Глава восьмая. Распределение

— Мне кажется, мы уже совсем скоро подъедем к… что с тобой? — прервала сама себя Гермиона, когда увидела Гарри. Гарри же даже не удосужился повернуть голову в сторону двери, рассматривая своё отражение в зеркальце. Накрасился он ещё утром, но подразумевалось, что это понадобиться непосредственно во время торжественной церемонии, что бы это ни значило. Вроде ничего не смазалось… — А что со мной? — всё-таки отозвался Поттер, соблюдая самый минимум приличия. — Да ты на себя посмотри! — возмущённо всплеснула руками Гермиона. — Я этим и занимаюсь, — заметил Гарри, поправляя один из хвостов так, чтобы он был симметричен второму. — Мы уже пробовали, — устало отозвался Рон. У него даже младшая сестра столько перед зеркалом не вертится. — Можешь даже не пытаться. — Какие же вы все скучные, — протянул Гарри, наконец-то удовлетворившись своим внешним видом. Серьёзно, он даже ни один элемент школьной формы не убрал, а у них уже истерика. — Это ты слишком весёлый, — холодно отозвалась Гермиона. — Надень мантию нормально! — Гермс, окстись, восемнадцать градусов, — отмахнулся Гарри, которого ни повязанная на поясе мантия, ни подвёрнутые рукава не беспокоили. — Да причём тут температура! — голос Гермионы стал звучать немного выше, с головой выдавая степень её волнения. — Ты хоть понимаешь, как важно произвести хорошее первое впечатление? — Понимаю также отчётливо, как и то, что представления о хорошем впечатлении у нас сильно отличаются, — провокационно улыбнулся Гарри. — Да и к тому же… — Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, — разнесся по вагонам громкий голос машиниста. — Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно. — … вносить изменения уже поздно, — закончил свою мысль Поттер, легко пожимая плечами. Остальные не были настолько расслаблены: Рон побледнел, отчего веснушки на его лице стали выделяться ещё сильнее, Невилл суетливо завозился на сидение, чуть не опрокинув коробку с жабой, а Гермиона принялась разглаживать несуществующие складки на мантии, не прекращая что-то возмущённо бубнить себе под нос. Гарри весело хмыкнул, предвкушая начало… он не мог с уверенность сказать, чего, но предвкушению это ничуть не мешало. — Пойдёмте, мои милые невротики, — пропел он, открывая дверь купе. — Я не невротик, — недовольно отозвалась Гермиона, однако её голос всё ещё был пропитан беспокойством. — Я тоже! — возмущённо вскинулся Рон, но впечатление это замечание произвело ещё более сомнительно из-за того, что он ударился локтем о столик. — Это ничего не доказывает, — недовольно цыкнула Грейнджер, развернувшись обратно к двери. — Как скажешь, amore, — не стал спорить Гарри, пропуская девочку вперёд и выпархивая из купе следом за ней. — Эй, я тоже не нервничаю! — уже с куда большей решимостью произнёс Рон, не желающий уступать новым знакомым. — А я ужасно волнуюсь, — честно сказал Невилл, неуверенно плетясь следом за Уизли. — Неужели тебе совсем не страшно? — обратился он к Гарри. — Если честно, то я не совсем понимаю, чего тут можно бояться. Вернее… я понимаю, что это нормальная реакция, но вот как она ощущается и почему её нельзя подавить? Ноль идей, — объяснил Поттер, становясь около выхода из вагона, который пока что пустовал. — Да у тебя в целом с чувством самосохранения большие проблемы, — прокомментировала Гермиона, становясь рядом. — Не спорю, — весело улыбнулся Гарри, заставив Гермиону тяжело вздохнуть. В тамбуре потихоньку собирался народ. Большинство учеников не были первокурсниками и потому, не испытывая волнения, довольно бодро переговаривались друг с другом. Гарри этой атмосфере охотно поддался, начав щебетать о какой-то ерунде. Ребята бы вряд ли признались, — не считая Невилла — но чужая болтовня неплохо успокаивала. Поезд остановился. Дети стали перебираться на небольшую малоосвещённую платформу. Гарри любопытно огляделся — из-за деревянного перрона и густой растительности казалось, будто они приехали в прошлый век. Или даже позапрошлый. — Вайбовенько, — вынес свой вердикт Поттер. Гермиона поёжилась из-за сырости. Наверное, платформа находится совсем рядом с озером при школе. — Первокурсники! Первокурсники, все сюда! — забасили откуда-то сбоку. Гарри обернулся. А затем очень сильно задрал голову. Если бы его попросили описать человека — человека ли? — перед ним одним словом, Поттер бы выбрал «медведеподобный». Трёхметровый — по самым скромным подсчётам — грузный, с огромными руками, косматыми волосами и в одежде из меха. Чем не медведь? Если убрать фонарь из рук, так отличий в темноте и вовсе не будет. И эта махина будет вести их в школу? Гарри надеется, что он не работает на должности охранника. А если и работает, то относится к своей работе не слишком серьёзно. В противном случае ему предстоит сбегать из школы исключительно через окно. — Это ещё кто? — встревоженно прошептала Гермиона. Невилл нервно сглотнул. — Титан-перевозчик, — Грейнджер хихикнула, но тут же кинула возмущённый взгляд. Это же невежливо! — Эм, нет, — категорически возразил Рон, не оценив чужую шутку. А зря, Гермионе вот зашло. — Это, наверное, Хагрид, школьный лесник. И, вроде как, ключник. Братья мне рассказывали про него. — А он добрый? — с неприкрытой опаской спросил Невилл. — По большей части, — после небольшой заминки отозвался Рон. — Чарли говорил, что он очень уж сильно увлекается опасным зверьём, из-за чего у него были какие-то проблемы с родительским комитетом. Но на учеников он не ругается. — Опасным зверьём? Он же лесник, он должен следить за опасным зверьём! — насторожилась Гермиона. — Круто, значит, за нами он следить не будет, — одновременно с ней сказал Гарри. Гермиона шокировано распахнула глаза, поражаясь чужой наглости. — … то есть это очень, очень непрофессиональное поведение, которое мы все, разумеется, порицаем. — Ты… просто… — Грейнджер возмущённо запыхтела. У неё был крайне богатый словарный запас, но в разговорах с Гарри это не сильно спасало. — Чудесный? Обаятельный? Очаровательный? — накинул несколько вариантов Поттер, задорно сверкая глазами. — Бесстыжий до неприличия, — прервала потока эпитетов покрасневшая Грейнджер. — Но тебе это нравится, — весело подмигнул Гарри. Гермиона отвела взгляд, тут ей крыть нечем. — Фу, — скривился Рон. — Прекратите это. Вас невозможно слушать. — Не ревнуй, солнышко, — продолжил дразнить Гарри, специально делая акцент на последнем слове. Рон опасливо отошёл на два шага в сторону, отчего Поттер звонко расхохотался. — Первокурсники! — снова прогудел Хагрид, однако на этот раз голос звучал почти прямо над их головами. Они как-то незаметно для себя же оказались ближе всех к лесничему, и сказать, кто именно в этом виноват, было трудно. — Все собрались? Отлично! — Мне кажется, или он нас не стал пересчитывать? — шепнула Гермиона на ухо Гарри. — Без понятия. Сейчас проверю. — Гарри, стой! — паникующе зашипела Грейнджер. Но было уже поздно. — Извините, сэр, а нас по списку сверять не будут? — спросил Поттер настолько громко, что не было никакой надежды на то, что их не услышат. Невилл испуганно втянул голову в плечи, когда увидел, что первокурсники смотрят в сторону Гарри, поднявшего руку для ещё большей заметности. — Так списки, того этого, у профессоров, да-с, — отозвался великан, опуская голову и оглядывая толпу, выискивая говорившего. Большинство детей такое замечание не напрягло, однако некоторые первокурсники опасливо подошли поближе друг к другу, боясь потеряться и больше никогда не найтись. Гермиона возмущённо насупилась — это же было форменное безобразие! — Гарри! — неожиданно довольно прогудел Хагрид, будто увидел старого друга или, как минимум, очень хорошего знакомого. — Рад тебя видеть! Рон, Невилл и Гермиона вопросительно взглянули на Гарри. Гарри, в свою очередь, озадачено смотрел на лесничего. Серьёзно, у него не настолько плохая память, чтобы не запомнить такую фигуру. — Эм, здрасьте, — неловко кивнул Поттер. — Мы знакомы? — в конце концов решил задать вопрос в лоб Гарри. — Ну конечно! — всплеснул руками Хагрид, как будто Гарри спросил у него, точно ли трава зелёная. — Эт я ж тебя тогда из-под развала забрал, да… Хотя ты тогда совсем малой был, — лесничий махнул руками в стороны, как бы показывая размер маленького Гарри, но развёл их так широко, что в образовавшемся пространстве легко мог поместить четырёхлетний ребёнок, не говоря уж о младенце, — забыл небось. А сейчас вот как вымахал, вылитый отец! А зенки материны, зелёные. — … ладненько? — даже Гарри не был уверен, как этот монолог можно прокомментировать. По правде сказать, манера речи Хагрида его немало напрягала. И дело было даже не в преобладании просторечных форм. Он звучал… как великовозрастное дитё? Поттер ухватился за это сравнение, и теперь, глядя на лесничего, понял, что именно его нервировало. Несмотря на то, что Хагрид скорее был волшебником, чем нет, в нём