День 37

Тяжёлые ворота Лунных башен распахнулись с гулким скрежетом, пропуская внутрь Тав и её спутников. В нос ударил запах пота и тухлой пищи вперемешку с благовониями. Сырость пропитала каменные стены, а в узких проёмах между колоннами мелькали зловещие тени. Толпы паломников топтались в полумраке, шепча молитвы, выкрикивая воззвания к божеству, и их голоса сливались в глухой, монотонный гул. Между ними сновали торговцы, продающие оружие, зелья, древние реликвии, а может, и просто бесполезный хлам, выдавая его за «священные артефакты». Стражники в тяжёлых доспехах наблюдали за всеми с холодной бдительностью, их лица были скрыты под шлемами, но жёсткость в движениях не оставляла сомнений — любой, кто вызовет подозрения, почувствует на себе тяжёлую руку служителей Абсолют. — Очаровательно, — пробормотал Астарион. — Прямо праздник веры и благочестия. Тав скользнула взглядом по окружающей картине: высокие готические своды, каменный пол, заляпанный засохшей кровью и грязью, торговцы, суетящиеся за своими импровизированными прилавками, нагруженные ящики с оружием и припасами. Повсюду горели свечи, отбрасывая неверные тени на стены, украшенные знамёнами Абсолют — отпечатком руки и черепами в треугольниках. — Интересно, мой отец здесь? Жив ли он ещё? — с тоской пробормотал Уилл, и Гейл сочувственно положил руку ему на плечо. — Вряд ли они тащили пленников так далеко, чтобы просто убить. Они наверняка постараются как-то контролировать его, ведь твой отец — очень важная фигура в политике всего Побережья. На них никто особо не обращал внимания: слишком много народа, слишком много чужаков, пришедших искать спасения или власти. Кто-то выкрикивал псалмы, кто-то падал на колени перед странными идолами. Несколько гоблинов пробежали мимо, переругиваясь и неся ящики с каким-то снаряжением. Но главная деталь бросалась в глаза сразу. Прямо напротив входа возвышалась массивная дверь, ведущая во вторую часть башни. Толстые металлические створки были украшены выгравированными символами Абсолют, а перед ними на ступенях стояли два стражника в тяжёлых доспехах и с алебардами в руках. Они не двигались, но их взгляды цепко осматривали каждого, кто приближался к дверям. — О, ещё Верные! — раздался рядом скрипучий голос. Тав опустила взгляд вниз и увидела гоблина в изношенном кожаном доспехе с эмблемой новой «богини». — Я бы на твоём месте пока в главную залу не совался. Там Зарелл с Кетериком над одной из ваших суд учиняют. — Вим, не неси чушь, — сурово оборвал его один из стражей в полном доспехе. — Займись своими делами, — он перевёл взгляд на Тав, Астариона и Шэдоухарт в тёмно-зеленых одеяниях с серебряными символами. — Вы только прибыли? Проходите скорей. Адепт Зарелл захочет вас увидеть. У нас не хватает людей, а у неё немало поручений от нашего господина. Под его взглядом лазутчики нервно переглянулись, но деваться было некуда: стражник явно вознамерился проводить их прямо к дверям. — Дорогая, у тебя есть идеи, что мы будем делать? — с лёгкой дрожью в голосе поинтересовался вампир. Тав выдохнула, стараясь не выдать напряжение. — Конечно, есть, — тихо ответила она, делая шаг вперёд. — Идея очень простая: не умереть. Вампир усмехнулся, но в глазах его затаилось беспокойство. Уилл, шедший рядом, молчал, но Тав заметила, как он напрягся, сжав кулаки. Шэдоухарт внешне оставалась бесстрастной, однако и в её движениях было много настороженности. Стражник провёл их к дверям. Те с тяжёлым грохотом разошлись в стороны, открывая проход в зал. Внутри было темно и величественно. Горящие свечи отбрасывали дрожащий свет на массивные колонны, а под ногами виднелась засохшая кровь. Стены украшали зловещие черепа и знамёна Абсолют, трепещущие от сквозняка. В центре зала, прямо перед троном, стояла женщина-дроу. Перед ней — несколько гоблинов, нервно ёрзавших и шептавшихся между собой. На троне восседал Кетерик Торм — высокий полуэльф с седыми волосами и густой бородой. Он сидел, словно высеченный из камня, руки покоились на подлокотниках, пальцы чуть сжаты, будто в любую секунду он мог стиснуть в них чью-то шею. Его глаза холодно скользнули по подсудимой, затем по залу. Седая борода скрывала жёсткую линию губ, но глаза… Глаза были холодными, и когда он смотрел, казалось, что взгляд проникает в самую душу, оценивая, взвешивая, решая. Рядом с ним возвышалась женщина-полуорк с резкими чертами лица и тяжёлым взглядом единственного глаза. Кажется, это и была та самая адепт Зарелл. С другой стороны от трона сидела собака… точнее, скелет собаки в дорогой сбруе. В центре зала разворачивался суд. Женщина-дроу и несколько гоблинов стояли перед троном, их позы выражали смесь страха и вызова. Дроу говорила громко, почти резко, но её голос дрожал. — Я не позволю на себя клеветать! — выкрикнула она. — Генерал, вы видели мои донесения. Вы знаете, что это не моя вина! — Факты, однако, говорят о другом, — сурово прервала её Зарелл. — Тебе было приказано добыть артефакт. Ты не справилась с задачей. — Если бы под моё командование отдали воинов-дроу, а не гоблинский мусор… — беловолосая женщина в истерике махнула рукой в сторону сжавшихся зеленокожих. — Эй, чё?! — возмутилась одна из гоблинш. — Ах ты паскуда!.. — Довольно! — прервала Зарелл. Её глаз вспыхнул. Всех в зале обдало волной ментальной энергии, заполнившей всё помещение. Тав почувствовала, как личинка в её голове сжалась, скорчилась, заставляя повиноваться. — Правильно ли я понимаю тебя, — продолжила полуорчиха. Её голос был на удивление приятным и даже спокойным. — Ты обвиняешь генерала Торма в том, что он дал тебе не тех солдат? — Да… то есть нет! — женщина затравленно огляделась по сторонам. — Ад и преисподняя, это же та дроу из лагеря гоблинов! — едва слышно прошептала Тав спутникам. — Минтара! Видимо, она выжила при взрыве, или её не было там в тот момент… — Ты обвиняешь избранного Абсолют в своей неудаче? — Конечно, это не вина генерала!.. — Минтара отчаянно пыталась оправдаться. — Не твоя и не его? Чья же тогда?! — Это вина гоблинов! Они подвели вас, не я! Гоблины возмущенно завизжали, осыпая дроу бранью. Тав со спутниками тихонько стояли в стороне, хотя Тав невольно почувствовала укол жалости в сердце при взгляде на мечущуюся в страхе подсудимую. — Генерал? — Зарелл вопросительно взглянула на молчаливого властного полуэльфа. — Ночная хранительница