Боль моих накама — моя боль

***

      Зелёное солнце катится по отвесному лесистому склону, Санджи ловит его внизу, в отливе, и опускает в него изможденные за последние дни ноги. Он и не заметил, как провёл на камбузе почти двое суток.       Следом летит ещё одно солнце. Оно ловко прыгает с корабля в прозрачную воду бухты и быстро идет по мелководью. Тучное, зелёное. Настоящий солнцепад.       Санджи тихо напевает под нос и по-детски шевелит пальцами. У его песни нет слов, но мелодия кажется знакомой. Это что-то далёкое и тёплое, родом из детства. Так пела мама, и он почти чувствует её нежные прикосновения в своих волосах. Я нашёл его, мама. Ты же верила в меня?       Если бы раньше кто-нибудь спросил Санджи, что должен испытывать человек, осуществивший мечту, то он бы бесконечно долго говорил об истинном окрыляющем счастье, из-за которого невозможно дышать. Он ошибался. Радость была, но она пробилась в лунку души и настолько наполнила собой, что после можно было ощутить лишь опустошение. После мечты, которой ты одал всего себя, остается одно зияющее ничто.       Хотя стоило признать, Олл Блю оказался прекрасен.       Санджи сидит на золотистом песке, и его ноги щекочет самое удивительное, невероятное, легендарное море в мире. Где-то там престарелый Зефф жуёт свои седые усы. Санджи представляет перекошенное лицо своего наставника и давится смехом.       Простой повар из “Барати” увидел весь мир, и мир оказался больше, чем он думал. Мир тянется туда, где не видно глазу, куда-то за висящий вдалеке горизонт, до которого никому не доплыть, даже если на корабле такой талантливый штурман, как их Нами-сан.       Ненароком вспомнилась популярная среди пиратов поговорка: Отправляясь за Ван Пис молись, чтобы твой путь был длинным. Да, так говорили до того момента, пока Луффи не совершил невозможное. А вот теперь и сам Санджи закончил своё путешествие.       Но что дальше? Неужели на этом всё? Бесконечно больно от одной мысли. Они же ещё так молоды. Санджи задумчиво касается подборка, трет пальцем прилично отросшую щетину. Если ещё отпустить бороду, то, пожалуй, станет похож на старого хрыча.       Зеленая туча заслоняет обзор. Конечно, именно этот момент мечник выбрал для своего появления. Он всегда знал, когда стоило навестить Санджи.       Зоро выходит из пучин под стать морскому чудовищу, зелёному и безобразному, его ноги по колено в воде, но не похоже, чтобы это его хоть сколько-нибудь волновало. Засранец искупал свои грязные ботинки в море, о котором Санджи грезил всю свою жизнь.       Мечник не сильно изменился с их первой встречи: смотрит всё с той же мрачной безмятежностью, его серьги всё так же блестят, а на поясе угрожающе висят катаны. И, конечно же, на голове тянется за последними солнечными лучами всё та же нелепая лужайка.       Отчего-то сердце болезненно сжимается, практически стонет, но Санджи отмахивается. Это же Маримо. Удивительно, как легко Санджи доверил свою жизнь этому не такому уж и глупому мху.       Зоро несет под мышкой тяжелую пузатую бочку, словно та ничего не весит, а в другой руке крепко держит две громоздкие кружки. Не нужно быть Богом Усоппом, чтобы предсказать, что задумал маримоголовый.       Санджи буднично раскуривает уже третью сигарету, но краем глаза следит за точными движениями накама. Зоро молчаливо опускается на влажный песок и на секунду обнажает катану, чтобы мастерски срезать печать с добытой неизвестно откуда бочки. Они, возможно, в самом сказочном месте из всех, но даже здесь Зоро смог отыскать алкоголь, которого у них точно не было. “Он и правда величайший,” — думает Санджи и с едкой усмешкой добавляет, — “только не фехтовальщик, как все думают, а пьяница”.       К вечерней прохладе добавляется терпкий пивной запах. Величайший в мире пьяница фырчит в предвкушении. Санджи поворачивает голову и с нескрываемым удовольствием выпускает струйку дыма прямо в лицо Зоро, отлично зная, насколько это бесит мечника. Мха ожидаемо перекосило.       — Ну и говнюк же ты, — рычит он, всучив повару тяжелую кружку, из которой выплескивается пивная пушистая пена.       Санджи издает смешок и позволяет крепкому алкоголю обжечь горло. Грудь согревает тлеющий огонёк. Им не нужно говорить, молчать у них получалось всегда лучше. Взгляд повара жадно устремляется к сказочному морю, впитывая каждый миг. Если присмотреться, то в прозрачной водяной толще можно увидеть стайки радужных светящихся рыбок. Санджи зачарованно наблюдает за ними. Они, как маленькие кометы, оставляющие за собой искрящийся звёздный свет.       — Сегодня даже твоя глупая рожа не испортит моё настроение. Я счастлив, — шепчет Санджи, нарушая приятную тишину.       — Так и подумал, — легко соглашается Зоро и довольно гудит, наливая новую порцию в свою опустевшую кружку. Он поднимает ее и, отсалютовав, шумно отхлебывает, — Кстати, поздравляю.       Санджи всегда было интересно, что победит его рак лёгких или цирроз печени мечника, о которых так любит кричать Чоппер. Повар никогда не умел проигрывать и уступать не собирался. Он глубоко затягивается, сигаретный дым вырывается из его носа двумя резкими струйками.       — Ну, — протягивает он, его голос темный и наигранно грубый, — Как так вышло, что ты достиг цели раньше меня?       Зоро шумно хрюкает и запрокидывает голову, чтобы выцедить последние остатки с широкого дна выдолбленной из дерева кружки. Он, как наглый варвар, вытирает влажные губы предплечьем и широко скалится, не сомневаясь, что попадет прямо в цель. Зоро всегда был метким.       — Вечно четвертый, бровастый, ничего не поделаешь. Такова судьба.       Тлеющий уголёк раскаляется внутри, брызжет, словно его бросили в разогретое масло, шкварчит. Хорошая драка была именно тем, в чем он сейчас особенно остро нуждался.       — Посмотрим, как твой титул поможет, когда я втопчу твою мшистую голову в песок! — выкрикивает Санджи, слишком радостный, чтобы притворяться рассерженным.       Однажды ему придётся жить без этих криков и перепалок, тихих посиделок или шумных подвыпивших накама. Там,на корабле, они устроили вечеринку в его честь, но вместо того, чтобы продолжать исступленно готовить всё новые блюда из непрекращающегося потока рыб, как он делал последние два дня, Санджи сбежал на небольшой остров, чтобы с щемящей парадоксальной болью пережить свою радость в одиночестве. Как же хорошо, что Зоро нашёл его и своей грубой поддержкой не позволил погрязнуть в собственных страхах. Их величайший мечник нисколько не изменился.       — Конечно, успокаивай себя, — Зоро отмахивается от угрозы, как от назойливого насекомого.       Эта была их негласная игра, танец, который они исполняли столько раз, что могли повторить его с закрытыми глазами.       Ход переходит к Санджи, и он, забыв о прежних волнениях, вскакивает, преисполненный жалящим в венах азартом.       — Да будь ты хоть трижды величайшим, тупое Маримо, я всё ещё могу надрать твой зад!       Теперь дело за мечником. Санджи почти видит, как тот тянется за своими катанами. Вот сейчас они закружатся в яростном вихре, сталь столкнется с пламенем. Сейчас…       — Нет, кок-идиот, не сможешь, — выражение Зоро странно мягкое, словно он готовится сообщить Санджи не самые приятные новости. Повар напрягается, неожиданно всю радость высасывает образовавшаяся в душе пустота. Так странно, но он почти в ужасе. Он не хочет слушать, что скажет мечник, однако не в силах уйти или даже отвернуться от своего накама. Грустная полуулыбка скользит и замирает на губах Зоро. Мечник пожимает плечами и трет шею, будто ему неловко за то, что приходится говорить об этом. Мельком Санджи замечает, что у Зоро отсутствует татуировка. Ророноа твёрд и беспощаден, его слова звучат, как приговор, — Ты же знаешь, я погиб ещё в Триллер Барке много лет назад.       Зоро смотрит не мигая. Его призрак подергивается рябью, подобно воде.       Санджи резко распахивает глаза.

***

      Я могу оставить вас в живых, но в обмен вы отдадите мне мугивару Луффи. Заполучив его голову, Мировое Правительство оставит вас в покое. Итак, вы отдадите мне мугивару?

