День 73

Мир дёрнулся, сжался, а затем разжался — и вместо липкого жара джунглей их встретил знакомый запах цирка: карамель, дым, лошадиный пот и… духи с оттенком ладана. — Ох, я безмерно, безмерно сожалею из-за этого досадного недоразумения! — как только Тав с товарищами вышли из портала в искрящуюся огнями факелов и костров цирковую ночь, навстречу им выплыла хозяйка цирка — высокая полная женщина с тяжёлой осанкой королевы, давно привыкшей править собственным безумием. Серебристые волосы были собраны в высокую причёску, открывая круглое лицо с ярко подведёнными глазами и алыми губами. Казалось, грима на её лице хватило бы на целую труппу артистов, но странным образом это не выглядело безвкусно, напротив, лишь усиливало ощущение, что перед ними хозяйка представления. Рядом с ней стоял Уилл. Он поглядывал на мадам с некоторым ужасом и кинулся к друзьям с восторгом, заставившим чародейку заподозрить, что он куда больше рад оказаться подальше от грузной женщины, чем прибытию Тав и Астариона целыми и невредимыми. — Меня зовут Лукреция. Шпрехшталмейстер, некромантка, Дарительница Ночи — да, и утонченная ценительница изысканных вин, которые вы, я надеюсь, отведаете вместе со мной, дабы хоть немного подсластить впечатление, оставленное одним из моих нерадивых сотрудников! Она кинула выразительный взгляд в сторону Акаби, который парил неподалёку и выглядел значительно менее ярким и светящимся, чем утром, но таким же упрямым. — НУ ЧТО, МЕРЗКИЕ СОЗДАНИЯ, КАК ВАМ МОЙ ПРИЗ — ОТДЫХ В ТРОПИКАХ НА ДВОИХ? — паскудно заухмылялся джинн. — АКАБИ! — гаркнула мадам Лукреция, её глаза полыхнули потусторонним пламенем. — Немедленно принеси гостям извинения! — И нормальный приз! — выкрикнул Астарион из-за плеча Минтары. — БУДЬТЕ ВЫ НАВЕКИ ПРОКЛЯТЫ, ПОЗОРНЫЕ МАЛЕНЬКИЕ УРОДЦЫ! АКАБИ НЕ БУДЕТ ИЗВИНЯТЬСЯ! — категорично отказался дух и с хлопком растворился в воздухе, оставив после себя облачко вонючего дыма. — Да чтоб тебя, — устало вздохнула некромантка. — Увы, боюсь, я выжала из этого упрямца максимум. Теперь он так обиделся, что ещё неделю не вылезет из лампы. Но предложение отведать лучшие вина из разных миров за ужином всё ещё в силе! — и она многообещающе подмигнула Уиллу. Тот побледнел. — Это великолепная идея! — воодушевлённо откликнулся Гейл, с интересом рассматривая некромантский посох с символами Миркула в руке у женщины. Минтара почему-то посмотрела на мага весьма раздражённо. — Я был бы рад попробовать вино и посмотреть на вашу библиотеку. Не доводилось ли вам в своих странствиях натыкаться на труды, кои обычные маги обходят стороной? Я имею в виду, скажем, «Анатомию Энтропии: трактат о посмертном эхо»? — Гейл, дружище, нам ведь ещё возвращаться в лагерь, — поспешно прервал его Клинок. — Идти далеко, ещё надо проверить, не разнесли ли его дети тифлингов… — Зачем же вам туда возвращаться?! — изумилась Лукреция, с намёком улыбнувшись Уиллу. — Оставайтесь ночевать здесь! Сейчас в городе небезопасно, так много людей, гномов, дварфов, тифлингов… Здесь будет куда тише, особенно когда последние гости уйдут! — Н-не стоит! — отчаянно попытался возразить Клинок фронтира, — мы вовсе не хотим вас утруждать… — Как это не хотим?! — возмутилась Тав, вспомнив запах очень общественного туалета. — Мы очень хотим! Спасибо вам, госпожа Лукреция, будем просто счастливы воспользоваться вашим гостеприимством! Карлах восторженно закивала, Уилл тихо застонал. — Замечательно! Значит, решено! Мигель! Ренн! — некромантка гаркнула басовитым командным голосом и хлопнула в ладоши. К ней откуда-то подбежали два здоровенных полуорка в фривольных набедренных повязках в полоску. — Помогите нашим гостям перенести их лагерь к нам… Вы, девушки, покажете им дорогу? — она обратилась к Карлах и Минтаре. Карлах тут же с энтузиазмом закивала, загипнотизированно пялясь на полосочки. — Вы выглядите крепкими… А мальчики вам помогут. Ужин мы вам, конечно же, оставим. А вы, — она повернулась к Тав и мужчинам, — прошу за мной! И она подплыла к Уиллу, ласково приобняв его за талию и увлекая за собой. Астарион и Тав переглянулись и со смешками двинулись следом.

