Часть 5

      Лея, кричащая от ярости, зеленое лезвие, освещающее ее лицо... Леди под шквальным огнем... Люк выбрасывает руку, но количество противников подавляющее...               Анакин вышел из своей медитации со вздохом. Видения Силы. Очевидно, они все еще могли происходить во время медитации, даже если, находясь в сознании, он был отрезан от Силы. Интересная тема для исследования, если он из этого выберется. Оби-Ван мог бы знать. Все еще знал, полагал он... Нет.               Оби-Ван был не той темой, на которой он мог зацикливаться, особенно оказавшись в такой довольно безнадежной ситуации.               Анакин неловко поерзал, вспомнив, зачем вообще медитировал. Он был скован подавляющими Силу кандалами, как на запястьях, так и на лодыжках. Вся камера была окружена исаламири — он мог мельком видеть их через маленькое окошко в двери. Если он правильно рассчитал время, то думал, что пробыл здесь, по меньшей мере, 3 дня.               Они раз в день давали ему воду и что-то белковое. Очевидно, его удерживали имперцы, и, если предположить, то он был на Корусканте. Только на нем было то пульсирующее ощущение, которое Анакин помнил по своим многочисленным визитам в столицу.               Итак, тогда... что им от него было нужно? Он был откровенно удивлен, что его просто не убили. Дарт Вейдер в их власти — это имело смысл... если только не было другой причины оставить его в живых. На самом деле, он мог придумать несколько вариантов, и ни один из них не был ни в малейшей степени привлекательным.               Тем не менее, это помогло ему привести в порядок свои мысли, подготовиться к любым неожиданностям.               Первое — они собирались попытаться получить от него информацию, и если бы их ситуации поменялись местами, он захотел бы узнать местонахождение флота Новой Республики, в который входили, конечно, его сын и дочь.               Второе — он будет публично казнен за измену, возможно, за убийство, в зависимости от того, действительно ли кто-нибудь знал, что случилось с императором.               Третье — потенциально они могут попытаться его использовать. Убедить его снова присоединиться к Империи в качестве ее кулака. Подобное, правда, казалось самым невероятным, но было возможно, поэтому он это обдумал.               Совсем не радужные перспективы. Он задавался вопросом, знают ли вообще его дети, что с ним случилось. Люк наверняка уже попытался бы связаться с ним, даже при обычных обстоятельствах, и вполне возможно, что был обеспокоен.               Хотя Анакин и пришел к взаимопониманию со своей дочерью, оно, конечно, не включало в себя ничего, кроме вежливости по отношению к нему. Но она могла бы согласиться позволить Люку его искать.               Побег был отдаленной возможностью, но Анакин не знал, было ли у него столько времени, которое потребовалось бы, чтобы, в конечном счете, обойти подавляющие Силу кандалы, не говоря уже о том, чтобы без доступа к Силе сбежать из своей камеры.               Он был действительно раздражен так, как не был с начала Войн клонов.               О попытке спасения не могло быть и речи. Это потребовало бы, во-первых, знания о его захвате, а во-вторых, согласия официальных лиц Альянса, и он не видел никого, кто стремился бы попытаться его спасти.               Пиетт бы так и сделал. Он знал это, но адмирал больше не действовал исключительно как лидер «Эскадры Смерти». У него были и другие обязательства, которые нужно было учитывать.               Какая-то суматоха у двери, и он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как она распахивается, впуская...               Круя Вандрон. Что ж. Он не должен был слишком удивляться тому, что какие-то обломки сумели всплыть наверх. У Вандрона всегда были большие амбиции.               Он поднял бровь, глядя на мужчину, но отказался говорить.               Вандрон невесело рассмеялся: — Мне сказали, но в это трудно было поверить. Дарт Вейдер был Анакином Скайуокером. Что ж. Палпатину, должно быть, понравилась эта ирония — ребенок с плаката о джедаях становится худшим массовым убийцей в истории галактики.               