Глава 3. " Я видел фото - это он"

Слово “украшение” не выходило из головы, пока визажист растягивал мою кожу тонким слоем тона, будто натягивал маску. Лена следила за процессом, стоя у стены — хищная, прямая, как выстрел. Она всегда молчит, но её молчание громче любого приговора. — Посмотри на себя, — сказал он потом, когда я вышла в гостиную. Глеб сидел в полутени, одной рукой вращая бокал, в другой — зажигал сигару. Его взгляд скользнул по мне снизу вверх, задержался на ключицах, на изгибе бедра, на волосах, уложенных в идеальную волну. — Ты сегодня конфетка. Прям как надо. Не опозорь меня. Я кивнула, не глядя. Конфетка. Украшение. Игрушка. Скоро можно будет альбом собирать из унизительных прозвищ. Автомобиль мягко плыл по влажным улицам Петербурга. Глеб молчал, уставившись в окно. Его настроение трудно было прочитать — за годы она научилась: чем он тише, тем опаснее. — Ты сегодня будешь сидеть рядом со мной, — сказал он спустя десять минут тишины. — Только смотри внимательно. Иногда молчание слышнее слов. Она кивнула. И снова — тишина. Машина свернула к особняку у реки — закрытое мероприятие. Лица, которых не бывает на новостях. Решения, которые не записываются в протоколах. В зале было тепло. Просторно. Свет — мягкий, гасился углами. Лица — натянутые улыбки, фальшь в каждом приветствии. Здесь не говорят «здравствуйте». Здесь говорят: «я знаю, кто ты». Полина села рядом с Глебом. Он коротко кивнул мужчине напротив. — Арсений. — Глеб. Улыбки. Лёгкое пожатие рук. Искры, тщательно спрятанные под костюмами от Brioni. Арсений сел напротив. Закинул ногу на ногу. Взял бокал с водой. Не алкоголь — никогда при Ахапине. Он играл свою партию осторожно. Полина заметила: он смотрел на Глеба. Потом перевёл взгляд на неё — коротко, скользко. Не пристально, а как будто в первый раз замечая не объект, а контраст. Что-то неуловимое. Глеб тоже это уловил. На мгновение его губы дрогнули. Он наклонился к Полине. — Улыбнись. Не ему. Всем. Она посмотрела на Арсения. Он отвёл взгляд — не сразу, не резко, но как будто не желая оказаться пойманным. — Это кто с тобой, Глеб? — спросил кто-то сбоку, разливая виски. — Девочка. Подарок от жизни, — устало бросил он. — Зовут Полина. — Красиво сидит. — Она умеет. Полина услышала. Не впервые. Была бы злее — ответила бы. Но сейчас — просто отсекла. Пусть думают, что она декорация. Удобнее так. Она чувствовала: Арсений снова смотрит. Не влюблённо. Не с интересом. С подозрением. Как будто пытался вспомнить, где уже видел такую маску.

***

— Кто она? — спросил Арсений позже, уже в машине. Дмитрий, его давний помощник, сидел напротив, на заднем сиденье, с папкой на коленях. — Фамилия — Крапивина. По документам — обычная. Была студенткой, потом исчезла. Отец — погиб при странных обстоятельствах. Дом закрыт. Рядом трасса, дальше — опушка. Вроде бы… — он полистал бумаги, — …под холмом старая шахта. Не действующая, с советских времён. Не внесена в актуальные реестры. Арсений молчал. Смотрел в окно. — Не нравится она мне, — выдохнул он. — Почему? — Потому что ведёт себя так, будто прячется. Но не от нас. — А от чего тогда? — Вот это я и хочу понять. — Что-то не совпадает. Она сидит с Ахапиным, как будто по приказу. Смотрит — как будто не здесь. И когда улыбается, будто знает, что в комнате кто-то есть ещё. — Ты думаешь, Глеб что-то скрывает? — Я знаю, что он что-то охраняет. Вопрос — что. Дмитрий закрыл папку. — Копать глубже? — Тихо. Через университет, архивы. Найди, кто знал её отца. Кто жил рядом.

***

Полина тихо закрыла за собой дверь. Шаги в коридоре затихли — охрана отошла, всё, как всегда, под контролем. Почти всё. Она подошла к прикроватной тумбочке, выглянула в окно — никого. Потом скользнула к изголовью кровати, наклонилась, и аккуратно, почти неслышно, выдвинула нижний ящик. Там, завернутый в старую футболку, лежал тот самый блокнот. Серый, плотный, с потёртым краем. Её память. Или наоборот — то, что не даёт ей помнить до конца. Она провела пальцами по обложке. Задержала дыхание. Присела на край кровати, открыла на середине. Рисунок — женская фигура, стоит в темном коридоре, впереди — тоннель, по стенам капли. Она нарисовала это ночью, не помнила когда. Просто проснулась и нашла рядом карандаш, а на пальцах — угольную пыль. Следующий лист. Чёрная шахта. Отверстие. Две тонкие двери, почти как в сказках. Подпись под рисунком: “Здесь не живут. Здесь ждут.” Сердце ёкнуло. Она точно не писала это осознанно. Ещё один лист. Дом. Их дом. Вид сбоку. Только вот в этом варианте — в саду стоит человек. Фигура не прорисована — только силуэт. Мужской. Полина вжалась в спинку кровати. Рука дрожала. Она резко закрыла блокнот и сунула его обратно в ящик, как будто он мог заразить её чем-то. Слишком рано. Она не готова. Но внутри что-то неумолимо начало двигаться. Как ключ, вложенный в ржавый замок. Ещё чуть-чуть — и он провернётся. Полина встала, подошла к зеркалу. Посмотрела на своё отражение. Рыжие волосы, печальные глаза, гордый изгиб подбородка. Заученная осанка. Но в отражении она увидела что-то другое. Что-то… настоящее. — Ты хочешь знать, кто ты? — тихо спросила она сама у себя. — Тогда придётся помнить. Всё. Она выключила свет. И долго лежала в темноте, прислушиваясь к себе, к ночи. И к памяти, которая начинала оживать.