***

Утро выдалось поздним и тяжелым. Уилл прикладывал к голове, аккурат между рогов, тканевый мешочек со льдом. Гейл озадаченно рассматривал руку скелета, пытаясь вспомнить, была ли она каким-то важным артефактом, или он оторвал её у одного из танцующих скелетов Лукреции, которых та призвала где-то после пятой бутылки. Тав лежала в тенёчке и тихо стонала, пока Астарион с сочувствующим выражением лица обмахивал её веером из страусиных перьев, который выклянчил у мадам. У чародейки болели все мышцы, так как вчера она наслушалась жалоб хозяйки Цирка на сложности с постановкой танца для скелетов и, допив восьмую бутылку, вызвалась помочь, после чего несколько часов орала на разодетых костяных артистов, отхлопывала такты ладонями и на собственном примере показывала, как садиться на шпагат с разбегу. На шпагат полуэльфийка села, но под хруст рвущихся штанов и, кажется, парочки собственных связок. — Я просто давно не тренировалась, — жалобно шептала она вампиру сорванным голосом, пока Минтара насмешливо отчитывала мужчин за пьянство. — Раньше я легко на шпагат садилась… — Тише-тише, — Астарион похлопал её по плечу. — Давай я сделаю тебе массажик, и всё пройдёт? — Никакого массажа! — сердито отрезала Минтара. Она вернулась к своей маскировке под высшую эльфийку, и хорошего настроения ей это не добавляло. — Пусть страдает. Может, хоть это заставит её учиться на своих ошибках! Из-за вас двоих мы и так впустую потеряли целый день! — Не впустую! — слабо заспорила Тав, с трудом поднимаясь и принимая от Астариона зашитые им собственноручно штаны. Сейчас ноги девушки скрывали только полы длинной серебристой мантии. — Лукреция пообещала помочь нам с пропуском в город. — Если бы ты не была такой жадной, мы бы давно уже были внутри, на шаг ближе к избавлению от паразитов! — зло фыркнула Минтара. — Я предпочитаю не тратить деньги на такой бред, когда они могут понадобиться нам на важное снаряжение для битвы! — чародейка фыркнула, присаживаясь на бревно и натягивая штаны под мантию. — Нам понадобится каждая грёбаная серебрушка! Дроу встала и угрожающе подошла к Тав вплотную. — Тогда имей в виду, я буду внимательно следить, чтобы ты и твой красноглазый приятель не потратили ни одной грёбаной серебрушки на ерунду вроде мягких кроватей или новой одежды! Тав обиженно поджала губы, а Минтара для закрепления эффекта отобрала у Астариона веер. — Но, Минти, мы же сходим посмотреть на выступление Капли?! — с волнением спросила Карлах, едва ли не со слезами в голосе. — Почему нет? Нам всё равно нужно дождаться мадам Лукрецию, — примирительно проговорил Уилл. — Раз уж мы всё равно здесь, пара часов ничего не решит. — Ещё один! — Минтара попыталась стукнуть веером Клинка, но тот увернулся. — Ты ей поддакиваешь, только потому что сам в детство ударился! Но печальная моська Карлах всё же смягчила гнев Минтары, которая питала к огненной женщине особую слабость, а Астарион поддержал тифлингшу исключительно назло тёмной эльфийке. Так что уже через несколько минут друзья двинулись в сторону ярморочной части Цирка. Они прошли мимо ярко раскрашенных шатров, пока не оказались у большой круглой сцены, вокруг которой уже собралась внушительная толпа: зрители пониже вытягивали шеи, пытаясь заглянуть поверх чужих голов, дети нетерпеливо подпрыгивали в передних рядах, а самые любопытные и наглые протискивались вперёд, надеясь занять места получше. На круглой сцене, щедро украшенной живыми лозами и яркими полотнищами, паясничал клоун в пёстром полосатом костюме. Его волосы были выкрашены в невозможный лиловый цвет, лицо скрывал толстый слой белил, а ярко-красные губы растягивались в преувеличенно счастливой улыбке. Рядом сидела крупная и явно давным-давно мёртвая собака, спокойно терпевшая все выходки хозяина. — Дорогие друзья, прошу прощения, прошу прощения… Но наш глотатель огня сегодня без настроения — говорит, что выгорел на работе! — радостно прокричал клоун, размахивая руками. — Ух-х, — Карлах неловко поморщилась. — Нет, извини, Капля, но эта шутка вышла не очень. — Да? А по-моему, забавно! — Уилл хихикнул, аплодируя вместе с толпой. — Только между нами, но мне нравятся хорошие клоуны! А Капля — один из лучших. — Уилл, а ты, оказывается, тот ещё извращенец! — изумился Астарион. — Кто бы мог подумать! — Астарион, ты просто не умеешь веселиться! — Клинок дружелюбно пихнул вампира локтем. — Расслабься! Побудь сегодня не таким аристократично-снобским, как обычно. — А наш маг взял в долг у другого мага — теперь он в кредитном плетении и выберется оттуда нескоро — с такими-то процентами! — О боги, эти каламбуры, — Астарион неестественно высоко рассмеялся, аккуратно аплодируя и едва касаясь ладонями друг друга. На его губах растянулась вымученная улыбка. — Как будто клоуны недостаточно ужасны сами по себе. — Не любишь клоунов? — Тав улыбнулась уголком губ, тоже лениво хлопая. — Дорогая, уверен, даже сами клоуны не любят клоунов, — отозвался вампир. — А знаете, почему призраков в нашем цирке не берут в помощники? — продолжал тем временем выступление