Минтара, ты виновна в некомпетентности. Отведите её вниз. Там она примет своё наказание. — НЕТ… нет! Прошу! — голос дроу дрожал, но её ноги словно приросли к полу. — Я… Я служу Абсолют! Я не подвела её, я готова исправить ошибку! Она шагнула вперёд, но двое стражников тут же схватили её за руки. Гоблины довольно загоготали, злобно кривя зубастые пасти. — Нет! Нет, пожалуйста, пощадите! — Минтара дёрнулась так резко, что один из стражников пошатнулся. Её длинные белые волосы разметались, и в этот миг она не выглядела грозной воительницей, ночной хранительницей. Только загнанной, обречённой жертвой. — Я всё исправлю! Я… Клянусь, я… — но слова её растворились в шуме зала. Стражники уже тащили её прочь. Минтара ещё раз взглянула в сторону трона, словно надеясь на чудо. Но Кетерик уже отвернулся, и крики женщины стихли на лестнице, ведущей куда-то вниз. Тав сглотнула, глядя, как Минтару утаскивают прочь. Она не могла сказать, что испытывала к дроу что-то, кроме неприязни, но… Боги. Она так кричала. Никто не заслуживал такой участи. — Ха! Давай до свидания, принцесса, — одна из гоблинш довольно скалилась, глядя дроу вслед. — А гоблины, генерал? — почтительно спросила адепт Зарелл. Кетерик вдруг обернулся к Тав и её спутникам. — Ты. Верная, — его голос был глубоким и спокойным. — Ты видела, на что способны эти создания, не так ли? — Да, генерал, — Тав вежливо поклонилась. — Подружаня! Это ты! — раздался изумлённый возглас из середины кучки зеленокожих. — Тула?.. — едва слышно выдохнула Тав. — Значит, видела, — кивнул генерал. — Так что? Каково твоё суждение? — Мы сделали то, что нам сказали! — заверещала та гоблинша, которая больше всех радовалась приговору Минтары. — Мы преданы делу Абсолют! Скажи им! — она возмущенно повернулась к Тав, требовательно сверкая маленькими тёмными глазками. — Тихо, Дренн… — низкорослый даже для гоблина мужчина в возрасте попытался её утихомирить, но мелкая пигалица не обратила на него внимания. — Ну же, скажи! — А ну, тихо! — прикрикнула Зарелл и перевела взгляд на Тав. Адепт стояла на возвышении у трона, да и без него была выше Тав, Астариона и даже Карлах, так что чародейка почувствовала себя совсем маленькой и беспомощной под этим взглядом. — Верная, расскажи, как гоблины служили нашей цели? Полуэльфийка нервно откашлялась: — Они… преданные солдаты. Я была свидетелем всех тех… вещей, которые они делали во имя Абсолют. — Ох, спасибушки! — обрадовалась Дренн. — Вот, приятно, когда тебя ценят! — Я уверен, они были очень… увлечёнными, — Кетерик чуть приподнял бровь. — Но рвение без эффективности — это черта детей, а не слуг. Мы близки к завершению… и новому началу нашей великой миссии. Я больше не могу прощать неудачи. Он встал со своего трона, спокойно и величественно. В его глазах Тав почему-то видела только бесконечную тяжесть и усталость. — Убей их. Побыстрее, — велел он. — Что?! Нет! — воскликнула Тула. — Ах ты… Ты, старый мешок дерьма! — переполненная слепой яростью, Дренн выхватила у ближайшего стражника топор. Тот даже не успел среагировать — гоблинша с нечеловеческой злобой, вскрикнув что-то нечленораздельное, занесла оружие над головой и, вложив в бросок всю свою злость, метнула его. Лезвие с глухим хрустом вонзилось в грудь Кетерика, пригвоздив его к спинке трона. Зал охнул. Тав, не успевшая даже выдохнуть, непроизвольно шагнула назад, её сердце глухо стучало в ушах. Кто-то резко втянул воздух, а кто-то — тихо взвизгнул. Даже Зарелл, казавшаяся непоколебимой, застыла, глядя на сцену широко раскрытыми глазами. Гоблинша тяжело дышала, её грудь вздымалась, кулачки сжались. — Х-ха… — нервно выдавила она, оборачиваясь к сородичам. — Я… я сделала это… Ха! ХА! Вот так, дряхлая помоина! Думаешь, ты нам кто?! Кетерик не двигался. Громада его тела казалась недвижимой, будто изваяние, но Тав не могла отвести взгляда от его глаз. Они не потухли, не остекленели. Они смотрели. Медленно, с пугающей размеренностью, генерал поднял голову. Его пальцы сомкнулись на древке топора. Словно занозу, он рывком выдернул оружие, и тёмная кровь брызнула на пол. — Х-хах… ха… — Дренн попятилась, улыбка пропала с её губ. — Ч-что… Кетерик сделал шаг вперёд. Тав услышала, как его тяжёлый сапог с глухим стуком опустился на камень. Гоблинша дрожала, захлёбываясь дыханием. — Н-нет… — она оглянулась на сородичей, но те лишь съёжились, не смея ни двинуться, ни даже моргнуть. Генерал продолжал двигаться к ней. Спокойно. Неотвратимо. — Прошу прощения, мой лорд! — в ужасе залепетала Зарелл. — Она неверующая, она вне моего контроля… Дренн не двигалась. Она застыла, широко распахнув глаза, глядя, как Кетерик медленно идёт к ней. Шаг. Гулкий звук тяжёлых сапог, отдающийся эхом по залу. Шаг. По сравнению с гоблиншей он был огромен, как сама тень смерти. Шаг. Когда он остановился перед ней, на лице его не отображалось ничего. Ни злости, ни ярости. Просто равнодушное, ленивое презрение. Он вытянул вперед руку с окровавленным топором. Посмотрел на него, будто раздумывая, а затем разжал пальцы. Топор со стуком упал перед Дренн. — Попробуй ещё раз. Гоблинша сглотнула. А затем, разрывая горло криком, метнулась вперёд. Её руки сжали топорище. Она прыгнула, вкладывая в удар всю свою ненависть, всю ярость, всё, что у неё было. Лезвие вонзилось в шею Кетерика с глухим хрустом, наполовину отделяя голову от тела. Древко задрожало от удара. Кетерик даже не пошатнулся. Голова его накренилась под неестественным углом, но он… просто стоял. Дренн дышала тяжело, отрывисто. Из горла вырывались низкие, звериные звуки. Она дёрнула топор, словно надеясь ещё глубже его вогнать, но было поздно. Кетерик медленно поднял руку. Спокойно, без единого лишнего движения. Пальцы легли на топорище, и, почти не напрягаясь, он вытянул его обратно. Чавк. Чёрная кровь хлынула из раны, но спустя пару секунд голова встала на место, словно ничего и не было. Генерал Торм отбросил оружие и сделал ещё шаг вперед. — Н-нет! — взвыла гоблинша. Пальцы мужчины сжались в кулак, латная перчатка заскрипела, металл лязгнул о металл. И затем он ударил. Глухо, как боевой молот по камню. Кулак вошёл в её голову, как в переспелый фрукт. Лицо Дренн исчезло. Металл проломил череп, сокрушил кости. Из разорванной кожи брызнула кровь вперемешку с сероватой кашицей мозгов. Тело Дренн дёрнулось — один раз, другой — и осело