День 72

Утро выдалось таким ярким и солнечным, словно погода узнала о планах посетить Межмировой Цирк Конца Дней и решила в этом помочь. Сильный ветер разогнал все осенние тучи и теперь буквально подгонял Тав в спину. Чародейка едва удерживала в узде свою магию бури, чтобы не поддаться порыву и действительно не взлететь, позволив ветру закружить себя в безумном вихре свободы. Над лагерем цирка трепетали десятки выцветших флажков — алых, золотых, тёмно-синих, с нарисованными звёздами, черепами, глазами и смеющимися масками. Они хлопали на ветру так громко, будто весь этот разноцветный балаган вот-вот сорвётся с места и улетит в небо. Между шатрами тянулись гирлянды фонариков, а из глубины цирка доносились музыка, хохот, звон бубенцов и периодические вопли то ли восторга, то ли ужаса. Людей, несмотря на крайне сложные обстоятельства вокруг города, было немало: все словно пытались отвлечься от тревожного ожидания, развлекаясь, как последний раз в жизни. Карлах бежала впереди всех, активно расталкивая очередь у входа локтями. За ней, не очень успешно скрывая радостное возбуждение, спешил Уилл. Тав шла рука об руку с Гейлом, весело обсуждая что-то магическое. Замыкали цепочку угрюмые Астарион и Минтара, впрочем, посматривающие по сторонам со скрытым любопытством. Сразу возле входа их встретила вереница лотков с едой. Воздух был густым от запахов жареного мяса, пряностей и кислого вина. На железных жаровнях шкворчали колбаски с луком, рядом торговец в заляпанном фартуке поливал мёдом горячие орехи и яблоки в карамели. В тени огромного, явно магически выращенного дерева продавали тонкие лепёшки с сыром и травами, а чуть дальше — засахаренные фрукты на деревянных шпажках и жареных речных угрей в пряной глазури. Повсюду сновали артисты: акробаты в расшитых блёстками костюмах, мрачные фокусники, жонглёры с кинжалами и полуголые силачи, покрытые маслом и бронзовой пудрой. На маленькой сцене карлик в костюме демона отпускал острые шутки про Врата Балдура. Тифлингша уже крутила головой во все стороны сразу, сияя так ярко, будто адский двигатель внутри неё работал исключительно на её восторге. Она схватила Тав за руку и потащила вперёд: — О-хо-хо! Смотри, какая вкуснотища! О, а давай пойдём вон в ту палатку? Там делают всякие рисунки на лице! — она оживлённо махнула рукой, едва не снеся локтем какого-то торговца пирожками. — Карлах, если ты сломаешь что-нибудь в первые пять минут после входа, нас отсюда выгонят, — со смешком заметил Уилл, хотя сам выглядел едва ли менее довольным. Он замедлил шаг, с искренним удовольствием разглядывая толпу, артистов и разноцветные шатры. — Боги… — тихо выдохнул Клинок. — Когда я был ребёнком, отец брал меня в цирк. Я потом несколько месяцев пытался научиться жонглировать тарелками… Разбил половину утвари на кухне. Тав тихо рассмеялась, медленно оглядывая шумный, пёстрый хаос вокруг. После вони беженских лагерей, разговоров о культах, убийствах и Касадоре всё это казалось почти нереальным — слишком ярким, слишком живым. Музыка, запах карамели и специй, смех, свет фонариков… На несколько мгновений ей даже удалось почувствовать себя не загнанной авантюристкой, а просто молодой девушкой, пришедшей развлечься. Она оглянулась на Астариона, и тот понятливо улыбнулся, подойдя поближе и взяв её под руку. Они отделились от спутников, которые пошли смотреть на иномирных животных в больших клетках, и побрели вдоль небольших прилавков со всякой всячиной. Астарион порылся в лотке с украшениями и даже выудил там для Тав симпатичное колечко с аметистом. А потом отвлек продавщицу и незаметно его стащил. Эльф надел колечко девушке на пальчик, и они, хихикая, поспешно нырнули в толпу. Обогнули музыкантов и жонглёра, убедились, что оказались вне зоны досягаемости обманутой торговки, и снова чинно пошли рядом под руку, как самая благовоспитанная пара на свете. — Знаешь, это так непривычно! — внезапно произнёс вампир, довольно щурясь на солнышко. Тав вопросительно на него взглянула. Астариона не так часто тянуло поделиться какими-то своими переживаниями, и чародейка очень ценила каждый такой момент. — Я имею в виду… Я никогда в своём посмертии не гулял вот так ни с кем. Днём, среди других людей, на улице. Он неловко кашлянул, и Тав тут же ласково прижалась к нему, глядя снизу вверх влюблёнными глазами: — Что ж, я рада стать твоим проводником в мире нормальных дневных свиданий, — хихикнула она. — О нет, ну разве это свидание?! — Астарион возмущённо поморщился, обвивая чародейку за талию. — Вот победим Касадора и Абсолют, и я устрою тебе настоящее свидание. Что-нибудь вроде лучших билетов на представление в «Оазисе», а потом ужин на воде в «Портовом фонаре»?.. — О-о-о, это звучит божественно, — полуэльфийка закатила глаза от удовольствия. Она вдруг почувствовала себя такой счастливой! Внутри разлилось тёплое, почти невесомое чувство. Астарион впервые заговорил про будущее с ней. Будущее после войны, после битвы, где они — вместе. Её даже немного напугало то, насколько это её обрадовало. Пара дошла до центра Цирка, где возвышалось огромное искривлённое дерево с серебристо-зелёной корой. Его толстые ветви извивались над помостом, словно живые, сплетаясь в подобие беседки, а между ними покачивались продолговатые зелёные фонари, похожие то ли на светящиеся плоды, то ли на коконы каких-то волшебных насекомых. Корни дерева выпирали из земли широкими дугами, образуя естественные арки и скамьи, усыпанные лепестками. Среди корней, на маленьком деревянном помосте, стояла дриада с оливковой кожей и прожилками цвета молодой листвы. В её длинные тёмно-рыжие волосы были вплетены живые белые бутоны. Вокруг неё толпились пары: кто-то смеялся, кто-то смущённо держался за руки, а одна пожилая женщина отходила от дерева со слезами на глазах, крепко вцепившись в рукав мужа. Дриада подняла голову и сразу же улыбнулась, заметив Тав и Астариона. — Ах… какие любопытные нити судьбы, — воскликнула она мягким певучим голосом и обратилась к Тав. —Твои глаза, стиира… Я вижу в них боль, глубокую и нескончаемую — но вижу и преданность, пылающую ярче полуденного солнца. Ты влюблена? — Вы… предсказываете будущее? — смущенно уточнила Тав. Она не ожидала, что её спросят о такой личной вещи, тем более она ещё не говорила Астариону ничего подобного… С другой стороны, чего тянуть? — Да, влюблена. — Мудро признать это. Когда речь заходит о любви, уязвимость становится доспехом, истина — мечом, а доверие — щитом. Надеюсь, ты будешь во всеоружии, стиира. Я ощущаю глубинное дрожание ваших душ… Это не предсказание, но направление, в котором текут ваши мечты и стремления. Не желаете пройти Испытание Сердец?.. Посмотрим, что именно связало ваши души. Пусть твоя