Тараэль. 4-е месяца Отплытия. 8235

      Ветер гулял между развалин.       Это было единственное, чего в Эндерале оставалось с лихвой. Ветер и руины. Бесформенные глыбы и обломки, тянущиеся в бесконечную даль, сколько хватало зрения. Воющий в расселинах, закручивающийся вихрями в закутках ветер.       Оторвавшись от экспедиционной группы, Тараэль шагал. Пробирался, сторожно переступая, перепрыгивая провалы и каверзные щели, перелазил, карабкался и проползал. Вперёд, по руинам обрушившейся храмовой галереи к эпицентру взрыва. Наконец вышел на внезапную гладкую, как стекло, площадку. Идеально круглую, с покорёженными обломками пирийского металла торчащими из земли по периметру. Место, где стоял Светоч.       «Почти Арена, — пришла шальная мысль. — площадка для боя и ограждения. Интересно, как именно действовал тот взрыв? Весь Эндерал разнесло в бесформенную кашу, но саму машину и площадку вокруг как будто разобрало на детали и расставило в правильный круг. Жуть.»       Он подглядел вверх. Диковиный, жутковатый провал в небесах, который предварял Очищение сменился какой-то новой аномалией. Весь путь до Эндерала Тараэль разглядывал её — неуловимый круглый след в небе ровно над местом, где был Светоч, причудливо искажающий свет, отличающийся оттенком, поведением облаков — но так и не смог хотя бы приблизительно понять её сути.       — Шрам. — ответил его мыслям Даль’Варек . — Если ты разглядываешь эту штуку в небе, я бы сказал, что это шрам.       Тараэль огляделся, обнаружил наёмника сидящим на корточках у края площадки. Свесив кисти с колен, он также разглядывал небо. Затем вернул взгляд к земле. Отрешённо подобрал случайный обломок кладки, повертел его в руках. Отбросил. Тихонько вздохнул.       — Не знаю даже, чего я ожидал здесь увидеть. — проговорил он тихо, почти неслышно за шумом ветра. — Я так рвался сюда, так спешил. Все эти два месяца мне казалось… мерещилось, будто… — он поднял глаза к Тараэлю, как если бы извинялся, искал подтверждения, — Будто она ещё здесь. Не в Эндерале, не на месте взрыва, но… где-то. Где-то здесь — и… везде. Понимаешь?       Тараэль понимал. Он ощущал, или думал, что ощущал некое присутствие Финри всё это время. Всё время, что они вели переговоры с киранийской королевой, подготавливали экспедицию на место катастрофы, плыли с исследовательской миссией сюда. Пророчица не покидала его мыслей. Не переставала ему сниться. Не прекращала мерещиться ему силуэтом в тенях, теплом тела за плечом, необъяснимыми прикосновениями к коже. Он привык списывать это на тоску по ней, по её потере. На саму суть их нынешней работы. Но теперь, при словах Даль’Варека, засомневался. В числе прочего, засомневался в собственном ментальном здравии.       — А теперь, — не дождавшись ответа продолжил Даль’Варек, — гляжу на эти развалины, на эту… пустошь и… я даже не знаю… Я не понимаю, что произошло. Что происходит. — он невесело хмыкнул, поднялся на ноги. — Мне в собственной голове-то сложно разобраться, теперь, когда в ней память сразу двух людей, а уж…       Он не закончил. Долго стоял молча, отвёрнутый, глядя в рваную, покорёженную даль. Подвывающий, стылый ветер проникал в щели одежд, пробирал до костей. Серая панорама разрушений навевала уныние. Тараэль повернулся, чтобы уходить.       — Знаешь, мне она этого так и не сказала.       Тараэль встал. Неспешно оглянулся на Даль’Варека вновь. Наёмник глядел прямо на него. Подавленно. С бессильной грустью, исказившей лицо. Почти со злостью.       — Я знаю, всё, что она знала. — его голос приобрёл новые враждебные оттенки. Тараэль рефлекторно окинул мыслью окружение, их позиции, их оружие. На всякий случай готовый ко всему. — Я знаю, что она сказала тебе. Тогда, в комнате Обители. До того, как пришёл я. До того, как она… выбрала… между нами. — Даль’Варек опустил глаза. — Мне тех слов она, тем не менее, так и не сказала. Тех самых трёх слов.       Долго Тараэль не мог найтись с ответом. Не мог даже понять, нужно ли ему что-то ответить. Услышит ли его Даль’Варек вовсе, полностью погружённый в свою досаду, печаль и ревность.       — И всё-таки она выбрала. — произнёс наконец, так и не расслабляясь. — Тебя. Меня там даже не должно было быть.       А затем отвернулся и ушёл. В их сторону, к месту Светоча, уже стекались ученые и разведчики киранийской экспедиции. Деловито сканируя руины заклинаниями, они хранили тревожное молчание. Хотелось уйти поскорей. Сейчас начнутся расспросы, поиски. Раскопки. Суета. Хотелось сбежать подальше. Куда-либо, где можно будет на часок-другой погрузиться в тишину. Выкурить трубку, потянуться ощущениями к ней. К той, что дала ему когда-то второй шанс на жизнь. Дала этому шансу самый смысл.       