***

      Каждая мышца в его теле умирала, крича в агонии, но Зоро всё равно пытался встать.       Шичибукай безучастно следил за его движениями, но пока не нападал. На плече гиганта зияла широкая рана — единственное увечье, которое Зоро смог нанести своему врагу. Мечник прищурился: края раны неровные и обнажают блестящий металлический сустав. “Он не человек,” — подсказало воспаленное сознание, но Зоро не знал, что делать с новой информацией. Ситуацию это явно не упрощало.       Его лёгкие вздымались, как кузнечные меха. Дышать было нечем. Резь в глазах позволяла лишь рассмотреть смутно знакомые силуэты. Его товарищи лежали на земле без сознания, но он ничем не мог им помочь. Он уже проиграл, даже не начав сражаться.       — Кто ты? Ты киборг? — выдохнул Зоро и закашлялся. Сплюнув кровь, он закончил, — Как … как Фрэнки?       Ещё в Алабасте Зоро доказал, что умеет резать металл. Но это шутка перед ним была тверже стали. Кума был непобедим. Вместо ответа Шичибукай широко открыл рот и замер. Раздался отвратительно знакомый писк и внутри темной пасти дважды мелькнул красный огонёк.       Грудь Зоро болезненно сжалась. Он помнил этот звук, знал, что предвещал этот мигающий огонь. Третий хозяин использовал ошейники на рабах. Тот глупый мальчишка был немного старше самого Зоро. Они много недель провели в подвале, но когда их выпустили на свет, то обезумевшие рабы забыли обо всем. Безымянный ребенок, не осознавая себя, бросился вперед. Надеялся ли он вырваться? Раба никто не преследовал, но все услышали громкий и отрывистый писк. Затем ещё один. Мелькнул красный. Никто так и не понял, что произошло. Ошейник отсчитал пятнадцать секунд - короткое предупреждение, которое они получили, прежде чем механизм на шее мальчика взорвался. Кровь брызнула на остальных рабов, когда безголовое тело упало на землю. Зоро до сих пор помнил сладкий привкус чужой плоти во рту. После этого он всегда плотно сжимал челюсти.       Зоро дернулся вбок, едва уворачиваясь от летящего в него ярко-желтого разряда чистой энергии. Испепеляющий луч прошелся по темному щебню и взорвал стену позади. Торчащая металлическая конструкция так же попала под удар - её расплавило, как сливочное масло в жаркий день.       Зоро отбросило, и каждая унция энергии, которую он успел восстановить, покинула тело. Он знал, что не выстоит в этой битве. Черные пятна танцевали перед глазами.       — Киборг, — проговорил Кума, задумчиво размышляя над словами Зоро, — Полагаю, это справедливое сравнение. Но я совсем не такой, как твой товарищ по команде. Как ты сказал? Фрэнки? Меня называют Пацифист, незавершенный проект Мирового правительства, живое оружие.       Зоро медленно поднялся на локтях. Он всегда знал, что это не может закончиться чем-то хорошим. Они были горсткой простаков с большими мечтами. Но мечта - это не оружие, ей нельзя защищаться от врагов. Победа в Алабасте не только окрылила их, но и сделала неосторожными. Мугивары уже справились с Морией, но никто не говорил, что соперники всегда будут ждать их по-одному. На смену первому шичибукаю явился второй. Они даже не получили передышку.       За последние сутки Зоро потерял и вернул свою тень, сразился с гигантом, подражающим Луффи, вырезал херову тучу зомби, победил живой труп легендарного воина, который напоследок назвал Зоро своей кровью. Добавить ещё десяток взрывов и одно не самое приятное сотрясение. Зоро был истощён. Окончательно.       Бартоломью Кума сверкнул непрозрачными линзами, скрывающими его глаза.       — Меня создал гениальный ученый, работающий на Правительство. Доктор Вега Панк. Человек с величайшим умом на этой планете. Его научные знания превосходят уровень развития нынешнего человечества на пятьсот лет.       Живое оружие. Разве это возможно? Мозг Зоро мог лишь наполовину сосредоточиться на объяснении, вырывающемся изо рта Кумы. Почти всё внимание уходило на то, чтобы держать глаза открытыми. Каждая рана дико болела, каждый вдох был невыносим.       — Сверхпрочное тело, — пробормотал Зоро, выигрывая время, — В сочетании с Дьявольским фруктом, а мое тело уже начинает отказывать, — он склонил голову и спокойно признал правду, — Я не остановлю тебя.       Еще один кашель вырвался из груди, и кровь забрызгала щебень под ним. Зоро оттолкнулся и все же встал, с трудом находя опору, чтобы не упасть.       — Но почему ты хочешь получить голову именно Луффи?       — Я уже предлагал вам сделку, — спокойно ответил Кума, — его голова в обмен на ваши жизни.       Зоро кивнул, принимая решение.       — Понятно, я дам, что ты хочешь, — он прочистил горло и до хруста сжал кулаки. Его плечи расправились сами собой, — но в качестве сделки возьми мою жизнь вместо Луффи.       Подняться на ноги было трудно, но упасть на колени в просящей позе — невыносимо. Он сделал это ради накама, ради их будущего.       — Я прошу тебя.       Кума молчал. Зоро попытался снова. Он был обязан убедить шичибукая, слишком многое зависело от его согласия.       — Конечно, я не так известен, но ты получишь голову того, кто станет Величайшим мечником в мире. Думаю, это тоже чего-то стоит.       Впервые что-то человеческое искривилось на лице Кумы.       — Если у тебя такие амбиции, неужели ты готов забыть про них и умереть ради него? — уточнил равнодушный голос Пацифиста.       — Я не вижу другого способа спасти мою команду. Амбиции — ничто, если я не смогу защитить своего капитана, — Зоро сжал кулаки, собирая в них острый щебень, впивающийся в ладони. Боль отрезвляла. Мечник вскинул голову и уставился на своего противника сухими горящими глазами, — Луффи - тот, кто станет королем пиратов.       Шичибукай снова погрузился в молчание.       — Эти цифры на твоей шее, — медленно проговорил Кума, — Ты знаешь, что с тобой случится, если ты позволишь себя схватить?       Он отлично знал. Было не так много вариантов. Зоро отправят обратно. Его отдадут новому хозяину, который напомнит, что он такое и где его место. Если бы Зоро был обычным пиратом, то его бы просто казнили. Но в действительности он всегда оставался лишь беглым рабом. Их не отпускали так просто. Их прибивали к столбам в назидание остальным, срезали кожу, превращали в безногих и безруких червей или же, если они ещё были на что-либо годны, перевоспитывали и продавали Господину, предложившему лучшую цену. Если бы Зоро мог, то выбрал бы освежевание. Поразительно, как нестерпимо ужасало возвращение в бездну.       Тишина окружила Зоро, пока шичибукай смотрел сверху вниз. Темные глаза впивались, оценивая каждый дюйм его тела. Больше года на свободе. Он обрел мечту, получил собственные мечи, нашел семью, научился смеяться. Воспоминания проносились перед глазами: доверчивое прервистое дыхание Нами, когда он нёс ее из руин в Алабасте, слезы Чоппера, когда Луффи чуть не проиграл оленя на пиратских играх, отчаянный крик Робин, признающей сквозь слезы, что хочет жить, а ещё целый ливень из глаз Усоппа, умоляющего вернуть его в команду. Если задуматься, то их команда слишком часто рыдала. Глупые дети, они заставили мозолистый почерневший обрубок, который Зоро когда-то носил в своей груди, биться чаще. Он даже не осозновал, что мертв, пока его не возродили.       Им пришлось оставить “Мерри”, первый дом, который мечник когда-либо знал. Он будет скучать. Будет помнить уроки каллиграфии Робин, каждый истеричный крик Ведьмы, даже рычащее “бррро” Френки, который совсем недавно стал членом их экипажа. А ещё молчаливые и честные вечера с коком. И конечно же, первое, что перевернуло жизнь: “Ой, Зоро, присоединяйся к моей команде!” Луффи. Он будет помнить Луффи до последнего вздоха. Но всё это вырвут из него, выжгут калёным железом.       — Я согласен, — уверенно сказал Зоро. Его голос не дрогнул. — Возьми мою жизнь.       Кума наблюдал, и его лицо ничего не выражало.       — Стоп-стоп, — раздался голос, принадлежащий не Куме, — Может быть, хватит нести всю эту чушь?       