Не совсем так, но он не станет спорить.               Вандрон повернулся к людям позади него: — Подготовьте его к транспортировке. Не рискуйте.               Солдаты осторожно приблизились. Двенадцать. Что ж, похоже, его репутация все еще оставалась нетронутой. Двое из них работали над его кандалами, в то время как остальные целились из своих бластеров. Анакин предпочел сохранять молчание. Он не хотел доставлять Вандрону такого удовольствия. Кроме того, люди его типа не могли смириться с тем, что не могут поделиться своими планами.               На него снова надели наручники, руки были вытянуты вперед и прикреплены к поясу вокруг талии, а лодыжки соединены толстой цепью. В коридоре его окружили еще несколько солдат с рюкзаками с исаламири. Вандрон шел рядом с ним, явно нервничая из-за этого, несмотря на их предосторожности, но желая казаться храбрым.               Он нарушил молчание всего через пять минут.               — Полагаю, вам интересно, куда мы направляемся?               Анакин шел дальше, глядя прямо перед собой.               — Что ж, вам будет приятно узнать, что есть миллионы, на самом деле миллиарды, которые с нетерпением ждут, когда вы ответите за свои преступления.               Значит, публичная казнь.               Он ничего не сказал и видел, что Вандрон становится все более взволнованным.               — Конечно, у нас будет очень публичный судебный процесс. Есть множество существ, которые нуждаются в том, чтобы правосудие свершилось.               Правосудие. Это было бы так перед присяжными Альянса. Он бы признал себя виновным. Но здесь...               А публичный суд означал, что людям, которых он любил больше всего, будет очень больно. Однако он сохранил бесстрастное выражение лица. Он никогда не нуждался для этого в маске, когда работал на человека, способного вторгаться в его мысли.               — Что ж. С вами, как всегда, трудно. Неважно. Я думаю, в ближайшее время мы сможем получить от вас реакцию.               Они сели в небольшой транспорт на воздушной подушке и взмыли в небо. Впервые Анакин увидел, что он действительно был прав. Солнце садилось над Корускантом, и они были близки к центральному району.               Вдалеке мерцал императорский дворец, бывший когда-то храмом джедаев… Нет, держись подальше от этих воспоминаний.               Он поискал глазами огромное здание Сената и нашел его вместе со множеством других знакомых достопримечательностей. Но они направлялись к равнинам — конечно, к Суду. Транспорт замедлил ход, опускаясь на посадочную площадку в задней части здания, его высокие шпили отбрасывали на них огромные тени.               Анакина подтолкнули и вывели. Он мог видеть большие группы людей под ними на уровне улицы с вывесками и транспарантами.               — Это будет настоящее событие, — пообещал Вандрон. — И у нас есть дополнительное угощение, которого никто из нас также не ожидал. Я настоял на том, чтобы вам разрешили посмотреть его вместе с нами.               Анакину не понравилось, как его желудок сжался от выражения лица мужчины. Насколько ему было известно, новости о его детях не дошли бы так далеко. Но, опять же, при императоре шпионы были повсюду, — вполне возможно, что такие важные новости дошли до столицы. Люк сообщил Альянсу о своем происхождении, как и его сестра.               Конечно, конечно, они были в безопасности. Почему же тогда он испытывал такой ужас?               Теперь они находились в недрах здания суда и, пройдя по многочисленным длинным коридорам и офисам, вошли в большую комнату, которая, казалось, служила коммуникационным центром здания. Вандрон вместе с Анакином и его свитой с исаламири стояли сзади.               — На экран, — скомандовал Вандрон. Огромный экран в передней части комнаты осветился очень четким изображением, и Анакин напрягся, его охватил шок.               — Да, я так и думал, что это сможет вызвать реакцию. Давайте посмотрим, а? Это должно быть интересно.              ****               Для последнего прыжка на Корускант они разделились на два транспорта. Пиетт и Вирс были в первом вместе с одним отделением из 501-го полка. Второе отделение было позади них.               — «Палач» вызывает транспорт 1. Мы готовы по вашему сигналу, сэр, — капитан Келли казался встревоженным, и это было понятно.               — Транспорт 1 «Палачу». Вылетаем, — ответил Пиетт, перегнувшись через плечо офицера связи.               Они наблюдали, как на экране показывались виды как спереди, так и сзади. «Палач» уменьшался позади них, Леди включила для своего адмирала белые огни. Пиетт наблюдал за ней до тех пор, пока она не скрылась из виду, а затем повернулся и сел позади пилота. Вирс, уже сидевший напротив, бросил на него понимающий взгляд.               — С ними все будет в порядке, адмирал.               — Да.               Пиетт занял свои руки и разум тем, что еще раз достал свой бластер и проверил его. Вирс благоразумно оставил его в покое.               Итак, первый шаг был в стадии реализации. Пиетт установил личный контакт с высшим должностным лицом, до которого он смог дозвониться на планете-городе. Человек по имени Круя Вандрон. Он знал его понаслышке, хотя никогда с ним не встречался. Один из многочисленных советников и лакеев при дворе Палпатина. Однако за его плечом стоял генерал, который выглядел смутно знакомым.               — Адмирал Пиетт. Мне было очень любопытно о вас узнать. Заместитель лорда Вейдера в команде, — мужчина улыбнулся, как каминоанская акула.               — Я адмирал его флота, и я не знаю, смог бы я пойти дальше этого.               — Хм. Мое... понимание состояло в том, что вы дезертировали. Разве это не так? — спросил генерал.               — У меня было моральное убеждение, что должен изменить своей верности. Я связываюсь с вами, как я уже сказал, официально представляя Новую Республику от имени Дарта Вейдера, — и разве это не звучало странно в одном предложении?               Вандрон рассмеялся, но это оставило Пиетта равнодушным: — В какой галактике мы живем. Итак, Новая Республика обеспокоена правосудием для Дарта Вейдера. Почему они просто не судили его сами?               — Это... сложно и, к тому же, не входит в мою компетенцию. Вейдера обвиняют в преступлениях, которые заслуживают защиты с нашей стороны.               — Он помог вам уничтожить «Звезду Смерти» и убить императора, вот почему вы сочли, что он заслуживает защиты.               Пиетт сдерживал свой гнев, пристально глядя на мужчину с бесстрастным лицом на экране перед ним: — Сказано грубо, но да. Конечно, вы можете понять, что, с нашей точки зрения, это не преступления, а законные военные действия. Император находился на самом в то время мощном военном оружии галактики...               Вандрон поднял руку: — Я вижу, вы готовы долго говорить об этом, адмирал. О чем вы просите нас?               — Я прошу безопасного прохода и амнистии для себя и своих людей, пока мы встречаемся, чтобы обсудить возможность защиты Дарта Вейдера в суде.               Вандрон долго смотрел на него: — Довольно большая просьба от такого известного предателя, как вы, адмирал Пиетт.               Пиетт сжал за спиной кулаки: — Я не вижу себя таковым, сэр. Но я надеялся, что в интересах правосудия вы это рассмотрите.               — А если мы этого не сделаем, адмирал?               — Тогда есть военные варианты, но я предпочел бы до самого конца использовать мирные.               — Я думаю, что мы могли бы объявить для этого амнистию, — сказал генерал. Нарифф, вспомнил Пиетт. Холодный человек, но строго военный и, несомненно, будет придерживаться присущих ему кодексов.               — Нам нужно будет обсудить это с другими, — предупредил Вандрон, — но, конечно, вполне вероятно, что мы можем предоставить вам 24 часа.               — Конечно, сэр, — спокойно ответил Пиетт.               — «Милорд», адмирал, — сказал ему Вандрон с еще одной неприятной улыбкой. — Я дам вам наш ответ через пять часов. Пожалуйста, приготовьтесь.              Соответственно, получив документы об амнистии через Леди, Пиетт и Вирс отбыли на свою миссию.               