Глава 3. Путь.

      Тем временем Махидевран-султан со своим сыном уже ехала в столицу. Мустафа ждёт не дождется встречи с отцом, впрочем, как и мать. Скорее хотелось увидеть Повелителя, крепко обнять и вовлечь в поцелуй. Все мысли заняты только об этой желанной встрече. Она мечтательно смотрела во окно, предаваясь воспоминаниям. Шехзаде Сулейман работал над кольцом. Оно должно получиться достойным хозяйки, Махидевран, его весенней розе. За работой не заметил, как его со спины медленно обняла счастливая Гюльбахар. У них всё хорошо. Других наложниц кроме неё не принимает, уделяет ей много времени, и, самое, главное: дарит безграничную заботу и ласку. Что можно ещё пожелать? В девушке есть уверенность, что больше не будет кроме неё женщин. Только одна. Хоть и Валиде этому противится. Желает следовать порядкам: у шехзаде должны быть наложницы и нельзя только Махидевран к себе звать. Она умелыми пальцами провела по широким плечам, сладостно выдыхая его и меня в самое ухо. Он же, резко усадил на колени, сладко улыбнувшись. Ухватила зе шею, тут же ощущая на губах мягкий поцелуй. Может ли Махидевран желать чего-то ещё, если она сейчас находится вместе с любимым мужчиной, у неё родился сын и теперь никто не сможет помешать их счастью? — Моя Махидевран, — с нежностью обратился к ней, — Подожди, закончу кольцо. — Я не могу, — не отрывая глаза произнесла девушка, — Или ты больше любишь изумруды? — Нет, — лукаво протянул Сулейман, снова целуя.       Из них вывел громкий голос Мустафы. Маленькому мальчику совсем не нравилось сидеть на одном месте. Особенно такому непоседе как её сынок.       — Мама! Долго ещё ехать? Может поиграем. А то скучно!       Махидевран на это только улыбнулась и провела рукой по его волосам.       — Уже недолго, Мустафа. Нас ожидает в порту судно. Оно паруса раскроет, и понесёт нас ветер к Стамбулу!       Радостно сказала она, изобразив руками, видя, как Мустафа улыбается.       — Я по папе соскучился, и по Ибрагиму тоже. Ибрагим ведь ждëт нас в Стамбуле?       Махидевран знала, что сын любил       Ибрагима и просил его с ним поупражняться на мечах или просто поиграть в саду, когда сам шехзаде был занят работой. Теперь же, Сулейман Султан всего мира, он будет всё реже видеться с ней и ребёнок. Но госпожа предпочитала откинуть эти мысли. Её любимый никогда их не забудет! Разве можно?       — Конечно. Твой папа, — начала перечислять она, — Бабушка Хафса-султан, тëтя Хатидже-султан...       — А тётя Хюррем?       От упоминания её Махидевран на секунду замялась. Сестра Сулеймана изрядно портила её нахождение во дворце Манисы и конечно, начнёт портить в Топкапы. Видеть эту рыжую змею рядом со своим сыном вообще не хотелось, но что она могла сделать против представителя династии? Рыжеволосая госпожа наводила на неё страх и ужас стоило ей кинуть мимолётный взгляд. Так было вовремя траура по шехзаде Мураду. После, Махидевран стала храбрее, но не перестала бояться. Все знали мстительный нрав Хюррем-султан. Девушка стала постоянно проверять еду на яды. И не только её.       — Конечно. Все нас ждут!       — А этот дворец больше нашего?       — Больше, Мустафа. И намного. Дворец Топкапы самый большой в мире. Он украшен золотом и алмазами, — сказочно рассказывала сыну Весенняя роза.       Их путь продолжился, а Махидевран гордо смотрела на Мустафу. Придёт время и он станет Падишахом, а она Валиде-султан. Пусть Аллах позволит этому дню наступить.

***

      Ибрагим-ага помнит момент когда её глаза пленили его. Как он начала писать стихи, сгорать от запрещённой любви. Ведь как же они смогут быть вместе? Обычный раб и дочь Султана Селима, Хюррем-султан. Все знали о буйном и взрывном характере госпожи, наложницы смотрели на неё с не скрытым страхом и уважением. Шехзаде Сулейман много рассказывал про своих сестёр, но именно про Хюррем большего всего. Они были близки, много разговаривали, гуляли по окрестностям Манисы. Конечно же, Ибрагим никогда не мешал им и просто шёл сзади, склонов голову, не смея даже со спины глянуть на девушку. Просто она сама начала с ним разговор, сама улыбнулась ему и похвалила его игру на скрипке. Ничего больше. Их встречи стали чаще, даже без шехзаде.       В один из дней Ибрагим осмелился написать ей записку и передал служанке. Девушке можно было доверять, поэтому не опасался, что она попадёт не в те руки. Хюррем пришла. Как всегда красивая, рыжие волосы аккуратно уложены, а на голове дорогая корона. Тут же поклонился, хотя он бы мог часами любоваться её красотой.       — Госпожа, я рад, что вы пришли, — с улыбкой произнёс Ибрагим. Хюррем кивнула. По глазам можно было выдать искренне любопытство, — Извините, если посмел оторвать вас от каких-либо дел.       Хюррем засмеялась.       — Какие дела в гареме, Ибрагим? Мне остаётся только сидеть в своих покоях и ничего не делать, а тут хоть вышла погулять.

Она всегда говорит то, что думает. И это отличает её от всех остальных. Наверное, поэтому и влюбился. А как иначе?

      Возникло молчание. В тайном месте, где-то в заброшенной части сада находились совсем не ухоженные цветы. Самое лучшее место для признания чувств к госпоже.       — Зачем позвал? Что-то случилось? — тихо спросила Хюррем. Ибрагим заметил как на её щеках появляется еле заметный румянец, но тут же пропадает. От чего же она смущается? Никогда не разговаривала с мужчиной наедине кроме Шехзаде или Султана?       — Госпожа, много дней я думал. О вас. Вы сочтёт это наглостью и даже если вы меня казните за эти слова, мне не страшно. Ведь буду знать, что умру, сказав самое важное, — Хюррем внимательно слушала, смотря прямо на него, — Моё сердце теперь навсегда ваше. Просто знайте, я всегда буду защищать вас от любых невзгод и проблем.       Ибрагим подошёл ближе. Откуда у него взялось столько смелости, даже он не знал. Делал то, что велит ему влюбленное сердце. И плевать, если рыжеволосая госпожа отвергнет, пошлёт стражу и его не примерно казнят за такую наглость, но именно сейчас плевать. Молча спрашивает разрешения взять за руку, девушка кивнула, позволяя. Достаёт из кармана шкатулку, и кладёт в ладонь.       — Там мой подарок. Он недостоин вас, я знаю, вы можете не принять его и отдать при следующей встрече.       — Следующей? Может, я сейчас закричу и обвиню тебя в домогательствах к дочери Султана? — хитро улыбнувшись, Хюррем крепко держала шкатулку, — Я принимаю.       Ибрагим не понял, что именно она принимает. Его чувства или подарок? На следующий день служанка госпожи прислала короткую записку.       Чувства. Я принимаю ваши чувства. И подарок. У вас хороший вкус.