Капля. — Почему?! — громко пискнула девочка-тифлинг из первых рядов. — Потому что у них всё валится из рук! Ха-ха! — циркач развёл руки в театральном жесте. — Тав, скажи только слово, и я прирежу этого чудака, — мрачно предложила Минтара. — Уверена, нас будут чествовать как героев. — Мы здесь ненадолго, — успокоила её чародейка. — Уверена, Карлах скоро надоест. Подозреваю, когда она смотрела эти выступления в свои 10-12 лет, шутки казались гораздо более смешными. — А как по мне, так и сейчас неплохо! — Уилл смахнул выступившие от смеха слезы. — На твоём месте я бы забеспокоилась, — фыркнула дроу. — А теперь, — Капля вышел на край сцены и поднял руки, привлекая внимание, — как насчёт фокуса? Только мне понадобится доброволец! Кто-нибудь с сердцем льва и железными нервами! Кто же вызовется мне помочь?.. — Я! Я-я-я! — тут же запищали дети, и даже некоторые взрослые начали тянуть руки. Уилл руку поднимать под суровым взглядом Минтары не осмелился, но аж встал на цыпочки, чтобы быть заметнее. — Может, кто-то из этих могучих путешественников? — предположил артист, указывая на Тав и её команду. — Храбрые и сильные герои, вы будете смотреться на сцене блистательно!.. Вокруг них тут же возникло свободное пространство, зрители расступились, повернулись к ним и начали хлопать, подбадривая. Тав, Астарион и остальные в ужасе заозирались и попятились, пытаясь стать незаметнее. — Ну же, храбрецы! Просим, просим! — закричал клоун, и зрители подхватили призыв, шумно зовя героя на сцену в такт аплодисментам. — Гейл, ты же хорош во всяких фокусах? — Астарион попытался толкнуть волшебника вперед. — Я бы на твоём месте не испытывал на прочность терпение человека, который может взорваться и сровнять весь город с землёй в любой момент! — маг поспешно уклонился от тычка вампира. Уилл хотел было что-то сказать, но тут Карлах выпихнула вперед самого Астариона. — Клыкастый, давай! Ты же любишь быть в центре внимания — вот он, твой шанс! — Что?! Ну уж нет! Не смей. Это не смешно! — вампир хотел было втиснуться обратно в толпу, но зрители и сам Капля явно решили, что выбор уже сделан, и разразились восторженными криками. Уилл разочарованно прикусил губу. — Эльфийский господин вызвался быть мои подопытным! — восторженно заорал Капля. — Поднимайтесь скорее, сэр! Вот сюда, рядом со мной! — О… Конечно! Это же так весело… — Астарион болезненно улыбнулся и угрожающе зашипел в сторону тифлингши, прежде чем толпа оттеснила его в сцене: — Карлах, я тебя нахрен прибью, поняла? — Потрясающе! — клоун подал вампиру руку, чтобы помочь подняться, но тот её проигнорировал, изящно запрыгнув на помост, чем вызвал восторженные вздохи нескольких девушек в толпе. — Итак, вы готовы? — А у меня есть выбор? — кисло поинтересовался эльф. — Но сразу предупреждаю, если ты планируешь кидаться в меня кинжалами, я буду бросать их обратно! — О нет, мой дорогой друг! Я вызвал тебя сюда, потому что ты особенный! И мне нужно передать тебе особенное послание! Подойди ближе! — Капля улыбнулся фиолетовыми губами. Астарион брезгливо скривился, но всё же сделал шаг вперед и чуть склонил голову. Клоун тоже подался ближе и понизил голос: — Слава Абсолют! И тут же пырнул растерявшегося вампира кинжалом. Одновременно толпа взорвалась криками ужаса. Какой-то мужчина вдруг с совершенно диким, озлобленным лицом выхватил нож и всадил его в живот стоявшей рядом женщине. Ещё один зритель молча полоснул кинжалом случайного прохожего, после чего бросился на Минтару, на ходу превращаясь в серокожее лысое существо с удлинёнными когтистыми руками. Замаскированная дроу даже дёрнулась от удивления, едва не пропустив удар по лицу. — Доппельгангеры! — рявкнул Гейл, выхватывая посох. — Не заденьте людей! — в панике крикнул Уилл, выхватывая рапиру и протыкая ей оскалившуюся женщину, которая повернулась к нему спиной в попытке наброситься на Карлах сзади. — Астарио-о-он! — взвизгнула Тав, посылая яркую молнию прямо в клоуна, который вознамерился добить вампира. Каплю, — точнее, очевидно, его двойника, — отшвырнуло назад, и он пробил собой деревянную стену сцены. К счастью, Астарион уже вставал на ноги, грязно ругаясь и зажимая бок. Одно из серокожих существ, воспользовавшись всеобщей суматохой, подскочило к огромной железной клетке возле арены и сорвало засов. Дверца с оглушительным лязгом распахнулась. Из клетки с грохотом вырвался скелет. Не человеческий — куда больше, выше и страшнее. Огромный хищник, который когда-то наверняка был ужасом доисторических лесов. Кости его, покрытые бледным зелёным свечением, с треском ударились о землю, когда он рухнул в толпу. Одной лапой он раздавил двух женщин, не успевших отбежать из-за ранения, а второй задел Карлах — она вскрикнула и прокатилась по брусчатке, оставляя за собой кровавый след. Её рука вывернулась под неестественным углом. — Карлах! — заорал Уилл, но скелет уже разворачивался к нему, клацая челюстями. Тав взлетела в воздух, вокруг неё закружились искры и потоки ветра. Она не успела даже проверить, жива ли подруга — внизу уже