Созидание.

Зенин и Фушигуро вернулись в Токио вечером 30 декабря. Олени исчезли из витрины магазинчика на вокзале. Девушка огорченно вздохнула, идя мимо стекла. Очень уж её умилили носы и пушистые бока оленят. Парень все выходные был в каком-то необъяснимом подъеме. Она провела его по своим любимым местам родного ей Киото, они даже сходили в театр и на несколько экскурсий, несмотря на холод и два дня снегопада. Тоджи провожал её до квартиры, неся большой чемодан и кучу пакетов с покупками. — Как ты будешь отмечать? — голос девушки донёсся будто издалека. — Что отмечать? — парень очень глубоко задумался. — Свой день рождения, — Фушигуро даже остановилась, удивлённо глядя на мужчину. "Я забыл про свой день рождения", он не праздновал его примерно с... Он не мог вспомнить. Это была просто смена чисел в документах, не более того. Для его семьи рождение Тоджи не было праздником. Хорошо, что был другой праздник, который можно было отмечать, игнорируя рождение мальчишки. — Я не знаю, я не придумал. — Уже завтра, Тоджи, — девушка немного погрустнела, — это ведь праздник... — Я приглашаю тебя, — он вдруг выпалил первую пришедшую в голову мысль, — будем отмечать вдвоём. За всё время их отношений, девушка ни разу не была у него дома. Только после её радостного "Конечно, я приду!" до него дошло, как сейчас выглядит его жильё. "Дурак, не мог дождаться переезда?" — Тоджи не знал, как можно привести своё логово горного тролля в приличный вид. Никакая уборка и пара подушек на диване не помогут. Голые стены с краской невнятного цвета, желтоватый потолок в ванной, где он раньше курил, диван и телик в гостиной, стол с двумя стульями и крошечный диван на кухне и кровать с тумбочкой в спальне. Всё убранство могло поместиться и в одной комнате, но по традиции Зенин отделил спальню в отдельное помещение. "И плакат с той тёлкой... " Черт, надо его снять, не забыть бы... Они уже поднялись на этаж Фушигуро. Возле её двери оставлена длинная картонная коробка. Никаких открыток или хотя бы записки от кого это. Она обернулась на парня: — Это ты? Тоджи только хитро улыбнулся, сощурив глаза: — Не откроешь — не узнаешь. Он занёс чемодан, пакеты, сбросил с плеча сумку и втащил коробку в квартиру. Фушигуро крутилась вокруг него, у неё никогда не хватало терпения в том, что касалось сюрпризов. Она спешно разрезала тоненькие веревки, которыми перевязали посылку. Откинула створку, вторую, под прозрачным полиэтиленом виднелся коричневый плюшевый бок, красный нос, ветвистые мягкие рожки... — ЭТО... ЭТО ЖЕ ТЕ ОЛЕНИ, — она почти кричала, всё быстрее распечатывая подарок, — ТОДЖИ, ЭТО ТЫ ИХ КУПИЛ!!! Она смеялась, доставала одного оленёнка за другим. Тут же стала переносить их к ёлке, расставляя под углом вдоль окружности нижних ветвей. — Спасибо, спасибо, спааасиииибоооо, — девушка покрывала мелкими поцелуями всё лицо Зенина, сжав его щеки ладонями. — С наступающим Новым годом тебя, — он смеялся и пытался увернуться от такого количества восторга. — А я твой подарок оставлю до завтра, — в её голосе скользил ужик хитрецы, она что-то задумала, но Тоджи никогда не мог предугадать её действий. — Ну вот, теперь я не усну, буду гадать, — он скорчил грустную мину, притворно тяжко вздохнул. Она пихнула парня в бок: — Да осталось всего ничего! Кстати, во сколько мне прийти? "Вот черт, я же ее пригласил к себе" — К 17:00, если тебе будет удобно. — Мне всегда удобно, — она смотрела как он надевает куртку, стояла прислонившись к стене. — Чего? — Ничего, просто люблю на тебя смотреть, — девушка мечтательно разглядывала своего мужчину. Как перекатываются мышцы под кожей, крепкая шея, вены на предплечьях. Тонкий шрам на губах, который только придавал ему особенно привлекательную мужественность, что-то звериное. Его тёмно-зелёные глаза, которые он иногда щурил, когда особенно вовлекался в разговор. Он был красив.