ярко чувствовалось что-то нечеловеческое. Вероятно, в его роду было какое-то волшебное создание вроде гоблинов, что и позволило ему вырасти в такую махину. И, вероятно, это же родство сказалось на умственных способностях. Гарри нервно повёл плечами, как будто пытался согреться. Как-то это было… жутко… а впрочем, какое ему дело? Поттер повернулся лицом к толпе и звонко заголосил: — Все первокурсники, которые не пойдут с нами, останутся в лесу вместе с волчатами, лисятами и другими волшебными и не очень зверятами! Никто вас не хватиться, повторяю, никто вас не хватиться! — Гермиона дёрнула Гарри за рукав, смотря ошарашенными глазами. Первокурсники озадаченно переглядывались. — Ты совсем что ли? — Грейнджер покрутила пальцем у виска. — Зачем людей пугаешь? — Ну, так-то он прав, ток опосля распределения начнут потеряшек искать, — невозмутимо вмешался в разговор Хагрид. Дети испуганно заозирались. — Что это вообще за школа такая? — пробубнила себе под нос Гермиона, однако уже через секунду беспрекословно двинулась за Хагридом, не на шутку испугавшись описанной Гарри перспективы. С перрона они спустились на узкую дорожку, выложенную из камня и оттого скользкую после прошедшего дождя. Поскальзываясь и спотыкаясь, они шли вслед за Хагридом. Из-за того, как густо росли деревья, казалось, будто лесная чаща уже погрузилась в глубокую ночь. От этой таинственной и немного пугающей атмосферы все дети затихли. Вернее, почти все. — You’re off to see the Wizard The wonderful Wizard of Oz, — напевал Гарри, легко перескакивая с камня на камень, как будто он был лесным эльфом, по ошибке затесавшемся в компанию нервных одиннадцатилеток. Или имел волшебные красные туфельки. У него ещё и волосы в два хвоста собраны… Гермиона тряхнула головой, из-за чего чуть не упала прямо в грязь. Однако Гарри весьма удачно успел её подхватить. — Ты в порядке? — шёпотом поинтересовался он. — Этот цвет буквально противоположен жёлтому, — ответила Гермиона первое, что пришло ей в голову. Гарри весело улыбнулся, не обращая внимания на девичий румянец и продолжая напевать себе под нос, впрочем, не отходя далеко. На всякий случай. — Еще несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, не оборачиваясь. — Так, осторожно! Все сюда! Первокурсники поражёно ахнули. Глаза Гарри засияли. В отдалении стоял большой готический замок с башнями, зубчатыми стенами и огромными окнами с прозрачными витражами, подсвеченный изнутри и снаружи тёплым светом огней. Между ним и детьми расположилось озеро, настолько спокойное, что его поверхность казалось отполированным зеркалом. В нём отражалось ясное небо, на котором, не скрытые промышленным и световым загрязнением, сияли тысячи маленьких звёздочек. — Какая красота! — восхищённо прошептал Гарри. — Как будто старинный университет, а не школа, — согласно отозвалась Гермиона. — Не зря я согласился сюда поехать, — довольно констатировал Гарри. Грейнджер, уже автоматически кивнувшая головой, посмотрела на мальчика обалдевшими глазами. Впрочем, как и Рон с Невиллом. — Ты что?! — сердито зашипела Гермиона. — По четыре человека в одну лодку, не больше, — параллельно с ней скомандовал Хагрид, указывая на флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега. Гарри, не обратив внимание на восклицание, невозмутимо направился к одной из них. — Тебя уговаривали поехать в Хогвартс? — ошарашено переспросил Рон. В смысле… это же Хогвартс! Как в него вообще можно не хотеть ехать? — Разумеется. Или вы думаете, что мной была заинтересована только одна школа? — Рон с Невиллом взглянули на Гарри с ещё большим восхищением. Им такое и в голову прийти не могло. Гермиона же, после того, как села в лодку, кинула на Поттера ещё один недовольный взгляд. — Просто уму не постижимо. — Мне часто так говорят, — понимающе кивнул Гарри, помогавший Невиллу не навернуться в воду. — За тобой приходил учитель! — не успокаивалась Гермиона. — Свидетели иеговы тоже по домам ходят. Предлагаешь присоединяться ко всем взрослым, приходящим к двери? — Ты невыносим. — Это мне тоже часто говорят, — Гермиона закатила глаза. Гарри, наклонившись и ещё раз внимательно оглядевшись, нахмурился. — Я чего-то не понимаю или тут должны быть вёсл?.. — лодка, ощутимо покачнувшись, двинулась вперёд в сторону замка, из-за чего сидящий в неустойчивом положении Гарри чуть не слетел со скамейки. — Такой ответ тебя устроит? — улыбнулась Гермиона, чувствуя странное удовлетворение от созерцания удивления на миловидном лице. — Более чем, — спокойно отозвался Гарри. Лодка неспешно рассекала водную гладь, отчего отражение звёздного неба и огней замка деформировалось. Дети снова притихли, поражённые величеством школы и окружающей природы. Гарри прикрыл глаза. Магия клубилась в воздухе, но это было не тем сумасшедшим миксом из Косого переулка. Это было что-то более единое, однородное… вечное? Мальчик открыл глаза, снова оценивая окружающий пейзаж. Что бы там не происходило с Хаффлпафф, Рейвенкло, Слизерином и Гриффиндором, чувствовалось, что к созданию школы они подошли со всей ответственностью и любовью. Взгляд скользнул на водную рябь. От неё тоже исходило биение магии, пусть и очень слабое. Любопытно… Гарри опустил правую руку в воду, погружая в озеро по запястье. Возможно, концентрация магии была просто слишком маленькой, но ничего, кроме лёгкого холода, влаги и течения мальчик не ощутил. — Я бы на твоём месте не стал этого делать, — боязливо прокомментировал Рон, первым заметивший, чем занимается Поттер. Он не хотел проверять, сколько из пугающих рассказов близнецов об озере являются правдой. — Гарри, немедленно прекрати! — строго окликнула Гермиона. — Вы чего так переполошились? — безмятежно поинтересовался Гарри, доставая руку из воды. Можно подумать, тут акулы водятся… … ладно, возможно, Рон с Гермионой беспокоились по делу. Как только Гарри отряхнул руку, вода рядом с ними подёрнулась рябью, после чего на поверхности показалось довольно массивное щупальце, дугой нависающее над лодкой. Рон автоматически двинулся в противоположную от опасности сторону, сильно побледнев, Невилл, попытавшийся отползти подальше и из-за этого упавший на дно, испуганно пискнул, Гермиона замерла, боясь даже дышать. Гарри же любопытно осматривал щупальце, визуально прикидывая, насколько оно больше осминожьего. Интересно, эта штука разумная? — Здорова, братан, — решил попробовать вербальную коммуникацию Гарри и дал «пять» неподвижной конечности. Невилл, Рон и Гермиона посмотрели на него, как на неизлечимо больного. — Или сестра, — пожал плечами Поттер. На ощупь разницы с осьминогом он не обнаружил. — Ты сейчас серьёзно?! — на несколько нот выше обычного воскликнул Рон. — Абсолютно. Делать мужской род гендерно нейтральным — это одно из проявлений секси-И!!!.. — Гарри сорвался на громкий вскрик, когда щупальце, до этого действующее относительно не враждебно, обернулось вокруг его руки, дёрнуло тело вперёд и опоясало шею и грудную клетку, намеренное утащить под воду. Поттер среагировал моментально — послал по взбесившейся конечности волну обжигающего жара и раздвинул тиски. Щупальце, издав какой-то неприятный звук, который определённо не должна была издавать часть тела без голосовых связок, дёрнулось, из-за чего лодка сильно качнулась, а Гарри бухнулся на деревянное дно с высоты, превышающей его рост. После этого конечность скоропостижно скрылась под водой. Все в лодке шокировано молчали, обескураженные как самим появлением щупальца, так и тем, что опасность миновала прямо-таки очень быстро. Они даже не успели осознать, что именно произошло. Дети настороженно взглянули на Гарри, которому досталось больше всех. Он непонимающе моргал и лежал не в самом удобном положении, но в остальном выглядел вполне неплохо. Невилл, лежащий рядом с Поттером, уже хотел поинтересоваться чужим самочувствием, как Гарри, у которого закончился процесс перезагрузки, одним рывком подскочил на ноги. Лодка от этого действия снова опасно покачнулась, но мальчик не обратил на это внимание, подлетел к борту и, нагнувшись вперёд, начал кричать в воду: — Ты на кого подкормку крошить вздумала, килька уценённая?! Да я тебя вместе с твоим отчимом на такояки пущу, мудила пресноводна!!!.. — Гарри! — испуганно окликнул Невилл. Ещё не хватало, чтоб Поттер в порыве чувств в озеро нырнул. Или лодку опрокинул. — Этот козёл всё равно ничего не понимает, а так хоть душу отведу, — отмахнул от него Гарри. И если Невилл решил больше не вмешиваться, то Гермиону такой ответ не устроил от слова «совсем». — Да ты можешь вести себя нормально хотя бы пять минут?! — взвилась девочка, схватив Гарри за обе руки и рывком развернув на себя. Лодка в очередной раз качнулась. — Тебя что, как маленького нужно держать, чтобы ты ничего не натворил?! — Гермиона с силой потянула несопротивляющегося мальчика на скамейку, шумно дыша от клокочущего гнева. Честно сказать, она не знала, на что рассчитывала. Возможно на то, что Гарри испугается с ней спорить. Или на то, что у него не хватит сил вырываться — предположение ещё более наивное. В любом случае, к последующим действиям она не была готова. Гарри заулыбался уж как-то слишком радостно, обхватил девичьи ладони в ответ — на порядок нежнее, чем Гермиона тянула его ранее — и довольно прощебетал: — Так ты хочешь, чтобы мы подержались за ручки? Я не против. Грейнджер почувствовала, как у неё горят щёки. Да что там щёки — шея. Стоит ли говорить, что звук на воде распространялся прекрасно, а впереди плывущую лодку было очень хорошо видно? Драко страдальчески вздохнул, накрывая лоб рукой. При всей его симпатии к Гарри, он был несказанно рад плыть с ним не в одной лодке. *** Их провели вглубь замка, в довольно большой зал. В нём, если Гарри не обманывал его глазомер, спокойно мог поместиться дом Дурслей вместе с прилежащей территорией. В зале было три двери: из первой они вышли, вторая была небольшой и находилась сбоку, третья расположилась напротив первой. Из неё доносилось разноголосие довольно большого количество людей. Скорее всего, там собрались все остальные ученики. В воздухе едва ощутимо пахло смолой и дымом. Маленькая дверь распахнулась. Из неё вышла профессор МакГонагалл. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид. Женщина окинула толпу первокурсников долгим, внимательным взглядом, не задерживаясь ни на ком дольше, чем на других, и едва заметно удовлетворённо кивнула. — Благодарю, Хагрид. Вы можете идти, — лесничий покорно кивнул, скрываясь за дверью в наполненный людьми зал. МакГонагалл, проводив его глазами, снова перевела свой цепкий взгляд на детей, которые подобрались от её строгого вида. Профессор, вдохнув чуть глубже обычного, начала приветвенную речь. — Добро пожаловать в Хогвартс. Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Хаффлпафф, Рейвенкло и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам… да, мистер Поттер? — всё-таки решила прерваться МакГонагалл, до этого упорно игнорировшая чужую поднятую руку. Некоторые дети стали тихо перешёптываться: если раньше ещё были сомнения в том, что шумный мальчик впереди них — Гарри Поттер, то теперь они были полностью развеяны. — А за потерю призовых очков есть какие-то дополнительные санкции, или это и есть наказание? — МакГонагалл удержалась от усталого вздоха. Это было ожидаемо. — За крупные нарушения, помимо потери очков, ученику назначаются отработки, — строго ответила профессор. Первокурсники моментально пришли к мысли, что им бы не захотелось получить у такого учителя отработку. — И всё? — невозмутимо уточнил Гарри. — Потеря очков сказывается на репутации не только факультета, но и человека, который их теряет. Настоятельно советую всем следовать школьным правилам, дабы избежать дальнейших трудностей в коллективе. — Ничего страшного, трудности закаляют человека, — МакГонагалл смерила Гарри ледяным взглядом. Гермионе захотелось его пнуть. — Я передам вашему будущему декану эти слова, — уведомила профессор, когда поняла, что строгие взгляды на Гарри по прежнему не работают. — Возможно, никому ничего передавать не придётся, — хитро сверкнул глазами Поттер. — Советую вам упорядочить свои мысли в оставшееся время, — поставила точку в разговоре МакГонагалл, не уточняя, к кому именно она обращается, и покинула зал. — «Потеря очков сказывается на репутации», бе-бе-бе, — передразнил Гарри, как только дверь захлопнулась. — Директору прошлой школы пришлось платить мне, чтобы я не нарушал школьные правила, а они думают, что меня остановят какие-то призовые очки? — обратился Поттер к Невиллу, как к наиболее чуткому слушателю. — Трижды «ха». — Тебе платил директор прошлой школы? — удивлённо округлил глаза Рон. — Конечно же нет, — цокнула Гермиона. — Гарри, то что сейчас было — самое настоящее хамство. Ты вообще в курсе, что это заместитель директора? — Во-первых, смело с твоей стороны полагать, что я шучу. Во-вторых, профессор МакГонагалл меня обожает, просто виду не подаёт. — О, Боже… — страдальчески простонала Грейнджер. — Можно просто Гарри, но если ты настаиваешь… — Гермиона сердито засопела. Гарри рассмеялся. — Меня одного пугает, что нам сказали собраться с мыслями для какой-то церемонии? — прервал их препирательства Невилл. — Ты знаешь, что это за церемония? — с надеждой обратился он к Гарри. — В душе не чаю, — жизнерадостно отозвался Поттер. Невилла такое признание не обнадёжило, как и Гермиону, которая впервые задумалась о том, что у неё нет абсолютно никакой информации о распределении. Первокурсники нервно переглядывались, дыхание некоторых участилось, а кто-то — Гарри прислушался и едва удержался от смеха — бубнил себе под нос «Отче наш». Напряжение в воздухе можно было резать ножом… Или поджечь неосторожным словом, спровоцировав панику. Возможно, следовало сказать что-то обнадёживающее, прежде чем… — Наверное, нам придётся пройти через какие-то испытания, — негромко сказал Рон, но из-за стоявшей в зале тишины его было отлично слышно практически всем. — Фред говорил, что это очень больно, но думаю, он шутил. Гарри едва удержался от страдальческого стона. Приплыли. Невилл побелел, Гермиона принялась лихорадочно нашёптывать заклинания, которые она успела выучить на каникулах, по залу пошёл шёпот, словно волны от брошенного в воду камня. И помимо прочего… Гарри дрогнул и завертел головой. Да, ему не послышалось: какая-та светловолосая низенькая девочка начала жалостливо всхлипывать, прилагая усилия, чтобы не зареветь в голос. Рядом напуганно мельтешила другая первокурсница, пытаясь утешить подругу. Так, ладно, пора импровизировать. — О, милая дева, — пропел Гарри, подойдя к двум встревоженным однокурсницам, — чьей чарующий лик и нежный стан по красоте подобен лишь видению златокудрых ангелов, — звёзды быстрым движением оценили зардевшуюся девочку, к счастью, от удивлению переставшую лить слёзы и прикрывшую нижнюю половину лица руками, — прошу, не трать свои драгоценные слёзы из-за речей Рональда… — Гарри выдержал небольшую театральную паузу, — … ибо он юродивый и своего слова сам не разумеет. — Эй, это кто тут своего слова не разумеет?! — разозлился Рон. Дети негромко захихикали из-за неожиданного окончания пафосного монолога, как и девочка, для которой этот спектакль был запланирован. — А коль разумеешь, так не вводи людей в заблуждение и не пугай юную леди, — Рон покраснел и недовольно насупился, а Гарри, прежде чем Уизли успел что-то ответить, показал ему язык, повернулся обратно к девочке и заговорил заметно громче, так, чтобы все гарантированного услышали его слова. — Нас всех уже приняли в школу, следовательно, нас всех посчитали достойными учиться здесь. Куда-то да распределят, будьте спокойны. — Ты прав, — дружелюбно улыбнулась подруга плакавшей девочки, — но как нас будут распределять… — и она тут же впала в ужас. Гарри никогда не перестанет удивляться тому, насколько люди нервные. — Возможно, нам придётся сражаться с троллем, — глубокомысленно протянул какой-то пацан, которого Гарри тут же захотел хорошенько стукнуть. — Ага, а что сразу не с драконом? — презрительно фыркнула рядом с ним девочка с каре. Прозвучало это настолько пренебрежительно, что все тут же расценили предыдущее высказывание как последнюю дурость. Кем бы ни была эта девочка, Гарри она уже нравилась. — Охотничек недоделанный. — Да пошла ты, Паркинсон, — ядовито выплюнул мальчик. — Не думаю, что это будет какое-то задание, — легкомысленно сказал Гарри. — Распределение по факультетом происходит на основании личностных качеств, а не навыков. Вероятно, нам просто зададут пару вопросов, чтобы определить тип мышления. — О да, с каждым проведут воспитательную беседу и попросят рассказать собственное жизнеописание, — закатила глаза Паркинсон. Стоящий рядом с ней Драко кинул на девочку недовольный взгляд. О, так она спорит вообще со всеми? Что ж, не страшно. — Всё ещё более вероятное развитие событий, чем гладиаторские бои, — весело подмигнул Гарри. Паркинсон хмыкнула, но ничего против не сказала. Гарри же повернулся обратно к светловолосой девочке. — Обещаю, если будут вызывать в порядке живой очереди, я пойду первым. — Спасибо, — робко поблагодарила она, всё ещё смущаясь. — А если не в порядке живой очереди? — опасливо спросила её подруга. Гарри пожал плечами. — В алфавитном порядке, скорее всего, — девочки вновь побледнели. Кажется, у него есть идея, с чем это может быть связано. — И какие же у вас фамилии, леди? — Сьюзен Боунс, — бесцветным голосом отозвалась одна из подруг. — Х-Ханна Аббот, — дрожащим голосом сообщила вторая. — А, — понимающе отозвался Гарри. Неправильная техника успокаивание, перестраиваем маршрут. — Ладненько, но как я и говорил, нас не ждёт ничего опасного. А даже если вдруг — что, я уверен, точно не так — но если чисто случайно там будет