вниз, затрясшись в предсмертных конвульсиях. Кетерик даже не посмотрел. Он встряхнул руку, стряхивая налипшие ошмётки. Остальные гоблины молчали — их будто парализовало. Те, кто стоял ближе всего, отшатнулись, зажимая рты и носы трясущимися руками. Один прикрыл глаза, словно надеясь, что, если он не будет видеть происходящее, это перестанет быть реальностью. Кто-то не успел вовремя отвернуться и теперь в ужасе смахивал с лица брызги крови, будто они жгли кожу. Один из самых мелких гоблинов просто осел на пол, глядя на труп Дренн широко распахнутыми, бессмысленно-испуганными глазами. Кто-то сглотнул. Кто-то медленно, осторожно попятился назад, боясь даже вздохнуть слишком громко. — С остальными разбирайся, как сочтёшь нужным, — всё так же спокойно и невозмутимо сказал полуэльф, обращаясь к Зарелл. — А ещё лучше — пусть этим займутся эти Верные, а у тебя есть более важные дела. Или ты забыла? — Никак нет, господин, — поспешно ответила женщина-полуорк. — Благодарю. Кетерик спокойно повернулся и направился к выходу, его тяжёлые сапоги гулко отбивали шаги по каменному полу. Ни малейшей спешки — абсолютное, ледяное равнодушие. — Приказ генерала понятен? — резко спросила Зарелл, обращаясь к Тав, едва генерал скрылся на лестнице. — Гоблины теперь твои — поступай с ними как знаешь. Развлекайся. Как закончишь — поднимайся наверх и доложи мне. И она вместе с большей частью стражи тоже покинула помещение. — И чего мне с ними делать? — в некотором ужасе шепотом спросила Тав. — Ну, раз нам разрешили развлечься… Может, поиграем? — азартно и с предвкушением предложил Астарион. В его бледных пальцах как по волшебству появился изогнутый кинжал. — Мы можем сделать это быстро и безболезненно, — Шэдоухарт была максимально рациональной. — И как можно скорее: нечего стоять здесь, привлекая внимание. — Подружаня, — жалобно выступила вперед Тула. — Мы ж с тобой… В огонь и в воду!.. Ты ж ничего такого с нами не сотворишь? Ну, или хотя бы со мной?.. — Боги, они такие жалкие. Конечно, они мерзкие, вонючие и, возможно, людоеды, но убивать их вот так? — с несчастным видом спросила Карлах. — Нет, ну я так не могу! — возмутилась Тав. — Там Тула! Надо их отпустить. — Ты с ума сошла?! — зашипела Лаэзель. — Это же гоблины! Ты хочешь поставить под удар всю нашу разведку ради кучки гоблинов? — Да, дорогая, давай хотя бы я их просто осушу? Мне бы не помешало подкрепиться, — поспешно предложил Астарион. Кинжал исчез из его рук; видимо, он сообразил, что переоценил готовность Тав потакать его «играм». — Тем более нам придётся отчитываться перед этой ужасной уродливой Зарелл… — Выкрутимся как-нибудь. Это уже чересчур! — категорично ответила чародейка и, не давая возможности для продолжения спора, крикнула оставшейся страже. — Отпустите их! Пусть валят на все четыре стороны. — Да?.. Серьёзно? — Тула восторженно закатила глаза. — Хвала Абсолют! Спасибо, подружаня, век не забуду!!! И гоблины восторженно побежали к выходу, сметя на своём пути пару ящиков и едва не раскурочив дверной проём в попытке как можно быстрее оказаться снаружи. — Твоё милосердие нас погубит, — Шэдоухарт неодобрительно поджала губы. — Будем надеяться, Зарелл не слишком разозлится. — Ну, теперь уж точно поздно передумывать, — проворчал Астарион, устремляя голодный взгляд на исчезающих за дверью гоблинов. — Вот ведь расточительность… — Может, она ничего не спросит?.. — с надеждой предположила Тав. — Ага, конечно, — жрица фыркнула. — Уверена, она захочет узнать каждую подробность. Так что советую придумать что-нибудь, пока мы к ней поднимаемся. — А мы к ней поднимаемся? — вампир занервничал. — Если мы хотим что-то выяснить о Кетерике Торме, отсидеться в стороне не получится, — чародейка поддержала шарритку. — Ладно… Разберусь. Наверное. Они ещё немного потоптались в почти опустевшем тронном зале, споря по поводу дальнейших действий, но в конце концов двинулись в сторону дверей. Винтовая лестница уходила вверх, теряясь в полумраке. Когда-то её мраморные ступени сияли белизной, а витиеватые перила были украшены изящной резьбой, но теперь всё покрылось пылью, копотью и запёкшейся кровью. В некоторых местах деревянные элементы были выломаны или обуглены, будто кто-то жёг здесь костры. Стены, некогда расписанные изысканными фресками, теперь уродовали грубые, размашистые символы Абсолют, нарисованные то ли красной краской, то ли чем-то похуже. Некоторые символы стекали вниз, как слёзы, образуя жуткие потёки. — О, великолепно! Какой… прекрасный декор, — протянул Астарион, оглядываясь. — Не могу сказать, что мне нравится то, что они сделали с этим местом. — Ничего удивительного, на самом деле. Фанатичные культисты, как правило, больше заботятся об атмосфере, чем об эстетике, — философски заметил Гейл. — И уже за одно только это их можно предать мечу, — эльф скорбно посмотрел на остатки гобеленов ручной работы, свисающих со стен. Тав шла первая, стараясь подавать пример бодрости духа, но чувствовала, как ноги предательски тяжелеют и подгибаются от страха. На самом деле, она не была уверена, что сможет убедить Зарелл в том, что расправилась с гоблинами: в конце концов, рано или поздно полуорке наверняка доложат, что Тав их отпустила. И с боем прорваться точно не получится... значит, надо будет отбрехиваться до последнего. Хотя относительно беззаботная болтовня за спиной явно свидетельствовала о том, что её друзья не сомневаются в её умении забалтывать окружающих. Чем выше они поднимались, тем больше становилось стражи, так что Тав была более-менее уверена, что они движутся в правильном направлении. Наверху воздух стал ещё тяжелее, наполняясь запахом воска и горелого ладана. Прямо напротив выхода с лестничного пролёта стояла Зарелл, скрестив руки на груди. Она говорила с высокой женщиной в длинных тёмных одеждах, богато украшенных серебряными нитями и полустёртыми магическими символами. Колдунья держалась надменно, её губы то и дело шевелились, будто нашёптывая проклятия в пространство. Вместо обычных стражников коридор заполнили фигуры нежити — истлевшие, но облачённые в доспехи, с пустыми глазницами, светящимися бледным светом. Они стояли неподвижно, но казалось, что даже без глаз они следят за каждым движением гостей. В конце коридора возвышались массивные двери, украшенные резными изображениями черепов и щупалец. Судя по всему, за ними