творился хаос. Люди бежали, кричали, спотыкались о трупы и друг о друга. Астарион, не глядя на толпу, рванул к обломкам сцены. Капля барахтался среди досок, пытаясь подняться. Вампир наступил ему на грудь и, не раздумывая, всадил кинжал в горло. Раз, второй. Кровь хлынула на пёстрый костюм. — Это тебе за испорченное утро, — прошипел Астарион, вытирая лезвие о рукав уже мёртвого клоуна. Его лицо пошло крупной рябью, вытянулось, посерело, руки и ноги удлинились, и вампир брезгливо отпрыгнул в сторону, снова зажимая раненый бок. — Перевёртыш?! Какая жалость… Я бы предпочёл зарезать настоящего клоуна. Тем временем Гейл, вжавшись спиной в сцену, лихорадочно плел заклинание. Но огромный скелет не давал ему сосредоточиться, словно ощущая, что только волшебник может снять с него чары некромантии, позволяющие ему двигаться, и сосредоточил на маге большую часть своего внимания, делая быстрые выпады зубастой пастью. Его огромный хвост с грохотом бил о землю, мешая Минтаре подобраться сзади и разбрасывая обломки и камни. Гейл сбился, выругался и начал заново. Сверху Тав, опасаясь за мага, швырнула огненный шар в морду динозавра. Кости задымились, но тварь лишь развернулась в её сторону и громко клацнула челюстью. Уилл, ловко уклоняясь от когтей твари, попытался достать рапирой шейный позвонок — но лезвие лишь скользнуло по кости. Чародейка поморщилась: рапира не очень-то подходила для драки с костяным монстром. — Уилл! Давай дуй за Лукрецией! — заорала девушка. Клинок с досадой поджал губы, но кивнул и бросился в сторону. — Больше никогда не выйду из лагеря без молота! — злобно бормотала Минтара, пытаясь подрезать сухожилия монстра коротким мечом. — Никогда! Даже в сортир! Чародейка со своей высоты кинула взгляд на редеющую толпу. Кажется, оставшиеся перевёртыши бросили свои главные цели на ископаемого динозавра, а сами с воплями догоняли убегающих зрителей и насаживали их на длинные кинжалы. Тав сжала губы в узкую линию. Сама она не могла помочь людям: её магия накрыла бы и их тоже при попытке поджарить доппельгангеров. — Минтара! — крикнула она. — Лучше помоги людям, эти твари их сейчас перережут! Тут от тебя никакого толку! Дроу, с которой слетела маскировка из-за того, что Гейл отвлёкся, недовольно оскалилась. — И заодно помоги Карлах! — добавила Тав, и это наконец заставило женщину перекатом выпрыгнуть из-под ног твари. К счастью, мадам Лукреция появилась быстро: рядом с площадью открылось пятно портала, и женщина грузно, но величественно выплыла из него, незамедлительно приступая к обезвреживанию скелета. Следом вывалился взволнованный Уилл. Хозяйка Цирка вскинула руки, и скелет замер на мгновение, будто его дёрнули за невидимые нити. Затем с её пальцев сорвался едва заметный, похожий на струну луч чёрного света, который пронзил костяной позвоночник от черепа до хвоста. Послышался звук лопающихся сухожилий, и огромный скелет рассыпался в одно мгновение грудой обломков. После этого поймать и добить сбросивших личину перевёртышей не составило труда, хотя Тав понимала, что немало их еще наверняка смешалось с толпой и сбежало. Минтара, только что закончившая латать раны Карлах, кинула на некромантшу злобный взгляд, а вот Карлах сдерживаться не стала: — Что за чёртова хренотень тут творится?! — заорала тифлингша. — Ебать вас всех в задницу хуем Асмодея, это вообще ЧТО?! Твой сраный экспонат чуть не раздавил моих друзей! И какого адского хера этот размалёванный хезру пырнул Астариона?! — Она имеет в виду, — перевёл тоже явно разгневанный Гейл, — не могли бы вы объяснить, почему на нас напал ваш сотрудник и ваш питомец? И как вышло, что среди зрителей оказалось столько доппельгангеров? — Ах, вопящие дети, свежие трупы — как будто у меня сегодня день рождения! — Лукреция осталась невозмутима, только подожгла пальцем сигару в мундштуке и крепко затянулась. — Вот уж не думала, что Абсолют осмелится сунуться в мой Цирк. Да ещё и подсунула вместо Капли такого кошмарного имитатора!.. Это просто неприлично. Она взмахнула рукой, и кости динозавра сложились аккуратными штабелями, будто их кто-то терпеливо разобрал и уложил, готовя к длительному хранению. — Понимаю ваше возмущение, но, уверена, я найду способ сгладить ваши неприятные впечатления… — некромантка хитро улыбнулась и достала из складок мантии ещё один пропуск в город. — Говорят, сейчас за проход во Врата требуют не меньше двух сотен золотых… — Приятно иметь с вами дело! — с чувством произнесла Тав, выхватывая пропуск. До этого она стояла рядом с вампиром, проверяя, насколько серьёзны его повреждения. — Это могло бы быть даже забавно, — признала несколько подобревшая при виде заветной бумажки Минтара. — Трупы клоунов — редкое развлечение. — Я-то сама обожаю утончённые убийства, но вот посетители моего Цирка, увы, нет, — Лукреция снова затянулась и укоризненно покачала головой. — Приходится подстраиваться под аудиторию. — Я нашёл тело Капли в шкафу с реквизитом, — убито пробормотал Уилл, быстро осмотревший территорию. — Как же его будет не хватать… — О чём