что-то на самую капельку страшное, обещаю пойти вперёд. — И как же? — обеспокоено поинтересовалась Сьюзен. — Попрошу профессора МакГонагалл. Я же само обаяние, она не сможет мне отказать, — убеждённо заявил Гарри. Ханна, поймав на себе свет двух звёзд, снова смутилась и скромно опустила глаза в пол. Сьюзен улыбнулась, но затем снова кинула обеспокоенный взгляд на подругу. — А если сможет? — А если сможет, то использую безотказную стратегию. ДНЖ. — ДНЖ? — непонимающе повторила Ханна. — ДНЖ, — серьёзно кивнул Гарри. — Давить На Жалость, — девочки удивлённо захлопали глазами, они явно ожидали чего-то более солидного. Поттер же довольно ухмыльнулся и принялся разливаться соловьём о только что выдуманном бреде. — Самая рабочая стратегия на планете, между прочим. И добиться желаемого эффекта можно всего лишь за три простых шага! Первый: принять покорный, зажатый вид, — Поттер сцепил руки в замок и прижал их к груди, плечи напряглись, а голова безвольно опустилась. — Второй: иметь кроткие, полные слёз глаза, — Гарри поднял голову, да так высоко, будто смотрел на двухметрового баскетболиста. В красивых глазах блестели наигранные слёзы. — Третий: озвучить свою просьбу максимально робко, — он пару раз быстро моргнул, отчего длинные ресницы стали влажными. — Ах, прошу прощения, мне так неловко обращаться к вам, но я… я… я что-то дурно себя чувствую… — с придыханием залепетал Гарри. Наблюдавшие за данной сценой первокурсники хихикали, а некоторые начинали откровенно ржать. — … о, нет-нет, не стоит себя утруждать, мне не нужны врачи… но пропустите меня вперёд, если можно… Как же нельзя? Но мне так нехорошо… — Гарри, неожиданно для зрителей, вдруг упал на колени из-за «подкосившихся» ног и схватил ладонь Сьюзен «ослабшими» руками. — Проявите сострадание к несчастной сиротке! Неужели вам чуждо милосердие?! — Что здесь происходит? — строго спросила МакГонагалл, секунду назад вернувшаяся в зал и попавшая как раз на момент «драматичного» падения. Гарри повернулся к ней, невозмутимо улыбаясь. — Ой, профессор, а вы быстро вернулись, — невинно заметил Поттер, поднявшись на ноги. Первокурсники снова захихикали, впрочем быстро перестали — под строгим взглядом МакГонагалл любое веселье испарялось так же стремительно, как вода под палящими лучами солнца. Вернее, почти любое. Чтобы изничтожить веселье Гарри нужна была по меньшей мере парочка ядерных боеголовок. — Прекратите паясничать и выстройтесь в шеренгу. Церемония отбора сейчас начнётся. Гарри мило улыбнулся Ханне и Сьюзен, послал воздушный поцелуй и, не оборачиваясь, пошёл в начало шеренги. И потому не заметил, каким шокированным взглядом его провожали однокурсницы после того, как розовое облако-сердечко, сорвавшееся с чужих губ, растворилось. Они покинули комнату, прошли через двойные двери и оказались в Большом зале. Гарри тут же порадовался тому, что шёл самым первым и мог с чистой совестью задрать голову вверх, не беспокоясь о том, что наступит кому-то на пятки. Над ними весели тысячи восковых свечей, обеспечивая учеников и профессоров тёплым, настраивающим на уют светом. А над свечами — звёздный небосвод… — Потолок специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала идущая сзади него Гермиона. — Так написано в «Истории Хогвартса». Гарри был очарован. Разве могут быть на этом свете вещи красивей, чем звёзды? Звуки шагов стихли, и Гарри остановился вместе со всеми первокурсниками, впервые оглядывая сам зал. Позади толпы расположились четыре огромных стола, каждый из которых отводился под один из факультетов. Они были заставлены золотыми тарелками, кубками и столовыми приборами, и Гарри неожиданно для самого себя порадовался тому, что еду ещё не подавали. В противном случае распределяли бы его с набитым ртом и руками, полными снеди. На другом конце зала, на небольшом возвышении, располагался преподавательский стол, отличавшийся от студенческих лишь размером, да стулом, пародирующим трон, посередине. На нём сидел и с величественным спокойствием взирал на детей директор Дамблдор. Гарри недовольно насупился и поспешил отвести взгляд. Этот придурок пока даже не догадывается, на кого напал, пусть и дальше живёт в блаженном неведении. Гарри снова огляделся, осматривая уже студентов. И зрелище определённо было радостным. Первокурсники смущались и тушевались друг перед другом и под взглядами старших, однако другие курсы выглядели точно также, как магловские подростки. Кто-то скучал, кто-то перешёптывался, было видно пару человек, пытающихся высмотреть кого-то в кучке первочков — скорее всего, родственники или друзья оных. Немногие проявляли вежливый интерес к процессу распределения, но в пределах нормы. Как Гарри и полагал, волшебники были точно такими же людьми, как и маглы. Разве что чуть более ретроградными, но у всех свои недостатки. Поттер неожиданно для себя вздрогнул и зажмурился. Подождите. Ему показалось или?.. Как всегда нет. Рядом со столами летали призраки. Гарри никогда в жизни не пугали ни страшилки, ни фильмы ужасов, ни гротескные гримы и наряды на Хэллоуин, но это… пожалуй, нет, это всё же не страх. Это концентрированное отвращение, какое может появиться лишь от сладковатого запаха гнили. Гарри отвернулся. Может быть, пока он не будет трогать их, они не будут трогать его. Чем дальше, тем страньше: профессор МакГонагалл стояла рядом с небольшим деревянным табуретом, на котором лежала старая, потёртая шляпа, состоящая из сплошных заплаток. И как это должно было помочь распределению? Если спокойно надел шляпку и осторожно сел на стул — то Хаффлпафф, а если истошно закричал: «Сжечь это убожество!» — и по-королевски устроился на недопрестоле — то Слизерин? Гарри едва удержался от смеха. А что, схема рабочая. В реальности всё оказалось ещё интересней. Шляпа шевельнулась, её складки изогнулись таким образом, что стали напоминать глаза и рот, после чего она запела: — Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем, Что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Хаффлпафф ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Рейвенкло. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой. Раздались бурные аплодисменты, к которым присоединились первокурсники. Местами стих чуть нескладен, но учитывая, что его сочиняла Шляпа, получился прямо-таки шедевр. Шляпа поклонилась четырём столам, после чего замерла, приняв тот же вид, что и до «оживления». Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет. Начнём. Аббот, Ханна! Ханна, спотыкаясь от волнения, поспешно вышла из толпы. Её лицо всё ещё имело боязливое выражение, но, по крайней мере, было относительно нормального оттенка, да и снова плакать девочка не собиралась. Ханна поднялась на возвышение, опустилась на табуретку и надела себе на голову Шляпу, слишком большую для одиннадцатилетней девочки. Секунда тишины, и… — ХАФФЛПАФФ! — громогласно объявила Шляпа. Ханна, мгновение назад напряжённо сжимавшая губы, радостно улыбнулась. Видно, результатом распределения она была абсолютно довольна. Гарри не совсем понимал, из-за чего именно она так волновалась, но всё равно был рад за неё и зааплодировал вместе со старшекурсниками. Однако Гарри почти тут же остановился, непонимающе глядя по сторонам. Оказывается, хлопали не все старшекурсники, а лишь стол Хаффлпаффа, остальные студенты, как и преподаватели, остались безмолвными. И теперь нераспределённые дети таращились на него с чистым недоумением во взглядах. Гарри же на неловкость ситуации было глубоко безразлично. Мальчик хитро улыбнулся, быстро оглядел всех взглядом, в котором так и читалось, что это не он странный, а его окружение, после чего бодро заговорил: — Вы такие серьёзные, как будто мы отпеваем кого-то. С почином нас! — и снова захлопал, ещё более активно, чем до этого. После такого заявления к аплодисментам присоединились самые активные первокурсники, а вместе с ними и остальные, поддаваясь желанию не отставать от коллектива. Ханна, не успевшая уйти со своего места и наблюдавшая за действом с возвышения, смущённо зарделась, и, немного помешкав, исполнила книксен, прежде чем убежать в сторону чёрно-жёлтого стола. — Боунс, Сьюзен! — продолжила профессор МакГонагалл, как только шум стих. — ХАФФЛПАФФ! — снова закричала Шляпа. Сьюзен довольно усмехнулась, поклонилась аплодирующим однокурсникам, повторив за Ханной, и убежала к соседнему от подруги месту. — Бут, Терри! — РЕЙВЕНКЛО! Дальше пошёл поток людей, Гарри не знакомых, и поэтому сильный интерес к их распределению мальчик не проявлял. Хотя, это немного неверная формулировка: ему было всё равно, куда их распределят и насколько они довольны выбором Шляпы, но вот сама Шляпа… очень любопытная штучка. Она явно не была экспресс-психологическим тестом, также она точно не имела доступа ко всему разуму человека одновременно. Ведь иначе Шляпа бы тратила примерно одинаковое количество времени на всех