любовь вместе с тобою предстанет передо мной. Я загляну в ваши сердца и узнаю, будет ли она жить в них вечно… или же она обречена. Дриада говорила медленно, плавно, мелодично, убаюкивая своим нежным голосом. — А что, можно! Астарион, давай попробуем? Это будет весело! — чародейка схватила эльфа за руку, заглядывая ему в глаза. — Со мной? Я твоя любовь? Ха! — Астарион посмотрел по сторонам, словно желая убедиться, что других претендентов на сердце девушки поблизости не наблюдается, и гордо заулыбался. — Что ж, дорогая, как я могу тебе отказать?.. Они прошли в центр сплетенного корнями дерева круга. — Закройте глаза, мои хорошие. Замрите, как камень в объятиях земли. И не забывайте дышать… Тав почувствовала, как кожу закололо от наплыва магии, прикрыла веки, и ощутила, как вокруг меняются звуки, запахи, стихает гомон толпы… Открыв глаза, девушка оказалась в совершенно незнакомом месте вдали от города. Между светлых скал колюче сверкал небольшой водопад. Вода с шумом срывалась вниз сразу несколькими потоками, разбиваясь о камни и превращаясь в холодную серебристую дымку. Воздух здесь был влажным и прохладным, пах мокрым мхом, травой и речной свежестью. Вдоль берега густо росли папоротники и высокие стебли лесных цветов с сине-фиолетовыми лепестками, а над самой водой склонились тонкие ветви молодых деревьев. Через ручей был переброшен широкий ствол поваленного дерева, отполированный временем и сыростью до гладкости корабельной палубы. Вода под ним бурлила и пенилась, унося вниз сорванные листья и мелкие лепестки, а на противоположном конце «моста» стоял и с любопытством оглядывался Астарион. Тав оценила весьма качественную визуальную и звуковую иллюзию и уважительно хмыкнула: на её памяти нечто подобное умел делать только Гейл. Кожа буквально зудела от обилия магии: скорее всего, её концентрировал друидский круг, куда они встали… Надо будет спросить у Гейла, чем ещё можно собирать силу в такие воронки… — Ах… восхитительно. Ваша связь слаще утренней росы, — её размышления прервал голос дриады, раздающийся сразу отовсюду. — Я вижу вас. Читаю в ваших душах. Но знаете ли вы друг друга? Я буду спрашивать вас о ваших возлюбленных, а вы — отвечать так, как подскажет сердце. Если ответ верный — ваш друг должен сделать шаг вам навстречу. Посмотрим, где именно вы встретитесь… И встретитесь ли. — Звучит зловеще! — немного неуверенно хихикнул Астарион. — А ты шаги пошире делай! — весело отозвалась Тав. — Итак, сначала спрошу тебя, дитя ночи, — переливчатый голос снова зазвенел в воздухе. — Сердце ранимо, так что начнём с радостного. Когда твоя подруга счастливее всего? — Эм… — чародейка видела, что вампир немного растерялся. Моргнул, стряхивая задумчивость, растянул губы в улыбке и кокетливо предположил: — Когда чувствует могущество магии на кончиках пальцев. Тав одобрительно хмыкнула: пожалуй, ответ был как минимум близок к истине. И сделала шаг навстречу белокурому эльфу. — Твой черед, прекрасная волшебница… Астарион: бурное прошлое, скрывающееся за беззаботной ухмылкой. Когда он чувствует счастье? — Когда вокруг настоящая резня и у него руки по локоть в крови, — подумав, сказала полуэльфийка и вопросительно улыбнулась. — Виновен по всем пунктам! — вампир хохотнул и театрально вскинул руку, словно пойманный с поличным преступник. — Иногда прямо-таки буквально. Шаг вперед. — Сердцу отрадно многое, но лишь одно побуждает его ликовать и петь от восторга. Скажи мне, чего эта женщина желает более всего? — пропела дриада, снова обращаясь к эльфу. — О, спасти город и всех бедолаг в округе и стать героиней? — предположил мужчина, с интересом наблюдая за реакцией чародейки. — Ой, ну нет! — возмутилась Тав. — Ты меня с Уиллом перепутал, что ли?.. И она демонстративно осталась стоять на месте. В тени склона раздался смех дриады: — Оплошность!.. Что ж, чародейка, теперь скажи ты: чего Астарион желает?.. Девушка с хитринкой посмотрела на слегка насупившегося вампира, явно настроенного опровергнуть любые её слова в отместку. — Меня, я надеюсь! — кокетливо предположила красавица. Астарион замер в возмущении такой подлой уловкой и расхохотался: — Ох, ты просто прелестна! От хорошей кровавой мести я бы тоже не отказался, но твой ответ просто очаровательный, — и он сделал шаг вперёд. Они теперь были на полпути друг к другу. — Страх присутствует в каждом из нас, и чтобы преодолеть его, нужно назвать его. Чего больше всего страшится Астарион? — пропела дриада. — А чего опять я отвечаю?! — возмутилась девушка, но потом вздохнула. Она вдруг подумала, что предпочла бы обсудить все эти вопросы со своим эльфом всерьёз… — Хотя тут я, пожалуй, точно знаю, что ответить… — тут она заметила предупреждающий взгляд вампира и запнулась. Он явно не хотел, чтобы она рассказывала про его истинные чувства посреди цирка. — Конечно же, сломать ноготок! — Ха! Ну, когда выглядишь настолько хорошо… — Астарион горделиво посмотрел на свои идеально чистые аккуратные ногти и сделал шаг. — Теперь моя очередь? Хм-м… Ты боишься бездействия! Брови Тав поползли вверх. Ей было очень интересно, что про неё скажет Астарион, и такой вариант ей понравился. Она улыбнулась, кивнула и шагнула ближе. Теперь они стояли на расстоянии вытянутой руки. — И последний вопрос, который решит вашу судьбу… — легким колокольчиком прошелестел голос. — Сердце тянется не только к любви, но и к восхищению… Скажи мне, чародейка, кем восхищается Астарион? — Собой! — ехидно фыркнула девушка. — Почти верно, дорогая! Но правильнее было бы сказать — нами, — и он сделал последний шаг к полуэльфийке, тут же притягивая её к себе и быстро целуя в губы. — Мы — само совершенство! Должен сказать, ты знаешь меня лучше, чем я думал. Постараюсь быть в дальнейшем более загадочным. Тав забылась на несколько секунд, просто молча глядя в его рубиновые глаза. Астарион тоже молчал, обнимая её за тонкую талию… пока иллюзия вокруг не закружилась — и вот они уже снова стояли посреди шумного яркого цирка. — Я касаюсь пальцами уз, связывающих вас, и ощущаю щит — нерушимый, непробиваемый. Это… прекрасно, — улыбающаяся дриада вышла к ним из-под сени могучего дерева. — Такая любовь выпадает немногим. Берегите её. После чего она выразительно посмотрела на корзинку с «пожертвованиями». Тав, которую этот аттракцион одновременно смутил, заставил задуматься и обрадовал, сыпанула в корзинку чуть больше серебра, чем планировала, чем вызвала недовольное шипение вампира. Но он крепко держал её за руку, а слова дриады про любовь невольно грели сердце молодой девушки, так что из-под дерева она выходила, счастливо улыбаясь. — Ну вот, теперь я просто обязан компенсировать нам эти потери, — шутливо покачал головой Астарион. — Пойдём-ка поищем