ты, дорогой? — удивилась хозяйка Цирка. — Ну… Я имею в виду… Капля был лучшим из лучших. Все его обожали, — неуверенно объяснил Клинок. — Разумеется, — Лукреция кивнула, всё так же выжидающе глядя на Уилла. — Ну… а теперь он мёртв, — мужчина всё ещё пытался донести свою мысль, чувствуя себя всё более неловко. — Так это даже лучше, милый! — женщина всплеснула руками. — Мертвецы просто чудесные работники. И он наконец-то перестанет жаловаться на своё несварение! Уилл поперхнулся, наконец сообразив, к чему она клонит, а Гейл понимающе покивал головой. — Так или иначе, но больше терять работников я себе не могу позволить, — с сожалением произнесла Лукреция. — Так что через пару дней будем сниматься с якоря… — Дьявол, неужели всё-таки придётся раскошелится?! — простонала Тав, прижимая к себе сумку покрепче. — А сколько людей вам ещё нужно провести? — деловито уточнила Шпрехшталмейстер. Чародейка задумчиво пошевелила губами, подсчитывая пропуска и оглядывая спутников. — Двоих желательно, — неохотно признала она. — Меня и волшебника. — Хм-м-м… Ну, с твоим волшебником всё просто, — Лукреция затянулась, выпуская дым в сторону Гейла. — Я слышала, у Лорроакана в «Волшебных принадлежностях» на днях собирается какой-то закрытый магический совет. Волшебник пройдёт по одному пропуску вместе с ассистентом, если хорошо сыграет роль могучего и знаменитого — эти тугодумные стражники, если их достаточно запугать, вряд ли будут проверять тебя на прочность. — Я и есть могучий и знаменитый! — обиделся Гейл. — Верю, милый, — улыбнулась женщина. — Главное, чтобы стража тоже поверила. — Тогда в качестве «ассистента» пойдёт Минтара, — Тав устало потёрла лоб большим и указательным пальцем, искренне надеясь, что дроу не начнёт протестовать. — Гейл единственный, кто может поддерживать её маскировку. — У меня есть прекрасные краски для грима, если нужно, — добавила Лукреция. — Легко преобразим вашу подземную спутницу в любой гуманоидный вид! Но Минтара спорить не стала, лаконично кивнув, показав, что приняла приказ к сведению: — Тогда предлагаю отправиться прямо сейчас, — хрипло произнесла она, оглядывая растерзанную сцену с явным отвращением. — Чем быстрее мы отсюда уйдём, тем больше шансов, что я устою перед соблазном превратить весь оставшийся межпланарный сброд в такие же чудесные выпотрошенные трупы. — А может, завтра? — смущенно уточнил волшебник. — Было бы очень интересно посмотреть, как мадам Лукреция будет заново оживлять этот великолепный огромный скелет… Ну, нет так нет, — поспешно закончил он, увидев выражение лица дроу. — Хорошо, тогда вы идёте сейчас, а Уилл и Карлах двинутся завтра утром, — кивнула чародейка. — Мы с Астарионом пойдём последними. Может, я что-то придумаю к тому времени… — На самом деле у меня есть мысль, как тебе помочь, — пыхнула дымом хозяйка Цирка. — Поговорим завтра утром. А пока я вас покину — мне нужно проследить за сборами и подсчитать прибыль. И она исчезла в портале.

***

Тав пошла провожать Гейла и Минтару до ворот, чтобы дать им последние напутствия и убедиться, что они успешно прошли внутрь. Карлах и Уилл отправились в лагерь к тифлингам повидаться с друзьями и рассказать последние новости, так что вампир остался у палаток один. Рана, оставленная псевдоклоуном, была глубокой и неприятной, но ничего важного не задела. Дроу, которая обладала некоторыми способностями к исцелению, разумеется, потратила почти все силы на Карлах, но притупить боль Астариону всё же согласилась, а Уилл и Тав помогли с перевязкой, так что теперь оставалось только медленно регенерировать. Благо, вампир успел выпить крови у свеженьких трупов, оставшихся после выступления Капли. Едва он остался один, в голову тут же начали лезть тревожные мысли. Касадор, ритуал, личинки, Абсолют… Быстрее бы Тав вернулась! Астарион вынужден был признаться самому себе, что ему тяжело даётся одиночество. Даже наличие самых раздражающих субъектов рядом, вроде Гейла или Уилла, и то было лучше, чем медленное погружение в пучину собственных мрачных мыслей. Как тогда, в гробу. Астариона передёрнуло, и он поспешно подкинул в костёр пару поленец. — В Лунные башни попасть было и то куда как легче! — недовольно сообщила Тав, наконец появляясь из-за палатки и усаживаясь рядом с эльфом на плед. Астарион облегчённо выдохнул и заулыбался, рассматривая свою красавицу, которая начала стягивать с себя дорожную мантию и снаряжение, пока не осталась в простой фиолетовой тунике, перетянутой узорчатым серебряным пояском. — Зато смотри, что мне Лукреция подарила! Девушка плюхнула рядом с собой небольшой складной сундучок-шкатулку с кучей выдвижных отделений. — Это что? Амнская косметика? — оживился вампир и принялся выдвигать все ящички, разглядывая содержимое. Пудра. Воск. Сурьма. Пигменты, смешанные с жиром. Запах довольно приятный. — Да, это она! Ты когда-нибудь пользовался? — Тав покосилась на него с весёлым интересом. Что-то задумала?.. — Нет, дорогая, боюсь, краситься без зеркала еще сложнее, чем укладывать волосы. — Он с некоторым сожалением повертел в руках