детей, но это было не так. Кого-то она распределяла, едва коснувшись макушки, а кого-то отпускала только спустя пару минут раздумий. Вероятно, она читает мысли, но как именно? Она улавливает намерения человека или его образ мышления? Вот бы узнать… — Грейнджер, Гермиона! — прервала поток размышлений МакГонагалл. — Удачи, — шепнул Гарри удаляющейся Гермионе. Выглядела она уверенной в своих силах и даже чуть измученной ожиданием своей очереди. Мальчик тихонько усмехнулся. Отличница, что тут скажешь. Грейнджер поспешно подошла к стулу и молниеносно расположила Шляпу у себя на голове. Отбор её нетерпение не ускорило — Гермиона оказалась одной из тех, над кем шляпа размышляла чуть дольше. Гарри задумался, с чем это могло быть связано, и причин было более дюжины: начиная от душевной организации заканчивая тем, что Гермиона была маглорожденной, а значит на каком-то конкретном факультете себя всю сознательную жизнь не представляла. Тем не менее, спустя три минуты Шляпа провозгласила: — ГРИФФИНДОР! Неплохой вариант для Гермионы. Хотя Гарри, честно говоря, больше ожидал Рейвенкло, но главное, чтоб самой девочке нравилось. А что ей нравилось у Гарри не было никаких сомнений после того, каким самодовольным взглядом она на него посмотрела, уходя с импровизированной сцены. После Винсента Крэбба распределили на Слизерин, подтверждая гипотезу Гарри о том, что набирают туда кого ни попадя. Очень жаль, сама концепция факультета звучит неплохо. Пацан сел рядом с Грегори Гойлом, явно блатное распределение которого мозг Гарри решил проигнорировать. А вот кто Поттера действительно удивил, так это Невилл. Шляпа думала над ним так интенсивно, что даже выражение её тканого лица стало хмурым, после чего она выдала наименее вероятный результат из возможных: — ГРИФФИНДОР! Казалось, Невилла такой итог поразил ничуть не меньше, чем других первокурсников, на глазах которых он навернулся по пути к табурету. И это удивление вновь сделало его рассеянным, из-за чего он как можно быстрее помчался с возвышения, не удосужившись даже снять Шляпу с головы. Гарри действительно старался не присоединяться к всеобщему смеху, но получалось у него так себе — это была единственная эмоция, которую он плохо сдерживал даже при сильном желании. Когда вызвали Драко, на его лице появилось то самодовольное выражение, которое Гарри при всём желании не мог воспринимать серьёзно. Шляпа едва притронулась к его макушке, прежде чем прокричать: — СЛИЗЕРИН! Это заставило Гарри вновь задуматься. Получается, намерение всё же играет большую роль, чем характер? Драко определённо был амбициозным, но хитрым его можно назвать лишь с большой натяжкой. Или это связано с тем, что Слизерин сам по себе факультет бракованный? Непонятно… Прошло ещё немного времени, после чего на табуретке оказалась Панси Паркинсон, которую распределили на Слизерин. Ещё несколько девочек, и… — Поттер, Гарри! Гарри взобрался на возвышение, наслаждаясь звучанием удивлённого шёпота, разнёсшегося по Большому залу. Всеобщее внимание определённо доставляло ему удовольствие. «Поскорее бы увидеть, как заинтересованность на этих лицах сменяется обожанием,» — вот о чём он подумал, прежде чем надеть Шляпу на голову. В глазах тут же потемнело, тело ощутило то чувство полуневесомости, которое возникает за секунду до падения с большой высоты. Гарри дёрнулся вперёд, рассчитывая снова поймать чувство равновесия, но в итоге поменялось лишь положение его корпуса, в то время как само тело также пребывало в невесомости. Ладно, хорошо. Этому должно быть разумное объяснение. Несмотря на кромешную темноту, Гарри всё ещё хорошо видел собственные руки, что не логично. Мальчик прислушался к своим ощущениям. Он… отдалённо чувствовал, что сидит на табуретке, как его ступни надёжно упираются в каменный пол и как поношенная ткань Шляпы касается кончика носа. Гарри на пробу провёл большими пальцами по краям сиденья табурета, слабо уловив деревянную текстуру оного. Резюмируя, он находился в состоянии, близком к полудрёме: когда чувство реальности всё ещё присутствует, но разум уже начинает слабеть. Занятно, Шляпа со всеми проворачивает этот фокус или?.. — Только с теми, с кем есть, о чём поговорить, — раздался голос Шляпы отовсюду из темноты. Гарри ощутил лёгкое раздражение: он ожидал, что Шляпа полезет в его голову, но ощущение её вездесущности в собственном сознании его не устраивало. Но, стоило этой мысли посетить мозг, как до мальчика дошло — это было его сознание. А значит, правила задаёт он… теоретически. Гарри огляделся, довольный проделанной не-работой. Он стоял посередине пустой Coachella Stage, освещённый софитами и звёздами ясного калифорнийского неба. Хотя за достоверность последнего мальчик отвечать не мог — при всей его любви к звёздам, созвездия он ни разу в жизни не учил. — Неплохо, — похвалила Шляпа, удобно распологавшаяся на барном стуле. Гарри подумал, что было бы очень забавно, начни она сейчас заунывно бренчать на гитаре, и тут же напрягся, забеспокоившись о том, что сознание тут же воплотит эту картинку без желание самой Шляпы, что было бы довольно грубо, но этого не произошло. Такой расклад Гарри, впрочем, тоже не устроил, и он стал уже вполне осознанно пытаться вручить гитару Шляпе силой мысли. — Это не сработает, крошка. Пусть я в твоей голове, я не часть твоего разума. — Извините, — послушно перестал мучить выдуманную материю Гарри. — Мы оба знаем, что тебе не жаль, — спокойно заметила Шляпа. Поттер лукаво сверкнул глазами. — Ваша правда. И всё же, что это за место? Будь это подсознание, моим мыслям не было бы нужды становится настолько оформленными, чтобы я полностью осознавал их раньше, чем вы бы на них реагировали. — Эмпатический карман. Представь, что твой разум — это большая подземная река, а то, что из своего разума ты решишь воплотить в жизнь — родник. Эмпатический карман в этой системе стоит между рекой и родником, захватывая мысли, всплывающие отчётливее всего в момент продумывание сознательных действий. — Звучит как машина Голдберга. Не проще ли сразу читать мысли учеников? — Чтение мыслей у волшебников называется легилименцией и является волшебством комплексным и запутанным. Слишком много вещей нужно расшифровывать и уточнять, ни один артефакт в мире на это не способен. К тому же, есть дети с очень сильным ментальным блоком, а ведь их тоже нужно распределять. В эмпатическом кармане же ты сам можешь решать, сколько своих мыслей хочешь показать. Личный дневник, если угодно. — А как определить, есть ли у тебя ментальный блок? — уточнил Гарри. Вероятность того, что кто-то полезет ему в голову, не радовала. — У тебя он есть, — усмехнулась Шляпа, отчего-то невероятно довольная возможностью поболтать подольше. — Определить на практике наличие блока и его силу может только легилимент, но есть конкретные критерии, по которым можно выявить предрасположенность человека. Нестандартное мышление, его хаотичность, большой объём магии, наличие опыта сопротивления проклятием и черепно-мозговые травмы… — перечисляла Шляпа, пока Гарри припоминал шрам-молнию от смертельного проклятия и несчётные кадры столкновения своей головы с твёрдыми предметами, — … а ты, мой дорогой, собрал целое комбо. — Ясненько. Раз уж мы так хорошо разговариваем, то у меня есть ещё один вопрос. — Что именно влияет на распределение, — понятливо кивнула Шляпа. — В сущности, лишь разум самого студента. Кто-то так громко скандирует название желанного факультета, что даже не успевает понять, что его разум поместили в карман, кто-то ждёт моего вердикта тихо, но всё равно надеется на конкретный вариант, для кого-то принципиально, чтобы ему предоставили возможность и время выбрать самостоятельно… — То есть, в сущности, каждый выбирает свой факультет самостоятельно? — Я этого не говорила. Если ребёнок хочет в Гриффиндор лишь потому, что ему внушили мысль о собственной глупости и ветрености, правильно ли будет отправлять его туда? Или отправить в Рейвенкло первокурсника, который считает, что на этом факультете сможет держаться стороной и не будет никому надоедать своим существованием? Все дети разные, и иногда идти по пути наименьшего сопротивления — худший вариант, — Шляпа скептически приподняла складку, похожую на бровь. — Или ты считаешь, что я халтурю на работе? — Что вы, просто интерес, — дружелюбно улыбнулся Гарри. — Тогда, если вопросы закончились, приступим, — большой экран за Шляпой включился, разделившись на три разноцветные части с символикой Рейвенкло, Гриффиндора и Слизерина. Гарри восхищённо присвистнул — было очевидно, что Шляпа может влиять на визуализацию в эмпатическом кармане, но он не думал, что настолько глобально. И всё-таки… — А где Хаффлпафф? — не удержался от шпильки Поттер. — Тебе туда вход заказан, — безапелляционно отрезала Шляпа. — Справедливо, — хихикнул Гарри. — Итак, Рейвенкло — креативность, Гриффиндор — смелость, Слизерин — амбиции. Твоим приоритетом, насколько я понимаю, является первое, — Гарри пожал плечами. — Лишь на первый взгляд. Креативность не принесёт счастье без амбиций, а амбиции ничто без смелости. Лучше-ка расскажите мне про контингент, коль мне выбирать… Или вам запрещено разглашать информацию об учениках? — Только личную, общая картина не входит в конфиденциальную информацию. Но нужно ли это тебе? Ты ведь и так всё понимаешь: Рейвенкло факультет индивидуалистов, Гриффиндор — компашек-нарушителей спокойствия, Слизерин — сосредоточение местной аристократии. — Да, но это не значит, что я займу на факультете аналогичное положение, — уточнил свою мысль Гарри. — В Гриффиндор ты вольёшься идеально, с какой стороны не взгляни. — Как будто герой, который поступает на факультет смелых и благородных, — слишком предсказуемо, — Гарри фыркнул, вздёрнув хорошенький носик. — Ты же понимаешь, что говоришь о факультете, официально отрицающем все правила? — И при этом моё поступление туда — верх конформизма. — Намекаешь на Слизерин? — Рассматриваю как вариант. — Это как раз максимально конформистский факультет. Не чувствуешь иронию? — Мне нравится ирония. — Ну да, мне следовало догадаться. Мой тебе совет — не усложняй себе жизнь лишний раз, оно всегда успеется. Я вижу, насколько тебе не терпится продавить как можно больше людей под себя… — с благородной целью! — … да как тебе угодно, но очень многие люди на Слизерине — и люди влиятельные — от Мальчика Который Выжил не в восторге. И всем будет проще, если ты будешь засыпать в разных помещениях с теми, кто мечтает тебя придушить подушкой. — Но мне идёт зелёный! — шляпа вновь скептически приподняла псевдо-бровь. — И я буквально всю жизнь жил с людьми, которые мечтают придушить меня подушкой. — И поэтому сейчас ты сознательно возвращаешься к этой, как ты там выразился, деструкции? Успокойся. Если ты верно рассчитал, и твоё чудодейственное влияние вправду настолько сильно, то оно сработает и без поступления на Слизерин. А если нет, то тем более лучше не нарываться. — Ладно-ладно, это имеет смысл, не нудите, — отмахнулся Гарри. — Рейвенкло? — Факультет интровертов и социально-неловких учеников. — А другие типа не социально-неловкие? — Не до такой степени. В целом, неплохой вариант, но не жди, что все будут в восторге от твоего желания растрясти это тихое место. — Понял… итого Гриффиндор и Рейвенкло, — экран мигнул, разделившись на две половины с символиками названных факультетов. — И куда мне пойти? — Может, сам хочешь решить? — Гарри непонимающе наклонил голову. — Это разве не ваша работа? Я даже новые чипсы в магазе могу минут по пятнадцать выбирать. — Я знаю. Именно поэтому и предлагаю, — Гарри повернулся к «лицу» Шляпы. И что это значит? — А, не бери в голову. Вот уж нетушки. Пусть она и не часть его сознания, но какое-никакое подобие разума Шляпа имеет. Следовательно, он может на него воздействовать. «Что это значит? Что это значит? Что это значит? Что это значит? Что это значит? Что это значит? Что это значит? Что это значит? Чтоэтозначитчтоэтозначитчтоэт?..» — Это так печально, большую часть времени я имею так мало магии, её едва хватает на такой могущественный артефакт. Восполнить её получается лишь первого сентября, когда я абсорбирую энергию первокурсников, чтобы создать их эмпатические карманы, но разве можно много взять у детей? Но ты… о, я тяну её, и тяну, и тяну, а воздух всё ещё едва не трещит от обилия магии, это просто потр… — блять?! — … о, это интересно. Ты действительно застал меня врасплох. Не переживай, маленький гений, я бы не смогла навредить кому-то из учеников, даже если бы меня попытались перезачаровать именно для этой цели, — Гарри почувствовал, как древесина под пальцами чуть нагрелась от гнева. Какая наглость! — Не сердись. Но ты действительно оказал мне большую услугу, так что сделаю тебе подарок в благодарность… Гарри уже хотел начать скандалить, как вдруг его глаза открылись. Понадобилось меньше мгновения, чтобы понять, что эмпатический карман распался как раз в тот момент, когда стал неудобен Шляпе. Если же Поттер начнёт выяснять отношения с охреневшим творением в реальности, то будет выглядеть, как истерик. — ГРИФФИНДОР! — заголосила Шляпа, и Гарри понадобилось всё самообладание, чтобы сохранить лицо и просто как можно скорее снять паразитку с головы, а не швырнуть гадину в одну из свечей. Какая же м!.. Гарри пару раз непонимающе моргнул, прежде чем подцепить пальцами один из обесцвеченных локонов. Он окрасился алым, да таким насыщенным, как будто Поттер весь день ходил с краской на голове. Другим ученикам Шляпа меняла лишь цвет галстука, но в случае Гарри она сожрала достаточно магии, чтобы изменить пигмент волос. Какая прелесть! По шкале приоритетов Гарри качественное окрашивание стояло выше, чем взаимодействие с артефактом-энергетическим вампиром, так что мальчик решил простить Шляпе небольшой период паразитизма. В смысле, вы только поглядите, он же милашка! Гарри радостно улыбнулся, показав обалдевшим однокурсникам букву V, и упорхнул в сторону визжащего и беснующегося стола Гриффиндора. Откровенно говоря, чувствовал он себя не очень хорошо и мечтал сесть до того, как у него пойдёт кровь носом или наступит обморок. Это было бы отстойным завершением распределения, да и не хотелось слечь в первый же день и прослыть припадочным. У него ещё целый год впереди, поразить всех своим «отменным» здоровьем Поттер ещё успеет. Подойдя к столу, Гарри пришлось проявить чудеса стойкости, чтобы пожать руки всем желающим, поблагодарить всех поздравляющих и при этом не упасть на каменный пол, оставшись лежать там безвольным ковриком. — Шляпа с тобой о чём-то говорила? — любопытно прошептала Гермиона, как только Гарри приземлился на соседнее место. — Ты минут восемь просидел, я засекала, — то-то стол так кружится. Нет, всё-таки небольшую оплеуху Шляпа заслужила. Гарри приставил указательный палец к губам и повернулся в сторону нераспределённых первокурсников, надеясь, что он выглядел загадочно, а не жалко. Судя по тому, что Гермиона замолчала, надежда оправдалась, но на всякий случай Гарри прикрыл нижнюю половину лица рукой — он всё ещё не исключал, что чувство головокружения вызовет кровотечение. К счастью, на букве Т Поттер всё же пришёл в относительно стабильное состояние. Позеленевший Рон после мгновения раздумий был отправлен на столь желанный им Гриффиндор, а последнего в списке Блейза Забини — пацана, желавшего пободаться с троллем — распределили на Слизерин. Профессор МакГонагалл скатала свиток и вынесла из зала табуретку с Распределяющей Шляпой. Директор Дамблдор поднялся со своего трона и развёл руки отрепетированным, почти дирижерским жестом. Его лицо было до того счастливым и доброжелательным, как будто это первое сентября было одним из самых радостных моментов в его жизни. Звёзды в глазах сосредоточено сверкнули. Удобно изображать любовь к детям, когда ты не общаешься с ними один на один. Или это у Дамблдора конкретно к Гарри такая особая «любовь»? Пусть даже не надеется на снисходительность, старый козёл. — Добро пожаловать! — разнёсся радушный голос директора по залу. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всё, всем спасибо! Дамблдор сел обратно на своё место, а зал взорвался аплодисментами. Гарри, вынужденный проявлять минимальное уважение для социализации на факультете и хлопавший лишь по этой причине, закатил глаза. Какая безвкусица. Гермиона, пребывавшая в небольшом оцепенении из-за такой «информативной» речи, возмущённо шикнула на Гарри, увидев, как он паясничает. Послушно повернувшийся к ней Поттер миролюбиво улыбнулся и вопросительно наклонил голову, на что Грейнджер поменяла выражение своего лица на глубокую почтительность и кивнула в сторону преподавательского стола. Гарри, спокойно смотревший на её пантомиму, в ответ показал язык, за что получил слабый тычок локтем в бок. Мальчик беззвучно рассмеялся. Миленько. Периферическим зрением Гарри уловил изменение на столе, повернулся и ахнул. На столе появились целые горы еды: ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и непонятно как и зачем здесь оказавшиеся мятные леденцы. Звёздочки в глазах счастливо засияли. Гермиона же, оглядев еду, грустно вздохнула. Она не имеет ничего против традиционной кухни, но для правильного ужина всё это было слишком жирным. — Я надеюсь, это в честь начала учебного года, а не каждодневное меню, — шепнула она в сторону Гарри и тут же осеклась, когда на её глазах Поттер проглотил здоровенный кусок мяса так легко, как будто оно было сделано из воды. — Думаю, тут будут подавать что-то более лёгкое. Ты ещё учти, что мы весь день нормально не ели, нужно что-то сытное, — невозмутимо отозвался Гарри, пока Гермиона удивлённо таращилась на него, казалось, даже не моргая. — Ты чего? — Как оно вообще поместилось у тебя во рту? — всё-таки смогла