находилась вершина башни. — Верная! Ты справилась гораздо быстрее, чем я ожидала, — Зарелл заметила их почти сразу. Её глаз засверкал в предвкушении. — Гоблины. Расскажи, как они страдали! Тав уже открыла было рот, чтобы начать красочно описывать, как вдруг адептка жадно придвинулась ближе, почти вплотную. — Нет… лучше — покажи! Её мощный, усиленный паразитом разум ворвался в голову девушки, с азартом рыская среди воспоминаний и образов. Тав судорожно попыталась воспроизвести какое-нибудь фальшивое воспоминание, но воля Зарелл смела её попытки, врезаясь в чёткое видение убегающих на свободу гоблинов. Ярость полуорки лесным пожаром проносится в мозгу, причиняя боль. — Объяснись! — ледяным голосом потребовала женщина. — Они… не уйдут далеко, — чародейка прилагала все силы, чтобы говорить спокойно, борясь с обжигающей болью, но голос предательски дрожал. — Их прикончит проклятие, а нам не придётся даже тратить время на то, чтобы отскрести их кишки от полов в тронной зале. — Очень… прагматично, — Зарелл поморщилась. — Но очень скучно. Давай-ка посмотрим, есть ли хоть что-то интересное в твоей симпатичной головушке… Тав успела только вздохнуть, прежде чем адептка Абсолют снова вторглась в её разум, перебирая её мысли и желания… Она втягивала в себя её эмоции, но полуэльфийка чувствовала, что у Зарелл есть цель. Она искала доказательства веры. Причём — с ужасом поняла девушка — не только у неё! Мощная ментальная сила полуорки ворвалась в разум к каждому, объединяя их в единую сеть. Тав понимала: её надо отвлечь, причём срочно! Любым ярким, провокационным воспоминанием… И девушка окунулась в самые яркие и легко встающие перед глазами воспоминания последних дней: её ночи с Астарионом. Она разрешила себе полностью нырнуть в ощущения, без остатка, затопить разум терпким наслаждением, гладкой кожей под пальцами, его влажным прохладным языком, резкой, горячей болью от укуса, которая только усиливает удовольствие… Уилл сзади громко закашлялся, а Зарелл, улыбаясь, вынырнула из тягучих воспоминаний. — Ай-яй… сколько страсти, сколько желания… — она кинула лукавый взгляд на красавца-эльфа. — Впрочем, я понимаю тебя. В другое время я бы тоже с удовольствием откусила кусочек от твоего дружка… а может, нашла бы время и для вас обоих, — женщина хмыкнула. — Но сейчас мы нужны Абсолют. Она дала мне невиданные силы… способность обрывать жизнь одной лишь мыслью. Адепт Зарелл жарко вздохнула, явно распалённая видениями Тав и мыслями о своём могуществе. Она обернулась и кивнула кому-то в углу. Из тени массивной колонны шагнула женщина-огр. Высокая, мощная, с грубыми чертами лица, покрытыми шрамами. На ней была та же тёмная роба, что и на других служителях Абсолют. Она остановилась перед Зарелл и, не поднимая взгляда, склонила голову. — Госпожа, — глухо пробасила она. Полуорка подошла ближе, любуясь своей жертвой, как искусный резчик рассматривает кусок мрамора перед тем, как превратить его в произведение искусства. Она подняла руку, и воздух вокруг неё задрожал, словно над горячим пламенем. Затем резко сжала пальцы в кулак. Женщина-огр вздрогнула. Её губы разомкнулись, но ни звука не сорвалось с них. Глаза расширились в панике, вены вздулись, как чёрные змеи под кожей. Она захрипела, не в силах даже вздохнуть, а через мгновение её массивное тело осело на колени, и в следующую секунду кровь тонкими струйками потекла у неё изо рта, глаз и ушей. Рот раскрылся в безмолвном крике, тело содрогнулось в последней судороге и рухнуло. Зарелл довольно выдохнула, наклонившись вперёд и прислушиваясь. — Сладчайшая тишина… — почти мурлыкнула она, стряхивая с пальцев невидимую пыль. Затем, бросив взгляд на Тав, усмехнулась. — И даже не пришлось марать руки. Видишь, какие чудеса дарует нам Абсолют? Я могу карать и ласкать одинаково хорошо. Так что советую тебе хорошо служить мне и генералу Торму. И сейчас лучший способ показать свою преданность — это выполнить одно поручение. — Я живу, чтобы служить, — почтительно поклонилась чародейка. — Что нужно сделать? — Есть одна… реликвия, которая требуется генералу. Она называется «Песня ночи». Генерал Торм послал за ней своего ближайшего советника, Бальтазара, чтобы забрать её. Реликвия находится под фамильной усыпальницей рода Тормов — именно там ты и найдёшь Бальтазара. Мы потеряли с ним контакт: видимо, у него возникли трудности с выполнением задания. Иди туда и помоги ему, если сможешь. Вы должны вернуть реликвию как можно скорее. — Так может, он там уже помер? — удивилась Карлах, но полуорка в ответ лишь усмехнулась. — Смерть — это не то, что заставит Бальтазара замолчать надолго. Но, живой или мёртвый, сейчас он нам недоступен. Твоя задача — отыскать его или его останки, но главное — реликвия. Тав напряжённо рылась в своей памяти, пытаясь понять, откуда ей знакомо название «Песня ночи». — А что это хоть за реликвия такая? Что она делает? Как выглядит? — Это то, что Генералу Кетерику нужно и что он потребовал доставить к нему. Это всё, что тебе нужно знать, — отрезала адепт. Она явно нервничала: видимо, вопрос со всё ещё недоставленной реликвией злил генерала. — А теперь — приступайте! Вам, конечно, будет нужен Лунный фонарь… вот ключ от кабинета Бальтазара. Там должны были остаться ещё парочка экземпляров. Возьмите один и сразу уходите: там огромное количество ловушек, которые превратят вас в кровавые ошмётки за пару минут, а после потери Верной Минтары у нас и так не хватает людей. — А что… что стало с этой Минтарой? — с запинкой поинтересовалась Тав, забирая изящный серебряный ключ. — Пока сидит на нижнем уровне вместе с другими пленниками, — пожала плечами полуорка. — Очень интересно было бы посмотреть, каково ей сидеть с тифлингами и гномами… Завтра ей займутся, сотрут личность и приставят к какой-то более простой работе. — У вас тут… собралось много пленников? — как бы невзначай уточнил Уилл, нервно сжимая кулаки. — Да уж порядком… К сожалению, сейчас с ними даже не поразвлечься: доступ к ним закрыт до процедуры отбора, где мы решим, кто из них начнет нести службу в качестве нежити в нашей армии, а кто будет достоин более… великой участи. — Оу, как интересно! — восхитилась Тав, стараясь звучать убедительно. — А когда будет происходить отбор? Можно на нём присутствовать? — Вернись с реликвией — тогда и поговорим, — фыркнула женщина. — Пока она