подводку для глаз. Потом вдруг вскинул голову и посмотрел на Тав с наигранным возмущением. — Или ты считаешь, что она мне бы не помешала?! На самом деле с косметикой он был неплохо знаком. Вайолет и Далирия частенько пользовались чем-то похожим, только подешевле. Порой он и сам просил их замазать ему пудрой следы недовольства Касадора, если они не успевали зажить самостоятельно, или особо жуткие синяки под глазами, которые появлялись, если слишком долго приходилось голодать. Но Тав вряд ли имела в виду такое использование. Девушка рассмеялась. — Конечно, нет! Ты прекрасен, не волнуйся так сильно, — она игриво толкнула вампира плечом. — Просто подумала, что тебе могло бы быть интересно… Хочешь, я тебя накрашу? А потом нарисую, чтобы ты посмотрел. Эльф очень оживился. Как минимум, он бы точно не отказался от ещё одного рисунка себя… — Почему бы и нет? — он повернулся к Тав и уселся поудобнее. — Что ты хочешь сделать? — Ну, белила тебе явно не нужны, — чародейка с интересом начала копаться в сундучке. — Румяна тоже будут выглядеть странно. Ты очень красивый и без косметики, так что мы можем просто чуть подчеркнуть глаза… Сделаем взгляд ещё глубже. — Этот не бери, он какой-то серый, ищи темнее, — Астарион в нетерпении заёрзал, помогая Тав потрошить шкатулку. — А это что?.. — Это чтобы подчеркивать скулы, тебе не нужно. А вот мне бы пригодилось, лицо-то у меня круглое… — Это юношеская округлось, — эльф умилённо провёл кончиками пальцев по щеке девушки. — Я уже много лет как из юношества выросла, — фыркнула Тав, уворачиваясь. — А круглость осталась. О, смотри, как блестит! Это на губы или на веки?.. И пахнет вкусно! — Этот отдел не для меня, тут всё слишком яркое. Хотя вот этот персиковый хорошо подошёл бы тебе! И немного золотистого сверху… Если ты захочешь, потом я могу накрасить тебя. Посмотрим, что у нас получится. Посмеиваясь и переговариваясь, они отобрали нужные пигменты, и волшебница попросила эльфа закрыть глаза. Астарион безропотно подчинился. Правда, почти сразу с досадой поймал себя на том, что внутренне напрягся, ожидая подвоха. Как же раздражает. Это же Тав. Он доверил ей свою жизнь, свои шрамы — какой смысл трястись из-за толики контроля, которую он теряет, закрыв глаза? Он заставил себя выдохнуть и расслабиться. Тав, к счастью, ничего не заметила: она нежно, осторожно касалась его лица пальцами и тонкими кисточками, восхищалась скулами, густыми ресницами, подробно говорила, что делает. Подвела глаза густым чёрным, добавила каких-то тёмных теней в складку века, мазнула щеки пудрой… — Можешь открывать. Так, дай-ка ещё вот это на губы попробую… Да-а-а, очень красиво, просто чуть-чуть поярче. Ха! Ты теперь просто как Калимшанский принц! Только бледный, — чародейка отклонилась назад, любуясь своей работой. — Правда? — Астарион был очень доволен. — Рисуй давай! А я пока подумаю, что же мне с тобой такое сделать… — мужчина провокационно слизнул со своих губ часть прозрачной маслянистой субстанции, пахнущей мёдом. Тав замерла на мгновение, следя за его языком, а потом рассмеялась, качая головой. — Ты невыносим. — Это я знаю, — он ухмыльнулся ей в ответ. — Но ты же меня не бросишь. Особенно теперь, когда я стал таким красивым. Тав не выдержала и потянулась к эльфу, впиваясь в его призывно блестящие губы страстным, но коротким поцелуем, после чего встала и пошла за альбомом. Вернувшись, девушка устроилась напротив вампира, поджала ноги и начала водить угольным карандашом по бумаге, изредка поглядывая на него поверх листа. Астарион шутил, перебирал баночки в шуфлядках и кидал в сторону художницы любопытные взгляды. Солнце медленно уползало за горизонт, и тени становились длиннее, костёр разгорался ярче, отбрасывая на его лицо танцующие оранжевые блики. Астарион поймал себя на том, что ему нравится сидеть вот так, под её взглядом, зная, что она рассматривает каждую его чёрточку. Наконец она отложила уголь и довольно потянулась, но не успела она и слова сказать — Астарион уже потянулся к альбому, ловко выхватив его у неё из рук. — Ну-ка, ну-ка, что там у нас? — он развернул рисунок к себе и замер, как всегда жадно вглядываясь в портрет. Его лицо, но с густой, чёрной линией вдоль ресниц, вытягивающей глаза к вискам — именно так, как делали в Калимшане, чтобы взгляд казался глубже. Почти незаметные тени в складках век, делающие глаза более хищными. Чуть сильнее обычного выделяющиеся, поблёскивающие губы… Вампир старался не улыбаться слишком уж широко, глядя на себя в её исполнении. — Недурно, — протянул он, изучая рисунок с пристрастием. — Я, конечно, в жизни выгляжу лучше, но для беглого наброска… вполне сносно. Тав фыркнула, но в глазах у неё плясало довольство. — Я старалась, — ответила она. — Особенно с твоими ресницами пришлось повозиться. Астарион провёл пальцем по краю рисунка, осторожно, чтобы не размазать, и улыбнулся редкой, какой-то уязвимой улыбкой. Но потом тут же отложил альбом в сторону и перехватил инициативу, пододвигая к себе шкатулку с косметикой. — А теперь моя очередь, — объявил он