какого-нибудь простофилю, которого мы сможем одурачить! Они снова растворились в шумном потоке цирковой толпы. Тав всё ещё не отпускала руку Астариона, то и дело украдкой улыбаясь своим мыслям. Парочка миновала лавку с гадальными картами, и впереди показался особенно яркий шатёр, возле которого было подозрительно пусто. Перед входом горели жаровни с розоватым магическим пламенем, отбрасывающим на ткань шатра причудливые тени. Рядом высилось большое расписное колесо с золотыми и алыми секторами, испещрёнными символами удачи. Золотые глаза стоявшего рядом джинна светились хищным весельем, а длинная чёрная бородка была перехвачена кольцами и бусинами. За его спиной стояли стеллажи с грудами сокровищ, золотых кубков и магических безделушек. — КОГО КОЛЕСО ЧУДЕС СОЧТËТ ДОСТОЙНЫМ? ПОДХОДИТЕ И УЗНАЕТЕ! — грохотал джинн. — Ух ты, посмотри, сколько золота!.. — Астарион восторженно потянул Тав к палатке. — А… оно не настоящее. Это муляж. Но всё равно красиво… — он расстроенно вздохнул. Заметив заинтересовавшихся гостей, джинн протянул к ним могучую бронзовую руку: — ПОДОЙДИТЕ КО МНЕ, ОТВРАТИТЕЛЬНЫЕ СОЗДАНИЯ! — гулким басом пророкотал он. — УЗРИТЕ КОЛЕСО ЧУДЕС АКАБИ! — КАКОЙ ЖЕ ТЫ ГРОМКИЙ! — проорала в ответ Тав, поморщившись, и потёрла ухо, которому от голоса джинна досталось сильнее. — ДА! — радостно согласился Акаби. — ВСЕГО 10 ЗОЛОТЫХ — И КОЛЕСО ЧУДЕС ОТКРОЕТ ВАМ СВОИ ТАЙНЫ! ВЫ МОЖЕТЕ ВЫИГРАТЬ СОКРОВИЩА… ИЛИ ДАЖЕ ГЛАВНЫЙ ПРИЗ АКАБИ, ЕСЛИ УДАЧА БУДЕТ К ВАМ БЛАГОСКЛОННА! — Ничего себе цены! — присвистнула Тав. — За такие деньги, пока я кручу это колесо, ты должен хотя бы раздеваться. — АКАБИ НЕ ПОКАЗЫВАЕТ СВОИ ЧУДЕСА ПЕРЕД КАЖДЫМ ВСТРЕЧНЫМ! — оскорблённо проревел джинн. — У НЕГО ЕСТЬ ДОСТОИНСТВО! — Сейчас мы подумаем, стоит ли принимать твоё предложение, — надменно сообщил Астарион и оттащил девушку подальше, чтобы обсудить план. — Слушай, я уверен, что мы его облапошим. Мне нужно несколько попыток, чтобы понять механику колеса, и джекпот будет наш! — Механику колеса?.. — Да. Посмотреть инерцию, скорость торможения — и тогда я смогу толкнуть колесо ровно с такой силой, чтобы оно остановилось на нужном нам секторе! — энергично кивнул вампир. Тав посмотрела на него с восторженным уважением. — Ничего себе!.. Ты такое умеешь. — Ха! Разумеется, дорогая, — Астарион довольно улыбнулся. — Две попытки, чтобы всё просчитать, и на третью главный приз будет нашим! Чародейка тяжко вздохнула, но всё же отсыпала из мешочка несколько десятков золотых. — Я очень надеюсь, что у тебя получится! — проворчала она. Вампир довольно подкинул монеты на ладони. — Ну что ж, уважаемый, мы готовы испытать нашу удачу! — крикнул он джинну. — ПРЕКРАСНО! — радостно проревел Акаби, мгновенно вырастая перед ними словно из-под земли. — Я ОБОЖАЮ, КОГДА ПОСЕТИТЕЛИ ДОБРОВОЛЬНО НЕСУТ МНЕ СВОИ ДЕНЬГИ! Он сгреб золото широкой ладонью и театрально указал на свой незамысловатый аттракцион. Астарион ухватился за деревянный край колеса и резко крутанул его. Сектора с тихим стрекотом замелькали перед глазами. Стрелка затрещала по делениям и наконец остановилась на маленьком синем секторе. На лице Акаби расцвела счастливая улыбка. — ПОЗДРАВЛЯЮ! — гаркнул джинн и с победным видом вытащил из-под прилавка крошечный вилок капусты. — КАПУСТА УДАЧИ АКАБИ! — Великолепно, — сухо прокомментировал Астарион, вертя овощ в руках. — Я всегда мечтал разбогатеть именно так. Тав тихо фыркнула. — Ладно, ещё раз. Вторая попытка принесла им деревянную свистульку в форме курицы, издающую совершенно инфернальный звук. — О, боги, убери это от меня, — простонал вампир, когда Тав ради интереса дунула в игрушку. — Ну всё, теперь я почти понял закономерность. Ещё разок — и мы выиграем. Увы, следующие три вращения принесли им просроченный купон на бесплатную выпивку в «Ласке Шаресс», пару старых ботинок и загадочный магический боб. Акаби уже буквально сгибался пополам от хохота, колотя ладонью по прилавку. — Астарион, хватит! Это катастрофа! — в ужасе прошептала Тав, подсчитывая затраты. — Минтара нас расчленит и закопает, если узнает, сколько мы потратили. — Здесь что-то не так! — возмущенно откликнулся вампир, охваченный азартом. — Точно тебе говорю! Я всё просчитал идеально! Он как-то жульничает! — Как?! Он стоит далеко от колеса, а само колесо не магическое — я бы почувствовала. И магией не пользуется… — Тав запнулась и задумчиво посмотрела на джинна. — …Ну, или пользуется слишком слабой, чтобы я заметила. — Это потому, что ты стоишь рядом с колесом! А ты подойди поближе к нему и проверь! — Астарион отобрал у девушки кошель, явно не собираясь уходить из Цирка без джекпота. Он вернулся к джинну и глубоко вздохнул: — Хорошо. Последняя попытка, — процедил вампир таким тоном, каким обычно объявляют войну. — АКАБИ НРАВИТСЯ ТВОЙ НАСТРОЙ, МАЛЕНЬКИЙ ЭЛЬФ! — радостно прогрохотал джинн. — ОТЧАЯНИЕ — ВАЖНАЯ ЧАСТЬ АЗАРТНЫХ ИГР! Тав закатила глаза и как бы невзначай отошла чуть в сторону, ближе к самому Акаби. Джинн был слишком занят предвкушением очередного проигрыша, чтобы обратить на это внимание. Астарион снова ухватился за колесо и крутанул. Щёлк. Щёлк. Щёлк… Стрелка приближалась к золотому сектору главного приза. И в этот момент Тав наконец почувствовала это. Очень слабую, почти неощутимую вспышку магии преобразования. Она прошла так быстро, что средний маг наверняка пропустил бы её, но чародейка уловила короткое покалывание силы и заметила небольшую сумку у Акаби на поясе. Воздух вокруг неё на долю секунды дрогнул, словно от жара. И стрелка, уже почти остановившаяся на секторе джекпота, вдруг дёрнулась ещё на одно деление дальше, на пустой сектор. — ТЕБЕ НЕ УДАЛОСЬ ВЫИГРАТЬ ГЛАВНЫЙ ПРИЗ, НЕЛЕПОЕ СОЗДАНИЕ! ПОПРОБУЙ ЕЩË РАЗ, И, МОЖЕТ БЫТЬ, ТЕБЕ УЛЫБНËТСЯ УДАЧА! — подначивал Акаби, пока Астарион, изобразив расстройство и гнев, снова оттащил Тав в сторону. — Ты был прав, этот говнюк нас нахлобучил! — злобно прошипела чародейка. — Я отследила магию — в этой его нелепой сумке. Всплеск очень слабый, наверняка чтобы чародеям было сложно заметить на фоне остальной цирковой магической какофонии. — Я тебя понял, дорогая, — настроение Астариона сразу улучшилось. — Ну, теперь-то мы отыграемся! Дай мне немного времени. Или вон пока, съешь орех в шоколаде! — он подтолкнул её в сторону прилавков с едой. Тав послушно отправилась к орешкам и съела аж три штуки, когда эльф вынырнул перед ней словно из ниоткуда. — Готово! — азартно воскликнул он. — Пошли скорее, пока он не заметил! — ЭТО СНОВА ВЫ, МАЛЕНЬКИЕ УБОГИЕ ВОНЮЧКИ? — Акаби был им рад, как родным. — ХОТИТЕ ПРОДОЛЖИТЬ СВОË РАЗОРЕНИЕ? НА ЭТОТ РАЗ ТЫ НАВЕРНЯКА СОРВËШЬ ДЖЕКПОТ, МАЛЕНЬКИЙ ЭЛЬФ, Я УВЕРЕН! Астарион подошёл к колесу и на мгновение замер. Тав заметила, как