Что уж там, он был чертовски привлекателен. Тоджи справился с курткой, закинул ремешок сумки на плечо. — До вечера, дорогая! — передразнил он типичных мужей из американского кино пятидесятых, наклонился, подставляя щеку для поцелуя. — До завтра, мой милый, — елейным голосом поддержала его девушка, чмокая в чуть колючую щеку. Они хихикали как школьники, пока она закрывала за ним дверь. По пути домой он купил целый пакет бытовой фигни, которую никогда и не использовал. Несколько свечей с ароматом цветов, какой-то спрей для уборки, автоматический освежитель воздуха... В голове один за одним возникали пункты, которые нужно было выполнить до прихода Фушигуро в его квартиру. Дома он начал с генеральной уборки, собрал всю пыль, протёр полки и даже розетки, столы, а вот пол решил вымыть уже завтра. Зная себя, он бы обязательно что-то пролил или рассыпал на чистое покрытие, так что лучше оставить всё до утра. Снял плакат со стены, свернул, поначалу хотел спрятать в тумбочку, но передумал и бросил в мусорный пакет. Зачем ему какая-то голая женщина на стене, когда у него есть Фушигуро. За уборкой время прошло незаметно, почти в 12 ночи он ответил на их с Фушигуро традиционное пожелание спокойной ночи и отрубился прямо в одежде на диване. Утром он проснулся от солнца, которое било в глаза. Было уже 10 утра, а ему ещё предстояло найти хоть какие-то украшения по случаю Нового года, доделать уборку и изобрести что-то на ужин. От идеи готовить он отказался сразу, умел делать он только самые простые блюда, но очень дорогой ценой для кухни. Храни небо тех людей, кто изобрёл доставку. Он спешно умылся, влез в куртку и направился в ближайший супермаркет, где каким-то чудом осталась одна миниатюрная, но вполне симпатичная ёлка, пачка шариков и гирлянда. Захватил набор шоколада, несколько банок газировки. Вернулся домой он к 12, спешно сбрасывая обувь. Голова была кругом, ему всё время казалось, что он что-то забыл. Окна он открыл настежь, налил воду, добавил приобретённое накануне средство для пола, тут же появилась пена. Он мыл полы как палубу корабля, обильно поливая водой и несколько раз проходясь по одной зоне. Через час пол сиял, а Тоджи взмок как мышь и чертовски проголодался. Увы, купить себе обед он напрочь забыл. Теперь в квартире пахло холодом с улицы и хвоей средства для пола (намного лучше, чем сигаретным дымом и пылью). Он был доволен. Поставил ёлку в гостиной, натянул гирлянду на ветки, в разброс повесил шары. Позвонил в свой любимый ресторан, заказал ужин ко времени приезда Фушигуро. Оставался всего час, а ему ещё нужно было принять душ и сбрить суточную щетину. Фушигуро не любила, когда он был колючим, у неё сразу же краснели губы и щеки от раздражения жёсткими короткими волосками. Через час стол был накрыт, Тоджи сиял, квартира сияла, ёлка мигала огоньками, всё как положено. В 17:04 раздался звонок в дверь. Тоджи глубоко вздохнул, ещё раз осмотрелся, не оставил ли он чего-то на виду. Убедившись, что всё в порядке, он открыл дверь. На пороге стояла Фушигуро, непослушные колючки волос украшены остроконечным колпачком в разноцветную полоску, резинка смешно перетянула подбородок. В руках она держала большой шоколадный торт, в середине горели две цифры-свечки "21". — С Днём Рождения тебя! — она даже не поздоровалась, сразу начала петь. Тоджи растерянно улыбался, чуть отошёл в сторону. — С Днём рождения тебяяяяя, — Фушигуро медленно вошла в квартиру, продолжая петь, — с Днём рождения, Тооооджиии, — она особенно сладко протянула его имя, — с Днём рождения тебя! — в её глазах отражались огоньки свечек, идеально совпадая с ритмом танца чертят. — Загадывай желание, — она приподняла торт поближе к его лицу. Тоджи не задумывался: — Я хочу, чтобы... — Хей, нет, про себя, а то не сбудется! — она энергично затрясла головой в негодовании, что парень не знает таких элементарных правил загадывания желаний. Тоджи умолк и даже закрыл глаза, про себя проговаривая свое самое заветное желание. Открыл глаза, посмотрел на девушку. Она в нетерпении чуть подпрыгивала, как казалось. — Задувай! Тоджи мощным выдохом задул оба огонька. — Поздравляю тебя, — она потянулась к нему за поцелуем. Губы едва касались, не