с хитринкой в голосе. — Садись ровно, дорогая. Ты, конечно, и так великолепна, но я хочу внести свою лепту. В конце концов, если уж я взялся за дело, результат должен быть безупречным. Тав послушно прикрыла глаза и подставила вампиру своё лицо. Астарион на мгновение задержал дыхание, разглядывая каждую её чёрточку, каждую едва заметную веснушку на переносице, лёгкую асимметрию пухлых губ, лёгкий нежный румянец. Длинные, почти прозрачные ресницы, тонкие изогнутые брови. Он взял мягкую кисточку, макнул в персиковые тени и провёл по её векам лёгким, почти невесомым движением. Золотистая пыльца легла поверх, и в лучах заката макияж заиграл тёплым, живым светом — словно блики на лепестках цветов. Она — его нежнейший цветочек. Астарион медленно выдохнул, чувствуя, как его почему-то охватывает сильнейшее желание. Желание взять этот цветок, доказать самому себе свою власть над ним. Сминать пальцами эту мягкую светлую кожу, покрытую нежным пушком. Поймать губами стон. Погрузиться в её тепло. Он так давно этого не делал… Сдержавшись, мужчина ограничился тем, что провёл пальцами по шее чародейки, нащупывая следы от своих клыков. Погладил их нежно. Задержался, наслаждаясь ощущением течения жизни под своими пальцами. — Ты там что, проверяешь, не сдохла ли я ещё? — подозрительно спросила Тав, не открывая глаз. Астарион рассмеялся, погладив ранки ещё раз напоследок, и вернулся к прерванному занятию, перебирая баночки и пузырьки длинными тонкими пальцами. — Просто трогаю своё любимое местечко, — мурлыкающе ответил эльф, нанося на щёчки чародейки румяна, затем пудру, мелкие золотистые блёстки на кончик носа, скулы, выступающие косточки ключиц… Тав сидела такая расслабленная, улыбающаяся. Захотелось провести по её ключицам языком, прижать к себе, накрыть ладонями бёдра и почувствовать, как она вздрогнет под его пальцами. Астарион прикусил губу. Опять он не о том думает. Они же договорились. Хотя, они же договорились ограничиваться ради него! А он сидит здесь, едва сдерживаясь, и чувствует себя идиотом, потому что его собственное тело и его же слово воюют друг с другом. И, как назло, они тут совсем одни… Дьявол! Нельзя показывать себя перед ней таким слабовольным. — Почти закончил! — гордо объявил эльф. — Сейчас принесу зеркало. А, погоди. Помаду забыл. — Неси зеркало, — Тав с энтузиазмом выпихнула вампира с пледа. — Потом докрасишь! Астарион встал, ругаясь про себя: в штанах было тесно. Вытащил из палатки зеркало и вернулся, опускаясь рядом с чародейкой на плед и протягивая ей отполированное стекло. — Божечки, как красиво! — восторженно ахнула она, чуть наклонив отражающую поверхность, чтобы поймать свет костра. — А я как-то даже и не пробовала такие тёплые оттенки на глазах, а мне, оказывается, идёт! — Погоди, сейчас довершим образ, — Астарион довольно вытащил пару баночек и растёр пальцем по своей коже на тыльной стороне ладони, проверяя цвет. — И будет полное совершенство. Но, конечно, только благодаря тому, что мне попался настолько великолепный исходник… Тав фыркнула, улыбнулась, и вампир снова — в который уже раз! — поймал себя на том, что любуется ею. Как она рассматривает себя в зеркале, как чуть касается пальцами края глаза, где он оставил тёмный контур, как прикусывает губу, разглядывая его работу… Смотреть на неё было почти так же приятно, как касаться. Он набрал на кисточку светлую прозрачную субстанцию и взял девушку за подбородок, поворачивая к себе. Она послушно приоткрыла губы, расслабленно, доверчиво, и он на мгновение замер, разглядывая их. Пухлые, тёплые, готовые к чему угодно… Астарион провёл кисточкой по нижней губе. Маслянистая текстура, пахнущая чем-то сладким, легла ровно, блеснув в свете костра, и её губы стали ещё более притягательными, влажными, словно она только что выпила холодной воды с мёдом. К дьяволу это всё. Он отбросил кисточку, наклонился и впился в её губы жёстким, требовательным поцелуем. Женщина охнула от неожиданности, но вампир не дал ей отстраниться: одной рукой сжал затылок, притягивая ближе, другой обхватил за талию, вжимая в себя. Её тело дрогнуло под его пальцами, и он почувствовал, как она выдохнула ему в губы — полустон, полувздох. Её руки легли на его плечи, пальцы вцепились в ткань рубашки, и это ещё сильнее подстегнуло его. Эльф целовал её жадно, чувствуя сладость на её губах. Его язык скользнул по её нижней губе, она впустила его глубже, и Астарион застонал сам. В голове шумело, мысли путались. Всё его естество сейчас было сосредоточено на этой мягкости, на этом тепле… Он провёл рукой по её спине, сжимая ткань туники, притягивая её ещё ближе, чувствуя, как её грудь прижимается к его груди, как она отвечает на поцелуй, как её пальцы скользят по его затылку, зарываясь в волосы. Это было правильно. Это было то, чего он хотел. Но когда он повалил её на плед, она, задыхаясь, всё-таки отстранилась немного, не в силах при этом отпустить руками его рубашку, и прошептала: — Астарион, солнце моё, мы же… решили, что пока не надо… Солнце. Опять это странное, светлое слово, которое