Часть II.

Целый день идя в сторону леса, он утомился и ненадолго остановился. На окрестности опустилась ночь — летняя, светлая. Такие ночи называли белыми. — В белую ночь сиреней листву Ветер качает то робкий, то смелый, — тихо Лото описывал то, что видел — описывал никому и всему миру. — В белую ночь, в час, когда я усну Приснится мне сон удивительно белый, — откуда-то издалека раздались молодой голос и мелодия, которой в городе раньше не слышали. — Птица взмахнет волшебным крылом, Я появленье твоё угадаю, В белую ночь мы с тобою уйдём, Куда, я не знаю, куда, я не знаю... Потом продолжил Лото: — Белая ночь опустилась как облако, Ветер гадает на юной листве, Слышу знакомую речь, вижу облик твой, Ну почему это только во сне? Лото ненадолго замолк, задумавшись и оглядывая место, пока вместо него зазвучал голос: — Белая ночь опустилась как облако, Ветер гадает на юной листве, Слышу знакомую речь, вижу облик твой, Ну почему это только во сне? Краска зари, небесная высь, Жаль, что виденья мои всё короче. Сон, повторись, я прошу, повторись, Но так коротки эти белые ночи! Песня поднимала дух Лото. С новыми силами он встал с земли и направился к лесу, снова начиная петь под музыку, пока голос замолчал: — В сердце одну надежду таю И восходящему дню улыбаюсь Верю, что я не во сне, наяву С тобой повстречаюсь, с тобой повстречаюсь... Голос вновь раздался, выводя звуки, дававшие песне новое звучание, пока Лото продолжал петь. Создавался необычайный дуэт. — Белая ночь опустилась как облако, — Ветер гадает на юной листве, Слышу знакомую речь, вижу облик твой, — Ну почему это только во сне?.. И тут голос дали зазвучал открыто, пропевая каждую строчку и сливаясь с голосом Лото: — Белая ночь опустилась как облако, Ветер гадает на юной листве, Слышу знакомую речь, вижу облик твой, Ну почему это только во сне? Чем ближе Лото подходил к лесу, тем громче звучал незнакомец из дали. Тем лучше Лото слышал своего неизвестного напарника. — Белая ночь опустилась как облако, Ветер гадает на юной листве, Слышу знакомую речь, вижу облик твой, Ну почему это только во сне? Белая ночь опустилась как облако, Ветер гадает на юной листве, Слышу знакомую речь, вижу облик твой, Ну почему это только во сне? Сыграв в последние секунды, мелодия смолкла вслед за голосом. — Кто это был? — задумался Лото. — И что это за музыка? Похоже, она из леса. Сколько же там еще тайн? Тайн и загадок лес действительно скрывал немало. Человеку незнающему сложно представить, сколько. Многие из них не разгадала ни одна живая душа. Лес то манил, то пугал, то запутывал. В городке Лото о нем ходило много разных слухов, но была ли в них хоть доля правды? Вдруг в тусклой траве Лото заметил что-то светлое. Он поднял находку с земли. Оказалось, это несколько обрывков какого-то неизвестного, твердого, но хрупкого на ощупь вещества. Больше всего это было похоже на бересту, которой в городке пользовались для записей. На этих тонких обрывках было что-то выведено черным цветом. Это было похоже на буквы, но несколько иные — не такие, какими писали в городе. Лото взял вещь с собой и направился дальше. В рассуждениях о случившихся загадках, о голосе, о мелодии и о таинственной находке он подошел к лесу. Вздохнув, он скрылся за деревьями... Сначала ему показалось, что лес этот ничем не выделяется. Деревья, тропинки, где-то в дали, казалось, виднелось болото. Но вдруг в темноте возник человеческий силуэт. Разглядеть его было сложно, но он был похож на молодого мужчину, возможно, годов двадцати пяти-тридцати. Волосы были кудрявыми, одну руку он завел за спину, а в другой держал вещь, напоминавшую один из обрывков, которые нашел Лото, только края были ровные. — Добро пожаловать в самый обычный лес, — поприветствовал силуэт. — Немного хвои, — Силуэт вышел из тени, и Лото наконец разглядел мужчину. Его золотистая верхняя одежда, непоколебимый и слегка торжествующий взгляд, легкая ухмылка и твердый голос намекали на высокое положение, но в чем — было не понятно. Мужчина не замолкал ни на секунду и