напирая, не пытаясь сражаться. Мягкий поцелуй, без обещаний чего-то большего, но полный нежности. — Пойдём есть, я со вчерашнего дня голодный, — он оторвался от сладости её губ, перехватил у неё торт, оставляя его на тумбочке при входе, помог ей снять тёплую куртку. Сегодня она надела платье из мягкого, тонкого хлопка, тёмно-синее, оно было больше похоже на рубашку с поясом. Мелкие пуговицы поблескивали в свете лампочек. Волосы никогда не поддавались укладке, но она сумела убрать несколько прядей с лица под маленькую заколку, чтоб не лезли в глаза. Тоджи повесил куртку девушки, забрал торт и повёл её на кухню, где на столе уже ожидало множество тарелок, ярких закусок и витал сладкий аромат игристого. — Я купил шампанское, но если ты против... — Тоджи вообще теперь боялся даже упоминать что-то алкогольное при ней. — Если обещаешь вести себя как воспитанный мужчина, то я не возражаю, — девушка мягко улыбнулась, — пойми, ты ведь сам знаешь границы, тебе не нужен надсмотрщик, ведь так? Тоджи не имел ни малейшего понятия, что ему нужно. Нужно, чтобы она была рядом. Всегда. Пока его сердце не остановится, не перестанет чувствовать что-либо. Он пригласил её за стол, пододвинул её стул, сел сам. Вытащил чуть прижатую пробку из бутылки шампанского, налил искрящийся напиток в высокие бокалы. Хоть что-то полезное он вынес из своей семейки: их приёмы были всегда на высоте, а правила этикета вколачивали в детей с ранних лет. — За тебя, Тоджи, — девушка взяла инициативу первого тоста в свои руки, — за твой День рождения. Они выпили по паре глотков. Шампанское мягко щекотало пузырьками нëбо. Тоджи еде держался, чтобы не начать есть руками и всё сразу. Фушигуро жевала с привычным выражением удавольствия на лице, чуть прикрывая глаза. — Как же вкусно, — она обожала поесть, особенно поесть вкусно. — Тогда, за то, чтобы в наступающем году всегда была вкусная еда, — Тоджи лишь немного утолил голод, но по мере продвижения ужина к концу, нервное напряжение всё меньше оставляло ему шансов на полноценный приём пищи. Он косился на часы. На Фушигуро, которая совершенно спокойно ела, пила шампанское и наслаждалась праздничным вечером. — Ой, можно я разрежу, можно? — в её маленьких руках огромный нож выглядел по настоящему страшно. — Да, конечно, только осторожно, — он пододвинул торт к ней, незаметно пряча другую руку за спину. Она разделила торт на несколько кусочков, собрала пальцем крем с лезвия, отправила в рот. Тодди заворожено смотрел, как она облизывает фалангу, как скрывается за губами накрашенный тёмным лаком ноготок, как она посасывает подушечку, не желая оставить не капли крема на коже. Ему снова стало жарко. — Эээ... Фушигуро, сядь, закрой глаза, пожалуйста, — он старался ничем не выдать своё волнение, голос удалось удержать. Колени просто ходили ходуном, он чувствовал себя Пизанской башней: огромной, но очень неустойчивой конструкцией, которая рухнет от любого дуновения. — Ещё сюрприз? Ты балуешь меня и очень сильно, — она быстро чмокнула его в нос, но послушно села и зажмурилась, сложив руки на коленях, как прилежная ученица. Тоджи выскользнул из-за стола. Сердце колотилось как сумасшедшее, нервы могли соперничать с канатами моста Золотые ворота по напряжению. Он очень старался не потерять контроль над голосом, не отвести взгляд. Он тихо опустился на колено рядом со стулом, на котором сидела Фушигуро, раскрыл в руке маленькую красную коробочку, которая скрывала тонкое золотое кольцо с россыпью маленьких сапфиров, окружавших центральный крупный бриллиант. Перед ним острая коленка, совсем девчачья, обтянута тканью тёплых чулок, край которых скрывала длинная юбка платья. Он бы хотел коснуться губами, пройтись дорожкой поцелуев вниз, к стопе, оставить отметину укуса на суставе... "Тьфу, соберись, только в обморок не падай" — упрёки внутри головы отрезвили. — Фушигуро... — он тихо позвал её, смотря в её взволнованное предвкушением сюрприза лицо, смотрел, как она медленно открывает глаза, как дрожат длинные ресницы, — ты станешь моей