Пиетт абсолютно не доверял лорду Вандрону. С другой стороны, документы об амнистии были подписаны также несколькими военными, которых он знал, вместе с Нариффом, и он должен был верить, что это что-то значит.               — Когда ты в последний раз был на Корусканте? — спросил Вирс, прерывая его размышления.               Боже мой, когда в последний раз это было?               — Думаю, когда только стал капитаном, — ответил Пиетт. — Да, это было для ввода в эксплуатацию «Мстителя». Должен сказать, меня он абсолютно не впечатлил.               — Меня это нисколько не шокирует, адмирал, — ответил его друг с легкой улыбкой. — Ты счастливее всего среди звезд.               — Действительно. Но были планеты, которые мне очень нравились. Даже города. Но эта...               — Да, — серьезно сказал Вирс, — знаю. Я чувствую, что политическая интрига настолько густая, что я ее вдыхаю и засоряю свои легкие.               — Именно, — кивнул Пиетт, когда на их обзорном экране планета начала увеличиваться в размерах. Он мог проследить массивные линии огней, которые пересекали планету во всех направлениях.               Они снова замолчали, пока пилот общался со своим коллегой на планете.               — Фирмус, — тихо сказал Вирс. — Что, если они скажут: да, защищайте Дарта Вейдера, но мы все равно его осудим?               Конечно, он это обдумывал. — Тогда мы подаем апелляцию и даем флоту время, чтобы сюда добраться.               — Ты веришь, что ради Дарта Вейдера они двинутся на Корускант?               Он пронзил своего друга уверенным взглядом: — Я уверен, Макс, что Лея Органа Скайуокер может убедить их сделать именно это.               — Это, конечно, так. Не говоря уже о ее брате-джедае, который довольно склонен к секретным миссиям... — ответил Вирс.               — Верно.               Теперь они могли видеть Суд, более старый и элегантный, чем гораздо более крупные и круглые здания, расположенные ближе к центру. Пилот привел их прямо на посадку, и Пиетт поднялся, разглаживая свою форму до безупречного состояния. Он натянул перчатки и встал во главе своих людей у посадочной рампы.               Вирс подошел и встал с ним плечом к плечу.               И пандус опустился, показав трех важных на вид чиновников.               Пиетт двинулся вперед, воздух города кружился вокруг них, принося в его нос странную смесь ароматов. Это не было похоже ни на что другое, что он знал. Он вдыхал воздух океанических планет, сосновый аромат планет, покрытых лесами, и обжигался от сухого жара пустынных планет. Это было что-то совсем другое — все запахи, созданные человеком, и ему это не нравилось.               Глава императорской приветственной группы шагнул ему навстречу.               — Адмирал Пиетт. Добро пожаловать. Я — Рувелон Бариш. Я провожу вас к лорду Вандрону. Надеюсь, вы понимаете, что мы не можем держать во Дворце всех ваших людей.               Пиетт натянуто улыбнулся: — Конечно. Мы возьмем с собой двенадцать человек, а остальных оставим на наших кораблях. Это генерал Вирс, командующий нашими сухопутными войсками.               — Генерал. У вас тоже есть репутация, — ответил Бариш, но не стал вдаваться в подробности. Вирс поднял бровь, глядя на Пиетта.               — Прошу вас следовать за мной, джентльмены.               ***               Вирс шел на полшага позади Пиетта, когда они вошли в огромные коридоры, выложенные гладким белым и серым мрамором.               Все в нем подозревало Бариша. Мужчина так и кричал о ненадежности, и Вирс дрожал от напряжения. Он узнал это чувство по некоторым своим военным кампаниям — тоже не самым успешным. Да, они были амнистированы. До сих пор все были вежливы, и все же...               По тому, как расправились плечи его друга, он мог сказать, что тот тоже это чувствовал. Оба они были слишком опытны после 20 лет службы, чтобы не обладать чем-то вроде шестого чувства. Однако они взяли на себя обязательство действовать именно таким образом, и он доведет дело до конца — каким бы тот ни был.               