Вместо эпилога: Тараэль. 11-е Основания, 8243

      О том, чем он будет ужинать, Тараэль догадался за сотню ярдов до «Зловредного Какаду»: запах печёной птицы под сливками с кукурузой и зеленью разливался далеко по округе. Торопил хлюпающие в дождевой грязи ноги, обещал радостную сытость. Так, что к моменту, когда Тараэль наконец добрался до таверны и толкнул дверь в немного задымлённый, но уютный цветастый интерьер, он уже в третий раз сглатывал невольную слюну. Дав дождю стечь со своих плеч, а глазам привыкнуть к свету после наружных сумерек, он стянул с головы влажный капюшон, оглядел помещение.       Вечер был людный. Подошёл к концу второй базарный день и довольные сбытом купцы спешили оставить часть выручки в одной из популярнейших таверн вне стен Аль’Рашима. Купцы менее везучие спешили залить спиртным горечь разочарования. Путешественники, редкие фермеры, паломники — в зале было не протолкнуться. Заняты были даже наружные места, не смотря на дождь, обе веранды и внутренний балкон. За шумом десятков и десятков голосов, за звоном и стуком посуды, смехом и гамом — музыкантов, прилежно отрабатывающих пайку на невысокой сцене у стены, совсем не было слышно. Отвыкший от такой толпы Тараэль не сразу даже приметил упорно подающего ему сигналы человека.       Он был чёрен, как смоль и закутан в яркий многослойный сатин. Местами, скорее для эффектности и декорации, нежели для защиты, его тело прикрывала путанная и разномастная конструкция доспеха — куски кольчуги и варёной кожи, ремешки, позолоченные сегментные цепи, богатая шнуровка, золотые кольца в волосах. Тараэль приблизился.       — Верх, южный балкон, ше’ри. — проговорил человек на ломаном инале, — Господин ждёт.       — Ты — наёмник у Даль’Варека?       — Защита. — обнажил человек зубы, белоснежные на фоне тёмного лица. Хлопнул по сетчатой гарде сабли на боку. — Охрана. Вы вверх.       Обходя постояльцев, уворачиваясь от разносчиков, Тараэль взобрался на второй ярус, на ходу распахивая накидку в тепле. Двинул к южному балкону. Выход к нему был занавешен шторкой из бус, у порога на посту стоял ещё один наёмник. Похожий на первого, как брат-близнец. Завидев Тараэля, этот также белоснежно улыбнулся, даже не пытаясь говорить. Шурша бусами, отодвинул массу занавеса в сторону, приглашая. Тараэль пригнул голову под низкий косяк, выходя на крытый, освещённый разноцветными гирляндами, отделанный газовыми занавесями, занятый просторным топчаном с подушками балкон.       — Ну наконец! — встретил знакомый голос. — А то я уж думал без тебя начинать. Присаживайся.       С каждым разом, как Тараэль его видел — а было это от силы раз десять за прошедшие года — Даль’Варек выглядел всё меньше бродяжничающим воином и всё больше вельможей. На нём был богато расшитый дублет из бархата, укреплённый кожей, и такие же шаровары, сапоги из тончайшей мягкой кожи покоились у подъёма на топчан. Аккуратно постриженную бородку сменила борода полноценная, также аккуратно постриженная. Серебром в пепельно-сером в ней поблёскивала седина.       — Клянусь мертвыми богами, года идут, а ты не меняешься. — Даль’Варек очевидно оценивал Тараэля в ответ. Присобрав брови, склонил голову на бок. — Разве что смягчился немного. Уже не кажется, что об один твой вид можно прорезаться. Не растерял прошлые навыки?       Укладывая короткий, удобный в узких пространствах, клинок в досягаемой позиции у бедра, Тараэль расслабленно пожал плечами.       — Последним серьёзным вызовом за долгое время у меня был соседский пёс, взъерепенившийся на одну из младших в моём приюте. Она немного увлеклась и всадила тренировочную стрелу в кровлю их амбара. Те спустили пса. — он выдержал внушительную паузу, хрустнул не до конца зажившей кистью. — Я поймал его в полёте пинком, затем раздробил ему череп. Не с первого раза, конечно. Оружия под рукой тогда не было, пришлось работать кулаками.       Мгновение тишины — затем Даль’Варек громко и весело, хотя и несколько натянуто, рассмеялся.       — Рад, что твоё неповторимое чувство юмора только закрепляется. Ну что? Надеюсь, ты голоден? — мгновенно позабыв смущение, он по-простецки заткнул салфетку под ворот, разгладил её на груди. — Я взял на себя наглость выкупить пару сегодняшних печёных тетеревов. В придачу к колбаскам, сыру, грибам на углях и бочонку светлого.       — Звучит многообещающе. — украдкой сглотнув слюну в четвёртый раз, Тараэль ослабил манжеты, закатал рукава. — Благодарю.       — А, чего там. — Даль’Варек благодушно махнул рукой, одновременно до краёв наполняя пару резных деревянных кружек. — Старому товарищу, как говорится… Будем.       Выпили, перевели дух. Немедленно принялись за закуски. Вскоре принесли и исходящих ароматным паром тетеревов, и на долгое время всякая беседа приостановилась.       — А к слову, там твой приют? — проговорил наконец Даль’Варек между тетеревом и грибами, — Слышал, вы добились стабильных грантов от короны. Как поживают маленькие эндеральские беженцы?       Тараэль сглотнул кусок, отёр масляные губы ладонью, прикрывая невольную улыбку. Будь он проклят, если обнажит перед Даль’Вареком свою привязанность к воспитанникам.       — Риан прошлой осенью отправилась в подмастерья к «Ша’Дид и сыновьям», вышивальщицей. — поведал ровно. Отрезал себе нового куска. — То была младшая из них. Теперь у меня только киранийцы.       — В самом деле? Эх, разлетелись птенцы. — Даль’Варек обслужил напитки по-новой, щёлкнул пальцами, припоминая. — А этот твой шустрый мальчуган? Тикки?       — Помогает с управлением. Ведёт хозяйство. Скоро женится. Думаю отделять его, но он не хочет расставаться. Пока живём все вместе.       — Дела… — тихонько присвистнул Даль’Варек.       — Ну а твой родной? — поспешил перевести внимание от себя Тараэль. — В прошлую нашу встречу ты ждал первенца. С той молчаливой вдовой.       — А, — тот немного раздражённо махнул рукой. — Пока что новое поколение Даль’Вареков, — это ползающее и хныкающее нечто, пачкающее пелёнки. Как показала практика, я, в отличие от тебя, не питаю особой любви к детям. Диану это не останавливает, впрочем, она, кажется, уже ждёт второго. Взялась за восстановление моего рода всерьёз и с энтузиазмом… — он запнулся, посмурнев немного, — Жаль её немного, если честно. Я ведь…       Он не договорил, но необходимости не было. Всё было ясно и так.       «Я ведь даже не люблю её»       Какое-то время ели в тишине. Слушали приглушённый гул голосов вокруг, шорох медленно утихающего тропического дождя. Разглядывали мерцающие за стенами огни города. Утолив первый голод, переключились на светлое киранийское с колбасками. Размышляли. Вспоминали каждый своё.       Изредка прерывали молчание, чтобы вспомнить одного общего знакомого или другого. Обменяться вестями, предаться воспоминаниям. Безболезненным. Безопасным. Пророчицу — Финри Арран, единственную, потеря которой их действительно объединила когда-то — не упоминали. Боялись ступать на ту территорию. Боялись того, куда может завести их беседа о ней, боялись нарушить хрупкое негласное перемирие друг между другом.       