женой? Воздуха едва хватило на фразу, больше он вдохнуть не смог. Секунда тишины. Ещё секунда. Сердце тоже остановилось. Она распахнула глаза, даже чуть приоткрыла рот от удивления. Он бы счёл это забывным, если бы от её слов сейчас не зависели его витальные функции. Очередная секунда капнула вниз. Тоджи казалось, что прошла вечность. Глаза Фушигуро вдруг заволокло слезами, они полились по щекам, унося частички туши: — Тоджи... — голос дрожал от плача, — да! Она ревела всё сильнее. Зенин замер, смысл услышанного ещё не дошёл до мозга. — Я стану твоей женой, — она попыталась правой рукой вытереть слезы, протягивая ему левую. Тоджи вдохнул. Раз, второй, третий. К горлу предательски подкатил комок, голос пропал. Он лишь молча достал кольцо из мягкой подушечки, взял руку Фушигуро, надевая золотое украшение на безымянный палец. Размер был идеально подогнан, без малейшего сопротивления кольцо заняло законное место на пальце. Теперь она его невеста. Его. Она будет его женой. Он подхватил её на руки, поднял, прижал к себе. Он уже встал в свой полный рост, её ноги свободно болтались в воздухе. — Моя любимая, — он собирал губами слезы с её щёк, с её губ, — я так счастлив, я так... Его словарный запас снова его подводил. — Я люблю тебя, Фушигуро, — он смотрел в её покрасневшие от слез глаза, но даже слезы не портили её прелестное лицо. — Я тоже люблю тебя, Зенин, — она всхлипывала, пытаясь восстановить дыхание. Она напомнила ему о ещё одном важном вопросе. — Как ты смотришь на то, что я возьму твою фамилию, а не ты мою? — Зенин осторожно поставил девушку на пол, чуть придерживая за талию. — Мой папа всегда хотел ещё и сына, — она широко улыбнулась, вытирая остатки слез с лица длинным рукавом платья, — Тоджи Фушигуро, вроде неплохо. Он испытал невероятное облегчение. Ему вдруг тоже захотелось заплакать, хотя он не плакал с 3 лет. Он избавится от этой единственной нити, которая вечно тащила его в ужасные воспоминания при каждом новом знакомстве. Он больше не будет принадлежать к этой куче тщеславных, бесполезных придурков. Он будет совсем другим человеком, у него будет своя семья, вовсе не такая, в какой вырос он. — А я тебе ещё не подарила подарок, — Фушигуро направилась в коридор. — Ох, милая, ты подарила мне лучший подарок на все дни рождения вперёд, — он расслабил плечи, взял бокал, глотнул ещё шампанского. Девушка вернулась в кухню с двумя свертками, присела на небольшой диван в углу, приглашая Тоджи сесть рядом. — Это на День рождения, — пододвинула она первую упаковку, мягкую, перевязанную серебристой лентой, — а это на Новый год, — небольшая коробка, но увесистая, она тяжело скользила по ткани обивки. В свертке лежало хаори. Серовато-голубое, скорее тёмное, оно контрастировало с бледной кожей парня, отсвечивало его зелёные глаза. А вот в тяжёлой коробке лежали часы и пистолет. Тоджи даже присвистнул. — И как ты это добыла? — он взял оружие, покрутил в руках. — Папа помог, когда узнал, что для тебя, — девушка была довольна произведённым эффектом, — как раз для твоих занятий. Как же ему шло оружие в руках. Хаори она выбрала за цвет, в разном освещении оно казалось то серым, то голубым, отлично бы подошло её Тоджи. Часы были чёрными, с крупным циферблатом, в грубоватом спортивном дизайне, на его крепком запястье, толщиной с предплечье в области локтя девушки, они отлично смотрелись. А вот пистолет выбрал отец, когда она попросила. Разумеется, никакого огнестрельного оружия, стрелял он учебными патронами и мог разве что окно разбить, но по весу был совсем как настоящий. — Спасибо, но твое согласие ничто не затмит, — он снова потянулся её целовать. То ли от выпитого шампанского, то ли от насыщенности событиями этого вечера, его разморило. Он слегка отпустил вожжи, заходя в поцелуе всё дальше. Она целовала его так же, как тогда, рядом с только что наряженной ёлкой. Хотя, нет, теперь он был инициатором и он вёл её в поцелуе, он был куда смелее и настойчивее. Девушка подобрала под себя ноги, придвигаясь поближе к Тоджи, прижимаясь к