быстро скользнул его взгляд по секторам, по стрелке, по расстоянию до золотого знака джекпота. Вампир выдохнул и медленно крутанул колесо. Сектора замелькали перед глазами, сливаясь в пёструю золотисто-алую круговерть. Стрелка с привычным стрекотом перескакивала через деления, всё ближе подбираясь к сектору главного приза. Тав напряжённо замерла, наблюдая уже не за колесом, а за самим джинном. Акаби лениво шевельнул пальцами, явно собираясь в очередной раз незаметно подтолкнуть магией нужный результат, но в следующий миг его самодовольная улыбка вдруг дрогнула. Джинн быстро опустил взгляд на пояс, потом снова на колесо — и впервые за всё время в его золотых глазах мелькнуло растерянное непонимание. Стрелка дёрнулась, медленно перескочила ещё на одно деление и наконец замерла ровно напротив золотого сектора с изображением сияющего сундука. А потом Астарион победно вскинул руки: — ДА! Я ЖЕ ГОВОРИЛ! ГОВОРИЛ, ЧТО ВСЁ ПРОСЧИТАЛ! — заорал он едва ли не громче джинна. Он расхохотался так искренне и довольно, что Тав тоже не выдержала и прыснула со смеху. Вампир выглядел абсолютно счастливым: азарт, самодовольство и восторг от собственного триумфа сейчас буквально сияли у него на лице. Акаби же смотрел на колесо так, словно оно только что нанесло ему глубоко личное оскорбление. — ЭТО… НЕВОЗМОЖНО, — потрясённо прогрохотал джинн. — Полагаю, удача наконец признала очевидное: я слишком хорош, чтобы проигрывать, — самодовольно заявил Астарион, облокачиваясь на колесо. — Ну что, где наш главный приз? И только попробуй сказать, что это опять капуста. — ВОРЮГА! — Акаби заколыхался, как будто его сдувало ветром. — ТЫ ЖУЛЬНИЧАЕШЬ! — ВЫКУСИ, НЕУДАЧНИК! — восторженно пискнула в ответ Тав из-за спины вампира. Акаби раздулся, становясь всё больше и мрачнее. Медленно подплыл к довольной парочке и наклонился, чтобы оказаться на одном уровне с ними. — ЧТО Ж. ДЖЕКПОТ ТВОЙ. РАДУЙСЯ, КОМ ИЗ ПЛОТИ! И он щёлкнул пальцами. Мир вокруг дёрнулся, словно ткань плохо натянутого шатра. А в следующий миг Тав и Астарион исчезли.

***

Астарион резко вдохнул и тут же поморщился. Он лежал. Воздух был тяжёлым, влажным и настолько жарким, что эльфу казалось, будто его завернули в мокрое одеяло и оставили под солнцем. Под щекой ощущалась мягкая сырая земля, в волосы лезли какие-то колючие листья и мелкие веточки, а рубашка неприятно липла к спине, прижимаемая жилетом и дублетом. Воздух пах зеленью, влажной корой и цветами. Вампир поднялся на ноги, в очередной раз порадовавшись личинке, которая не позволяла ему обратиться в мелкий пепел на том солнечном пятне, где он очнулся. Он покрутил головой, с тревогой высматривая Тав. Над головой вместо цирковых флажков колыхались огромные листья размером едва ли не с парус. Сквозь них пробивался яркий золотистый свет. Где-то высоко наверху стрекотали насекомые, перекликались незнакомые птицы, а вдалеке раздавались странные гортанные крики. А ещё — тяжёлый топот. Только благодаря чуткому слуху Астарион услышал сдавленный стон где-то в кустах и сразу же скользнул туда, заодно на всякий случай скрываясь от топающих существ. Тав повезло чуть меньше, чем ему: она, сдавленно ругаясь, вылезала из лужи. Длинные волосы намокли и тоже были покрыты веточками и листочками, мантия выпачкалась в грязи. — Да чтоб этому лысому самовару в лампе вечность икалось! Мать его гулю в задницу! — девушка, очень, на взгляд Астариона, мило пыхтя, выбралась из вязкой лужи, оперевшись о протянутую вампиром руку. — Веди себя потише, дорогая, — мягко сказал он. — Не хочу тебя пугать, но мне не нравятся звуки, которые я слышу… Точнее, мне наверняка не понравятся те, кто их издаёт. — Кто?.. И где мы вообще? — девушка понизила голос, с тревогой оглядываясь. — Без понятия. Ты можешь взлететь? Посмотреть, что это за место. Тав молча кивнула, отступила на шаг назад и подпрыгнула, позволяя внезапно возникнувшему порыву ветла подхватить себя и унести ввысь. На несколько минут её скрыла крупная листва и яркие солнечные лучи, заставляющие глаза слезиться. Астарион решил перестать дышать: воздух всё равно был настолько густой и влажный, что не приносил особого облегчения. Он тщательно прислушивался к отдалённым звукам, когда чародейка медленно и плавно опустилась на землю, придерживаясь рукой за гладкий ствол высоченного дерева. — Астарион, это жопа. Мы в лесу, в каких-то сраных джунглях. Следов цивилизации и близко нет, а судя по климату, мы вообще на другом континенте, — хмуро сообщила она. — Вот же лысый ублюдок! — вампир кровожадно стиснул челюсти. — А у тебя… нет случайно какой-то магии, которая перенесла бы нас обратно? — Увы, я больше специализируюсь на молниях и огненных шарах, чем на телепортах, — неохотно призналась она, глубоко вздохнула и вытерла пот со лба. — Пить хочется… Совсем недалеко послышался отчаянный визг какого-то животного и устрашающий рык. Тав схватила Астариона за рукав и испуганно прижалась ближе. Этот жест вынудил эльфа напрячь все свои актёрские способности, чтобы не показать, насколько ему хотелось сделать то же самое. Вместо этого он покровительственно похлопал её по руке: — Давай хотя бы попробуем выяснить, что это за мамонты там буянят, и тогда сможем решить, что делать дальше. Они медленно (в основном из-за Тав, чьи волосы и мантия постоянно за что-то цеплялись, и она сердито ойкала) пробирались в сторону источника звука и замерли на границе прогалины, скрытые плотной стеной папоротников. Астарион бесшумно раздвинул колючие ветви, ровно настолько, чтобы видеть, что происходит. Тав прижалась к его плечу, и вампир кожей чувствовал, как бешено колотится её сердце. — Эльминстерова борода! — прошептала чародейка, её фиолетовые глаза стали почти полностью круглыми от удивления. — Динозавры, мать их!.. Алиорамы, кажется… Из тени баньяна выступила голова. Не голова — кузнечный молот, обтянутый чешуёй. Пасть чуть приоткрыта, и в ней — частокол зубов длиной с пальцы Астариона. Сам динозавр двигался с ленивой, сытой уверенностью существа, которому нечего бояться в своём лесу. Каждый шаг заставлял землю вздрагивать — эльф чувствовал вибрацию подошвами сапог. — Он не один, — прошептала чародейка, указывая чуть в сторону. — Ещё там… И там. Три… нет, четыре. Что они делают? — Охотятся, — уверенно ответил Астарион, сразу же почувствовав и распознав эту жадную, голодную энергию, которой разило от хищников. Жертва нашлась быстро. Крупное травоядное — забавное полосатое существо, похожее на капибару размером с лошадь, — замерло у ручья, почуяв чужой запах. Оно попятилось, но было уже поздно. Первый алиорам ударил даже не рывком — просто качнулся вперёд, и пасть сомкнулась на шее жертвы. Астарион услышал хруст позвонков — звонкий, как переламывание