В давящей тишине отчётливо слышался шум перекатывающегося щебеня, когда повар, спотыкаясь, шел к ним. Грязь и алые ошмётки запеклись на его обескровленном лице. Вечно отглаженная одежда была разорвана и испорчена. Чудом уцелевший кусок галстука безвольно болтался на шее. Санджи был бледнее мела, его лицо исказила боль, из уголка страдальчески закушенных посиневших губ стекала струйка крови. Руки он засунул в карманы брюк, безуспешно пытаясь скрыть дрожь.       Что ты делаешь, говнюк? Зоро хотелось кричать. Санджи нужно было лечь и захлопнуть рот, пока вонючий кок не убил себя и остальную команду.       — Ты, — было единственным, что Зоро смог выдавить сквозь стиснутые зубы. Если бы он мог, то придушил бы придурка одним взглядом.       — Этот идиот, он ни хрена не стоит, — презрительно бросил повар, вставая перед Зоро, — А я? Я стою кучу белли.       Кого он хотел обмануть? Награда Санджи меркла по сравнению с наградой Зоро. Между ними была разница в восемьдесят миллионов бели. Однако блондин не затыкался.       — Возможно, правительство пока не считает меня угрозой, но человек, который представляет для них наибольшую угрозу - это я. Меня зовут Винсмок Санджи, я третий сын королевства Джерма. А знаешь, чем славится это королевство? Мы создаем оружие из людей. Представь, что ваши ученые могут сотворить со мной, — Санджи не смотрел на Зоро, будто опасался, что теперь мечник о нем подумает. Это звучало так нелепо, что было невозможно удержаться от смеха.       — Всегда знал, что ты пижон, — на пределе сил усмехнулся Зоро, игнорируя страшные глаза, которые выпучил на него кок. Да, тепрь мечник привлек внимание, — На каждом гребанном острове, практически в каждой глухой деревне есть свой принц. Луффи уже собрал свою группу поддержки из принцесс. Можешь возглавить фан-клуб.       — Захлопнись! — прорычал Санджи. Он вновь обратился к Куме, которого, казалось, забавляла жалкая ссора пиратов, пытающихся умереть за своего капитана, — Давай же, вместо его жизни возьми мою. Я готов отдать жизнь за любого из них. Это будет славная смерть. ДАВАЙ!       Санджи била крупная дрожь. Он цокнул языком, вдыхая прохладный воздух. Зоро мог поклясться, что сейчас кок мечтал о сигарете. И он её получит.       — Эй, Маримо, скажи всем, у нас было отличное приключение.       Санджи перешёл к заключительной части, а Зоро и не заметил, как легко встал. Боль, раны, усталость - всё затмило пылающая цель. Мечник видел, что было с теми, кто попадал на стол ученых. Видел, как их глаза вылезали из черепов, как проваливались носы, как существа, когда-то рожденные от человека, выкашивали собственные легкие и сходили с ума. Ни за что на свете Зоро бы не допустил, чтобы такая судьба постигла и Санджи. Этого ублюдочного извращенного придурка, который, не замечая подступающей опасности, давил из себя героя. Пока Зоро жил как первый помощник, этого не случится.       — Извините, но похоже вам придется подыскать нового кок...       Рукоять Вадо ощутимо ударила по ребрам Санджи. Резкий и пораженный вздох вырвался из груди, и повар повернулся, отчаянно вцепившись в плечо мечника. Зоро поддержал Санджи, чтобы тот не рухнул слишком резко. Мечник осторожно зажал шею накама своим локтем и придушил.       — Ублюдок, — прохрипел Санджи, теряя сознание, — Не смей...       — Спасибо, — сказал Зоро, продолжая давить на чужую гортань. Он нашел в себе силы, возможно, на свою самую последнюю улыбку, — Это было лучше время в моей жизни.       Он не стал Величайшим мечником в мире, но обрёл свободу. Он был по-настоящему свободен. И он сделал свой выбор. Остальные члены его команды были обязаны достичь своих целей. Зоро позаботился об этом, как мог.       — Ваше желание умереть за капитана поражает, — проговорил Кума, отраненно наблюдая за душераздирающей сценой.      Шичибукай не торопил, и мечник был ему благодарен.       Зоро опустил бессознательное тело повара на землю и с ненавистью, придающей силы прорычал.       — Если ты заберешь Луффи, то я посвящу себя мести. За жизнь своего капитана я заберу столько голов мировой знати, сколько смогу. Клянусь, земля утонет в крови. Поверь, я предлагаю выгодную сделку. Останови меня, пока я даю шанс, — он тяжело дышал. Грудная клетка стремительно поднималась и опускалась.       Он никогда даже не думал о том, чтобы отомстить за годы проведенные в рабстве, но теперь ясно осознал, кем станет, если из его жизни заберут капитана. Мир увидит Демона, которого не знал прежде.       Шичибукай вздохнул.       — Я принимаю твои условия. Нападать на мугивару после того, что ты сделал было бы слишком бесчестно.       Зоро склонил голову.       — Благодарю.       Он снял мечи и бросил их, как можно дальше. Катаны жгли руки. Китецу проклинал, а Вадо умоляла передумать. Меч Рюмы, Сюсуй, искрился холодным удивлением - у него не было времени узнать своего нового хозяина. Зоро надеялся, что мугивары не станут хоронить катаны вместо его тела. Мечи должны служить фехтовальщикам, а не гнить в земле.       Шичибукай медленно приблизился к распростертому телу капитана. Луффи валялся в грязи и казался слишком маленьким и беззащитным. Зоро тут же напрягся, поддаваясь вперёд, но шичибукай остановил.       — Ты можешь доверять мне. Я выполню свое обещание, но за это тебе придется пройти сквозь Ад.       Это звучало справедливо.       Пацифист поднял Луффи и слегка ударил по его груди. Вслед за этим движением из тела капитана, словно мыльный пузырь, отделился огромный шар, наполненный розовой энергией.       — То, что я только что извлек из его тела - это его усталость и его боль. Все то, что он получил сражаясь в Триллер Барке. Если хочешь занять его место, тебе сначала придется испытать все вместо него. Кто-то вроде тебя, находящийся на грани жизни и смерти, не сможет пережить подобное. Ты умрешь.       У шичибукая был неправильный голос. Слишком мягкий и честный. Он не угрожал, а только предупреждал о последствиях. Кума был врагом, но врагом, достойного уважения.       У Зоро было время, чтобы смириться с неизбежным. Смерть его никогда не страшила. Не так, как возвращение в рабство. Он и не знал, что ещё способен бояться.       — У меня последняя просьба, — хрипло отзовлася Зоро, с трудом шевеля онемевшими губами, — Позволь мне выбрать место.       Они не очнутся рядом с его трупом и не увидят ошмётки его тела. Последнее, что он мог для них сделать. С его командой все будет в порядке. Они осуществят свои мечты. Это все, что имело значение.       Луффи станет Королем Пиратов. Луффи станет Королем Пиратов. Луффи станет Королем Пиратов. Он не мог остановиться, повторяя спасительную мантру.       — Ты уверен в этом, 0-171-NO-19? — в голосе Кумы, возможно, прозвучало сочувствие.       Это имя заставило Зоро вздрогнуть, но он не поднял голову.       — Я познал свободу, — тихо признался он, — О чем я могу желать? Что еще я могу сделать для человека, который дал мне ее?       Кума издал гул, его тяжелые шаги сотрясали землю, когда он подошел к Зоро.       — Если ты выдержишь это испытание, я отнесу тебя на Архипелаг Сабаоди, где ты будешь продан. Уверен, что такую силу и стойкость по достоинству оценят в знатных кругах, — он остановился. Теперь Зоро не показалось, — Мне жаль.       — Не стоит, — сказал Зоро, когда шичибукай остановился перед ним. — Спасибо, что позволил мне защитить накама.       — Прощай, Ророноа Зоро.       В этот день он действительно познал Ад.

***

      Всё в было тумане. Боль стала первым, что вернулось к Санджи. Затем пришли голоса. Он услышал, как удивлённо и радостно вздохнул Луффи. Капитан ликовал и скакал от счастья. Это воодушевляло, значит, они снова победили. Санджи и не сомневался.       Он слышал возгласы остальных членов экипажа. Божественная Нами-сан, прекрасная Робин-чан, малыш Чоппер, Усопп, Френки, последнему Санджи до сих пор не доверял. Даже прибившийся к ним скелет грохотал костями. Не было только одного звука. Осознание резкой пощечиной вернуло к реальности.       Санджи подскочил. Он успел сделать несколько неровных шагов - под его ногой недовольно скрипнули оставленные фехтовальщиком мечи.

***