медленно приближался, все время держа одну руку за спиной, а во второй вертя ту же вещь. — В меру грибов и ягод. Есть ручей — Он не вызовет особенный интерес, Если только для прогулок или прочих мелочей — И то не точно. Ведь игры здесь нечастые гости, Дороги еле намечены где-то среди болот, Деревья свет скрывают, кусты царапают, словно гвозди, И хмурые жители мчат обратно в свой городок. Тем временем тут свои законы у зверей, птиц и рыбок, В пищевой цепочке нет места для аномалии, Флора и фауна функционируют без ошибок, Много лет ревут медведи, волки воют и так далее, — Мужчина остановился, когда от Лото его отделяло несколько шагов. Путник разглядел вещь, которую неизвестный встречный держал в руках — действительно похожа она была на находку Лото, но на ней был образ знатной женщины. Вернее, их было два — один в высшей части, а второй снизу, и перевернут. А в двух углах был выведен узор, похожий на букву. Это была карта! У карточных игр, живших в городке, были они. Неужто это тоже карточная игра? — Никто не ждал беды, ибо не было слова «беда». Не было языка как такового — инстинкты одни, Но вот однажды произошла, казалось бы, ерунда: Появились они: Слова-паразиты... Слова-паразиты!.. — мужчина спрятал вторую руку за спиной и вновь скрылся во тьме. Лото огляделся, раздумывая о произошедшем. Карта осталась в памяти — это была карта пиковой дамы. Но недолго он оставался один. Из-за спины молодой человек услышал необычный, немного походящий на женский, хотя и больше похожий на мужской, голос: — Ты под гипнозом. И не пытайся пошевелиться, — перед Лото оказался новый силуэт. Уже совершенно не человеческий. — Не смей! Не отводи глаза, когда перед тобой змей! Лото внимательно посмотрел на существо, не веря своим глазам и ощущая приходящую боязнь неизвестности. — Так-то лучше... Лото бессознательно отошел на пару шагов, и это не укрылось от лесного жителя: — Не мечтай о побеге, брось! Я искуситель: если что — искусаю тебя насквозь. Только теперь молодой человек заметил, что хвостом змей держал карту червовой тройки. — Я такой: сею ужас и весь лес погружаю во мрак. Итак, моё шипение — это условный знак, Сейчас возьму и проглочу тебя! Выплюну только пух... Тут змей запнулся и прикрыл рот картой. — Постой, я что, говорю тебе это вслух?! Неудобно вышло, — смутился он. — Непривычные ощущения. А ну, иди-ка погуляй пока, прошу прощения... Вот так впервые я нарушил негласный обычай: Сам не заметил, как в дискуссию вступил с добычей, Что не могло не отразиться на моей охоте: Планами делиться с оппонентом не принято вроде, Особенно когда встречаются разные виды, Особенно когда участники будут убиты. А я наивно перемены не видел в упор, Хотя всё чаще жертву тянуло на разговор: Змей трагично махнул хвостом: — «Пожалей! Пощади! Умоляю тебя, не надо!» — Постепенно слово стало оружием хуже яда. И я старался притвориться хитрецом — Не удалось. Меня отнюдь не этому учили мать с отцом, Мне так противно быть коварным. Презираю лесть! Я не умею врать. Я говорю как есть, Потому мои попытки подобраться к цели ближе Становились безуспешными. Я разоблачён, унижен, И под угрозой моё сытое благополучие, Зато я честен, и совесть меня не мучает. Добытая обманом пища по сути — отрава, Я толкать на гибель невиновных не имею права, Удар исподтишка — позор и безобразие, Теперь любые травмы — с обоюдного согласия. Будьте любезны, — лесной обитатель подполз к Лото ближе, — полезайте мне в пасть! Мне не хотелось бы на лжи строить власть. Поэтому прошу по-хорошему. Я прошу по-хорошему, Это просьба, а не приказ. Эй, напоритесь на клыки, например, — змей сомкнулся кольцом вокруг Лото, преграждая ему путь. — Да, я убийца, но я не лицемер. Поэтому душу как положено. Я душу как положено. Я душу как положено вас... Змей стал отползать и вскоре пропал во тьме леса. Едва он скрылся, за спиной Лото зазвучал уже знакомый ему голос: — То есть, буквально, как паразиты, эти слова завелись у всех. Человек положил ладонь на плечо Лото и встал перед ним. Это был тот же мужчина с картой