сухой ветки. Травоядное дёрнулось, но когтистая лапа размером с лопату пришпилила его к земле. Тав зажала себе рот рукой, но не охнула. — Если они нас учуют, — прошептал эльф, и в его голосе не было привычного сарказма, — мы даже убежать не успеем. Один шаг этой твари — и мы будем внутри неё. Твоя магия нам поможет? — Не хотелось бы проверять, — сдавленно отозвалась девушка. Вампир был с ней солидарен. Они медленно попятились поглубже в кусты. — Я видела что-то вроде каменистого холма с крутыми склонами неподалёку, — прошептала Тав. — Давай проберемся туда? Так высоко эти тварюшки вряд ли запрыгнут. Я взлечу, а ты взберешься. Астарион кивнул. Спустя час пути, наполненного большим количеством мошкары, горячей сырости и двумя в панике сожженными пауками размером с ладонь, они добрались до холма с каменистыми отвесными террасами наверху. Хищников поблизости не наблюдалось, и Тав с высоты обследовала территорию, пока Астарион взбирался по уступам, ловко цепляясь за трещины в камне. — Кажется, мы не первые победили в рулетку Акаби, — мрачно сказала полуэльфийка, встретив вампира наверху, и кивнула головой в сторону ветхой, засыпанной старыми листьями палатки, в которой белел человеческий скелет. — Какой же отвратительный, лживый шулер! — искренне возмутился эльф. — В отличие от нас, совершенно честных посетителей цирка! — в тон нему поддакнула девушка. Астарион на секунду запнулся, они переглянулись и рассмеялись. Сил не было. Они сели на краю выступа. Теперь кроны деревьев шумели примерно на уровне их глаз. Солнце палило нещадно. Астарион стянул дублет и жилетку, Тав как можно выше закатала рукава мантии и откинулась назад, уперевшись руками в землю и запрокинув голову, подставляя лицо лучам. — А как он всё-таки подкручивал это колесо? — внезапно спросила волшебница. — Что ты у него спёр? Вампир лениво сунул руку в карман и вытащил оттуда простенькое колечко. — Вот. Что это такое? Зачаровано? Почему ты его сразу не почувствовала? Тав забрала у вампира кольцо и внимательно повертела его в руках, взвесила на ладони, словно прислушиваясь. — Ха! А хитро, — ухмыльнулась она, возвращая кольцо. — Это о-о-очень слабое заклинание телекинеза, оно даже кружку с чаем поднять не сможет. Такую мелкую элементарную магию заметить очень сложно, даже другим магам. Да и смысла обычно не имеет: такие мелкие фокусы ни на что не способны. Тем более в Цирке магии навалом… Его максимум — это слегка подтолкнуть вращающееся колесо, если оно вдруг собирается остановиться напротив главного выигрыша, чтобы стрелка проскочила опасный участок. — И из-за этой безделицы мы теперь застряли посреди джунглей… — проворчал мужчина. — Есть идеи, как выбраться? Или пора укладываться рядом с нашим приятелем? — он мотнул головой в сторону скелета. — Выберемся, — успокоила его Тав. — Гейл и остальные скоро заметят, что нас нет, и начнут разбираться. Уверена, наш маг сможет отследить портал, тем более на нас всё ещё лежит его заклинание… — Какое? — напрягся вампир. — Что-то вроде маячка. Он его наложил ещё в теневых землях, помнишь?.. Думаю, они нас найдут. — Гейл умеет открывать порталы?.. — Ну… — Тав замялась. — Умеет, но для этого нужен дорогой свиток и дорогие компоненты, а все деньги у меня. Да и я бы не рискнула заходить в его портал. Помнишь, как мы познакомились?.. Личинка и нетерийская сфера вытянули из него немало магии. Если бы он мог просто нас телепортировать, не пришлось бы так мучаться с поиском этих дебильных пропусков… Но вот восстановить чужой портал будет гораздо проще, особенно если… скажем так, принудить джинна к сотрудничеству, — корректно закончила она. Астарион представил, как будет выглядеть «принуждение к сотрудничеству» в исполнении Минтары и Карлах, и ехидно заухмылялся. — Как же жарко, — простонала девушка, приваливаясь к плечу вампира. — И пить хочется… — Я сейчас спущусь за водой, — тут же предложил эльф. Если уж ему, холодному трупу, было жарко, то что говорить про Тав. — Мы видели ручей недалеко. Подожди немного. Нам тут куковать ещё несколько часов, так что лучше я принесу сейчас. — Спасибо, — чародейка передала ему свою флягу. — Только будь осторожен. А я поищу хворост на случай, если нам придётся остаться здесь на ночь… и оставлю магический маячок покрупнее, чтобы Гейлу было легче нас найти. А ещё посмотрю, не осталось ли у нашего костяного друга что-то полезное. Когда Астарион спрыгнул вниз, девушка быстро обыскала ветхую палатку, но нашла только истлевший мешок и кусочки битого стекла. Мелкого хвороста на площадке не было, но Тав знала, что если пульнуть в предмет достаточно крупным огненным шаром, то загорится всё что угодно, так что отковыряла от стены здоровенную корягу и перетащила её на место предполагаемого костра. Солнце палило нещадно, тень от холма, как назло, падала с другой стороны, но забираться в палатку к мертвецу чародейка всё же побрезговала. Астарион вернулся довольно быстро, и Тав жадно приникла к узкому горлышку фляги, глотая ледяные капли. Эльф горделиво приосанился, чувствуя себя немножко героем. — Зачем ты паришься в этой тряпке? Снимай её! — нахмурился он, подцепляя тёмную ткань чародейского облачения. — Думаешь? — Тав немного замешкалась, но потом всё же потянула мантию вверх. — Конечно. Или ты стесняешься перед динозаврами? — Не хочу им облегчать задачу по моему съедению, — проворчала полуэльфийка, выпутываясь из длиннополого одеяния. Она осталась в коротеньком льняном нижнем белье и растоптанных сапогах. Астарион собственнически осмотрел её красивое тело и тут же представил её в облегающем чёрном кружеве… Потом в белоснежном пеньюаре, на котором так красиво расплывались бы капельки крови… Потом в ярко-алом кожаном корсете… А потом поспешно отвернулся, чувствуя, что мысли свернули куда-то не туда. — Ну и вообще, а если наши появятся? А я тут в трусах… — Если Гейл тебя увидит, ему просто будет чем заняться ночью в своей палатке, ничего страшного, — фыркнул вампир с некоторым злорадством. — А теперь присядь, дорогая. Надо что-то сделать с твоими чудесными локонами, иначе ты будешь похожа на Клювика. И он вытащил из кармана костяной гребень и вопросительно поводил им перед лицом Тав. Ему давно хотелось зарыться в эти волосы руками, перебирать их, расчёсывать… Правда, в его воображении они были чистые и умащенные ароматными маслами, а не утыканные травинками и веточками, но тоже сойдёт. Девушка улыбнулась, послушно опустилась на свою мантию и дёрнула небрежный узел на затылке, удерживаемый переплетением кос, распуская причёску. Эльф в предвкушении придвинулся ближе, но не стал спешить и дёргать волосы расчёской. Сначала он аккуратно расплёл оставшиеся в прядях косички, попутно убирая самые крупные