Антолина. Стекло.

Больничная палата пропиталась запахом старости, а духота словно создала вакуум в помещении. Молоденькая медсестра, пришедшая измерить давление, открыла окно, отчего жалюзи быстро зашевелились, охотно пропуская свежий воздух. — Антон Андреевич, надо выпить таблетки, — рыжая девушка налила из графина прохладную воду в граненый стакан и поставила на прикроватный столик. — А смысл? — по-доброму спросил Антон, слабо улыбаясь. Смысла действительно было мало: днём больше, днём меньше. Какая разница? Особенно, когда незачем. — Надо, — она и не может ответить ничего другого: положено дать, значит, она даст. Впрочем, он больше не сопротивлялся, послушно выпил таблетки и повернул голову к окну. Медсестра быстро скрылась за дверью, и Антон снова остался один. Морщинистые руки нащупали на том же столике старый фотоальбом. Открыв его, когда-то молодой и духом, и телом парень окунулся в те самые родные памяти запечатленные моменты. Хоть фотографии и были черно-белыми, для него они светились самыми яркими красками, что существуют на всем этом свете. На него смотрели счастливые лица: его и Полины, которым казалось, что всё ещё впереди, что счастье вечно, что будут вместе до конца жизни. Но все мечты и планы разбились о жестокую реальность. Точнее, они сами её разрушили, резко и просто, словно это было игрой в дурацкий симулятор жизни. Ломать не строить. А строить не ломать. Они расстались по совершенной глупости, что решилась бы обычным разговором, но почему-то, будучи молодыми, решили, что проблема та была вселенского масштаба, хотя не деле не представляла из себя ничего серьёзного. Антон даже не помнил и самой причины. Но зато помнил, как пытался её отыскать, помнил, как рыдал, когда узнал, что та переехала в другой конец страны, память также предательски запомнила злополучный звонок, когда он нашёл её новый номер домашнего телефона, а ответил грубый мужской голос, назвавший себя её мужем. Они были слишком молоды и глупы. Потом Антон искал во всех девушках её, но постоянно разбивался о чуждые ему личности. Однажды он встретил хорошую девушку, она оказалась прекрасной женой и матерью их детей, но она не была Полиной, и в этом заключалась её самая большая проблема. Жалел ли он, что начал встречаться с ней? безусловно, да. Пытался ли искупить вину? По-своему, но да. Антон пытался подарить всю ту любовь ей и детям, что предназначалась для Полины, но та любовь была изуродованной и ужасно неправильной. Он понимал, что совершил огромную ошибку, но сделать ничего не смог. Боялся. Поэтому и на конце своих дней Антон попросил их не приходить. Ему было стыдно смотреть в их глаза, полные печали и боли, и не отвечать тем же, так как сам не испытывал ничего к ним. Никакие девушки не могли бы заменить её, какими бы хорошими ни были. Он нуждался только в ней. Скупая мужская слеза скатилась по дряблой щеке, бесшумно упав на одну из фотографий. Посмотрев на неё, Антон провел пальцем по бумаге. Полина улыбалась и целовала в щеку Антона, обвив руками его шею, а на заднем плане красовалось большое здание политехнического университета. Тогда они не знали и не могли даже представить, что это станет их последней фотографией и предпоследней встречей. — Ты ужасна, как я мог тебя полюбить? — слова, сказанные им в тот день, добили его, словно нож, воткнутый в сердце и проткнувший его насквозь. Как он мог такое сказать? Сказать лучшей девушке, которую когда-либо мог встретить? Слово не воробей — вылетит, не поймаешь. Антон не знал, что Полина тоже жалела, что их пути разошлись. Не подозревал, что ее поиски идеала так похожи на его собственные: она искала его отражение в каждом встречном мужчине. Он думал, что та его ненавидит. Хотя, так легче. Если бы знал, что их чувства взаимны, было бы ещё страшнее. Они осознали всё слишком поздно. Кто знает, может, у них бы получилось? Бог знает, если он, конечно, существует. Антон умер ночью. Совершенно один. На его животе так и остался лежать тот фотоальбом, раскрытый на последней странице, где была его нелюбимая фотография. Некрасивый конец некрасивой истории. Тот человек, не то время. Банально и глупо.