казалось ему чем-то совершенно противоположным его натуре, но от которого ещё сильнее захотелось дать ей всё, что только она пожелает. Или хотя бы всё, что он может на данный момент… — Забудь, — решительно выдохнул вампир. — Я готов. Мне гораздо лучше, и я очень, очень сильно тебя хочу… Он снова втянул её в поцелуй, нависая сверху, притягивая к себе за талию. — Точно? Ты уверен?.. — прошептала Тав не совсем внятно ему в губы. Кажется, её мысли тоже путались, она дышала жарко и часто и лихорадочно гладила ладонью его кудри. — Я уверен, моя сладкая, — прошептал эльф. Он упоённо принялся целовать её шею, но, произнеся эти слова и поняв, что сломил слабое сопротивление чародейки, он вдруг почувствовал прямо противоположное. Где-то глубоко внутри, под слоем желания, под его собственной убеждённостью — он почувствовал эту дрожь. Эту тень, которая не уходила. Она сидела под рёбрами, молчаливая и терпеливая, и ждала, когда он снова осознает, что сейчас он делает не то, что надо. А то, что умел. «Неважно. Я же сам настоял. Не останавливаться же сейчас…» — подумал он, забираясь руками под ткань туники волшебницы, но задетый где-то в глубине души нарыв начал болеть, заставляя сомневаться, медлить, остужая кипучую страсть… Мужчина постарался не отвлекаться, заглушить в себе эти идиотские сомнения, он прижал Тав сильнее, стараясь сосредоточиться на ней, но становилось только хуже: он словно предавал и себя, и её, но остановиться сейчас — было бы так стыдно, так ужасно, опять показывать ей свою слабость, свою искалеченность, глупую самоуверенность! Боги, он не может ничего, он бесполезен, ни на что не годен… Злоба и ненависть к себе, жгучий стыд и презрение просто душили Астариона. Он хотел бы продолжать, лишь бы Тав ничего не заметила, лишь бы не признаваться ей в своей слабости, но он просто не мог снова её обмануть. Со сдавленным стоном он оторвался от неё, взглянул на её раскрасневшееся, расслабленное, ничего не подозревающее лицо и отпрянул назад. От бессилия хотелось рыдать. Он поспешно отполз назад, к костру, не зная, куда спрятать лицо. — Просто… Тав, извини, я… — хрипло прошептал он, глядя на свои дрожащие руки. Она, конечно, всё поняла. Распахнула фиалковые глаза, села ровно, быстро поправив причёску, посмотрела на него с нежностью. — Астарион, всё хорошо, слышишь? Ничего страшного. Правда, мы же знали, что такое может случиться. Ты просто поторопил события. От её сочувствия захотелось взвыть. Эльф стиснул голову руками и уткнулся лбом в колени. — Прости. Это жалко и отвратительно, я повел себя как дурак. — Ничего не как дурак, что ты на себя наговариваешь! — девушка всплеснула руками и подсела ближе, обнимая вампира за плечи. — Это жизнь, ты не обязан хотеть и мочь в любой момент! Астарион только слабо усмехнулся, настолько её слова противоречили всему тому, что он знал и чувствовал десятилетиями. — Я так хочу делать для тебя хоть что-то, — дрогнувшим голосом прошептал он. — Ты и делаешь, — ласково сказала Тав, пристраиваясь головой на его плече. — Ты мой друг, мой союзник, ты помогаешь мне, смешишь, успокаиваешь… — Этого мало! — упрямо ответил Астарион. — Я не понимаю, в чем дело… Я ведь действительно очень тебя хочу. Мне этого не хватает! Не хочу быть только «другом и союзником». Мне нужно больше. Я хочу дарить тебе наслаждение, хочу знать, что тебе хорошо со мной… — он не мог скрыть горечь в голосе. Вдалеке раздались громкие голоса приближающихся Уилла и Карлах. — Смотри, как удачно вышло, что мы остановились! — Тав понизила голос. — А то бы не успели с тобой… Но знаешь, что? — она заговорщицки посмотрела на эльфа. — М?.. — вампир покосился на девушку, стараясь взять себя в руки. Смех Карлах звучал уже совсем близко. Полуэльфийка потянулась к его острому уху и прошептала: — Мы сейчас поужинаем… Разойдёмся по своим палаткам… Я буду лежать одна, в темноте, вспоминать, как ты меня только что целовал, буду думать о твоих руках, представлять твой запах, вес твоего тела… И сделаю так, что мне будет очень хорошо! А ты, если тебе хочется… можешь точно так же думать обо мне и делать приятное для себя. И мы будем совсем рядом — всего в паре шагов друг от друга, разделенные только двумя кусочками ткани наших тентов… Под конец этого жаркого монолога Астарион не выдержал, положил руку девушке на затылок, притянул к себе и снова крепко поцеловал, облегчённо и с благодарностью улыбаясь. — Ага, так я и знала! Сидите целуетесь тут, пока нас нет, голубки! — радостно прогрохотала Карлах, появляясь из-за палатки Тав. — А мы кролика добыли, свежего. Уилл его сейчас разделает, и будет у нас роскошный ужин! Вампир и чародейка отодвинулись друг от друга, но весь вечер многозначительно переглядывались. А ночью, когда каждый ушёл к себе, Астарион лежал, глядя в потолок палатки, представлял себе мягкие, сочные губы своей ведьмочки, её упругую грудь, длинную шею, сладкий запах… Он прижимал руку ко рту, чтобы не вскрикнуть, и делал себе хорошо, зная, что его возлюбленная находится совсем рядом и сейчас так же думает о нём.