Но она всегда была с ними. Между ними. Пронизывала своим присутствием, своей памятью каждый миг их разговора, каждое слово. Наполняла каждую их мысль. Обоих.       Поэтому Тараэля не сильно удивило то, как скоро Даль’Варек вернулся к ней. Хотя и опосредованно.       — А ты… можешь сказать, что любишь? — произнёс он тихо в очередную затянувшуюся паузу.       Тараэль перевёл глаза с очертаний города на него, испытывая внезапное и чудовищное дежавю. Поднял бровь в немом вопросе. Даль’Варек отвёл глаза, задумчиво заглянул в свою кружку.       — Почти восемь лет прошло… — как бы оправдываясь, начал он, — Эндерал и неслучившееся Очищение — уже как эпизоды прошлой жизни… Здесь, в Кире жизнь продолжается, я даже умудрился жениться. — его голос упал, его взгляд потупился. Он говорил скорее самому себе, чем Тараэлю. Развивал мысль, мучившую его, очевидно, не в первый раз. — Но вряд ли я когда-то смогу сказать, что Диана мне хотя бы симпатична. Не говоря уже о любви. После… — он снова оборвал себя. Вздохнул. Встретил взгляд Тараэля прямо. — А ты? Ты ведь всё ещё с той… пугающей красоткой. С Дижаам. Можешь ли ты сказать, что сколько-то её…       — С ней… — поспешил перебить Тараэль, невольно скривившись. — С ней сложно.       Даль’Варек медленно расплылся в понимающей улыбке. — Снова поругались?       — Она в очередной торговой поездке. — ответ прозвучал как оправдание, невольное и бессильное. Это разозлило, Тараэль чуть громче стукнул донышком кружки о стол. — Она вернётся.       — Вернётся-вернётся. — покивал головой Даль’Варек. — Но любишь ли ты? Любишь ли её также, как…       — Я не сильно понимаю, — вновь перебил его Тараэль, ощущая, как кипящая, грызущая злость на себя перерастает в злость на всех вокруг. Найдя глазами глаза Даль’Варека добавил тяжести во взгляд, стали в голос. К чертям дипломатию. — Я не сильно понимаю, зачем ты так уцепился за эту тему. Если уж на то пошло, — он повернулся к нему целиком, — я не сильно понимаю, зачем ты вызвал меня на эту встречу. При последнем нашем разговоре, я, как помнишь, однозначно дал тебе понять, что наниматься к тебе не намерен. Да и вижу, ты уже подобрал себе охрану из местных наёмников…       — Тесть подобрал, не я. — вставил Даль’Варек, — Старик боится, что Диана овдовеет во второй раз…       — … и тем не менее, едва ли не первое, о чём ты меня спрашиваешь — это мои навыки. Спрашиваешь о моей занятости, спрашиваешь о чувс… — вдруг призадумавшись, Тараэль нахмурился. — …Что ты задумал?       Мгновение Даль’Варек жевал ус, разглядывая подрагивающие в дожде, серебрящиеся в лунном свете листья окружающих джунглей, слушая утихающий уже гомон припозднившихся постояльцев внизу. Наконец вздохнул. Прочистил горло.       — Не так прямо и в лоб хотелось мне к этой теме подойти. — усмехнулся без тени смущения. Потянувшись, зачерпнул по-новой из бочонка, подлил в кружку Тараэлю, затем себе. — Но что поделать, с тобой редко было иначе.       Он хлебнул. Неторопливо отёр губы, сдёрнул салфетку из ворота. Тараэль не шевельнулся. Терпеливо ждал.       — Помнишь, я рассказывал, что в Аразеале построили новый Светоч? — заговорил Даль’Варек наконец. Серьёзно, и вкрадчиво. Всякая ирония и юмор улетучились из его голоса, как не бывало. — Не так давно, с полгода, пожалуй, там начали выявляться… свои Эмиссары. Император, Учёный, Мудрец и… Пророк. В этот раз это ветеран-пограничник, чудом уцелевший в стычке с вольными степняками. Хотя мы с тобой знаем лучше: тот человек почти наверняка погиб и был заменён… — он вздохнул, расправил и стиснул кулаки на столе перед собой. Тихонько хрустнули его суставы. — Цикл стремится вернуться на круги своя. Высшие стремятся вновь опутать своими сетями смертные расы. Игра продолжается.       