Если лорд Вейдер вообще еще жив, — прошептал циничный голосок у него в затылке.               Когда они подошли к широкому атриуму с фонтаном в центре, поднялась суматоха, и Вирс опустил руку на свой бластер, заметив, что Пиетт сделал то же самое.               — Что?.. — начал адмирал, но затем они оказались окруженными со всех сторон почти 50 солдатами, бластеры которых были направлены им в грудь.               Крифф, крифф, крифф. Он НЕНАВИДЕЛ быть правым.               — Руки прочь от оружия, джентльмены, — приказал Бариш. Вирс удерживал его взгляд в течение долгой минуты, затем убрал руку.               — Мы пришли сюда по доброй воле, в соответствии с законной амнистией, — холодно отрезал Пиетт. — Как смеете вы?..               — Вы, адмирал, — предатель имперских сил и соучастник преступлений Дарта Вейдера. И вы находитесь под арестом. Жалко на самом деле думать, что простой лист бумаги защитит вас от опасности.               — Я думал, что военный закон и честь сделали бы это! — выпалил Пиетт, когда солдат забрал его бластер, а другой сделал то же самое с Вирсом.               Адмирал, если бы только все были такими, как ты. Но здесь мы находимся в логове двуличия. В суде. Иронично.               — Сэр? — спросил один из их людей.               — Сдайте свое оружие, — сказал Вирс, глядя на силы, которые значительно превосходили их численностью. Солдаты неохотно опустили оружие, и одетые в черное силы вокруг них его конфисковали.               — Сковать адмирала и генерала, — скомандовал Бариш. — Избавьтесь от остальных.               И на Вирса нахлынуло леденящее душу осознание.               Конечно, конечно, не это... даже сейчас...               — НЕТ, — внезапно сказал Пиетт, вырываясь, — вы не можете просто убивать безоружных... — и упал от быстрого и жестокого удара в лицо.               Вирс сделал шаг вперед и был остановлен тремя бластерными винтовками, направленными в нескольких дюймах от его сердца, в то время как его руки были заломлены за спину.               Пиетта подтащили к нему, он был явно ошеломлен, когда ему тоже надели наручники на руки. А потом они открыли огонь по солдатам.               О, Сила, прости его. Его люди...               — Вы, криффовы ублюдки! — закричал Вирс, когда его людей хладнокровно скосили. И он ничего не мог поделать. Он чувствовал себя больным.               А потом наступила тишина, запах озона, крови и горелой плоти распространился по внезапно возникшей зоне поражения.               — Когда Империя превратилась в логово убийц и трусов? — потребовал он у Бариша, но тот проигнорировал его, кивнув головой своим солдатам, чтобы те привели захваченных имперцев.               Как он мог пасть так низко? Неужели он стал настолько отчужденным, работая с «Эскадрой Смерти» далеко в галактике?               Он заставил свои мысли вернуться к текущему моменту, чтобы оглядеть невысокого мужчину рядом с собой. Пиетт смотрел прямо перед собой, но это был невидящий, отрешенный взгляд.               — Фирмус? — пробормотал Вирс, изо всех сил стараясь проглотить свое опустошение. — С тобой все в порядке?               Его друг моргнул, взглянув на него, и Вирс обратил внимание на красно-фиолетовую опухоль вокруг левого глаза и скулы.               — Ничего не сломано, — тихо сказал он, его глаза все еще были широко распахнуты от ужаса того, чему они только что стали свидетелями. — Макс... Я так с...               — Не говори так. Это не твоя вина, — и он бросил яростный взгляд на мужчину, возглавлявшего их группу.               Он хотел принести смерть. Он хотел, чтобы Леди превратила Корускант и его мерзость в шлак. Он хотел, чтобы Вейдер задушил всех имперских политиков. Если бы мог, то своим гневом он превратил бы это здание в руины.               Бариш остановился перед другой дверью и щелкнул своим кодовым цилиндром:  — Милости прошу, джентльмены.               Вирса и Пиетта втолкнули в комнату, и взгляд Вирса сразу же привлек высокий мужчина, окруженный солдатами с бластерами и странными органическими рюкзаками за спиной.               — Милорд, — сказал он.