листики и веточки. Затем начал нежно массировать кожу головы девушки, забираясь длинными прохладными пальцами под волосы. Тав полностью расслабилась, умиротворённо вздохнула и, кажется, даже зажмурилась, так что Астарион задержался на этом этапе, а потом спустился ниже, на разгорячённую шею, разминая и остужая мышцы. — Нравится? — довольно шепнул он ей на ушко. — Мур-р, — тихо засмеялась она, и этот звук отозвался у него под рёбрами чем-то совершенно неподобающе тёплым для его холодного тела. Тут же до боли в дёснах захотелось её укусить, но он сдержался, вместо этого погружая пальцы в локоны. Ему так безумно нравилось видеть её с распущенными волосами, осознавая, что она показывает их только ему одному… Он разобрал пряди пальцами и наконец взялся за расчёску. Гребень плавно скользил, вычёсывая мелкий мусор, и Астарион почувствовал, что впадает в какое-то странное, почти медитативное состояние… Шум джунглей постепенно отступил куда-то на край сознания. Остались только тяжесть волос в ладонях и кусающая изнутри боль от голода, усиливающаяся, когда его взгляд падал на светлую нежную шею девушки. Наконец он заставил себя закончить и даже смог соорудить довольно симпатичную причёску из двух боковых кос, сплетающихся сзади. — Ого, как у тебя хорошо получилось! — одобрила Тав, помотав головой из стороны в сторону и убедившись, что причёска держится крепко. — Вот что-что, а твои распущенные волосы я точно не хочу демонстрировать Гейлу! — капризно заявил эльф, притягивая чародейку за плечи к себе и целуя наконец в оголившуся шею. Тав тихо рассмеялась и повернулась к нему, чуть щурясь от солнца: вампир сел так, чтобы заслонять девушку от жгучих лучей светила, и теперь оно нагревало ему затылок. Девушка смотрела на него с лукавой нежностью, заставляя Астариона таять внутри. А потом вдруг сказала: — Ты сейчас похож на солнышко, ты знаешь? — она рассмеялась, увидев его озадаченное выражение лица. — У тебя волосы светятся. Так что ты теперь как кудрявое золотистое солнце. Тав потянулась к нему и чмокнула вампира в уголок губ, слегка взъерошив его кудряшки. Астарион недоумённо моргнул, стараясь как-то применить это ласковое слово к себе. Солнышко. Какая нелепость. Он был вампиром. Порождением ночи. Существом, которое всё своё подобие жизни проводило в темноте и буквально обращалось в пепел от солнечного света. Но внутри растеклась новая волна тепла. — Ты совершенно невозможна. — Мужчина с осуждением заправил выбившуюся из причёски короткую прядку ей за ухо. — Солнце напекло тебе голову. Ему хотелось схватить её за плечи, притянуть к себе, уткнуться носом в макушку и прошептать что-то невообразимо глупое. Что она — лучшее, что случалось с ним за двести лет. Что её смех действует на него сильнее любого эликсира. Слова вертелись на языке, горячие, неуклюжие, совсем не похожие на его обычные остроты. «Ты прекрасна. Ты — всё.» Но он этого не скажет, конечно же. Это слишком глупо. И слишком страшно. Может, когда-нибудь он сможет это произнести. Когда-нибудь… …Когда я стану тем, кто имеет право на обладание таким сокровищем. Астарион нежно и немного смущённо провёл пальцем по её скуле, потом по шее, плечу. — Я видел у тебя шрам на лопатке. Откуда он? — спросил вампир, просто чтобы не молчать, и перебрался пальцами с плечика девушки к её спине, нащупывая примеченное повреждение. — Получила, когда с несостоявшимся женишком подралась, — хихикнула Тав. — Эльф, которому я ухо откусила, помнишь, я рассказывала? Он меня тогда знатно спиной о стену приложил. — А он жив ещё? — как бы невзначай уточнил Астарион. Интересно, если он потом его найдёт и отрежет ему голову, Тав это понравится, или она всё равно будет жалеть этого засранца?.. — Жив, но, я надеюсь, немножко напугался, после того как я подожгла школу, — губы девушки растянулись в слегка кровожадной улыбке. Астарион вдруг сердито нахмурился и выпрямился, недовольно глядя на Тав: — И кстати, нет, ты не рассказывала мне про этого своего жениха. Ты даже до сих пор не рассказала мне, почему ты вообще подожгла тогда свою школу! Что с тобой случилось, почему ты ушла из бардов… — Так ты и не спрашивал, — Тав пожала плечами, но взгляд отвела. — А это не что-то настолько интересное… — Да ты что? А можно я сам решу, интересно ли мне послушать про мою женщину? — с сарказмом поинтересовался Астарион, стараясь не акцентировать на том, что он действительно сам мог её обо всём расспросить. Просто всё время как-то не до того было: Касадор, шрамы, Абсолют… он сам едва не разваливался на куски. Иногда выхватывал какие-то отрывки о её жизни, но разузнать подробнее так за всё это время и не сподобился, занятый своими проблемами. — Ладно-ладно, — чародейка примирительно подняла руки. — Спрашивай, что именно тебя интересует. — Всё меня интересует, дорогая! Всё! С самого начала. Я-то тебе всё про себя рассказал, — Астарион выжидательно скрестил руки на груди. — Хорошо. Ну… — Тав начала накручивать кончик косы на палец, размышляя, как начать. — Про детство ты знаешь. Я родилась во Вратах Балдура и жила там с родителями до 14 лет. После того как они погибли, опека надо мной перешла к брату моего отца. Они с тётей перевезли меня к себе в Сильвермун. У них были свои две дочки, но они были младше меня, так что мы почти не общались. Как я уже говорила, мой отец и его брат принадлежали к мелкой аристократии, но если моему папе было плевать на статус знати, так как он завоёвывал себе место под солнцем в первую очередь своим магическим искусством, то дядя наоборот прямо-таки мечтал хоть без мыла, но пролезть в высшее общество. Тав язвительно фыркнула. — Так что когда я оказалась у них дома, то была просто в ужасе от количества всяких правил. Как и что есть, с кем и как общаться, как одеваться, сидеть, стоять… Мне запрещали абсолютно всё, и мне, привыкшей к достаточно свободной жизни с родителями, очень это не нравилось. В общем, нервов дяде с тётей я потрепала изрядно. Справедливости ради, они честно пытались воспитать из меня истинную леди и потом удачно выдать за кого-нибудь замуж, но воспитывалась я из рук вон плохо. Сейчас мне даже сложно вспомнить, зачем, но я старательно и планомерно позорила их семью, чем отдаляла их от вожделенного высшего общества. Я нашла друзей — тоже далеко не дворян, — и убегала с ними купаться в речку, лазила в горы, тогда же я влюбилась впервые и целовалась со своим парнем на глазах у их старшей дочери… Астарион слушал внимательно. Взгляд Тав слегка затуманился далёкой и тихой грустью по тем временам, которые уже никогда не вернутся. — Меня начали запирать, наказывать, но в меня как бес вселился — мне было плевать. Ох уж эти 14… И спустя год мои родственники сдались и потратили