Тараэль подавил желание одёрнуть ворот, нервно расправить плечи. Понимал, что напавшее вдруг ощущение духоты и тяжести были лишь наваждением. Плодами нахлынувших эмоций и воспоминаний. Плодами страха.       — Но нашлись там также и другие люди. — продолжил бывший наёмник, чуть погодя. — Люди, достаточно осведомлённые и достаточно сознательные, чтобы уловить знакомые вехи. Узнать символы. И эти люди вышли со мной на связь. Они понимают, что в рамках Цикла неизбежно начнётся война. И неизбежно появятся другие Эмиссары: Трикстер, Самозванец, Предатель… Лжемессия.       Перед глазами на миг вспыхнуло гордое, блаженное осознанием собственной праведности лицо Таранора Коарека, в голове прозвучали эхом его слова. «Ты — один из Эмиссаров, Тараэль Нарис. Я чувствую в тебе это. Нечто знакомое.»              — …выявить их прежде, чем они вступят в игру. — продолжал Даль’Варек, не замечая перемен в лице Тараэля. — Прежде, чем навредят. Это не единственный, но самый лучший путь. И с этим меня и просят помочь. Как единственного свидетеля этих событий в Эндерале. Да только… — искоса он взглянул Тараэлю в глаза. — … я не единственный свидетель. И… мне будет кстати помощь свидетеля второго. Твоя помощь, Тараэль.              Десять, двадцать, пятьдесят ударов сердца длилось напряжённое молчание. Отследить это было легко — сердце рвалось, как безумное, бухало в ушах и висках. Как если бы он только что пробежал с пару лиг, не останавливаясь, как если бы проплыл с пару вёрст в реке, не выплывая. С величайшим трудом Тараэль сфокусировал мутный взгляд на лице Даль’Варека, вернул контроль над собственным дыханием. С усилием шевельнул одеревеневшими пальцами. Облизнул пересохшую губу, привычно прикусил на миг бесчувственную её половину.       — Надо понимать, ты решил плыть туда? — он тщетно попытался выгнать сиплость из горла, потянул носом. — Вмешиваться в великие процессы, вершить судьбы?       Даль’Варек поразмыслил мгновение. — Моя первая реакция на всё это была подобна твоей. — он вдруг странно, почти смущённо улыбнулся. — Только с большей экспрессией. Говоря откровенно, у меня случилась истерика. Диана тогда впервые меня ударила… Но потом я успокоился и дал себе право поразмышлять. Насколько мог, честно. — он задумался вновь, дольше. Поднял глаза к медленно проясняющемуся, мерцающему звёздами в разрывах облаков небу, — И знаешь… Я понял, что стану себе просто невыносимо отвратителен, если хотя бы не попытаюсь. Я просто… не смогу с собой жить, если проигнорирую.       — Враньё. — просипел Тараэль, не раздумывая. — Сможешь.       Тот только прыснул. — Правда твоя. Скорее всего я смогу оправдать себя и в этом.       Помолчали. Слушали оживившихся после дождя ночных птиц, слушали звуки кухни внизу.       — Так… что скажешь? — позвал Даль’Варек, не спуская напряжённого взгляда.       «…И не удивительно, Тараэль. Ты всегда был моим единственным шедевром»       «Я узнáю раз умершего, лишь взглянув на него»       «Я люблю тебя. Правда люблю…»       «Ты нам нужен! Я не смогу без тебя!»       — Как думаешь… — Тараэль сглотнул, унял руки, беспокойно теребившие рукоять клинка уже какое-то время, — Как думаешь, в Аразеале есть подобие Ралаты? Подобие… Отца и… искусственных людей.       — Что?.. — Даль’Варек вскинул брови в искреннем недоумении. — Ты о чём?       — О том, что… А, неважно.       Тот, помедлив, кивнул. — Как скажешь.       