выговорить Грейнджер. — Есть захочешь — ещё и не то поместиться, — спокойно пожал плечами Гарри и наложил себе в тарелку как можно больше еды из всего, до чего он только мог дотянуться. Гермиона же вспомнила о собаке своего дяди, которая за день могла съесть одну треть от собственного веса и потом ещё ходить за людьми с голодными глазами. Гарри ел больше других детей, но и со своей порцией расправлялся быстрее остальных, так что пока ученики пытались отъесться за день в поезде, Поттер притупил чувство голода. Благодаря пище слабость после распределения полностью отступила, и Гарри смог ещё раз осмотреть комнату. Теперь он внимательнее взглянул на преподавательский стол. Хагрид, занимавший больше всего места и выглядевший в окружении профессоров донельзя гротескно, чаще пил из своего кубка, чем ел, профессор Квиррелл, на голове которого сейчас почему-то находился фиолетовый тюрбан, с очевидным даже с такого расстояния заиканием что-то говорил своему коллеге и одновременно пытался разрезать мясо подрагивающими руками. Коллега его, впрочем, выглядел ещё менее презентабельно: кожа имела болезненно-желтоватый оттенок, лицо, и без этого не особо благовидное, выражало брезгливость и надменность, а грязные волосы до плеч забивали последний гвоздь в крышку гроба чужой привлекательности. Хоть бы сухим шампунем воспользовался для приличия. Внезапно чёрные глаза незнакомого преподавателя посмотрели прямо на Гарри. Его голова заболела так резко, точечно и моментально, как будто туда вонзилась здоровенная игла, но боль прекратилась настолько быстро, что мальчик даже ойкнуть не успел. Звёздные лучи заострились, Гарри снова посмотрел прямо на учителя. Но тот снова смотрел на Квиррелла, как будто произошедшее секунду назад Поттеру просто привиделось. Гарри ещё немного последил за ним, но профессор вёл себя абсолютно не подозрительно. Мальчик потрогал свой лоб, проверяя температуру. К счастью, та была в норме, значит, этот приступ был не вестником мигрени. Может, внутричерепное давление поднялось?.. Гарри махнул рукой, рассудив, что если болело не долго, значит не считается. Взгляд снова скользнул по трону директора, из-за чего Поттер недовольно насупился. А рядом с Дамблдором сидела профессор МакГонагалл, внимательно слушавшая его и переодически согласно что-то комментировавшая. Возможно, почувствовав его взгляд, профессор повернула голову в сторону своего стола, довольно быстро найдя виновника своего беспокойства. Гарри ухмыльнулся и незаметно помахал рукой: пусть ещё раз осознает, какая красота теперь учится на её факультете, и восхитится. Или ужаснётся. Или и то, и другое. МакГонагалл, заметив этот жест, беззвучно хмыкнула, после чего на её губах появилась небольшая, но радостная улыбка. Гарри обалдело заморгал, но профессор уже повернулась обратно к директору и его реакцию не заметила. Вот тебе и железная леди. Мальчик готов биться об заклад, что сейчас на свет появился как минимум один котёнок. — Я знаю, кто вы! — воскликнул Рон. Гарри повернулся к столу, где успел начаться диалог, который он слышал только краем уха. Но, взглянув в сторону Уизли, быстро понял, о ком шла речь: между Роном и чернокожим мальчиком — Дином, кажется? — парило приведение. — Мои братья рассказывали о тебе — ты Почти Безголовый Ник! — Гарри тихо фыркнул и вернулся к своей тарелке. Интуиция подсказывала ему, что с призраками было что-то не так, и Гарри ей доверял. — Почти безголовый? — непонимающе спросил светловолосый мальчик. — Как можно быть почти безголовым? Призрак стал недовольным, даже раздражённым, из-за чего подозрения Гарри усилились. Да, вопрос бестактный, но задал его одиннадцатилетний ребёнок, коих в школу каждый год приходит море. Можно было за время своего посмертного пребывания в Хогвартсе научиться держать себя в руках. — А вот так, — ядовито оскалился Ник и потянул себя за левое ухо. Первокурсники заверещали, старшекурсники неприязненно поморщились и отвернулись, привыкшие к выходкам приведения. Всем желающим — и не желающим — открылся вид поперечного сечения шеи. Голова держалась на тонкой полоске сухожилия. — Приятного аппетита, — безэмоционально кинул шпильку Гарри и положил в рот последний кусочек йоркширского пудинга, потянувшись за кубком с яблочным соком. Его от еды отвратить такая мелочь не в состоянии, но это не значит, что за столом можно устраивать урок анатомии. — А вы, молодой человек, я вижу, не из трусливых, — благодушно заулыбался Ник, как будто действительно не понимавший, насколько кровожадным был его прошлый порыв. Приведение пролетело сквозь стол, оказавшись прямо напротив Гарри. — Очень похвально, особенно для гриффиндорца, — сказал он и покровительски положил руку на детское плечо. Гарри вздрогнул — он как будто нырнул в прорубь в середине зимы, настолько холодно ощущалось прикосновение призрака. Но это он бы ещё смог стерпеть. А вот ту отвратительную горечь, которая возникла на языке… Гарри ненавидел горькое. — Горячо-горячо! — заорал Ник, отдёрнув руку, и отлетел от Гарри со скоростью пистолетной пули. А как детей морозить, так у нас настроение поднимается. Урод. — Гарри, угомонись! — окликнул его Перси, сидевший напротив Гермионы. — А что я сделал? — возмутился Гарри, пока другие гриффиндорцы переводили шокированный взгляды с Поттера на Почти Безголового Ника. Близнецы Уизли, на которых не смотрел ни Перси, ни Гарри, быстро перемигивались. — Опять разольёшь — будешь сам всё убирать. Руками, — уточнил Перси, глазами указывая на кубок. Гарри посмотрел на указанную вещь — яблочный сок нагрелся и вспенился, опасной горкой возвысившись над краями кубка. — Demander pardon, — мурлыкнул Поттер, успокаивая хаос в кубке. Однокурсницы, сидящие на соседней скамейке, услышав иностранный акцент, захихикали и стали о чём-то перешёптываться. Гарри взглянул в их сторону и мило улыбнулся, вызывая новую волну кокетливого смеха у девочек и тихое негодование у Гермионы. Через какое-то время, когда уже ни у кого не было желание притрагиваться к горячему и мясному, тарелки опустели, чтобы спустя мгновение на них появилось разнообразие сладкого. Какое счастье, что Гарри был способен съесть действительно очень много — большинство его однокурсников вкусняшками уже откровенно давились, и поэтому трапезничество стремительно перерастало в дискутирование. Речь зашла о семьях. Оказалось, что большинство первокурсников происходили из смешанных семей, к традиционно чистокровным, если Гарри верно понял, можно было отнести только Рона, Парвати Патил и Невилла. И, опять же, если Гарри не ошибается, влиятельным можно назвать только клан Патил. Симус Финниган был единственным подтверждённым полукровкой в буквальном смысле этого слова — мать волшебница, отец магл. Симус довольно беззаботно поведал о том, что рассказала о своей сущности мама только после свадьбы, что «не сильно порадовало» его отца, но если обращать внимания на детали можно было заметить, что отношения Симуса с отцом довольно натянутые, и мальчик воспитывался именно в стиле магов. Довольно печальная ситуация на самом деле. Гермиона оказалась единственной подтверждённой маглорожденной первого курса Гриффиндора. Гарри употребляет слово «подтверждённый», потому что матерью Дина Томаса была магла, а своего биологического отца он никогда не видел. — Папа — ну, в смысле, отчим — считает, что скорее всего моим отцом был волшебник. Это бы объяснило некоторые странности и то, почему мама не смогла его найти после их расставания, — Дин задумчиво уставился на парящие свечи. — Хотя, если честно, странно, что у полиции не было совсем никаких сведений. Типа, маги же отсвечивают в городах, на камеры там попадаются и всё такое. — Когда мы были совсем мелкими, война с Тем Кого Нельзя Называть как раз достигла своего пика. Даже у наших чёрт голову бы сломал, а ты про каких-то маглов говоришь, — пожал плечами Рон. Он, очевидно, не осознавал специфики существования в постиндустриальном обществе. Гарри понимал недоумение Дина: как маги с такой скрытностью ещё остаются тайным обществом — вот настоящая загадка. — А тебе не интересно найти настоящего отца? — спросил Симус. — Может, он крутой волшебник. Научил бы тебя всяким хитростям и заклинаниям. — У меня уже есть настоящий отец, — пожал плечами Дин. — С той же вероятностью он мог быть крутым волшебником-психом. Да и это я уже большой и всё понимаю, а как мы бы объясняли мелким, если бы какой-то дядька явился на порог и стал качать права… — Дин скривился, как будто проглотил особенно неприятную таблетку. — Нет уж, лучше пусть всё остаётся так, как сейчас. — Классно, что у вас такие хорошие отношения в семье, — улыбнулся Гарри. Из-за того, что Дин был магловопитанным и не таким дотошным, как Гермиона, он из новых знакомых реагировал на Поттера адекватнее всех. То есть, он уже заметил, что Гарри — местная дива, но ему ещё не объяснили, что он