нему. Её руки гладили волосы парня, скользили по плечам, вдоль ключиц к груди. Тоджи заводился и это было нехорошо. Совсем нехорошо. Его руки скользили по талии Фушигуро, почти по грани приличия. Он ловил последние разрешённые секунды, усилием разорвал поцелуй, отстранился. Оба тяжело дышали, щеки девушки раскраснелись, губы влажно блестели. — А когда у нас будет свадьба? — девушка выбрала самый невинный тон для вопроса, надеясь, что он не поймёт почему именно сейчас она задала его. — Как только ты скажешь, — Тоджи старался вернуться мыслями к насущным делам, — через пару недель будет новая квартира, там 4 комнаты, большая ванная, тебе понравится, — он уже доделывал ремонт и даже завёз туда несколько коробок вещей. — Я бы хотела зимой, — Фушигуро уже мечтательно возвела глаза к небу, — чтобы кимоно выделялось на фоне снега. Она вдруг отодвинулась от парня, сцепила руки перед собой: — А мы можем завести собаку? — впервые она выпустила свои коготки манипуляции в его мягкое беззащитное сердце влюблённого. Черт, да за её глаза, влажные, большие, которые смотрели на него не то умоляюще, не то испытующе, он бы купил ей по собаке из каждой породы мира. Он совершенно размяк и смог только выразить своё самое полное согласие: — Конечно, обязательно заведем, — он ласково погладил её по голове, когда она бросилась ему в объятия, пища на невероятных высотах. Она опять поцеловала его, но в этот раз держалась спокойно, не заходила дальше допустимого. — Как тебе конец января? Будет снежно, но тепло, — он перебирал её растрёпанные прядки. — Договорились... Ой, — она резко сбросила ноги с дивана, села, — надо позвонить родителям! Маленький сине-черный вихрь снова унесся в коридор. С лёгкой полуулыбкой Тоджи вернулся к столу, собирая посуду. — Да, да, мама, привет, — голосок звенел из коридора, — мама, мы с Тоджи помолвлены! Он не слышал удивлённое "ах" в трубке, радостный смех бабули и вовсе не удивлённое "поздравляю" отца Фушигуро. Он лишь слышал как снова дрожит от слез голос девушки, её благодарности за поздравления и стеснительная радость от полученного предложения. — Мы думаем, что свадьба будет в конце января, — "ого, уже мы думаем, звучит круто" Тоджи пока ещё не пытался мыслить через призму их общности, но одобрял, что уже перестроилась Фушигуро, — нет, что ты, достаточно, мы не хотели бы толпу... А, волнуются за организацию. Тоджи уже знал ресторан, знал храм, в котором заключат брак, знал в каком кимоно Фушигуро будет у алтаря. Он рассмотрел все варианты ещё после беседы с отцом, когда получил его благословение. На случай отказа ему бы понадобилось куда меньше. Бутылка и пачка денег. Он отогнал печальную мысль. — Да, и вас с Наступающим, люблю вас, — девушка заканчивала разговор, уже входя на кухню. Она отложила телефон, приподняла манжеты рукавов, присоединилась к уборке. — Наверное, нам стоит посмотреть Рокуë, — она порхала от стола к раковине и к холодильнику, шустро наводя порядок. — Я не верю в приметы, — парень привык полагаться на себя, — но если для тебя это важно... — Нет-нет, просто подумала, насколько мы хотим следовать традиции? — Я лишь хочу, чтобы ты стала моей женой, а в какой форме и с какими деталями уже не так важно. Они болтали, подбирали самый подходящий тайан, сошлись на 29 января. Фушигуро принялась мыть посуду, Тоджи стоял рядом, вытирая чистые тарелки. Ему казалось это самым естественным на свете делом, стоять рядом с ней, слушать её голос, торопливое довольное щебетание и вытирать посуду. — А ты не передумаешь с собаками? — Нет, я же обещал. — Я буду с ней гулять! — Разумеется, там поблизости парк. — А когда можно будет посмотреть на квартиру? — Да через пару недель, можешь заодно перевезти вещи. — Оу, это же собираться... — Я помогу, если разрешишь именно мне паковать те твои симпатичные тапки... — Нет, Тоджи, нууууу, ты обещал не смеяться!!! — А кто смеялся? Он и не знал, что столько удовольствия можно получать от болтовни на самые повседневные темы. Мысленно, он уже подсчитывал дни до их бракосочетания.