Антолина (?) . Стекло.

Странно жить, когда смысла нет. Странно любить того, кто, вероятно, лежит где-то под землёй. Странно не жить, а существовать. Странно. Невероятно странно. Утро, вопреки всему, началось с кофе: остывшего, стоявшего всю ночь одиноко на кухонном столе. Вкус, даже такой гадкий, не имел значения. Ничего больше не имело значения. Кофе с, кажется, прокисшим молоком предназначался только для прочистки горла, а не для какого-то наслаждения. Полина, шаркая, ходила кругами по кухне, в который раз осматривая свои владения. Хотя назвать владениями эту старую халупку значилось оскорбить хорошие квартиры, которые действительно заслуживали такое «звание». Гора грязной посуды уже даже не молила о пощаде, она смирилась со своей участью — остаться в этой раковине навсегда, не удосужившись и капельки внимания. Муха, летавшая где-то под обшарпанным потолком, стала законным жителем этого места, только без прописки, конечно, но это отнюдь не главное. Длинная футболка, что была на ней, давно покрылась пятнами разной степени давности, но, как и всё в этом доме (если это место можно было назвать домом, что вряд ли), осталась без прихорашивания. В доме вообще не осталось ничего родного или хотя бы приятного глазу. Это произошло, когда отсюда ушла любовь всей её жизни — Антон. Он пропал без вести три года назад. Ушёл на работу и не вернулся. Через год после исчезновения его объявили мёртвым, закопали пустой гроб, для формальности, но тело, или его самого, так и не нашли. Полина сама ходила по лесам, городу, расклеивала листовки, но труды не принесли пользы. Не было даже следов, будто человека и не существовало. Она смирилась, но жить без него не научилась, как бы ни пыталась. Сделав ещё пару глотков этой отвратительной жидкости и поставив кружку на первое попавшееся место, Полина направилась в ванную. Ржавая ванна с плесневелыми углами выглядела неприятно, но, как ни странно, гармонировала с остальным устройством квартиры. Было бы удивительно, будь она белоснежной и чистой. Девушка взглянула на отражение в треснутом зеркале: схожести с человеком практически не осталось. Ходячий труп, не более. Длинные, и когда-то красивые, волосы выглядели до ужаса безобразно. Не получая должного ухода, они превратились во что-то непонятное. Колтуны нельзя было пересчитать по пальцам, а засаленные корни смотрелись мерзко, и это впервые за несколько недель заставило её заволноваться — сегодня особенный день, надо быть красивой. Вдруг одна мысль пришла в голову. Полина сходила на кухню и притащила массивные ножницы. Не подумав и секунды, она стала безжалостно резать волосы. Пряди падали в керамическую раковину одна за другой. Они хранили слишком много болезненных воспоминаний и родных прикосновений, поэтому от них обязательно нужно избавиться.Через несколько минут от волос до попы осталось лишь несуразное каре по шею. Почему она это сделала этого раньше? Наверное, боялась потерять их, ведь те были одними из немногих вещей, что напоминали о нём. Полина брезгливо залезла в ванну и помылась впервые за месяц. Вода, по температуре достигавшая семидесяти градусов, обжигала нежную кожу, но боли как таковой она не чувствовала. После тридцати минут мазохизма Полина наконец вылезла из адского котла, и вытирая остатки волос, улыбалась. На душе радостно. Сегодня всё закончится, это ли не повод, чтобы порадоваться? Надев платье, которое когда-то подарил ей Антон, Полина покрутилась перед зеркалом, а затем отправилась на кухню. Бутылка хорошего красного вина, припрятанная на судный день её собственного мира, была успешно найдена. Обжигаюшая горло жидкость будто пошла по венам, вытесняя кровь. На душе стало легче. Затуманенный алкоголем разум больше не функционировал, хотя он не работал и без спиртного. Стемнело. Город погрузился в сладкий сон, а Полина начала действовать. Она вышла из квартиры, не заперев дверь, её это уже не будет волновать. Ноги несли её так, будто ими управляла на она. Будто что-то тянуло их на крышу. Конечно, планировала она это сама, но именно сейчас тело не поддавалось ей. Звёзд не было видно. Лишь луна освещала Землю, пробиваясь через мелкие облачка. Край манил. Один шаг, — и всё кончено. Никаких тебе больше страданий, проблем, чего-либо другого, что отравляет жизнь. Один шаг, — и бесконечное счастье обеспечено. Миг, — и хрупкое тело летит вниз. Этой ночью серая девятиэтажка потеряла одного своего преданного жителя, но это лишь бетон, он ничего не чувствует, в отличие от людей. Хотя люди в последнее время похожи на бетон — им нет дела до чужого человека, они лишь закроют глаза своим впечатлительным деткам, психика которых легко разрушится, если те увидят кучку костей, обтянутых лохмотьями кожи, кровь, впитавшуюся в асфальт, и мозги, разлетевшиеся на радиус двух метров от падения. Врачи обнаружат в крови большое количество алкоголя, журналисты напишут об этом в своих ненужных газетах, а тело будет лежать под холодной землёй, ограниченное от неё деревянным лакированым гробом, деньги на который зачем-то выделит государство. Тело останется на Земле, бесспорно. Но куда полетит душа? Этого мы никогда не узнаем, пока сами не умрём.