не будет доставлена, мы не можем выдвигаться, а значит, нет смысла разбираться с пленниками. Всё, а теперь оставь меня, у меня ещё много дел. Если возникнут серьезные проблемы — я буду в своём кабинете. Они покинули залу быстрым, уверенным шагом, не оглядываясь, будто у них не было ни капли сомнений или вопросов. Но стоило пройти по коридору подальше от ушей Зарелл, как напряжение тут же вырвалось наружу. — Мой отец должен быть среди этих пленников, — всё ещё сжимая кулаки, проговорил Уилл. — Значит, чтобы добраться до него, нам нужно раздобыть эту реликвию?.. И принести Торму? — Или уничтожить, — напомнил Гейл. — Не забывайте, что наша главная задача — найти его уязвимости, а то, как все носятся с этой «Песней ночи», намекает на то, что дело может быть именно в ней… — О боги, Тав, как ты догадалась, что нужно ей показывать, чтобы она отвлеклась?.. Откусила бы кусочек… — передразнила Шэдоухарт, закатывая глаза. — Это звучит мерзко даже в метафорическом смысле. — По крайней мере, она не предложила сожрать тебя живьём, Астарион, — усмехнулась гитиянки. — Как мило, что ты за меня переживаешь, — фыркнул вампир, оглядываясь по сторонам. — Но меня не устраивает ни первый, ни второй вариант, ни в прямом, ни в метафорическом смысле! Боги, она такая уродливая, это просто отвратительно… Но давайте обсудим лучше, куда нам идти. — Кабинет Бальтазара, — напомнила Тав, понижая голос. — Судя по всему, этот некромант — не последнее лицо здесь, так что у него могут быть какие-то заметки или планы. Нам стоит взглянуть на них, пока есть возможность. — Раз уж там всё настолько засрано ловушками, значит, действительно можно найти что-то интересное, — согласилась Карлах. — Да и фонарь нам не помешает. Они немного побродили по этажу, пытаясь понять, как должна выглядеть дверь в искомый кабинет, и будет ли подозрительно, если они спросят дорогу у кого-то из стражи (или, по крайней мере, менее подозрительно, чем идти третий круг по коридорам). — Вот, кажется, оно, — прошептала Тав, подойдя к массивной двери с металлическими шипами в нише за кабинетом Зарелл. Замок выглядел хитроумным, но девушка уже вертела в пальцах серебряный ключ. Она взглянула на Астариона, который с азартной улыбкой проводил пальцами по одному из шипов. — О, я почти надеюсь, что там ловушка, — прошептал он. — Не надо, — буркнула Карлах. — А то сам будешь открывать, а мы за угол отойдём… Тав вставила ключ в замок и повернула его. Послышался тихий щелчок, и дверь медленно поддалась. Их тут же окатило густым, удушающим запахом крови, разложения и каких-то трав, явно использовавшихся для консервации останков. Тав зажала рот рукой, но все же взяла себя в руки и вошла внутрь. Комната была огромной, с высоким потолком, но от этого казалась лишь ещё более давящей. По стенам тянулись массивные полки, заставленные книгами, свитками и банками с заспиртованными органами. Между ними, как зловещие декорации, висели подвешенные на крюки трупы: людей, гномов, дварфов. Некоторые уже засохли и потемнели, другие же были свежими, с запёкшейся кровью на коже. В углу валялась груда конечностей — будто сюда просто скидывали всё ненужное. — О… Боги, — пробормотал Уилл, отворачиваясь. В центре комнаты, совершенно не вписываясь в окружающий ужас, стоял роскошный рабочий стол. Тёмное дерево, инкрустированное серебром, идеально ровная поверхность, аккуратные стопки книг и пергаментов… и Лунный фонарь, прислонённый к изящному стулу с зеленой бархатной обивкой. — Знаете, — голос Астариона звучал почти восхищённо, — по крайней мере, у него был вкус. — Ну да, великолепное сочетание, — буркнула Карлах, вытирая кровь с сапога. — Изящная мебель, книги… и гора ног. — Двигаемся о-о-очень аккуратно, — напомнила Тав, прикрывая глаза и позволяя магии в своём теле откликнуться на тёмную некромантию этого места. — Вон там в стене точно какая-то магия, будьте осторожны. И стол… с ним тоже что-то не так. Астарион, прищурившись, начал осматривать пол, водя пальцами по старым плитам. Шэдоухарт проверила стены, нащупывая возможные тайные механизмы. Карлах просто шла позади, готовая оттащить любого, если что-то пойдёт не так. — Да тут всё в ловушках, — с уважением отметил вампир, указывая на едва заметные выемки между плитами. — Если наступить не туда, пол весело встретит нас шипами, огнём… или чем-то похуже. — Например? — с подозрением спросила гитиянки. — Например, внезапным превращением в одного из тех, кто тут висит, — невинно улыбнулся вампир. — Лаэзель, лучше не спрашивай его, — посоветовала Карлах. — Вы только посмотрите! — внезапно воскликнул Гейл, застрявший у полок и перебиравший книги с завидным рвением. — Здесь же хранится целое сокровище! Какие труды! Какие записи! Если бы я только мог взять… — Гейл, дорогой, в следующий раз, когда мы зайдём в логово некроманта, где всё буквально в крови, можешь не делать вид, что ты случайно нашёл библиотеку своей мечты? — поинтересовалась Тав. — Я… постараюсь? Пока маг сражался с соблазном утащить весь стеллаж с собой, Астарион занялся разрядкой ловушек, а Тав рылась на столе Бальтазара. Она внимательно изучала донесения, переписки и приказы, стараясь найти что-то полезное, пока к ней снова не подкрался белокурый эльф. — Знаешь, Тав, — протянул Астарион, появляясь за её плечом и делая вид, что тоже увлеченно рассматривает бумаги. — Несмотря на отвратительность этой орчихи, мне всё же приятно осознавать, что, когда тебе понадобилось какое-то по-настоящему яркое и волнующее воспоминание, ты сразу подумала обо мне. И он, незаметно для остальных, крепко обхватил рукой её ягодицу, не меняя выражения лица. Тав чуть не пискнула от неожиданности и выронила из просматриваемой стопки пару листов, спланировавших на грязный пол. — Конечно, ты был первым, о ком я подумала. Но знаешь… если бы рядом оказался Хальсин без рубашки, выбор мог бы быть сложнее, — мстительно сообщила она и полезла под стол за бумагами. Астарион довольно ухмылялся, совершенно не обидевшись на подколку. — Хм-м. А это что? Вампир удивленно склонил голову, но так как Тав не спешила вылазить, опустился к ней. — Смотри-ка, — чародейка с интересом указала на небольшой ящичек, незаметный под столешницей и окружённый зеленоватыми рунами. — По моему экспертному мнению, это похоже на... магию? — предположил эльф. Тав терпеливо вздохнула. — Зови сюда Гейла.