А затем отобрала его, пожертвовав своей жизнью ради спасения мира. Ради возможности на спасение.       — Мессир? — позвал кто-то из ученых этим их нёбным киранийским акцентом. — Позволите просьбу об одолжении? Моей команде нужно локализовать точное место того портала, о котором…       — Там. – Тараэль, не глядя и не сбавляя шага, ткнул пальцем за плечо. — Свидетель и участник событий. Меня можете даже не спрашивать.       — Но ведь…       Игнорируя протесты, Тараэль юркнул между полуобваленных колонн, скрываясь из виду в руинах. Перелез через гору щебня и обломков крыши, взобрался на единственную устоявшую стену, начал долгий и неспешный путь обратно к гавани, в которой стоял на якоре их корабль. На полпути свернул в бок, обнаружив укромный закуток между стеной фундамента с одной стороны и отвесной пропастью с другой. В закутке, под нависшей глыбой обвала, вокруг чудом уцелевшей каменной скамьи боролась с сорняками чахлая клумба мяты и лаванды. Очевидно, краешек храмовых садов.       Устроившись на скамье, Тараэль достал трубку, кисет, начал методично набивать чашу табаком. Руки больше не тряслись. Пятки не кололо постоянным ожиданием опасности. В голове царил покой. Он жил. Он был в мире с собой.       Но он был бесконечно одинок. И в этой новообретённой жизни, в этой тяжким трудом и страданиями отвоёванной свободе — одиночество вдруг оказалось единственным, что тяготило сердце и омрачало существование. Угнетало.       Как бы потешался Тараэль прошлого, узнай он, что наступит день, когда его приоритеты так радикально изменятся. И как бы смеялся над ним Тараэль настоящего, умиляясь тому, как мало тот знал.       Смеялся бы. Если бы не было так щемительно больно.       — Вот вы где. Я есть хочу.       Поперхнувшись дымом, Тараэль, подскочил со своего места, затравленно обернулся, едва не ступая ногой в обрыв.       Аккуратно перелезая через обломки, перешагивая сор, к нему пробирался Тикки. Ветер ерошил его отросшие волосы, хлопал полами его плаща. Заставил мальчишку вздрогнуть от холода и поёжиться.       Он встал перед Тараэлем, любопытными, хоть и несколько напуганными глазами окинул открывающуюся панораму. Неуютно сморщил нос. — Когда обратно?       Тараэль вскинул брови, не сдержал смешка, — Ты напросился плыть со мной через Красное море в Эндерал, только чтобы запроситься обратно, едва мы добрались?       — Я не хотел снова расставаться.       Глядя на его извиняющуюся мордашку, его виновато теребящие шнуровку пальцы, Тараэль вздохнул. Вернулся на своё место на лавочке, похлопал по сиденью рядом. — Поди ко мне, малой.       Тикки охотно пристроился рядом. Восхищённо ахнул, когда Тараэль ссыпал ему в руки заначку из кармана — горсть сухофруктов и кусочек сыра. Немедленно принялся жевать.       — А зачем вообще было плыть сюда? — промямлил он между изюмом и курагой.       Не отнимая мундштука от губ, Тараэль пожал плечами. Кивнул вверх, в сторону руин Храма Солнца. — Мессир Даль’Варек привёл учёных Киры на место событий. Чтобы изучать, исследовать и потом — планировать. Придумать, как в следующий раз сделать лучше.       — М-м-м, — промычал мальчишка, очевидно, не поняв ни слова. — А зачем тут вы, мессир Тараэль?       Он ответил не сразу. Выпустил из лёгких облачко дыма, понаблюдал, как ветер подхватывает его, деформируя, уносит вдаль по-над поломанными формами города.       — Признаться, я задаюсь тем же вопросом вот уже пару часов. — проговорил наконец. Втянул дыма по-новой. Выдохнув, выбил не до конца выкуренный табак из трубки о торец скамьи. — Я думал, что должен попрощаться. Но оказалось, прощаться тут не с чем. Я думал, что должен решить одну последнюю проблему. Серьёзную проблему, о важности которой я и не подозревал. Но сейчас, думается мне… — он распахнул свою накидку, чтобы одной половиной накрыть всё чаще вздрагивающего от холода Тикки. — Думается мне, проблема решилась сама собой.       — Правда?       Тараэль уверенно кивнул, украдкой улыбаясь. — Правда-правда.       — Ну ладно.       Мальчишка выдержал лишь мгновение тишины.       — Так когда обратно?       Тараэль не помнил, когда последний раз смеялся. Так, чтобы искренне. Так, чтобы весело и с вышибающей слёзы щекоткой в животе. С похищения на опыты Отца в далёком прошлом — никогда, пожалуй. Отчего ощущалось это непривычно и странно.       Но тем не менее приятно. Да, определённо приятно.