пиковой дамы. — Какой-то сказочный синдром. Вся чаща пришла в движение, Как бы общий язык возник. Невероятно. И смех, и грех, Сперва отдельные слова, позже целые предложения Посыпались отовсюду. Шум, гам, суета! Толпа на водопой гудит, как оживлённая улица. Волк собирался отужинать мышью, но та Обходительно и мило убедила его одуматься. Мужчина говорил быстро, Лото едва успевал осмыслять его слова, но при этом все произносил он совершенно четко и ясно. Рассказчик взмахивал рукой, указывая на все, о чем желал поведать, и делал он это с неким величием. — И волк стал есть траву лишь потому, что трава молчит. Затеяли спор бобры, пока плотина давала течь, Устроила белка бунт — она кричит: «Орех горчит!» В общем, не довела до добра эта ваша родная речь, Однако звери вошли во вкус. Представьте, даже немой карась Со дна отпускал свои сальные шуточки пузырями. Пути назад уже не было. Революция началась. Судите сами... Мужчина спрятал карту пиковой дамы, вынул из рукава карту семерки той же масти и положил ее на стоящий рядом пенек. Тут же на нем оказалось новое животное... — Я глас народа, какие ко мне претензии? Пугливый заяц, которых в округе много. Жизненный путь — это своего рода дорога, И в моём случае это шоссе поэзии. Довольно в панике прятаться в лопухи, От кровожадных обидчиков по росе убегая! Я заявляю лисе: «Дорогая, Послушай-ка эти стихи...» Заяц казался очень любящим внимание. Творец с вдохновенным видом рассказывал о себе, все время убеждаясь, что Лото его слушает. И все размахивал руками, прямо как мужчина с картой пиковой дамы до этого. — С того момента отвечаю только рифмой И наполняю смыслом каждую строчку, Затем читаю, залезая на пень или кочку. Доля поэта — основной лейтмотив мой. И только в тот момент Лото заметил, что рассказчик в золотистом одеянии исчез. Путник огляделся, ища взглядом этого таинственного человека. А зайца он не слушал. — Короче говоря, пишу стихи о стихах, Как нелегко иметь талант, пытаюсь объяснить. Надеюсь, вы не упустили диалога нить? Отлично, хлопайте в ладоши, повторяя: «Ах! До чего же одарённый заяц! Наш кумир! У нас мурашки — это признак восторга!» Для вас трибунами будет вот эта горка... Лото, не отыскав рассказчика, собрался уходить. Он шагнул было в сторону, но заяц подскочил к нему и схватил за руку обеими лапами. — Куда же вы?! Я вам пытаюсь открыть новый мир! Ну, расскажите, что вы думаете обо мне! Необходима конструктивная критика! Какие чёрствые вы все, посмотрите-ка! — молчание Лото обидело творца. — И равнодушные! Аж холодок по спине! Только тут путник немного внимательнее послушал голос зайца... Голос его был удивительно схож с голосом, который пел с Лото под неизведанную мелодию. Молодой человек уже несколько заинтересовался и более вслушивался в речь лесного жителя. Тот же запрыгнул обратно на пенек. — Чтобы заметили меня и запомнили, Я всю энергию свою отдаю без остатка Кристаллизации искусства из беспорядка, Если не нравится — значит не поняли! Вам наплевать на культуру и искусство, Серая масса! Я громко над вами смеюсь! Ну неужели я славы добьюсь Когда мою гибель допустят? — заяц трагично приложил лапу к голове. Лото в недоумении нахмурился, продолжая внимать неудачливому поэту. — Эпитеты, метафоры Нужны любому зверю, Я в это свято верю, И через несколько дней Правители, диктаторы Вдруг осознают потерю, И вы решите открыть в норе моей музей! Творец спрыгнул с пенька и скрылся в темноте леса. А показался вместо него перед Лото рассказчик с неизменной картой пиковой дамы. Он продолжил свою повесть: — Время шло, и все былые дела были брошены В лесу кто-то не прав! И он должен узнать о том, Как быстро все сбегутся об стену метать горошины — Иное приходилось откладывать на потом. Животные начали думать — и это последняя стадия Магического дара или кары небес! Их намерения благие тонули в галдящем стаде, А тяжёлые мысли давили на головы словно пресс. Обнаружился пробел в вопросе о смысле жизни: «Что такое справедливость? А свобода — это как? Ты что, не любишь деревья? Ты