***

— «Сначала я думал просто поднять необходимые силы в самом мавзолее, но генерал требует прекратить тревожить его фамильные склепы. Впрочем, возможно, у меня не останется выбора. Просто так храм не отдаст Песню ночи, а от этого зависит неуязвимость генерала», — зачитала Тав, когда небольшой тайник наконец был вскрыт и по-настоящему важные документы наконец попали им в руки. — Значит, если мы хотим снять с Кетерика его неуязвимость, нам тоже необходимо найти эту Песню. — И уничтожить! — гневно сверкнула глазами Шэдоухарт. — Этот подонок поплатится за то, что предал мою Темную Леди. — Или, — с нажимом добавил Астарион, — мы можем исследовать её и понять, можно ли как-то перенаправить её силу на нас. — Ух, сколько дел! — с энтузиазмом воскликнула Карлах. — Найти реликвию, победить Кетерика Торма, снять проклятие, найти отца Уилла и спасти всех пленников, а ещё найти, где тут заражают личинками, вытащить их из себя и потом всё там разгромить! — Или! — снова запротестовал вампир. — Попробовать выяснить, как они ими управляют и использовать себе на пользу!.. Тав не выдержала и хихикнула, искоса взглянув на взволнованного мужчину, явно находившегося в полном расстройстве от того, что его окружают такие недальновидные и неамбициозные люди. Она понимала его желание окружить себя как можно большим количеством барьеров: магией, властью, влиянием. Не то чтобы ей самой так уж было это необходимо… Но она его понимала. — Как минимум изучить Песню Ночи нам точно не помешает, — примирительно сказала она. — Уничтожить всегда успеем. Но сначала нам надо туда добраться… А это, судя по картам, находится неблизко, за чертой города. Возможно, стоит вернуться в «Последний свет», рассказать о том, что мы нашли, пополнить припасы… — Я не уверен, что в состоянии осилить сегодня такой путь, — признался Уилл. — Может, стоит вернуться к Хальсину и переночевать?.. — Нет, — возразила Лаэзель. — Мы ещё не закончили разведку. Нам нужно составить план башен, виды и количество войск, посмотреть, сколько у них припасов и как быстро они могут организовать линию обороны, посмотреть подступы. С чем вы собираетесь возвращаться к своему командующему, с этой бумажкой?.. — Джахейра нам не командующая, — пфыкнула Тав. — Но, думаю, ты права. Если мы выйдем из башен, будет ожидаться, что обратно мы вернемся уже с реликвией. Будет странно, если мы будем ходить туда-сюда. — Значит, придётся остаться здесь на привал? — с отвращением поморщилась Карлах. — К сожалению, — вздохнула чародейка. — Тут наверняка есть какие-то казармы для Верных, но не думаю, что идти туда — хорошая идея. Лучше найти какое-то укромное место и разбить лагерь там, подальше от чужих глаз. И выставить стражу, конечно же. — Тогда, — Гейл взял в руки Лунный фонарь и провёл рукой по отполированному древку, — предлагаю выдвигаться. Я начну составлять план башен прямо отсюда, с верхнего этажа. — Отлично! Пошли, — Тав кивнула, а потом присмотрелась к волшебнику, который выглядел немного странно. — Гейл, это у тебя что, книги за пазуху напиханы?.. По некромантии? Ты серьёзно? — Вперед! Не будем терять времени! — проигнорировал её маг и первым бодро отправился к выходу.

***

Они осторожно прошлись по башне, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Среди Верных было немало тех, кто выглядел как обычные наёмники или просто искатели наживы, а не фанатики Абсолют. Торговцы же однозначно прибыли сюда только ради заработка. — Лунные фонари, сдерживающие проклятие, крепкие стражники, отбивающиеся от любых монстров — я мог бы привыкнуть к этому месту, — довольно промурлыкал Астарион. — Не расслабляйся слишком сильно, — усмехнулся Гейл. — Не стоит злоупотреблять гостеприимством в таком месте. — Нет, конечно. Зачем оставаться в безопасности и комфорте, когда мы можем оказаться в смертельной опасности?.. — А мне не терпится выхватить оружие и выпотрошить всех этих культистов до единого! — кровожадно заявила Лаэзель. — Думаю, скоро нам придётся этим заняться, — усмехнулась жрица. — Только не увлекайся: часть этих кишок может оказаться нам полезнее невыпотрошенными, по крайней мере, на какое-то время. — Я знаю, что лучше не потакать всем своим желаниям, Шэдоухарт. Но когда придет время, абсолютисты почувствуют жало моего клинка. Тав с Астарионом подошли к балюстраде, откуда открывался вид на реку. У причала стояли корабли, гружённые ящиками. — Куда ведет эта река? — задумчиво пробормотала Тав. — Во Врата Балдура, — ответил вампир. — И они явно собирают армию, — мрачно добавил Гейл, тоже подходя к парапету. — Видимо, войско пойдёт по суше, но припасы, запасы оружия и, скорее всего, пороха, повезут по воде. Наконец, когда все примерно понимали, что из себя представляет башня, а маг создал объёмную карту с расположением комнат, они решили разделиться. — А у них тут неплохие оружейные! — заметила Карлах. — Может, подойти и посмотреть, что за ассортимент есть у местных торговцев?.. — Ну да, конечно, исключительно в целях разведки, — ехидно заметил Астарион. — Разумеется! Это было бы полезно, — подтвердила гитиянки, оглядываясь. — Вон там продают такие большие магические мечи... — И топоры! — восхитилась Карлах. — Лаэ, пошли посмотрим! То есть, это… разведаем! И женщины шустро потопали в сторону прилавка, заваленного железками. Гейл, Уилл и Шэдоухарт отправились на поиски укромного места для ночлега. В башне людным был только первый этаж, а выше хватало незаметных тёмных закутков, где можно было бы расположиться. А Тав с Астарионом спустились вниз, чтобы продолжить разведку. — Кажется, в этой части мы ещё не были, — пробормотала девушка, толкая тяжёлую дверь. — Ты выглядишь измотанной, — обеспокоенно сказал эльф, заметив, какие усилия приходится прикладывать волшебнице, чтобы сдвинуть массивную дверь с места и поспешно делая шаг ближе, чтобы помочь. — Если честно, я ужасно устала, — со вздохом тихо призналась Тав. — Столько решений, столько ответственности… Я к этому не привыкла. Раньше мои ошибки касались только меня. А теперь любая ошибка может стоить кому-то жизни. — Пока что ты отлично справляешься! — заверил Астарион и огляделся. Они оказались в небольшой мрачной комнате без окон, с толстыми каменными стенами, пропитанными запахом трав, металла и чего-то медно-железистого. В полутьме мерцали слабые огоньки свечей, отбрасывая пляшущие тени на стены, испещрённые паутиной. В углу гудел массивный