по совместительству спаситель всего сущего. На территории Магической Британии, во всяком случае. — А сколько мелким лет? — Элли шесть, Кирку три. Оба вредные кровожадные гремлины. Но угарные, и я всё ещё могу заставить их делать что хочу за наклейки с динозаврами, так что терпимо. — Прикольно, — захихикал Гарри. — А что насчёт тебя? — поинтересовался Дин. — Есть сиблинги? — мальчик аж вздрогнул, настолько резко и громко на него зашипели все окружающие, и испуганно пригнулся, заметив, как Парвати угрожающе замахнулась десертной ложкой в его сторону. — Есть, но неродные, — невозмутимо отозвался Гарри, пока Симус, больно ткнувший Дина в рёбра, стал что-то быстро нашёптывать ему на ухо. И наблюдая за тем, каким виновато-шокированным стало чужое лицо, Поттер даже мог догадаться, какой именно информацией поделились с ним. — Гарри, прости пожалуйста, я не думал… — начал оправдываться он, на что Поттер пренебрежительно махнул рукой. — Расслабься, ты же не знал. Повисло напряжённое молчание. Гарри уже было хотел открыть рот, чтобы сменить тему на что-то более безопасное, как голос подала Фей Данбар. — Родители рассказывали, что тебя воспитывает директор Дамблдор. Это он учил тебя колдовать невербально? — лица сокурсников вновь загорелись интересом. — А ведь точно, мама тоже что-то такое упоминала, — обрадованно присоединился Симус. Все с нетерпением уставились на Гарри. Сам Гарри едва удержался от злорадной ухмылки. Вот сейчас-то он отыграется. — Меня воспитывали Наруто и Леди Гага, — со вселенской серьёзностью поделился Поттер. Гермиона, евшая в этот момент малиновое мороженое, громко закашлялась. — Кто?! — сорвался на визг Дин, который ничего не жевал, но тоже чуть не подавился. — Что? — непонимающе переспросил Невилл. — Чего, блин? — ещё более непонимающе уточнил Рон. — Ты дышишь? — заботливо поинтересовался Гарри, когда Гермиона задушено засипела. — Ты сдурел? — хрипло спросила Грейнджер, как только вновь обрела дар речи. — Ладно-ладно, ещё Дженни и Роуз. Нужно отдать их покойным нервным клеткам должное, — покорно дополнил Гарри. — Ты ещё Эйнштейна приплети, чего так скромно-то, — раздражённо хмыкнула Гермиона. — Вообще сейчас я говорил про своих сестричек. Но согласен, совпадение забавное. Blackpink in your area, — пропел Гарри, после чего похихикал над непонимающими лицами однокурсников. — Я нашего директора сегодня первый раз в жизни увидел. К сожалению или к счастью, но способа полноценно воспитывать детей дистанционно всё ещё не существует. — То есть Дамблдор не твой опекун? — уточнил Рон. — Я этого не говорил, — заметил Гарри, чем ещё сильнее запутал окружающих. — Подожди. Профессор Дамблдор твой опекун, но ты с ним ни разу не общался? — предприняла попытку разобраться Гермиона. — Правильно, — радостно подтвердил Гарри, как будто Гермиона ответила на особо сложный вопрос в викторине на деньги. — Это как-то… неправильно… — неуверенно сказала Грейнджер, посмотрев на директора настороженным взглядом. — Я тоже заценил иронию ситуации, — весело ухмыльнулся Гарри. Мелочно, но неожиданно приятно посеять в детских умах семена сомнения в добродетели «Великого Светлого Волшебника». Пусть либо начинает соответствовать, либо не завирается, старпёр. Как раз в этот момент всё сладкое исчезло, оставив после себя только сияющую чистотой посуду. Профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона, отчего все разговоры тут же смолкли. — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы, — что ж, удачи им заставить Гарри, он посмотрит и посмеётся. — Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом… — Поттер проследил за взглядом Дамблдора, который остановился в направлении хитро лыбящихся близнецов Уизли. Звёзды заинтригованно сверкнули. Он запомнит это. — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах, — ага, значит, надо будет шифроваться… — А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. Гарри звонко расхохотался, но подобных ему юмористов оказалось немного. И что это значит? — Он не шутит? — шёпотом спросил Гарри у нахмурившегося Перси. — Возможно, преувеличивает, — неуверенно отозвался он. — Это странно, профессор Дамблдор обычно объясняет причину запретов. И нас, старост, тоже никто не уведомил… — А вы забавные, — задумчиво улыбнулся Гарри, принявшись накручивать на палец красный локон волос. Перси подозрительно прищурился. Что-то в том, как Гарри произнёс это предложение, напрягало его. — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прервал тревожное перешёптывание директор. Ученики встали со своих мест. О нет. Дамблдор легко встряхнул свою волшебную палочку, после чего из неё вырвалась золотая лента, которая рассыпалась крупными буквами над преподавательским столом. О нет! Гарри терпеть ненавидел хоровое пение в исполнении школьников. Мало того, что у большинства людей голос был не поставлен сам по себе, так во время группового пения тоны и обертоны сливались в отвратительную какофонию и резонансом били по барабанным перепонкам с силой отбойного молотка. Так, подождите секунду, а если… Гарри поспешно прижал руки к ушам. — Каждый поёт на свой любимый мот… — голос Дамблдора пропал. Все остальные звуки — тоже. Гарри облегчённо вздохнул, убирая руки от ушей. Опасность миновала. Гарри быстро пробежался глазами по тексту и остался с чувством лёгкого неудовлетворения. Даже гимн его начальной школы был не таким кринжовым. И почему за столько веков существования Хогвартса никто не удосужился даже ноты подобрать? Будь он школой, ему было бы обидно. Когда все остальные ученики стали открывать рты, Гарри тоже запел, высоко и торжественно, как могли бы звучать рождественские колядки. Хотя, честно говоря, к просторечному стилю текста это уж никак не подходило, но другие варианты звучали ещё более позорно. Если будущим директором станет его ровесник, он мозг ему выест, но текст поменять заставит. Гарри закончил петь и огляделся, пытаясь понять, можно ли уже снимать заглушку. Что ж, ученики определённо не пели. И определённо пялились на него. Гарри сделал вид, что поправил волосы, незаметно снимая заглушку. Тишина от этого не убавилась. Пожалуй, он накосячил. Когда Гарри пел, влияние его голоса становилось сильнее, особенно когда мальчик не концентрировался на том, чтобы сдерживать себя. Возможно, это связано с тем, что при пении звуковые колебания стремятся к гармоническим, и из-за этого влияние на человеческий разум усиливается, но Гарри не был экспертом в физике и магии, чтобы утверждать наверняка. Гермиона пару раз неуверенно хлопнула в ладоши. Ученики, отойдя от лёгкого наваждения, присоединились к ней, и уже через пару секунд зал наполнили шумные аплодисменты. Гарри, благодарно улыбнувшись девочке, присоединился к ним. Следует быть осторожней, но хорошо, что никто не стал сходить с ума. — О, музыка! — воскликнул Дамблдор, вытирая глаза от выступивших слёз умиления. Гарри едва удержался от передразнивания. Позёр. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш! *** Невилл одновременно слишком устал, чтоб делать хоть что-то, и взволнован до лёгкой бессонницы. Устал по понятным причинам: сначала день в поезде, потом вечер распределения, а после длинный путь в башню Гриффиндора, после которого всё ещё гудели ноги. Взволнован по причинам, которые он до сих пор не мог уложить у себя в голове. Он действительно в Хогвартсе? Ему не прислали второе письмо в августе с извинениями и сообщением об ошибке, его пустили в поезд, его не выкинули из поезда, довели до школы и распределили вместе со всеми. Да ещё куда распределили! На Гриффиндор! Бабушка будет на седьмом небе от счастья, когда узнает. И, быть может, если бы мама с папой были в порядке, они бы тоже… в любом случае, просто немыслимое везение для него. И другие гриффиндорцы кажутся очень интересными и хорошими. И Гарри Поттер… Невилл задумчиво вздохнул. Конечно, у него были свои причины, совершенно Лонгботтома не касающиеся, но Невилл действительно рад, что Гарри всё же поступил на Гриффиндор. Как говорила его бабушка, вспомнишь солнце — вот и лучик. Гарри, после заселения прямой наводкой отправившийся в ванную комнату, наконец-то вышел. — Мы уж подумали, ты там утопился, — прокомментировал Рон. Симус и Дин захихикали, у Невилла хватило сил только улыбнуться. Гарри угукнул неожиданно тихо в сравнении со своим обычно полным энергии голосом. — Слушай, — обратился к Поттеру Симус. Гарри что-то невнятно пробормотал и безвольно упал на кровать, как будто в него попало оглушающее проклятие, — тут, оказывается, Дин не знает, что такое квиддич. Ты тоже ни разу не видел, как играют? — Гарри ничего не ответил. — Эй, не притворяйся спящим! — прикрикнул Симус, недовольный тем, что его игнорируют, но Поттер даже не пошевелился. Рон подошёл к чужой кровати. — … он что, реально уснул? — неверяще спросил Уизли. Ответом ему было едва слышное сопение.