руку, поднёс к лицу и стал целовать. — Нет, нет, ты будешь гладить их сама, ты сможешь, ты у меня самая сильная. Ты сильнее меня в тысячу раз, ты сможешь. Борись, мой борец, — но эти слова Полина уже не слышала. Вместе со скорой приехала и полиция, которая тут же начала обещать, что найдёт виновных. Работники медицинской помощи же констатировали смерть. Антон кричал, пытался заставить сделать хоть что-то, он впал в ужасную истерику. Ему пришлось вколоть лошадиную дозу успокоительного, чтобы он успокоился. Виновных обязательно найдут и посадят, но это уже неважно. Никто не сможет вернуть ему её Полину. А он до конца своей жизни будет винить себя, что не послушал свой внутренний голос. Пусть они бы поругались, пусть он бы её силой не пустил, но она была бы жива, была бы рядом. Но теперь их будет разделять полтора метра холодной земли. И будет лишь одно сожаление о том, что не обнял её крепче, когда она уходила.