***

Кабинет был залит светом только от настольной лампы. Арсений стоял у окна, затянувшись сигаретой, хотя бросил много лет назад. Иногда он позволял себе эти маленькие слабости, когда чувствовал — что-то не так, но ещё не мог сказать, что именно. Дмитрий зашёл, не дожидаясь приглашения. В руке — тонкая папка. — Начал поднимать архив. Всё, что касается отца Крапивиной. Вот, посмотри. Он положил перед ним на стол пару пожелтевших документов и фото. На одном — чёрно-белая карточка: мужчина лет сорока с резкими скулами, знакомыми глазами. На фоне — шахтный выход. — И что? — спросил Арсений, вглядываясь. — А вот что. Этот человек, — Дмитрий кивнул на фото, — Алексей Крапивин. В 2006 году официально работал в одной из компаний, связанных с реставрацией подземных объектов. По документам — консультант. — И?.. — А вот и самое интересное. Компания-куратор проекта — «Северстарт Инвест», контролируемая, угадай кем? — он сделал паузу. — Ахапиным. Арсений приподнял брови. — Повтори. — Крапивин работал на объекте, финансируемом Ахапиным. Умер через год после того, как объект был законсервирован. Дом остался. Шахта — на заднем плане. Совпадение? — Да у этого ублюдка коллекция кукол, — тихо сказал Арсений, поднимаясь. — Но эту игрушку он таскает с собой везде. Даже спит, наверное, рядом. — Игрушка? — уточнил Дмитрий. — Полина. Это же явно не просто девочка для светских ужинов. Он взял фото, провёл по нему пальцем. — Он охраняет её. Не показывает. Но постоянно держит на виду. Он отвернулся, задумчиво затягиваясь. — И ты видел, как она сидит с ним? Как будто боится дышать лишний раз. Но в глазах — не страх. Память. — Память? — Она знает больше, чем должна. Просто ещё не помнит, как это сложить воедино. — Что будем делать? Он снова посмотрел на фото. На того самого Алексея Крапивина. — Если он работал на Ахапина — значит, что-то нашёл. — Или спрятал. — Или и то, и другое. Арсений отложил папку, лицо его потемнело. — А его дочь теперь сидит у него под боком. Или — под замком. Разница небольшая. — Ты собираешься её вытащить? — Пока нет, пока не нужно. Он медленно повернулся к окну. — Сначала хочу понять, зачем он её держит.

***

Полина проснулась рано. Сквозь плотные шторы пробивался приглушённый свет, воздух в комнате был свежим — помощница, скорее всего, приоткрыла окно с утра. Слишком тихо. Даже птицы не пели. Она села на кровати, посмотрела на тумбочку. Не прикоснулась. Блокнот так и лежал, надёжно спрятанный. Сердце тревожно кольнуло, но она отбросила это чувство. Встала. Подошла к окну. Снаружи — всё так же идеально. Чистый внутренний двор. Вечно ухоженный сад. Каменные дорожки, как будто вырезанные из молчания. Полина оделась быстро. Не как “украшение”, как просили раньше, а просто: мягкий свитер, тёплые брюки. Рыжие волосы собрала в свободный хвост.

***

Тем временем — в кабинете Арсения — Ты точно уверен, что это не просто совпадение? — Дмитрий сидел на подоконнике, перебирая бумаги. — Ну, отец этой девчонки… Мало ли у кого одно имя и похожая биография. Арсений стоял у винного шкафа, но вино не наливал. Только водил пальцем по стеклу. — Я видел фото, Дим. Это он. Алексей Крапивин. В личном деле фигурировал под другим именем, но лицо… не спутать. Он работал на Ахамина. В середине двухтысячных. Потом вдруг — исчез. Через три года всплыл — в документах на другую фирму. С чистой биографией. И снова исчез. А теперь его дочь — у него. — И ты хочешь сказать… — Дима встал, подошёл ближе. — Что Ахамин её забрал не потому, что девчонка красива или с характером, а потому что… — Потому что она ключ к чему-то, — закончил Арсений. — И, возможно, сама этого не знает. Он подошёл к столу. Там лежала старая выцветшая папка. Служебная. Полусожжённый угол. На одном из листов — снимок. Мужчина в каске, облокотившийся на металлическую балку. Подпись: “Объект №47. Северный туннель. Крапивин А.Г.” Арсений прищурился. — Что за туннель? — спросил он у Димы. — Да какая-то старая шахта. Недалеко от Ленобласти. Заброшена. О ней почти нет инфы. Почти. Арсений взял снимок. На заднем плане — едва заметная табличка с маркировкой. И… каменные ворота? Или мне кажется?.. — Она что-то знает, — произнёс он тихо. — Или скоро вспомнит.