деньги, оставшиеся мне от родителей, — ну, или какую-то значительную их часть, — на оплату моего обучения. Я училась в Колледже Леди, где обучали магов и бардов. Одно крыло отводилось чародеям, два — волшебникам, и одно нам. Когда дядя и тётя это предложили, я была в восторге: жить я должна была не с ними, а при колледже, а значит — меня наконец-то выпускали на свободу! Деньги на прожитьё и всякие мелочи типа еды дядя тоже пообещал мне выделять. А так как моя мама тоже была бардом, мне их решение показалось вполне логичным. Тав снова помолчала, глядя в одну точку. Палящее солнце начало медленно ползти к закату, окрашивая небо в ярко-розовые тона. Потом девушка вдруг посмотрела прямо на Астариона и добавила: — Я сразу должна сказать, что, несмотря на то, что я расскажу дальше, мне нравилось там жить и учиться. Никто меня не принуждал делать то, что я делала, как тебя. — Она глубоко вздохнула и продолжила: — Оказавшись вне какого-либо контроля, я отрывалась на полную. Первые годы моей самостоятельной жизни были наполнены весельем, пьянками, друзьями, любовниками, а также учёбой, музыкой, танцами… Дядя совершенно перестал меня контролировать, поучать, да и виделись мы очень редко — может, пару раз в год. Я… скажем так, пользовалась популярностью. Среди моих ухажёров были очень влиятельные и состоятельные люди — впрочем, мне в основном было плевать на их статус, я выбирала только тех, кто мне нравился, и знатных и богатых легко чередовала со своими одногруппниками и творческими коллегами. Да, богатые воздыхатели дарили куда более роскошные подарки, но я спускала всё так же быстро, как и получала, так что мне всё равно приходилось работать, потому что за дополнительными деньгами обращаться к дяде я не хотела. Никто меня не ругал и не останавливал, так что я просто старалась не упоминать о родстве с семьёй дяди, чтобы не порочить их репутацию, и его это, кажется, вполне устраивало. Он даже оплатил мне несколько дополнительных курсов танца, — девушка несколько желчно улыбнулась. — Кажется, мы подбираемся к самому интересному? — тихо спросил вампир. — Что-то вроде того, — Тав вздохнула. — Так продолжалось несколько лет, пока… кажется, мне только исполнилось 22? В общем, от одного из своих любовников я случайно узнала, что он нашёл меня… благодаря моему дяде. Я удивилась, но заподозрила неладное. Начала уточнять информацию, порасспрашивала своих бывших… И в итоге узнала, что всё это время мои дражайшие родственнички рассказывали обо мне в своих кругах, показывали мои портретики и продавали возможность встречи со мной своим знакомым! Рассказывали, где я бываю, что люблю и как легче меня увлечь. Им платили за это деньги, — Тав сжала зубы, а Астарион почувствовал, как в груди разгорается злоба и ярость, но заставил себя сдержаться. Не сейчас. Пусть сначала расскажет всё до конца. — Короче, я узнала что мои дорогие родственники всё же нашли способ, как продвинуться за мой счет в своих аристократических кругах. Я пользовалась спросом, знаешь ли! В общем… Мне было очень мерзко после этого всего. Хотя, повторюсь, я встречалась только с теми, кого сама выбирала, всё это оказалось настолько… грязным, отвратительным… да просто обидным! — её голос сорвался на высокую ноту. — Тогда я бросила учёбу, хотя мне оставался всего год до завершения полного курса обучения. Прекратила всякое общение с роднёй. И с любыми мужчинами. Как отрезало. Мне теперь везде мерещилось, что они кому-то за меня заплатили, так что я… просто работала, жила у друзей, потом сняла комнату. Мои бывшие наставники, с которыми у меня были хорошие отношения, очень расстраивались, что я ушла, подкидывали мне работу и частных учеников, которым нужно было что-то подтянуть по истории или сольфеджио. Я чувствовала себя… потерянной тогда. — Ты сказала что-нибудь своему дяде? — Астарион чувствовал жгучую, плохо контролируемую злость. Он надеялся услышать, что она… ударила его, разбила ему лицо в кровь, уничтожила его репутацию в городе, наорала… — Да что-то невнятное сказала, если честно, — с досадой ответила чародейка. — Что-то там про то, что всё знаю, чтобы больше не смел так делать… Короче, не подготовилась я тогда как-то к разговору. — Но на этом история же не окончилась? Как ты открыла в себе магию и сожгла школу? — Да… Дядя так просто не захотел терять источник дохода, — Тав невесело усмехнулась. — В общем, прожила я ещё два года в таком слегка потерянном состоянии. Заниматься тем, чем я занималась — в основном, музыкой — мне больше не хотелось. Я не хотела снова встречаться и петь для тех, кто, как оказалось, меня покупал. Я начала думать о том, чем заниматься дальше. Стать бардом, как моя мама, не вышло, и я начала размышлять об отцовском ремесле. Не то чтобы я имела такой научный склад ума, как у него, или чувствовала огромное желание возвращаться к учёбе, но… это была та сфера, которую я хотя бы слегка себе представляла, и в моей альма-матер как раз обучали ещё и магов, так что всё казалось вполне логичным. Я начала захаживать в крыло волшебников, что-то читала, чтобы разобраться с основами, научилась парочке простеньких фокусов. Ну а потом меня похитили. — Наутилоид?.. — Нет. Хотя лучше бы наутилоид, — Тав нервно хихикнула. — Жених меня похитил. Тот самый, без уха. Точнее, тогда он ещё был с ухом… Короче, оказалось, что дядя был весьма раздосадован моим начавшимся примерным поведением, и он пошёл ва-банк. Связался с этим самым эльфом — а звали этого хмыря Арамиль, — а может, это эльф к нему припёрся… но не суть. Арамиля что-то знатно на мне переклинило, и хотя я с ним встречалась от силы неделю, а потом ушла, он за мной потом ещё года два таскался. Подарки пытался передавать, на мои концерты ходил, замуж звал… В общем, надумал мой любимый дядюшка решить проблему кардинально и продал меня Арамилю в жены. Мол, ты её хватай и увози, а я тебя прикрою и всем скажу, что племянница замуж вышла и уехала одним днём. Она у меня шебутная, все поверят. У этого эльфа какой-то там замок был старый в жопе мира, вот он меня там запереть должен был, пока не смирюсь. Похищение, как ты понимаешь, провалилось, а мне на память остался шрам и половина эльфячьего уха. Вампир стиснул челюсть так, что заныли скулы. Его руки, лежащие на коленях, побелели в суставах. Ему было тяжело слушать. Это было ужасно, отвратительно. И, в каком-то смысле, знакомо. И всё это точно никогда, никогда не должно было коснуться Тав. — Но я, честно говоря, всё равно изрядно напугалась и побежала к своей любимой наставнице жаловаться и спрашивать совета, — девушка тем временем продолжала. — Наставницы, леди Атуаль, на месте не оказалось, только её помощница, ну а я на нервах… взяла да и вывалила всё как на духу этой