Помолчали вновь.       — Я не плыву. — решился наконец с ответом Тараэль. Встретил непонимающий, немного разочарованный взгляд бывшего наёмника прямо. — Извини, Даль’Варек, я не могу встретить всё это ещё раз. Не теперь, когда… когда моя жизнь имеет смысл.       Даль’Варек медленно опустив глаза, задумался. Надолго задумался. А затем его лицо смягчилось улыбкой, у глаз залегли птичьи лапки морщин.       — Понимаю. — кивнул самому себе, вздохнул. — Да, понимаю тебя. И немного даже завидую… Что ж, — упершись в столешницу ладонями, он выпрямился. Потянулся вперёд, как будто намереваясь хлопнуть Тараэля по плечу. Вовремя передумал. Вместо этого спустился с топчана, ловко обулся. — Воля твоя. Заставлять и настаивать не буду. — жестом фокусника он накинул на плечо залихватский плащ, застегнул позолоченную пряжку. — Не смотря ни на что, был рад увидеться с тобой, дружище. Передавай привет ребятишкам.       Тараэль только кивнул на прощанье.       Какое-то время слушал удаляющиеся шаги Даль’Варека, его звонкую речь. На беглом киранийском он пояснял что-то своим телохранителям. Чуть погодя на подворье зазвенела упряжь, захрапели кони. Зацокали подкованные копыта по дороге — прочь, в ночную темень. Наступила тишина.              Тараэль позволил себе насладиться ей. Недолго, одну трубку килейского пресноводного. Разглядывал звёзды, размышлял. Крепко размышлял. Отговаривал себя, пытался переубедить.       Почти удалось. До момента, пока внизу, у самого выхода из кабака его не встретил Тикки.       — Мессир Тараэль! — он отнял плечо от косяка, замахал руками. — Эй! Я тут!       Тараэль не смог бы его не заметить, даже если бы захотел: главная зала уже почти опустела, оставались лишь снующие туда-сюда работники, а сам парень выделялся между них ростом, нарядом, цветом кожи. Заворачиваясь обратно в свою накидку, Тараэль приблизился. Смерил подопечного строгим взглядом. Год от году делать это становилось всё трудней — Тикки вытянулся ввысь и раздался в плечах почти вровень с ним самим.       — Что ты здесь делаешь?       — Я был в городе с закупом, помните? Решил перехватить вас на обратном пути. Вы ведь пешком.       — Так допоздна? — Тараэль с подозрением нахмурился. — Чем занимался ещё?       — Для вас записка. — ловко ушёл тот от вопроса, протянул Тараэлю сложенный лист. — Мессир Даль’Варек оставил вам, уходя. Я не читал. — мгновенный румянец на его щеках оповестил, что очень даже читал.       Тараэль сощурился, принял записку, не спуская строгого взгляда с парня. Развернув, прочёл.       «На всякий случай, — значилось торопливым почерком бывшего наёмника, — 25-го Основания, шхуна «Шаловливая Райла. Зол. Кор. отправляет очередную бригаду волонтёров в рамках Консорциума. Я падаю им на хвост. Приберегу для тебя местечко.»       Тараэль выругался под нос, затолкал записку в карман плаща. Встретил взгляд Тикки — напряженный, задумчивый. Выжидательный. Кивнул в сторону выхода. — Пойдём, поздно уже.       Тот просиял, бойко выскочил в двери наружу. Перепрыгивая лужи, заспешил к темному силуэту их крытого фургона с парой лошадей. Взобрался на козлы. Всё это время не переставая о чём-то суетливо и увлечённо рассказывать.       Должно быть, уловил, что Тараэль покидать их не намерен, и быстро вернул доброе расположение духа.       — …и у них есть жирафы! Представляете, мессир, жирафы! И они вроде как даже выполняют какие-то трюки!.. Цирк разбили на полях прямо под стенами, и уедет он через пару дней. Может успею ещё скатать туда Пери… и Томаса. И Сати. И маленьким бы тоже показать… эх…       Тараэль передумал усаживаться на козлы рядом, вместо этого забрался вовнутрь повозки. Растолкал ящики и корзины, освобождая себе место, пристроил под спину свёрток нового сукна. Прикрыл глаза. Тикки чмокнул лошадям, повозка дрогнула, заскрипели колёса, мир вокруг закачался.       — …и в общем встретились мы с ним прямо у его конторы. Ну то есть, я его подкараулил, но он не ругался. Честно-честно. Согласился выслушать. Я очень старался, но продавать то поле он ни в какую не хочет. А ведь не использует даже, там только знай, что чертополох благоденствует, старый хре… то есть… В общем, порешали на том, что сдаст в аренду. Договор вышлет позже. Вы довольны, мессир Тараэль? Мы сможем расширить хозяйство, будем растить культуру не только для себя но и на продажу. Может, выручим как следует да построим второй корпус… Школу, чем чёрт не шутит! Знаете ведь, моя Пери может учить грамоте и счёту…       Мерно покачиваясь в такт поскрипывающего фургона, Тараэль скрестил руки на груди, откинулся. Под журчащую речь Тикки, позволил дремоте утянуть себя в тёплое забытьё.       Не выпуская, однако, клочка бумаги из кулака.       Первым делом по возвращении он бросил записку Даль’Варека в догорающий очаг на кухне. И лишь потом, подхватив фонарь, сделал скорый обход по территории приюта. Обошёл курятники, глянул на грядки, проверил охранные чары по периметру. Убедившись, что всё было в порядке, помог к Тикки разобрать закупки по местам.       — Я закончу сам, мессир. — махнул ему парень сонно под конец. — Вы отдыхайте.       В иной день он бы остался с ним, но в этот раз послушался. Лишь разок отвлёкся на пути к своей комнате — чтобы свернуть в крыло детских спален, да тихонько приоткрыть одну из дверей, не заходя, заглянуть.       Нура, Шани, Лирия, Сати — почти все девочки спали по своим местам. Одна койка пустовала, но Тараэль быстро понял, почему. Одна из новеньких, та что не разговаривала, перебралась в постель к одной из старших, и теперь тихонько сопела, ткнувшись ей лбом между лопаток, почти виновато.       Тараэль затворил дверь, заглянул в спальню мальчишек. У этих царил больший беспорядок — спали вообще где кто горазд. Под кроватью, под окном, верхом на комоде, под импровизированным шалашом из одеял и стульев. Так что пришлось потратить какое-то время, чтобы, не тревожа, рассмотреть и пересчитать каждого. Довольный результатом Тараэль также притворил дверь. Удалился к себе.       А неполные две недели спустя, на пустующем ещё поле рядом — том, за который Тикки воевал с соседним землевладельцем — развернулся бродячий цирк. Тот самый, который так заворожил парня, привёл в такой восторг.       С самого утра занялась суета, будто по волшебству начали подниматься шатры, раскидываться гирлянды. И уже после обеда начались выступления.       На всю округу разнеслась весёлая музыка, посыпались конфетти, радостно захлопали на ветру разноцветные флаги, заревели цирковые животные. Люди в лоскутных вычурных нарядах с колокольчиками принялись выполняли трюки и фокусы, ставить юморные сценки — вызывая у восторженных детей ахи и охи, звонкий, переливчатый смех, вздохи удивления. Тикки со своей невестой позаботились о закусках и раздавали их прямо на местах. Тараэль, мечась между всеми с охапкой пледов и шарфов, позаботился о том, чтобы никто не мёрз. Было всё ещё сыро после дождя накануне.       