что, не верен отчизне?» Все захотели любви. Отношения и брак В приоритете. Иначе не по-хорошему, — мужчина развел руками в стороны. Птицы наперебой за трели требовали зерна. Рыбы уже не купались. Рыбы копались в грязном прошлом. Эта экосистема обречена... Мужчина махнул картой и шагнул назад, как Лото остановил его, не понимая и желая прояснить происходящее: — Подожди, о чем идет речь? — Я же со своими друзьями тебе обо всем рассказываю, — откликнулся рассказчик, неминуемо пропадая во тьме. — Неприятно познакомиться, — вдруг послышалось сзади. — Я же лось. Без этой глупой болтовни мне неплохо жилось. Зверь встал перед Лото, и игра заметила его измотанный взгляд. — Я был в гармонии с собой от копыт до рогов, Бродил везде один, не различая друзей и врагов. Мне нечего делить с другими жителями леса, Чем больше слов, тем меньше все они имеют веса, Так что молчание даже дороже золота, Но для контакта тут больше не ищут повода. Если змей проявил сразу несколько чувствий за свое выступление, как и заяц, несравненно живо поведавший свою историю, лось говорил сухо, а единым чувством его было одно — усталость. — Когда прорезался мой голос наравне со всеми, Понял я, что лосю вовсе нечего сказать по теме. Я обыватель, мне бы только поспать и покушать, Но все решили: раз молчу, значит умею слушать, И прорвало! — неожиданно воскликнул лось. Он стал повествовать уже громче, вкладывая в речь свою усталую злость. — Сплетни, новости, мода, погода... Нигде не скрыться от назойливого хоровода! «Что за абсурд вы несете?! Что с вами такое?! Я вас не звал, идите прочь! Оставьте в покое! Не сомневаюсь, все вы — личности высшего сорта Это не причина для вторжения в зону комфорта! Знали бы вы, как ваши жалобы мне надоели!» — Это я размышляю про себя, — он снова стал говорить негромко и безучастно, — а на деле Многозначительно киваю на любую фразу, И в их глазах я идеальный собеседник сразу. Всего-то надо никогда не спорить с говорящим, И он почувствует себя учёным настоящим. Всецело возомнит себя оратором и гением, — на минуту в голос его вернулась злость, но тут же покинула свое место, вновь уступив его безжизненной измученности. — Пренебрегая этикетом и моим терпением. И я смирился: не вернуть тишину и уют, Чужие мнения осели во мне и гниют. Вчера пропал аппетит, сегодня сон, Я выполз на поляну, все вздохнули в унисон И наблюдают, до чего моя роль довела. Я еле слышно произнёс: «Привет, как дела?..» Лось остановился на миг. Лото недоумевал, но, понимая, что происходит что-то нехорошее, несколько волновался. Каждая история заставляла тревожиться за местных жителей. Однако внешне это выражалось только некоторой настороженностью. Молодой человек осмотрел животного и заметил у него рядом с копытом карту трефового туза. Он не успел обдумать свою заметку. Лесной обитатель продолжил: — Ваши проблемы не волнуют меня, А я страдаю, никого не виня. Я деликатно маскирую раздражение, Наши отношения только из уважения. Каждому нужно внимание, нужен шанс, Но в расстановке сил перекос, дисбаланс! Куда деваться, если я в оккупации У вашей тонкой душевной организации... Лось стал отступать во тьму. — Постой! — шагнул было к нему Лото, но зверь уже спрятался за деревьями. "Говорящие животные... Тройка червей, семерка пик, туз треф..." — начал рассуждать было путник, но, снова не дав достаточного времени на думы, из глуби леса выступил рассказчик. Все в том же образе, все еще с картой дамы пик. — Добро пожаловать в самый обычный лес... Хотя кому я вру, конечно, он обычный только на вид. Повествователь вновь положил ладонь на плечо Лото и медленно повел его в глубь леса, показывая рукой с картой места, о которых говорил. — Тут подозрительно тихо. Это последствия всех чудес: Безумные тощие звери свой придумали алфавит; Повсюду буквы. Буквы-буквы-буквы. Эти буквы когтями нацарапаны на коре, Зрелище то ещё. Если вы с корзиной клюквы Окажетесь в этой неописуемой дыре — Окаменеете. Удивитесь, по крайней мере, Впрочем, незачем намёки, — мужчина отошел чуть дальше и