перегонный аппарат, ржавый, но всё ещё исправный, а рядом лежали мотки трубок и сосуды для сбора экстрактов. Возле стола вдоль одной из стен спиной к ним стояла женщина-дроу. На столе были разложены пожелтевшие бумаги с записями, алхимические весы, склянки с мутными жидкостями и несколько драгоценных камней, которые, возможно, играли роль катализаторов. Торговка-дроу повернулась — невысокая, но статная, с осанкой человека, привыкшего держать ситуацию под контролем, и взгляд её вишнёвых глаз впился в посетителей. Она быстро осмотрела Тав, потом взглянула на Астариона. Её глаза чуть расширились, но потом она снова повернулась к чародейке, растянув губы в улыбке. — Арай Облодра, торговка кровью и кровавыми искусствами. Для меня честь предстать перед Верной. И… твоим бледным спутником, — она снова бросила на Астариона странный, жадный взгляд. Тав это не очень понравилось, но она понимала, что Астарион слишком красив, чтобы ожидать, что на него не будут постоянно бросать такие взгляды. Чародейка покосилась на вампира. Он смотрел на дроу с большим подозрением. — Я бы хотела предложить свои услуги, если позволишь. — Ого! Да, я слушаю, — заинтересовалась Тав, окидывая взглядом баночки и колбы на столе позади своей собеседницы. — Скажу прямо: мне нужно немного твоей крови. Крови Верного. — Всем она нужна, — чуть слышно буркнула полуэльфийка, покосившись на вампира рядом. — Я даже смогу сварить для тебя на её основе очень могущественное зелье — на это уйдёт лишь капля. А остальное я оставлю себе, — дроу улыбалась мягкой манящей улыбкой, её голос был нежным и спокойным. — А что именно будет делать это зелье? — Понятия не имею! — легко призналась эльфийка. — Но другого такого ещё не варил никто: ведь в твоей крови переплетены твоя сущность и благословение загадочной Абсолют. Вот я и предлагаю нам выяснить, что может дать подобный коктейль, м? — А что ты будешь делать с оставшейся кровью? — с подозрением спросила Тав. — Исследую, естественно! Поэкспериментирую. Я увлечена этим с рождения, — глаза Арай мечтательно затуманились. — Ладно, это любопытно. Давай попробуем, — решилась девушка. Ей показалось на мгновение, что Астарион дёрнулся, чтобы её остановить, но он промолчал — только ещё более недовольно сжал губы. — Великолепно! — выдохнула дроу. — Один небольшой укольчик… Закрой глаза, если неприятно смотреть… — Облодра действовала на удивление мягко и осторожно, не причинив почти никакой боли. Затем отвернулась и бережно вылила каплю крови в пузырёк с густым чёрным настоем. Жидкость зашипела, как будто её коснулось раскалённое железо, а затем вспыхнула странным багровым светом. Дроу быстро размешала настой длинной костяной палочкой, добавила в него крошку чёрного обсидиана и что-то, напоминающее высушенный цветок. Запах в комнате изменился — стал пряным, тягучим, тёмным. Арай смотрела на бурлящую смесь с нескрываемым восхищением, её губы беззвучно шевелились, словно в молитве. — Ну вот! Всё лучшее, что в тебе есть, — в небольшом пузырьке. Используй его с умом, Верная. — Хм-м, спасибо! Удачи тебе с твоими... кровавыми экспериментами, — Тав вежливо кивнула, забирая пузырёк, и уже собиралась повернуться к выходу, как серокожая женщина остановила её: — Постой! Прежде чем ты покинешь меня, я хотела обсудить с тобой ещё кое-что: твоего прелестного друга, — Облодра снова облизала пухлые тёмные губы. — Он же вампир, верно? Или, по крайней мере, вампирское отродье. — О, не волнуйся, все мы здесь друзья под сенью Абсолют. Я не кусаюсь, — голос Астариона звучал как обычно игриво и немного нагло, а губы тронула насмешливая улыбка, но Тав готова была поклясться, что он нервничает. — О, я бы предпочла обратное, — дроу посмотрела на бледного эльфа сквозь ресницы, а затем повернулась к Тав. — Полагаю, он принадлежит тебе? Чародейка недоумённо моргнула. Она ожидала, что Астарион оскорблённо возмутится в своей любимой манере, но он почему-то промолчал, поэтому пришлось отвечать самой: — В каком смысле принадлежит?.. — девушка судорожно вспоминала про обычаи дроу, их матриархат и глубокие традиции рабовладения. — Мы путешествуем вместе. Он свой собственный. — О, как мило, — тихо рассмеялась женщина. — Он наверняка и сам в это искренне верит, — она со снисходительной усмешкой снова бросила взгляд на вампира, который становился всё более напряжённым. — У тебя есть имя, отродье? — А… Астарион, но подожди… — нервно, словно по инерции, ответил эльф, вскидывая руки перед собой в защитном жесте. — Славно, — невозмутимо продолжила Арай со спокойной уверенностью, легко перекрывая взволнованный голос мужчины. — Так вот, Астарион. Ещё девчонкой я мечтала, чтобы меня укусил вампир. — Что, прости? — изумился эльф. — Ты хотела, чтобы тебя укусили? Он уставился на дроу с недоумением и недоверием. — Почувствовать, как из меня утекает кровь вместе с жизнью?.. Танцевать на грани между жизнью и смертью? Да, хотела и хочу до сих пор. Что скажешь? — она снова обернулась к Тав. — Я даже вознагражу тебя: дам невероятно мощное зелье, которое сделает тебя сильнее — навсегда и без побочных эффектов. Это огромная редкость, и обычно оно стоит целое состояние. Оно не для продажи, но ты получишь его, если твой вампир укусит меня. — Боюсь, я вынужден… отказаться, — очаровательно улыбнулся эльф, нервно взглянув на Тав. — Что?.. Ты шутишь? — Арай резко вскинулась. — Такая возможность выпадает раз в жизни! А ты её упускаешь? — Я тебе уже ответил! — Астарион зло стиснул зубы. — Ты не могла бы вразумить своего упрямого питомца?! Это очень выгодная сделка! — торговка возмущенно повернулась к волшебнице, которая пребывала в крайнем недоумении. Она не понимала, почему Астарион так нервничает — дроу ведь не проявляла никакой агрессии! Она не понимала, почему он отказывается выпить крови разумного, да ещё и вполне симпатичного существа, такого она за ним раньше не замечала. Поведение Арай, которая была готова отдать ценную вещь за какой-то там укус, Тав тоже не понимала. Может, предложить самой её укусить?.. Также совершенно внезапное повышение до владелицы вампира тоже крайне озадачивало. — Астарион, ты чего? — не очень уверенно спросила полуэльфийка. — Халявное зелье и кровь — я думала ты ухватишься за такую возможность! — Я прошу прощения, но можно мы отойдём на минутку? — широко улыбнулся вампир Облодре и оттащил Тав в сторону. — Ты что, правда хочешь, чтобы я это сделал? — надрывным