помощнице, чтобы хоть кому-то выговориться. — А она? — тихо спросил эльф. — Ох-хо-хо! — Тав внезапно развеселилась. — Она очень удивилась и сказала, что это очень странно, ведь наставница не дала в итоге своё «добро»… Я, конечно, опешила: какое такое добро она могла дать?.. Начала расспрашивать её, она поняла, что сболтнула лишнего, начала отпираться, но, кажется, моя магия как раз начала просыпаться, и это добавило мне убедительности при расспросах, — чародейка зло усмехнулась. — В общем, я выяснила, что моя замечательная, поддерживающая наставница — как и многие другие учителя — была в курсе всего того, что тут происходило… И дополнительные уроки она мне давала вовсе не по доброте душевной, а потому что получала откаты от моих дяди и тёти после каждой успешной «сделки» с моим участием, и ей было только выгодно, чтобы моя популярность росла. И также помогала покупателям с информацией, где меня сейчас можно найти… Продажа меня «замуж» ей уже показалась перебором, и тут она помогать отказалась. Девушка дышала чаще обычного, по пальцам пробежали голубоватые искры, мгновенно исчезнувшие в воздухе. — Вот так, — Тав усмехнулась. — Все, кому я доверяла — оказались торговцами живым товаром. В каком-то смысле. Даже та, кто учила меня петь и играть на лютне. Кто говорила, что у меня талант. И ведь при этом даже со мной доходом не поделились! — она снова хрипловато рассмеялась. Астарион хотел что-то сказать, но она не дала. — Я сидела в той комнате, с той девушкой, — голос чародейки стал тише и быстрее. — И вдруг… всё поплыло. Я не знаю, как объяснить. Плохо помню, что случилось, честно говоря. Помню, как всё начало полыхать, и я убежала. Бежала, даже не заходя домой. Ни с кем не попрощалась. Тав замолчала, глядя в сторону. Астарион огромным усилием воли подавил волну гнева, застилающего глаза изнутри. Сейчас надо было сосредоточиться на Тав, и вампир лихорадочно соображал, что ему теперь делать. Не то чтобы у него было много опыта по успокаиванию людей… Он придвинулся поближе к Тав, сев на колени прямо напротив неё. Медленно, очень аккуратно взял её руку в свои ладони. Он ничего не сказал, потому что ему хотелось как-то её отвлечь, развеселить… Но впервые он не мог придумать ни одной язвительной шутки, которая сейчас не прозвучала бы отвратительно. Но что-то же надо было сделать! — А теперь ответь, пожалуйста, на вопрос, — Астарион приподнял её лицо за подбородок и нежно погладил лицо девушки. Вопреки его опасениям, она не плакала, но взгляд был грустный и какой-то далёкий. — Где там живёт твой дядя и эта наставница? Просто из любопытства спрашиваю. Сработало. Девушка слегка улыбнулась и потянулась к нему. Астарион посадил её между своих бёдер, позволяя прижаться к груди, и опустил подбородок ей на макушку. — Не важно, где они живут. Я оттуда ушла и больше не хочу возвращаться ко всей этой истории, — со вздохом произнесла полуэльфийка. — Но тебя что-то очень беспокоит сейчас, — проницательно отметил эльф. — Что-то не связанное с твоими мерзкими родственничками. — Помощница леди Атуаль. Моей наставницы, — после небольшой паузы ответила Тав. — Я тогда устроила такой пожар… Мне кажется, она погибла там. А может, и не только она… — Боги, Тав! — искренне возмутился Астарион. — Да какое тебе дело?! Она тоже была в этом замешана. Если она там сгорела — туда ей и дорога, нашла, о чём волноваться! — Ну она же не была даже толком со мной знакома, это совсем другое! Это не предательство, как было с… — попыталась было возразить чародейка. — Да плевать! Плевать и всё, — он прижал её к себе покрепче, мешая говорить. — Даже если она погибла, пусть винит твою наставницу, которая довела тебя до такого состояния. Ты не ради развлечения школу подожгла, — вампира распирали раздражение и нежность. Её предали все близкие люди, которые были рядом, а она переживает из-за какой-то служанки!.. Его добрая, восхитительная, самая прекрасная волшебница. Он не выдержал и покрыл её лицо поцелуями. — Не смей переживать о таких мелочах! — сердито сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Это не… — начала была протестовать девушка, но Астарион закрыл ей рот поцелуем и целовал, пока она не обмякла в его руках. Солнце мягко коснулось горизонта. Начало темнеть, в небе появились дымчатые клочки облаков, которые появившийся ветер погнал по исчерченному закатными лучами небу. Они сидели в обнимку и молчали. Сперва мужчина просто поглаживал Тав по спине, смакуя в голове сцены пыток и казней её обидчиков. А потом его прошибло внезапное осознание, и внутри всё похолодело. Алые глаза расширились. Астарион с ужасом подумал о том, что ведь он сам чуть не стал — или в какой-то момент даже стал?.. — очередным подлым предателем, который использовал юную девушку в своих целях. Ему стало нехорошо. Он начал лихорадочно придумывать себе оправдания, виновато косясь на макушку волшебницы, но тут Тав резко подняла голову с груди вампира. — Да! — радостно воскликнула она, возвращаясь к своему привычному жизнерадостному состоянию. — Портал открылся! Я почувствовала всплеск. Надо развести огонь, так они нас быстрее заметят! Они поспешно поднялись с земли, эльф помог девушке одеться, а Тав от души поджарила найденную ранее корягу пламенем из рук, после чего несколько раз отправила в воздух сноп лиловых искр. И уже через час чародейка восторженно обнималась с Гейлом и Карлах, пока злая Минтара выслушивала краткий рассказ Астариона о произошедшем. У варварши на лице красовались остатки рисунка фиолетовой бабочки с блёстками, а на Гейле висела какая-то картонная медалька. — Мы хватились вас после обеда, — встревоженно сообщил маг, когда все немного успокоились. — Я попытался отследить вас, но след просто пропадал. Тогда Минтара вызвалась порасспрашивать сотрудников… Дроу, на которой не было её обычной маскировки под темноволосую эльфийку, широко и довольно зловеще улыбнулась, давая понять, что расспросы имели несколько насильственный характер. — В общем, в итоге мы вышли на какого-то уродского джинна, — продолжила Карлах, — но он наотрез отказывался говорить, куда вы пропали. Гейл уже хотел с ним драться, но тут Уилл предложил найти хозяйку Цирка. — Он сейчас с ней, там, в Цирке? — спросила Тав. — Да. Пообщался с мадам Лукрецией — преинтереснейшая дама, скажу я вам! — продолжил волшебник. — И она уже смогла договориться с джинном, чтобы он открыл нам многоразовый телепорт. — Вышел от мадам Лукреции он весьма помятый! — ехидно захихикала тифлингша. — Так что когда вернёмся туда, надо будет с ней поговорить — кажется, она хотела принести вам извинения. — Тогда пойдёмте скорее! — облегчённо выдохнула чародейка. — Не имею никакого желания оставаться здесь ни одной лишней минуты!