величественно взмахнул руками, — пора раскрывать интригу: Прямо на обломках великой лесной империи Грызуны и хищники свою написали книгу... Тут рассказчик вновь подскочил к Лото, со сдержанным волнением и вместе с тем монументально он объявил, вновь знаменательно махнув руками: — И пропали, как только все расставили точки, Стволы от корней до макушек, как исписанные листы, А внизу валяются шкуры, — он с гордым сожалением указал на землю. — Бесполезные оболочки. И рассказчик понизил голос до шепота: — Авторы высказались, теперь они пусты... Тут повествователь замолчал. Смолк будто весь лес. Тишина показалось чересчур долгой и давящей. Но наконец мужчина, степенно ухмыльнувшись едва ли заметно, заключил: — В начале было слово. И в конце будет слово. Всё повторяется снова. Природа сурова. Рот — это шрам от общения на лице, В начале было слово, и слово будет в конце. В начале было слово. И в конце будет слово. Всё повторяется снова. Природа сурова. Рот — это шрам от общения на лице, В начале было слово, и слово будет в конце. В начале было слово. И в конце будет слово. Всё повторяется снова. Природа сурова. Рот — это шрам от общения на лице, В начале было слово, и слово будет в конце. В начале было слово. И в конце будет слово. Всё повторяется снова. Природа сурова. Рот — это шрам от общения на лице, В начале было слово, и слово будет в конце. Снова на мгновение пришла тишина. — Что это было? — наконец спросил Лото. — Я же рассказал, — все так же уверенно и немного величаво заметил повествователь. — Звери вдруг научились говорить, а трагичные последствия этого они тебе поведали сами. — Почему вы все это рассказываете мне? — Нам нужна помощь от тебя, — заявил рассказчик. — Но я пришел по другому делу. — Неужели бросишь других в беде? — мужчина немного нахмурился. Поразмыслив, Лото предложил: — Давай договоримся. Я завершу другое дело и помогу вам. Рассказчик немного помолчал, прежде чем ответить. — Я подумаю над этим. Ты можешь идти дальше, но не выходи из леса, пока я не скажу, согласен ли я на такой договор. Я найду тебя, когда приму решение. Мужчина направился к темноте леса. — Сколько мне ждать? — окликнул его Лото. — Недолго. Мы встретимся уже после этой ночи, — остановившись на секунду, ответил человек и растворился во мраке за деревьями. "Слова-паразиты... — в голове Лото закрутились мысли о произошедшем. — Змей, заяц, лось... Рассказчик... Тройка, семерка, туз... дама... — теперь появилось время все обдумать. Но тут Лото как холодной водой окатили: — Домино!" Он сюда пришел, потому что пропала Домино! Что ж, можно рассуждать, однако тем же временем нужно идти вперед. Ведь нужно найти ее. И рассказчик — некто совершенно незнакомый — его не остановит. Лото не помнил про то, что наступила ночь, не чувствовал ни усталости, ни боли — а причины для нее были: во-первых, почти беспрерывный долгий путь мог отразиться не только утомлением, во-вторых, как говорил мужчина с картой пиковой дамы, кусты царапали, словно гвозди, и наткнуться на них было очень просто, ведь было так темно, почти весь свет закрывали деревья. А Лото и про темноту забыл. И нередко бывало так, что он забывал про свои ощущения. Иногда не ложился спать ночами, не чувствуя сонливости. Хотя чаще он мало спал из-за ночных кошмаров. Теперь же молодому человеку казалось, что они сбываются. Сколько раз ему виделось во сне, что он теряет все, что у него есть, в одно мгновение. И вот, в одно мгновение он потерял Домино. Нежданно издалека послышалась мелодия. И... удивительно, она была похожа на ту, что доносилась из леса, когда Лото пел вместе с неизвестным. А голос звучал его же. — Один человек огромное солнце по городу нёс, Одежда горела на нём, и ночь стала днём рядом с ним. Зима стала летом, но все отводили глаза от такого подарка, Даже через очки. Лото решил пойти на голос. Если певец здесь не в первый раз, он может лучше знать это место. — Чересчур ярко Сверкал его странный груз, он не трус. Дворами шагал и как будто не замечал боли. Может, приучили его к такой доле: Самое главное — сила воли, Помни, главное — сила воли, остальное на вкус. У Лото мелькнуло соображение, что неправильно это — петь ночью. А вот думать только о поиске пути было все сложнее. Мысли начинали путаться, и Лото не мог понять, почему. — У меня в руках огненный меч, идите прочь, Я случайно могу вас обжечь, я опасен, У меня в руках знамя, белое пламя, Пожар! Этот раскалённый шар для неё. Ветки кустов и деревьев все более царапали и пробуждали от невесть откуда пришедшей рассеянности. — Когда заря явила свой первый луч, Она, ни слова не говоря, повернула ключ. Последний коридор — лабиринт, он так медленно идет один. "Вот, заказывала — бери!" — Чуть не выронил у двери, стирая пот... "Простите, это не мой размер, мне не идёт, вообще, я больше хочу луну." — "Ничего страшного, я верну товар на склад..." Наконец, за очередными стенами кустов и деревьев показалась совсем небольшая поляна... На траве сидел юноша, казавшийся несколько моложе Лото. Он держал инструмент, которым создавал музыку. Он шёл назад. И вы бы видели тот закат... Певец ненадолго замолчал. Лото еще не спешил выходить на поляну, он наблюдал. И когда снова зазвучал знакомый ему голос, он невольно подхватил слова, произносил их тихо: — У меня в руках огненный меч, идите прочь, Я случайно могу вас обжечь, я опасен, У меня в руках знамя, белое пламя, Пожар! Этот раскалённый шар для неё. Путник замолчал ненадолго, пока неизвестный юноша продолжал: — У меня в руках огненный меч, идите прочь! Я пытаюсь его уберечь, свет прекрасен! И вот, Лото вышел из укрытия, вновь присоединяясь к песне: — У меня в руках знамя, белое пламя, Костёр! Слава или позор — дело моё! Музыкант вздрогнул, оборвал мелодию и повернулся к пришедшему. — И давно ты здесь?.. — как-то растерянно спросил он. — Не очень, — Лото подошел ближе. — Подслушивал? — Невольно. Твою песню издалека слышно. Здесь тихо. Лото облокотился о дерево и прикрыл глаза. — И много ты слышал? — все расспрашивал музыкант. — Две песни. Первую еще до того, как подошел к лесу. — Про ночь? — Верно. — Понятно, — юноша вздохнул и отвернулся. Помолчав, он все же вновь повернулся к путнику. — Что как неродной, садись уж! Сдается мне, мы виделись когда-то. Тон его явно сменился: стал бодрым и веселым. Лото опустился на траву, не открывая глаз. Слова собеседника он слышал уже смутно, как будто через туман. Певец же сел ближе к нему и завел непринужденную беседу: — Что тебя привело сюда в такой поздний час? — Я ищу пропавшего из нашего города человека. В последний раз ее видели направляющейся в сторону этого леса, — тихо ответил Лото. — Ясно. И что же ты, днями и ночами шел сюда? — Я только сегодня утром вышел. Останавливался несколько раз ненадолго. — Ненадолго — это сколько? На две песни? — Примерно на половину песни, которую ты сейчас исполнил, — Лото несколько позабавила идея измерять время песнями, но он и сам этого почти не заметил: тело и разум умоляли об отдыхе. — О, это ж мало! То-то я смотрю, ты измученно выглядишь. Устал небось. — Все в порядке. Скоро снова отправлюсь... — пробормотал Лото. — Э, нет, брат, так не пойдет, — музыкант отложил свой инструмент. — Свалишься по пути в какие-нибудь колючие заросли, и в лучшем случае я тебя найду через много дней, в худшем — только тебя и поминай как звали. Или в болоте увязнешь — того хуже. Лото ему не ответил. Последние слова он даже не услышал — провалился в сон. Организм одержал победу в борьбе с нежеланием Лото терять время и стремлением только идти, делая лишь изредка небольшие перерывы. — Эй, ты чего? — музыкант потряс собеседника за плечо. — Уснул? Ну, оно и понятно. Нет, так дело не пойдет — вставай, отведу тебя к хорошим людям — поночуешь как следует. Лото медленно открыл глаза, просыпаясь. — Во, другое дело. Пошли. — Куда? — не понял Лото. — Туда, где ты выспишься и с новыми силами пойдешь на поиски. Тебе нужен отдых, а то не дойдешь никогда до этого человека. Юноша подхватил путника под руку — а то вдруг правда упадет! — и повел в известном одному ему направлении.