шёпотом воскликнул мужчина. Он взмахнул руками и пригнулся, заглядывая Тав в глаза снизу вверх с возмущением и легким отчаянием. — Сдашь меня в наём за какое-то зелье?? — Да в чем дело-то?! — прошептала чародейка в ответ. — Я уже ничего не понимаю! — С её кровью что-то не так! Я даже отсюда чувствую, как она смердит… — Астарион бросил быстрый взгляд через плечо на довольно улыбающуюся дроу. Кажется, она была уверена в положительном итоговом ответе. — В каком смысле?.. Она ядовита? — Я не знаю, — эльф снова склонился поближе к девушке. — Просто запах не тот. Неестественный. Меня, конечно, не убьёт, если я её выпью… Но будет неприятно. — Сколько мне ещё ждать, Верная? — громко спросила Арай с другого конца комнаты. — Я не могу потратить на это весь день. — Раз не хочешь, то и не надо, — примирительно ответила Тав. — Просто откажись, обойдёмся без зелья, — она ободряюще улыбнулась уголками губ. — Да?.. Хорошо, — Астарион как будто удивился тому, что она так быстро согласилась, и даже замер на секунду, словно пытаясь сообразить, что делать дальше. Повернулся к дроу, поколебался. — Эм… Спасибо, — снова повернулся, неловко улыбнулся чародейке и уже уверенно двинулся к торговке кровью. — Боюсь, мой ответ по-прежнему «нет». На этот раз вампир улыбался дроу насмешливо и гораздо более расслабленно. — Как… разочаровывающе, — ледяным тоном ответила Арай, кинув на Тав несколько презрительный взгляд. — В таком случае, прошу меня простить — у меня ещё много работы. Они с Астарионом вышли в шумный и мрачный холл и двинулись на второй этаж к «точке сбора». Тав с сожалением подумала, что была бы не прочь покопаться в товарах у Арай, но у эльфа явно не было желания там задерживаться. — Спасибо! — прервал молчание Астарион, улыбаясь Тав такой редкой, искренней улыбкой. — Я… ценю то, что ты сделала. — Да брось, о чем речь вообще, — отмахнулась девушка. — Надеюсь, наши там нашли место для лагеря. Честно говоря, я просто с ног валюсь…

***

Место для лагеря действительно нашлось — на одном из заброшенных этажей, с почти полностью обрушенным полом, они расположились на уцелевших выступах и толстых балочных перекрытиях. Их полностью скрывали тени, а сами они могли наблюдать за копошением маленьких человечков внизу. Тав кратко рассказала про торговку кровавыми искусствами, приобретенное зелье на основе своей крови и странное желание дроу быть укушенной вампиром. — Эх, какое зелье профукали!.. — расстроилась Карлах. — Астарион, мог бы уже стиснуть зубы и куснуть её! — Да ладно тебе, мы и так сильные и могучие, — хмыкнула Тав, устраивая спальник на голом полу. Астарион забился подальше в тёмный угол и уселся там, прислонившись к стене и невидяще глядя вниз, на гоблинов, паломников и торговцев, снующих на первом этаже. В голове кружились сотни разных мыслей. Всё было так… странно. Почему он так вёл себя сегодня? Потерял шанс получить такую мощную магию… и ради чего? Он пробовал на вкус и куда более мерзкие вещи. И за гораздо меньшую награду: грязную лежанку, новую рубашку, мгновения милости. А ведь он был уверен, что Тав попробует уговорить его сделать это. Она ведь… их лидер. Это зелье могло бы склонить чашу весов на их сторону в нужный момент. Это было бы разумно. Но она даже не пыталась уговаривать. Только удивилась. Астарион согнул одну ногу в колене и опёрся на неё рукой. Это чувство облегчения, когда она спокойно сказала, что они обойдутся и без зелья, что он может отказаться… И какое-то странное внутреннее тепло, которое затопило его после этого. Астарион нахмурился и откинул голову назад, легонько стукнувшись затылком о стену. После того вечера… когда Тав пела, перебирая пальцами струны, и улыбалась такой чистой, счастливой улыбкой… Он убедил себя, что это просто случайный всплеск эмоций. Конечно, она милая… и она добра к нему. Но так и должно было быть, ради этого он старался всё это время. Чтобы она давала ему свою кровь. Чтобы не выгнала. Не бросила, если за ним придут головорезы Касадора. Чтобы кинулась его спасать, выгадывая для него время. В этом весь смысл их отношений, убеждал он себя. А тогда, у костра… ну, он просто слегка заигрался. Слишком сильно вжился в роль, вот и всё. В конце концов, разве может он ещё испытывать какие-то чувства? После стольких предательств, стольких любовников, предназначенных на убой, после того как его тело брали, использовали, кромсали, после всей этой боли, физической и душевной — разве может он чувствовать что-то, кроме ненависти? Нет, он способен только на холодный расчёт. Подлое использование: себя, своего тела, чужой страсти, чужого доверия… От этих мыслей тогда стало горько до тошноты, но они успокаивали. Всё происходит так же, как и всегда. Ложь, манипуляции, сделка. Это было... привычно. И вот, когда он полностью снова в это поверил, Тав просто… взяла и сделала что-то вот такое, как сегодня. Просто отказалась его использовать. Просто потому, что он сказал, что не хочет. Для неё этой причины было достаточно, чтобы отказаться от мощного и дорогого артефакта. И от мысли об этом снова грудь затопило теплом и тоской одновременно. И в голове замелькали глупые, бессмысленные картины. Зачем он вообще это помнит?.. Тав пляшет на вечеринке тифлингов. Тав в его палатке, в его рубашке, с бокалом вина в руке и смешинками в глазах. Тав на закате, вся в золотисто-розовых отблесках солнца, весело рассказывает историю о своих приключениях, размашисто выкидывая очередную вытащенную из медвесыча колючку. Тав рисует его портрет с мягким, задумчивым выражением лица… Тав дарит ему зеркало, слушает про Касадора, смотрит с ним на огромный взрыв в долине внизу, помогает перевести шрамы, откидывает косу с плеча, подставляя шею, смущенно расплетает для него волосы… Астарион мотнул головой, стукнув её о каменную стену посильнее. Да, он подлое вампирское отродье. Она должна была понимать, с кем связывается. Такие, как он, всегда используют людей. Для пропитания, ради выгоды, для того, чтобы угодить хозяину… Мужчина лёг, подложив руку под голову. Это всё ерунда. Конечно же, он ничего к ней не испытывает, ну, может, кроме толики признательности. Возможно, стоит хотя бы поблагодарить её ещё раз. Она ведь, кажется, даже не поняла, что такого для него сделала. Может, стоит рассказать чуть больше… Хотя тогда будет риск, что она догадается, что он её использует. Астарион закрыл глаза. Он так и не понял, хочет он этого или боится.