Позже, в сумерках, в затянувшей всё и вся призрачной дымке, зажгли огни, и программа выступления сменилась. Стала менее торопливой, более помпезной и внушительной. Завораживающей. Дети — те, кто ещё не устал и не ушёл спать — затихли зачарованные, замерли. Затаили дыхание. Творилась магия. В их детских глазах вершилось истинное волшебство праздника.       Тараэль воспользовался моментом, чтобы потихоньку выскользнуть из рук непокидающей его новенькой девочки, покинул своё место на траве. Вернулся к дому, но заходить не стал. Прислонившись к опоре козырька, забил трубку, закурил. Выдохнул дым в небо.       Вечернее небо двадцать четвёртого числа месяца Основания.       — Спасибо вам за это. — Тикки неслышной тенью притулился ко второй опоре рядом, поглядел в сторону цирка. — Это отличный подарок. И детям, и мне. В самый раз на прощанье.       — Ты всё-таки понял, — не спросил, но подтвердил Тараэль. — Или забрался в мою комнату и увидел собранные вещи?       Тот улыбнулся — в сумерках блеснули его зубы,       — Немного того, немного другого. — оглянулся к нему, посерьёзнев, — Вы точно хотите? Плыть в Аразеаль с мессиром Даль’Вареком? Браться за это дело?       Тараэль долго не отвечал. Он не знал, как.       — Не так, чтобы у нас был какой-то выбор. — проговорил наконец. — Останусь ли я в стороне или попытаюсь помочь — Очищение коснётся всех нас... Можно и попытаться. Уверен, она не осталась бы в стороне.       — Не осталась бы. — согласно прошептал Тикки.       Высоко над полем с треском разорвался фейерверк, расцветил темноту красками. Сразу за ним ещё один, и ещё. Туманная дымка, окутавшая округу, словно кусочки ваты, опущенные в краску, занимались зеркальными цветами, заколыхались в потревоженном воздухе.       — Я занёс вам в комнату ещё кое-чего, — глухим голосом продолжил Тикки, едва стихло. — На дорогу. Немного провианта, кое-каких сбережений. И… в общем, помните тот кинжал, который вы мне подарили ещё в Эндерале?.. Я подумал, вам нужней… и, как бы…       — Спасибо тебе, Тикки.       Тот угрюмо кивнул. Украдкой отёр щеку. Долго молчали.       — Если… когда мадам Онелис вернётся…       — Я скажу, что вы просите прощения, — закончил парень за него. — И что вы скоро вернётесь. — снова оглянулся. — Вы ведь вернётесь?       — Конечно. Заскучать не успеешь.       — Тогда ладно.       Помолчали ещё немного. Со стороны цирка донеслось приглушённое «а-ах!» зрителей, звонкий голос антрепренёра, и сразу за этим — взрыв смеха. Пропищала юморную трель флейта.       Тараэль отёр рукавом мундштук, протянул трубку Тикки. — На, попробуй. Первосортная «Маркиза» с щепоткой мяты. Только мадам Онелис не говори.       Тикки принял, храбрясь, браво втянул дым — но немедленно вытаращил глаза, зашёлся тяжёлым кашлем.       — Тише, потихоньку.       — Как… зачем… — выдавил парень, не разгибаясь, — зачем вы это вообще… курите?       Тараэль пожал плечами. — Уже не помню.       — Оно же как… как жёваная смола с чаем и духами, и… Нет, подождите, дайте ещё.       — Потихоньку. На треть лёгких, не больше. Да, так. Теперь продышись.       — Зараза, голова плывёт.       — Поэтому продышись.       — Ого… какие звёзды яркие.       — Не падай.       — Когда отправляетесь?       От внезапности серьёзного вопроса Тараэль замер. Не зная, чем занять руки в отсутствии трубки, сжал и разжал кулаки, запустил пальцы в волосы. — Скоро. Очень. «Шаловливая Райла» отчаливает с первым светом, я должен быть на причале загодя.       Тикки кивнул, приняв к сведению. Втянул дым по-новой, сдержанно кашлянул. Вернул трубку. — Тогда пойдёмте, я вас подвезу.       Тараэль поразмыслил, но решил не противиться желанию приобнять воспитанника, хлопнуть его по плечу. — Да, пойдём.